Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров

Глава 17.Наставник. Хейт. Сомнения

Настало время Вадим Петровича. Ложного наставника. Предателя из предателей. Вот уж кто заслуживает эпитета - крыса.

Алина снова отпихнула зарождающуюся было мысль о маме. Нет. Сосредоточимся на Вадиме Петровиче. Если НьюГойе надо, чтобы я отомстила - это наилучшая кандидатура. Если я все сделаю правильно, быть может он забудет обо всем прочем. Я должна удивить его. Порадовать.

Пока пыталась навести порядок в собственной голове, перед ней выросла школа.

Миновала пост охраны, охранник на нее даже не взглянул. Прошла в дальнее крыло школы, правильно, где еще располагать кабинет рисования, никому не нужного предмета. Так думают завучи и директор. Но Алина теперь знает, что это не так. Через любовь к рисованию в её жизнь вошел НьюГойя. Вошел и вручил ей суперсилу возмездия. Она тихо отворила дверь и остановилась на пороге.

Вадим Петрович сидел за компьютером, спиной ко входу и увлеченно стучал по клавиатуре. Её не заметил.

Алина вытянула шею и приблизилась. Совершенно беззвучно, несмотря на то, что на ногах были надеты тяжелые ботинки. Ощущение странности происходящего вновь коснулись её мозга, но тут же были вытеснены мыслями о том, что делал Вадим Петрович. Он сидел на своей страничке, где выкладывал переделанные рисунки школьников.

Алина увидела картинку. Неказистую с виду, но сразу видны признаки старания. Даже прилежания. Сразу ясно, что нарисовавший её ходит в художку и старается. Часами просиживает перед мольбертом. Алина была такой же.

"Не знал, что ты способен на шедевр?", - писал учитель.

" Да? Педагог в художественной школе постоянно ругает меня! Поверить не могу, мое творение собрало почти сто лайков! И это незнакомые люди! Меня никогда никто не хвалил! Спасибо!"

"Теперь ты будешь верить в себя?"

"Да! Теперь я вижу, что у меня есть талант! И он не зря!"

Следующий "шедевр" был напротив выполнен полным дилетантом в живописи. Просто каракули нарисованные на отвяжись. Вадим Петрович на мгновение замер и написал:

"Колобов, ты постарался! Пять!"

"Ха-ха! Никогда так не смеялся! Вы из моей карявки настоящее произведение сделали. Даже моя девушка офигела! Сказала, что я как этот... Пикасо!"

"К своим стараниям нужно относится с большим почтением. Глядишь и восторгов от девушки будет больше..."

Вадим Петрович листал ленту и улыбался, потом засмеялся в голос. Алина стояла за его спиной, позабыв о причине своего присутствия здесь. Неприятные мысли и воспоминания о причиненной боли уступили место теплому щемящему чувству. А ведь он и правда помогает детям. Одиноким, брошенным детям, которых некому похвалить. Заставляет их ценить плоды своего творчества, какими бы нелепыми они не казались. Даже в самой распоследней корявке Вадим Петрович способен разглядеть творчество. И не просто разглядеть, а показать это окружающим.

Вадим Петрович щелкнул клавишей мыши в очередной раз и вдруг замер. За его спиной так же замерла Алина. На экране высветился её рисунок с жуками.

Веселость разом слетела с Вадима Петровича. Он сгорбился и тяжело вздохнул. Рука гладила мышку.

- Эх, Алина... Как же так вышло?.. - пробормотал он.

Девушка ощутила укол досады. Тишина, установившаяся в груди, разом уступила место буре чувств. Злоба скручивалась в тугой комок в животе, чтобы выстрелить в голову безумными идеями.

Сейчас я тебе покажу, как так вышло?! Сейчас я все скажу! Она сжала кулаки. Но едва она раскрыла рот, как...

Дзинь. Оповещение нового комментария. Вадим Петрович встрепенулся и поглядел на экран.

"Что за мазню ты разместил? Ни вкуса, ни такта!"

Дзинь!

"Если бы я так рисовал - удавился бы от стыда!"

Дзинь!

"Кто вообще может ставить лайк такому убожеству?"

Вадим Петрович поменялся в лице.

- Нет. Нельзя так писать. Кто эти люди?

Он застучал по клавише мыши. Удалить. Удалить комментарий.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Новые отзывы сыпались с невообразимой скоростью.

"Вы не поняли... Мы просто прикалывались..." - попытался возразить автор рисунка.

"Эта мазня не тянет даже на прикол!"

"Я не верю вам! Я рисую настоящее искусство, а вам бы только хейтить!" - ого, не сдается.

"С таким убогим чувством юмора лучше сидеть в чулане и не отсвечивать в сети..."

"Ха-ха. Ору! Но не от шутки, от вашей тупости!"

"Ха-ха! Запощу это в школьный чат, пусть все оценят"

"Постойте! Я не разрешал учителю это выкладывать! Это не мое... Пожалуйста, не надо..."

Алина ощутила досаду. Неизвестный ей автор рисунка поддался давлению, а хейтеры только того и ждали. Это их питательная среда.

Вадим Петрович вскрикнул, пальцы еще скорее застучали по клавиатуре. В конце концов он застыл перед экраном перезагрузки Windows.

- Что я наделал... - он ухватился за голову.

Буквы из системных сообщений закружились и сложились в слова: "А не надо было осуждать Алину .... Не надо было! Не надо!"

Вадим Петрович застыл, обхватив голову ладонями. На экране крест на крест падали сообщения крупными алыми буквами.

"Теперь ваши гадости увидят все!"

"Уволят вас! С позором уволят!"

"Аха-ха! А Алинка то после вашего разговора попала под машину!"

"В коме лежит!"

"А виноваты вы!"

"Ты! Виноват только ты!"

"Чудовище!"

"Изверг!"

"Убийца!"

А потом экран компьютера мигнул и выдал картину НьюНойи - Наставник пожирает доверчивого ученика.

Вадим Петрович сжал ладони в кулаки и дернул. В руках остались целые прядки светлых кудрявых волос.

Алина попятилась и выскочила из кабинета. В голове стучало: "Не слишком ли это? Пострадали дети! Он хотел им помочь, а она все испортила!"

- Он сам все испортил, - возразил голос НьюГойи.

- Хейтеры ударили не по нему, а по его ученикам.

- Ученики отвечают за учителя. Нечего было доверятся такому жалкому человеку. Ты уже забыла какой ты от него убежала? Заслужил! Все это он заслужил!

Алина нашла себя стоявшей посреди улицы. Тело подрагивает, в груди тревожная пустота. От былого величия и приятности возмездия не осталось и следа.

- И что теперь? - проговорила она, понимая что выглядит глупо, разговаривая сама с собой.

- Оу, теперь самое интересное, - объявил синтезированный голос. В нем отчетливо звучало торжество. - Мы разберемся с твоей лицемерной мамочкой!

Глава 18. Мама.Выбор. Дно

Прямо перед её глазами в воздухе возникла картина. Мать пожирает свое дитя. Та самая, из-за которой у Алины вышло её единственное недоразумение с НьюГойей.

Но теперь мать еще более походила на маму, а вместо бесполого универсального дитя в чудовишной лапе висела Алина.

- Нет... - пролепетала она.

- Конечно же "да"! - отозвался электронный голос. - Теперь ты понимаешь, что я изначально был прав. Смотри же! Впитай истинную суть свободы!

Алина поняла, что смотрит на картину. Дьявольское лицо матери на картине искажено злобой и... еще каким-то чувством. Очень знакомым чувством. Алина задрожала. А ведь это сладкий ужас. Неужели когда я сама испытываю его, у меня такое же лицо?

Едва Алина подумала об этом, тело тут же выдало знакомую реакцию. Ребра заныли в месте, где у дитя был откушен бок. Там бежали приятные мурашки, а в животе засел холодок. Сердце исправно ускоряло ток крови, а железы впрыскивали в него адреналин.

Алина ощутила страх. Её тело испытывало сладкий ужас от того, от чего раньше возникало лишь отвращение. Неужели даже собственное тело за НьюГойю? Этого не может быть.

- Как же не может, если уже есть, - прошептал голос у самого её уха.

- Прекрати! Хватит! - закричала Алина. От нее шарахнулись прохожие, краем сознания она поняла, что все еще стоит посреди улицы.

"В дурку! Ее надо в дурку!"

Но теперь ей было все равно.

- Я больше не хочу никого наказывать, - холодным, срывающимся от гневп голосом прлизнесла она. - Хватит! Прекрати!

- Что значит "не хочу"? - отозвался электронный голос. - Ты уже наказала. Червяки, крысы и хейтеры теперь навсегда останутся рядом с теми персонажами.

- Нет. Я все отменяю. Я хозяйка мышей и жуков. И хейтеры появились в момент, когда я хотела ему все высказать. Возвращайтесь назад. Оставье в покое Ленку и Зольку!

- Оу, - прошептал НьюГойя. - Вот значит как? Ты решила переметнутся в лагерь чистеньких? Станешь как все. Будешь потакать окружающим? Променяешь свободу и правду на клетку из долга и лжи?

Алина вдруг успокоилась. Наконец, её голова смогла успокоится и оценить происходящее. Не смотря на то, что все здесь выглядит как в реальном мире, это очень похоже на сон.

- Я тут подумала... Быть как все не так уж и плохо, если эти "все" живут по заветам добрых людей.

- Добрых людей? Издеваешься? Где ты в наши дни найдешь добрых людей?

- Везде, - Алина облегченно рассмеялась. - Они есть везде, и их много. Если ты их не видишь, ты попросту слеп.

НьюГойя лишь расхохотался в ответ.

- Я тут поняла... - проговорила Алина, глядя перед собой задумчивым взглядом. - Люди, которых ты назвал персонажами - это и есть вся моя жизнь. У меня больше ничего нет, кроме них.

- У тебя есть твое творчество! - рявкнул НьюГойя. - У тебя есть - я!

Алина раскрыла рот, чтобы кричать и вдруг вспомнила одну ночь в Облачном Крае.

- А для кого мое творчество? - произнесла она и улыбнулась. Где-то теперь Святазар? Сидит себе неподвижно там, где она его оставила. Так и будет сидеть тыщу лет, если его не растормошить...

А ведь растормошить его могу только я. Может быть мое творчество было таким... для него?

- Теперь я сама решу, что мне рисовать, - внезапно сказала она. - Что и для кого.

Вспомнила, как дорисовала картинку Святазара. Облака были белые и пушистые. Чистые, как пустой лист бумаги. А ведь с пустого листа начинается любой шелевр. Девственная чистота тому порукой. Если же лист будет грязным, на нем ничего не нарисовать.

- Я поняла, - сказала она. - На грязном листе не нарисуешь ничего кроме грязи. Поэтому ты так ревнив к своим ученикам. Поэтому ты не терпишь инакости. Они увидят твою суть, если хоть немножечко очистят свое зрение.

- Ха-ха! - расхохотался электронный голос, но в этом смехе Алина услышала страх. - Что ты такое говоришь? Я учу вас свободе. Я всегда говорю правду, какой бы горькой она не была. Я не подстраиваюсь под мир, как эта дурочка Изольда, не пытаюсь его умилостивить, как твоя подруга Ленка, и я не собираюсь потакать людям этого мира, как это делает Вадим. Свобода и правда в каждый дом! Вот мой девиз!

- Я знаю, что ты делаешь, - проговорила Алина. - Свобода и правда - это всего лишь приманки. Ты выставляешь в качестве правды тщательно отобранные и эмоционально усиленные факты. Все плохое и грязное ты тщательно выискиваешь по всей сети, а потом выставляешь на всеобщее обозрение и раздуваешь до гигантских размеров. То, что люди стыдливо замалчивают, потому что считают, что этого быть не должно - ты вытаскиваешь и тычешь прямо в глаза своим подписчикам. Все хорошее же, а оно всегда есть, его не может не быть, хорошее ты замалчиваешь и игнорируешь, будто его нет...

Она вдруг замолчала. её настигло еще одно озарение.

- Я поняла! Ты его просто не видишь. Ты не видишь хорошего. Ты не способен на это, поэтому ты такой жалкий и одинокий. Поэтому и хочешь утащить за собой как можно больше нас. Чтобы не чувствовать опустошающую пустоту. Ты как Золька хочешь быть как все, только она в тысячу раз лучше тебя. Она берет у всех самое лучшее и подражает. А ты не найдя у всех того, же, что мучает тебя, пытаешься заразить их этим, пытаешься убедить, что из этого лишь и состоит мир.

- Ух, разговорилась, - отозвался голос. - Бесполезно. Тебя все равно никто не слышит.

- Что?

Алина моргнула и вдруг поняла, что вновь находится в пещере перед экраном с каналом Проект "New de Goya".

- Значит и это был обман? - ощутила прилив радости. - Значит с Золькой, Ленкой и Вадимом Петровичем все в порядке!

Весь экран заняло огромное ухмыляющееся изображение мима. На бледном, как мука, лице контрастно выделялись темные глаза и черные губы.

- Не-ет! Ты сама знаешь, что твои эмоции не прошли даром. Святазар уже показал тебе твои силы. Ты сама шагала по воде, сама создавала пирожные и сама могла унять бурю. Он пробудил в тебе эту силу. А я - направил. Твои решения о возмездии были искренни. А главное, ты была в своем праве. Твои страдания тому порука. Ты имела право на месть, и ты им воспользовалась. Это напрямую отразится в мире, который вы считаете реальным. Возмездие их настигнет, и оно будет страшным! Молодец, девочка. Ты меня не подвела!

Он разразился хохотом. Алина вдруг поняла, что НьюГойя кругом прав. В ней есть творческая сила созидать, и она только что потратила ее на разрушение. Разрушение судеб людей из которых, как она только что поняла, и состояла вся ее жизнь.

Алина горестно вскрикнула.

- Я отменяю! Я искренне порадуюсь за них! Я их прощаю!

Экран вздрогнул, по пещере пронесся резкий, как выстрел, хруст.

- Ты уже их наказала, - поспешил мим. - Сама! Никто тебя не принуждал к этому.

- Ну так и здорово. Сама наказала, сама хочу отменить. Прекрати! Слышишь?

Лицо мима еще более придвинулось. Теперь Алина видела лишь черные губы да желтые зубы.

- Это так не работает. Связь односторонняя. Мой сайт предназначен для наказаний. Он гениально создан для гениальных наказаний. Ну и немножечко для почитания. Ведь мой гений должен быть вознагражден, разве нет? Заслужил я награду? Заслужили мы награду?

- Мы?

- Да! Неужели ты не рада!? Я отомстил за тебя! И теперь они жалеют, что не признали твои вкусы и интересы, что не восхищались ими, не разделили их с тобой! В следующий раз они поостерегутся критиковать твое творчество.

- Но где же здесь правда? Если мы принуждаем их говорить то, что они говорить не хотят? И где же тут свобода? Если принуждать зрителя, они никогда не скажут то, что думают о твоей картине.

- Зачем тебе правда и свобода, если они будут тебя хвалить?

Он произнес это и замолчал. Повисла звенящая тишина. Алина поняла - это суть всего проекта "New de Goya".

- Но это же... глупо, - с насмешкой ответила она. - Какая-то детская обида выходит. Типа весь твой сайт, все твои громкие заявления и манипуляции над людьми призваны только прикрыть твою детскую травму?

Она вдруг засмеялась. Лицо мима исказилось. Он отпрянул от камеры.

- Ой, прости. Не хотела тебя обидеть.

- Ах не хотела? - мим плотно поджал губы. - Что ж. Сообщаю тебе, что выход есть. Ты можешь спасти своих разлюбезных врагов, подружек, учителей и... маму.

У Алины скорее забилось сердце.

- Ну вот. Я так и знала. Что нужно сделать?!

Мим расплылся в улыбке, а потом и вовсе захохотал.

- Прекрасный выход! Просто замечательный! Великолепный выход!

- Какой же?

- О, не так быстро. Сперва ты должна согласится на него.

Он приблизил к камере глаз. Глаз заполнил весь экран. Блеклый, с темными прожилками, он глядел на девушку с нечеловеческой насмешкой.

- Как я могу согласится на то, что даже не знаю?..

- О, а я думал ты решительно решила спасти их. Ты ведь их - прости-и-ила! Но если в тебе нет решительной решительности...

- Хорошо! - выкрикнула Алмна. - Я согласна! Если это единственный путь, то я согласна...

- Оу! - бледное лицо мима погрузилось в темноту. Блестели лишь его глаза. - Как здорово! Как приятно! Давным давно на это никто не соглашался!

Он потер ладони.

- Скорее! Спаси их!

- Скорее-скорее! - захлопал в ладоши мим. - Что ж. Я тебе сейчас все объясню. Чтобы спасти людей, которых ты пожелала уничтожить... Ха-ха-ха! Гениально! Только такой гений, как я мог это придумать!

- Говори! Говори скорей!

- Да. - он начал говорить нараспев, будто снова сделался Оракулом. - Чтобы вызволить тех, кем ты пожертвовала ради мести, ты сама должна стать жертвой. Кому как не им, наказанным твоей волей, не желать наказания тебе. Поэтому единственный выход, и ты на него уже согласилась. Единственный выход - поменяться с ними местами!

Он захохотал и захлопал в ладоши. Потом мир замер вокруг Алины, на бесконечное мгновение ей показалось, что этот абсурд завершен.

- Поздравляю. Ты спасла их, - торжественно объявил электронный голос. - Изольда и дальше будет как все. Будет презирать людей, выбивающихся из этой святой для нее формулы. Ленка и дальше станет заедать стресс плюшками и вскоре станет такой толстой, что не сможет передвигаться самостоятельно. Вадим Петрович и дальше станет внушать детям ложную надежду. Но мир потом расставит все по своим местам. И они возненавидят учителя, скрывающего правду. Тут-то врата моего сайта и примут их. Все они пополнят мою армию возмездия. Возмездия этому миру!

- А мама? - поспешно спросила она. В конце концов все затевалось ради нее.

- А при чем тут твоя мама? - делано изумился НьюГойя. Алина ощутила пустоту в груди.

- Но как? Ты сказал...

- А твоя мама поседеет от горя. Ибо дочка её не вернется назад из Облачного Края. Ибо она променяла справедливое возмездие на глупое прощение.

Алина похолодела

- Как это не вернусь? Ведь я должна занять их место?

- Должна. Ведь ты сама согласилась. И займешь. Только вот место это здесь. И как же ты планируешь вернуться домой, если займешь это место? Правильно. Никак! А если ты не вернешься и останешься злесь, значит ты умрешь. А если ты умрешь, значит твоя мама?...

- Как же так? Ведь я пошла на эту жертву только ради мамы! - пролепетала девушка.

- Самое ироничное, что мать ты наказать не успела. Вовремя остановилась. Поэтому ей и не грозила опасность. Если бы ты вернулась, она бы даже не заметила твоего отсутствия. Но теперь она иссохнет от горя! Она никогда не узнает, куда пропала ее дочурка!

- Нет! - закричала Алмнв. - Нет-нет-нет!

- А вот и да! Ты сама сделала этот выбор и сама пожнешь последствия. Вечные последствия выбора. Другой раз будешь думать, прежде чем смеяться над проектом великого НьюГойи!

Он застыл, раскинув руки.

- Пожа... - начала Алина, но опора под её ногами исчезла, и она заскользила вниз по узкому колодцу, чиркая локтями о склизкие стены. Сердце замерло в груди, дух захватило в глотке. Сейчас она разобъется о каменный пол.

Шлеп! С размаху она рухнула во что-то мягкое и склизкое. Ушла в жижу с головой, забарахталась, не понимая где низ, а где верх. Ноги коснулись твердого, она оттолкнулась и вынырнула на поверхность.

Алина очутилась на дне глубокого каменного колодца. Гладкие стены отвесно уходили далеко вверх. Глухой каменный мешок был заполнен мягкой противной жижей. Она шевелилась и шла пузырями. Здесь было достаточно света, чтобы уловить извивающихся червей и черные блестящие панцири жуков, снующих меж ними.

Кое как приняла вертикальное положение. Чтобы жижа на захлестнула поднятое вверх лицо, приходилось стоять на носочках. Раскинутые руки упирались в каменные стены.

По голове тут же заскребли крохотные лапки жуков, за шиворотом что-то копошилось. Она застыла в этом неудобном положении.

В ноздри шибал отвратительный тошнотворный запах. Глаза щипало и заливало потом, в желудке завозился и пошел наружу рвотный рефлекс. Ее вывернуло, нос разом забило слизью, не давая дышать, паника ударила в голову. Она забарахталась, силясь высунутся из жижи, чтобы хотя бы вдохнуть. И поняла, что не может.

Глава 19. Вместо них. Вершина отвратительности

Сколько прошло времени - не знала. Когда в следующий раз сумела осознать себя - стояла прижавшись к осклизлой стене. Пол здесь был выше, и она могла твердо встать на ступни так, чтобы нос и рот находились над жижей.

Помнила, что ее несколько раз вырвало. Нос был забит рвотой и не дышал. Алина находила, что это к лучшему, ибо здесь настолько жутко воняло, что ее не перестало бы выворачивать останься у нее возможность обонять.

По той же причине она не могла полноценно дышать ртом. Приходилось глотать вонючий тяжелый воздух уголком рта, прикрывая его ладонью, чтобы вместе с воздухом в рот не забрались извивающиеся черви и шустрые многоножки. Они и без того ползали по ее бедному зажмуренному лицу.