Хроники Андарии 2. Подгорное царство.
- -
- 100%
- +
Андрей удивлённо поднял глаза на древнего мага.
— Но как? У меня ведь нет собственного стихийного ядра. Внутри меня пусто, нет ни капли Огня, Земли или Пространства. Я лишь проводник, через которого течёт чужая сила.
— Проводник… хм, ты слишком принижаешь себя, — Нандориал слегка улыбнулся. — Но ты ошибаешься. Твои новые рунные каналы, подаренные тебе самой Академией во время перегрузки, не просто пропускают энергию. Они способны запоминать её узор. Если ты можешь настраиваться на созвучия своих друзей, значит, твоя душа способна в точности воспроизводить эти напевы. Тебе не нужно стихийное ядро, чтобы сотворить искру. Тебе нужно лишь вспомнить созвучие.
Ректор указал рукой на обсидиановые плиты под их ногами.
— Внимательно вслушайся в пространство вокруг себя, Андрей. Бой закончился, но магия не исчезает бесследно. Её отголоски всё ещё витают в воздухе, подобно едва уловимому аромату или затихающему эху. Закрой глаза. Найди остатки силы, которую только что использовал Тарен.
Андрей послушно закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох. Поначалу он не чувствовал ничего, кроме прохладного утреннего ветра и запаха гари от обсидиановых плит. Но затем он сосредоточился на своей внутренней золотистой рунической вязи. Он заставил свои мысли замолчать, отпуская все тревоги, и просто прислушался к окружающему миру.
И вскоре он это уловил.
Воздух вокруг него не был пустым. Он был наполнен крошечными, невидимыми глазу вибрациями. После тренировки Тарена на полигоне всё ещё витал тонкий, едва уловимый, удивительно сладкий аромат свежескошенной травы и утренней росы. Это было тихое эхо магии Жизни и Света. Оно пульсировало очень мягко, тепло и ритмично, словно затихающие удары далёкого колокола.
«Я чувствую этот ритм», — мысленно произнёс Андрей. В его восприятии этот остаточный след звучал как затихающая мелодия, всё ещё дрожащая на одной чистой ноте. — «Это ясная, созидательная песнь магии Жизни. И я могу повторить её напев».
Андрей сосредоточился на своих золотых рунных каналах. Он не стал прибегать к сложным построениям, а просто попытался заставить свою собственную ману внутри вен звучать в том же самом приглушённом, тёплом ритме. Он словно напевал про себя мелодию, которую только что услышал, стараясь в точности повторить каждый изгиб звука.
Поначалу его каналы сопротивлялись. Собственная энергия Андрея, непривычная к самостоятельному движению, текла тяжело и неповоротливо. Но золотые руны Андарии на стенках проводников вдруг начали медленно смещаться, перестраиваясь и выстраивая внутри его рук новый, незнакомый узор. Это было то самое кольцо исцеления, которое они недавно создавали вместе с Тареном, но теперь Андрей выстраивал его самостоятельно, внутри собственной души.
Он различил, как в его плече зародилась крошечная тёплая искорка. Она медленно покатилась вниз по руке, даря приятное, щекочущее тепло. Импульс прошёл сквозь предплечье, скользнул к запястью и устремился к кончикам пальцев правой руки.
— Теперь открой глаза и отпусти её, — тихо, из самого сердца тишины, прозвучал голос Нандориала.
Андрей разомкнул веки и посмотрел на свою поднятую ладонь.
На самом кончике его указательного пальца, прямо в воздухе, с тихим, мелодичным звоном вспыхнула крошечная золотистая искра. Она была не больше капли росы, но светилась невероятно чистым, глубоким и ровным светом. От неё веяло удивительным теплом, умиротворением и запахом весеннего леса. Она не гасла, послушная ритму его дыхания, а золотые руны на его руке мерцали в идеальном созвучии с этим крошечным золотистым огоньком.
Это была его собственная магия. Первая его собственная, самостоятельно рождённая искра.
Андрей смотрел на золотистую капельку на своём пальце, и в его груди поднималась волна неописуемого, детского восторга. Он больше не был просто безвольным проводником чужих сил, послушной частью в сложном замысле Академии. Он мог созидать. Он мог учиться.
— У тебя получилось, Андрей, — в голосе Ректора послышалась глубокая, искренняя гордость. Он смотрел на золотистую искру с благоговением. — Ты не просто направил чужую ману. Твоя душа запомнила узор магии Жизни и воспроизвела его самостоятельно. Ты сделал первый, самый важный шаг на своём истинном пути. Впереди у нас много работы, тебе придётся повторить этот процесс с Огнём, Землёй и Пространством. Но сегодня… сегодня ты доказал, что Андария выбрала тебя не напрасно.
Андрей тихо дунул на свой палец, и золотая искра растворилась в воздухе облачком тёплых золотистых искорок. Напряжение в его каналах наконец улеглось, сменившись глубоким, приятным чувством покоя. Он улыбнулся древнему магу, чувствуя, как внутри него крепнет уверенность в собственных силах. Его новый дар выдержал своё первое испытание.
Вечер опустился на Академию незаметно, укрыв древние стены бархатистым покрывалом сумерек. Под куполом зажглись первые созвездия, переливаясь тихим сапфировым светом.
В обеденном зале таверны Теодора было необычайно тепло и уютно. В огромном каменном очаге весело потрескивали берёзовые поленья, наполняя воздух сладковатым запахом дыма и смолы. На тяжёлом дубовом столе высились пустые глиняные тарелки — Теодор превзошёл сам себя, приготовив для уставших героев наваристую грибную похлёбку со свежевыпеченным хлебом. Хозяин таверны, тихо напевая под нос какую-то старинную балладу, неторопливо протирал кружки за стойкой, стараясь не нарушать покой своих гостей.
Андрей сидел в глубоком кресле у самого огня, вытянув ноги к спасительному теплу. Тело до сих пор приятно гудело от перенесённого истощения, но в голове царила непривычная, звенящая ясность. Он задумчиво смотрел на свою правую ладонь.
С лёгким, едва слышным шелестом прямо над его указательным пальцем снова вспыхнула крошечная золотистая искра. Андрей прикрыл глаза, бережно вслушиваясь в её тихое, тёплое дыхание. Ему больше не нужно было прилагать титанических усилий, чтобы удержать её. Он улавливал, как его собственные рунные каналы ласково обнимают этот огонёк, поддерживая его пульсацию ровным, нежным полем его собственной жизненной силы.
«Я могу чувствовать их даже с закрытыми глазами», — подумал Андрей, обращая свой мысленный взор на друзей, сидевших вокруг стола.
С удивлением он обнаружил, что его восприятие изменилось. Теперь, когда его собственный дар пробудился, его сознание научилось улавливать созвучие окружающего мира. Стоило ему сосредоточиться, как перед его внутренним взором начали проступать мягкие, полупрозрачные очертания их аур. Это было похоже на изящный, мерцающий узор, парящий в воздухе сознания.
Андрей мысленно скользнул по фигурам друзей, считывая их состояние. Возле Латкары колыхался плотный, ровный изумрудный ореол — её внутренняя сила полностью успокоилась, а микроскопические трещинки в проводящих путях, оставшиеся после тренировки Гролла, затянулись чистой энергией Земли. Тарен был окружён приглушённым, золотистым сиянием, в котором ритмично пульсировали тёплые золотые искорки — запущенное ими круговое плетение исцеления продолжало тихо и пассивно струиться вдоль его тела, бережно восстанавливая силы. Серебристая аура Айрэн мерцала ровно и глубоко, её пространственные коридоры вернулись в спящее состояние, готовые раскрыться по первому зову. Даже Вэндель, хоть и не участвовал сегодня в активных спаррингах, мерцал ласковым, устойчивым оранжевым светом, в котором сквозила тяжёлая, надёжная мощь металла.
Для Андрея эта картина выглядела невероятно красивой и правильной. Все голоса их сложной группы наконец-то слились в единое, гармоничное созвучие. Никаких сбоев, никаких перегрузок — единый, идеально настроенный оркестр.
— Эй, Андрей, — негромкий, хрипловатый голос Латкары заставил его открыть глаза.
Орчанка сидела на скамье у камина, лениво вытягивая свои длинные ноги в тяжёлых сапогах. На её плечах больше не было ни следа утренней усталости — она выглядела довольной и расслабленной.
— Ты весь день сидишь с таким лицом, словно пытаешься решить загадку создания мира, — ухмыльнулась она, обнажая клыки. — Расслабься. Мы выжили после первой взбучки наставников. Мой старик Гролл, конечно, дерётся как бешеная скала, но сегодня мы показали ему, что нас так просто не расколоть.
— Это благодаря Андрею, — тихо произнёс Тарен, отпивая из глиняного кубка тёплый травяной взвар. Принц посмотрел на Андрея с глубокой, искренней благодарностью. — Если бы ты не помог мне настроить это круговое плетение… Кларисса выжала бы из меня все силы ещё на первом круге. Я до сих пор чувствую, как магия Жизни сама затягивает малейшую усталость в мышцах. Это поразительное ощущение свободы.
— О, наш благородный принц наконец-то научился бегать, не путаясь в собственных ногах, — изящно поддела его Айрэн, сидевшая на противоположном конце стола. Эльфийка неторопливо расчёсывала свои длинные серебряные волосы костяным гребнем. Но на её губах играла непривычно нежная, тёплая улыбка. — Хотя должна признать… те серебряные коридоры под плитами полигона — это было красиво. Эленора до сих пор, наверное, пытается понять, как я умудрилась выбросить её же пламя ей в спину.
Вэндель, бережно полировавший приглушённой тряпочкой рукоять молота Торина, довольно кряхтел, устроившись в углу.
— Да уж, эти суровые наставники знатно разинули рты! — весело рассмеялся гном. — Наш отряд ещё покажет этой Академии, на что мы способны. Молот Торина очистит Запретный город, вот увидите. Мы вернём моему народу их дом.
Андрей смотрел на них, слушал их беззлобные препирательства, смех и шутки, и улавливал, как внутри него разливается тепло, не имеющее никакого отношения к камину или магии.
Они прибыли в этот мир из совершенно разных мест, пройдя через боль, преследования, страх и одиночество. Но здесь, под радужным куполом Андарии, они обрели не просто убежище. Они обрели настоящую семью. И пускай впереди их ждали суровые тренировки, жестокие спарринги без пощады и смертельная битва с тёмными силами некромантов Запретного города — Андрей точно знал: они справятся. С такой командой он был готов переписать любые законы этого мира.
— Слышали Ректора Нандориала? — Андрей улыбнулся, мягко гася золотистую искру на своём пальце и поднимая кружку с яблочным взваром. — Время мирных дней подошло к концу. Завтра нас ждёт новый день, новые тренировки и ещё больше синяков. Но сегодня… сегодня мы заслужили этот покой. За Андарию. И за нас.
— За нас! — дружно подхватили ребята.
Глава 3. Запретные Архивы
Хрустальная, прохладная тишина окутала Академию Андария в этот ранний час. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь огромный радужный купол, плавно ложились на древние обсидиановые плиты полигона, окрашивая их в нежные лазурные и золотистые тона. Воздух был чистым, умытым ночной росой, и дышал легким ароматом горной свежести.
Андрей сидел на самой верхней скамье каменных трибун, поджав ноги и подставив лицо первому утреннему теплу. На полигоне не было никого — друзья еще спали в таверне Теодора после вчерашней изнурительной тренировки, и это уединение казалось Андрею бесценным даром. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и поднял перед собой правую руку.
На золотистых рунных каналах, проступавших сквозь кожу его предплечья, затеплилось мягкое сияние. Андрей не стал торопиться. Он закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему ритму своей магии, и мысленно воспроизвёл тот нежный, умиротворяющий настрой, который вчера помог ему сотворить первую искру магии Жизни. Он заставил свою ману течь плавно и неторопливо, словно лесной ручей, огибающий гладкие камни.
Секунда — и на самом кончике его указательного пальца с тихим, мелодичным звоном распустился крошечный изумрудный огонек.
Андрей открыл глаза и улыбнулся. Искра была крошечной, не больше капли росы, но она отсвечивала удивительно чистым и ровным светом. От неё исходило приятное, живое тепло, пахнущее весенней травой и молодой хвоей. На этот раз его вены не горели от нестерпимой боли, а золотые руны на коже не пытались выжечь плоть. Каналы постепенно привыкали к самостоятельному движению силы, адаптируясь к нежной частоте магии Жизни.
Он держал искру несколько минут, любуясь её ровным пульсом, а затем мягко подул на палец. Изумрудный огонек сорвался со своей нити и растаял в утреннем воздухе облачком золотистой пыльцы. Андрей удовлетворенно потянулся. Первый шаг был сделан, но он прекрасно помнил слова Ректора Нандориала: впереди его ждало укрощение яростного Огня, тяжелой Земли и неуловимого Пространства.
Тишину полигона внезапно нарушил глухой, ритмичный металлический стук, доносившийся со стороны восточного крыла Академии. Этот звук — тяжелый, уверенный и раскатистый — эхом отдавался от полуразрушенных стен древних строений. Андрей прислушался. Стук повторялся через равные промежутки времени, сопровождаемый тихим, утробным шипением остывающего металла.
«Вэндель», — мгновенно догадался Андрей.
Он поднялся со скамьи и направился на звук, обходя величественные колонны центральной площади. Дорога привела его к заброшенным мастерским Академии — приземистому зданию из тяжелого серого камня, чья крыша давно обвалилась, открывая вид на небо, но мощные стены всё еще крепко держали удар времени. Из узких стрельчатых окон мастерской валила густая струя серого угольного дыма, а в воздухе отчетливо пахло серой, каленым железом и древесным углем.
Андрей осторожно заглянул внутрь сквозь полуоткрытую дубовую дверь, обитую потемневшими от сырости медными полосами.
Внутри царил полумрак, разрываемый лишь багровым, яростным сиянием кузнечного горна. Вэндель оборудовал себе временную кузницу прямо посреди заброшенного зала. Гном стоял у тяжелой наковальни, обнаженный по пояс, в широком фартуке из грубой дубленой кожи, почерневшем от сажи и искр. Его мощные, узловатые руки были покрыты слоем угольной пыли, а в густой бороде застряло несколько мелких опилок. С его широкого лба крупными каплями катился пот, но взгляд оставался предельно сосредоточенным.
Рядом с наковальней, бережно уложенный на приглушённую ткань, покоился молот Торина — легендарное наследие его предков. Его обсидиановое оголовье тускло мерцало глубоким оранжевым светом, словно внутри камня дремало затихающее извержение вулкана.
Вэндель держал тяжелыми клещами небольшую круглую медную пластину, раскаленную добела. С каждым ударом его тяжелого молота из-под бойка разлетался сноп ярких, золотых искр, с шипением гаснущих на грязном каменном полу. Но гном не просто придавал металлу форму — Андрей видел, как с каждым ударом Вэндель шептал старинные рунные заклинания своего народа. Молот Торина отзывался на этот шепот, делясь своей древней силой Металла, которая тончайшими оранжевыми струйками перетекала в раскаленную медь.
— Нелегкая это работа, а? — негромко произнес Андрей, чтобы не испугать друга в момент удара.
Вэндель вздрогнул, но молот не опустил, завершив точный, выверенный удар по краю пластины. Только после этого он повернул к Андрею свое широкое, испачканное сажей лицо и устало улыбнулся, вытирая лоб тыльной стороной ладони.
— А, Андрей! Заходи, заходи, коли не боишься дымом пропахнуть, — пробасил гном, опуская раскаленную заготовку на наковальню. — Да вот, решил утренние часы с пользой провести. Мысли покоя не дают после того боя. Когда мы сражались с чудищами в Запретном городе, я понял одну простую вещь. Молот моих предков — великое оружие, но его сила слишком тяжела и неповоротлива. Да и защитить им всех вас сразу я не всегда успеваю.
Гном бережно приподнял клещами остывающую медную пластинку. На её шероховатой поверхности проступал сложный, закрученный спиралью рунный узор, изображающий стилизованный щит и гору. Но узор выглядел неровным — в некоторых местах рунные линии казались слишком тонкими, а оранжевое мерцание внутри них пульсировало прерывисто и слабо.
— Мой замысел прост, — вздохнул Вэндель, вешая клещи на край горна. — Я хочу перенести защитное эхо молота Торина на эти маленькие медные пластинки. Сделать из них амулеты для каждого из нас. Чтобы в случае опасности, даже если я буду далеко, этот защитный барьер уберег вас от смертельного удара. Но медь — металл капризный, мягкий. Он не хочет держать в себе тяжелую, неповоротливую силу металла. Стоит мне отвлечься хоть на мгновение во время чеканки, как руна ломается, и магия уходит в пустоту. Уже пять заготовок испортил, а толку чуть.
Андрей подошел ближе к наковальне, внимательно рассматривая испорченные медные кругляши, сиротливо лежавшие в углу. На каждом из них рунный узор был оборван или деформирован. Внутри него снова проснулось то самое привычное чувство логического поиска уязвимости, которое всегда помогало ему на Земле. Но теперь это было не холодное ремесло инженера — это было чистое созерцание структуры магии.
Андрей подошел ближе к наковальне, на которой лежали несколько испорченных медных заготовок. Он аккуратно взял одну из них в руку. Металл уже остыл, а выбитый на нем рунный знак щита выглядел рваным и безжизненным. Вэндель устало присел на тяжелый деревянный чурбак, служивший ему сиденьем, и положил руки на колени. Его широкие плечи поникли.
— Я трачу слишком много сил на каждую деталь, — вздохнул гном, качая головой. — Чтобы руна Металла удержалась в бархатистой меди, её узор нужно прочеканить единым, непрерывным движением, без малейшей заминки. Одно лишнее усилие, один неверный удар молота — и хрупкая структура магии рассыпается, уходя в пустоту. Это выматывает сильнее, чем целый день махания боевым топором в шахтах.
Андрей задумчиво вертел в руках испорченный медный кругляш, проводя пальцем по деформированным канавкам. В его памяти невольно всплыли воспоминания о прежней жизни на Земле. Там, в суматошном мире технологий, люди давно поняли, что ручной труд хорош лишь до определенного предела. Никто не создавал сложные, повторяющиеся элементы с нуля каждый раз. Если нужно было выполнить монотонную работу быстро и без ошибок, всегда создавали единый шаблон, надежное и выверенное лекало, по которому затем штамповали идеальные копии. Это экономило силы, время и полностью исключало влияние человеческих промахов.
«Зачем изобретать колесо при каждой чеканке?» — подумал Андрей. — «Почему бы не создать постоянную основу?»
Он поднял взгляд на уставшего друга.
— Вэндель, послушай. Ты каждый раз пытаешься вырезать этот сложный узор заново, удерживая его форму в голове и наводя силу через каждый удар кузнечного молота. Но твоя наковальня — это монолит. Что, если мы не будем рисовать руну вручную на каждой пластине? Что, если мы создадим постоянный, невидимый силовой слепок — форму узора — прямо здесь, на поверхности наковальни?
Гном нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.
— Силовой слепок? Это как?
— Мы снимем идеальный отпечаток защитного узора с твоего Молота, — терпеливо объяснил Андрей. — С помощью моей силы мы закрепим этот энергетический узор прямо на стали наковальни, превратив его в спящую форму. А когда ты положишь сверху раскаленный медный диск, тебе понадобится сделать всего один сильный, точный удар обычным молотом. Этот удар послужит прессом — он мгновенно вдавит раскаленный металл в подготовленную силовую форму, запечатав руну за долю секунды.
Вэндель ошеломленно воззрился на него. Его густая борода забавным образом оттопырилась, а глаза расширились.
— Создать духовное лекало прямо на наковальне?.. — медленно произнес он, переваривая услышанное. — Но для этого нужно удерживать два совершенно разных потока силы одновременно: один должен фиксировать геометрию узора в воздухе, а второй — связывать эту форму со сталью. Мой разум просто разорвется от такой концентрации, Андрей! Гномы не умеют ткать столь тонкие плетения.
— Тебе и не придется делать это в одиночку, — улыбнулся Андрей, подступая ближе. — Для этого у тебя есть я. Я возьму на себя фиксацию узора и удержание его границ. Твоя задача — просто поделиться чистой силой Металла из Молота. Ну что, попробуем?
Вэндель решительно хлопнул себя по коленям и поднялся. В его глазах загорелся азарт настоящего мастера, который никогда не боялся трудных задач.
— Клянусь глубинами гор, Андрей, если у нас это получится… это перевернет всё наше кузнечное ремесло! Давай сделаем это.
Андрей глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосредоточился на золотистом кружеве в своих венах. Его сила послушно отозвалась, заструившись по каналам мягкой, ласковой волной. Он протянул руку к молоту Торина, мысленно настраиваясь на тяжелую, могучую частоту древнего оружия.
Это ощущение разительно отличалось от магии Жизни Тарена. Магия Металла ощущалась как древний, неторопливый гул глубоких подземных пещер, как несокрушимая, вековая тяжесть горных хребтов. Андрей бережно коснулся этой силы своей магией, и между ним и Вэнделем протянулась невидимая, теплая янтарно-оранжевая нить глубокой связи.
Установив контакт, Андрей помог Вэнделю извлечь чистейший, идеальный отпечаток защитной руны из Молота. Андрей взял на себя самую сложную часть — удержание геометрии. Он спроецировал форму руны на холодную сталь наковальни. Золотые руны Андарии внутри его собственных каналов сияли ровным светом, помогая зафиксировать узор в пространстве, не позволяя ему дрожать или распадаться.
— Теперь, Вэндель, направь свою силу в наковальню. Замкни узор на камне, — тихо произнес Андрей, сдерживая нарастающее напряжение в висках.
Гном закрыл глаза и коснулся наковальни своей широкой ладонью. Поток плотной оранжево-бронзовой энергии Металла устремился по его руке. Подчиняясь направляющей воле Андрея, эта сила начала аккуратно заполнять созданные невидимые контуры. Металл наковальни тихо, утробно загудел.
Через мгновение на гладкой стальной поверхности проступил красивый, мерцающий янтарным светом рунный узор. Он пульсировал тихо и ровно, надежно зафиксированный совместной волей человека и гнома. Силовой слепок был создан и переведён в спящее состояние.
Вэндель тяжело выдохнул и вытер пот со лба, восторженно глядя на светящуюся сталь.
— Невероятно… Она держится! Она не гаснет! — прошептал он. — Ну-ка, давай проверим её в деле!
Гном быстро схватил длинными клещами новую медную пластину, раскалил её в багровом горне докрасна и бережно уложил на наковальню, прямо поверх мерцающей янтарной руны.
— А теперь — один сильный удар, друг мой! — крикнул Андрей, удерживая мысленную связь.
Вэндель широко замахнулся своим кузнечным молотом и с оглушительным звоном обрушил его на раскаленную медь.
Раздался шипящий звук, сопровождаемый короткой, яркой вспышкой оранжевого света. Андрей испытал легкую, гаснущую отдачу в своих каналах — спящая на наковальне рунная форма мгновенно и без остатка впечаталась в структуру меди, заполнив её своей защитной силой.
Вэндель быстро поднял пластину клещами и опустил её в бочку с водой. Раздалось громкое шипение, поднялось облако белого пара. Когда пар рассеялся, гном достал готовый амулет.
Медная пластина выглядела безупречно. На её гладкой поверхности красовался идеально ровный, глубокий узор руны щита, который больше не тускнел. Из самого сердца меди струилось ровное, мягкое и глубокое янтарное свечение — знак того, что магия Металла надежно запечатана внутри и готова защитить своего владельца.
— Клянусь предками… — благоговейно прошептал Вэндель, бережно проводя пальцем по идеальным контурам амулета. — Андрей, это… это шедевр! На создание такого амулета вручную у меня ушел бы целый день, и я выжал бы себя до капли. А тут — один удар! И узор идеален!
— Наша рунная форма работает, — улыбнулся Андрей, чувствуя, как приятное тепло разливается по его собственным уставшим каналам. — Давай сделаем еще четыре. Нам нужен защитный комплект для каждого из нас перед будущим походом.
Вэндель с энтузиазмом закивал, хватаясь за новые медные заготовки. С использованием готового лекала работа пошла с поразительной скоростью. Уже через полчаса на наковальне остывали пять абсолютно одинаковых, идеально сбалансированных медных амулетов, каждый из которых тихо пульсировал ровной защитной силой Металла.
Первый шаг по модернизации их общего снаряжения был успешно завершен, и в сердцах героев крепла уверенность в том, что вместе они способны преодолеть любые преграды.
Поздний вечер укутал таверну Теодора густыми, тяжелыми тенями. За окнами шумел холодный горный ветер, безнадежно бьющийся в толстые оконные стекла, но внутри, у огромного камина, царил блаженный покой. Очаг полыхал ровным золотистым пламенем, отбрасывая причудливые блики на темные бревенчатые стены и дубовые столы.
Ребята собрались вокруг самого большого стола, уставленного кружками с горячим яблочным взваром и блюдами со свежим сыром. Вэндель с гордостью выложил на деревянную столешницу пять медных амулетов, созданных им утренней порой. На гладком, розоватом металле каждой пластины мерцал изящный, глубоко врезанный рунный знак щита.