Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров

- Что за бред?

Взгляд ее упал на край стола. Там стопкой навалены засаленные картонные тарелки. На верхней лежит неровно обкусанный ход-дог.

- Терпеть не могу ход-доги, - пробормотала она. - Откуда это здесь?

- Линка! Подь сюды!

Алина вздрогнула. Голос позвал ее со стороны кухни. В это время дня там может быть только мама. Тогда почему он звучит совсем не по маминому?

Опасливо вышла в коридор. Коридор вроде бы их, а вроде и совсем иной. Обои обшарпаны и местами ободраны. В углах висит паутина. Такого просто не может быть в их доме. Да, мама вечно занята на своей редакторской работе, но у нее удаленка и порядок они с папой всегда поддерживали. Опять же, если сама не успевает легко принудить прибраться ее, Алину.

Вошла в кухню и не сдержалась от восклицания. Там сидел чужой человек.

- Че таращишься? Белены объелась? Говорю позвони отцу, пусть вышлет денег. Месяц прошел.

- Каких денег? - машинально спросила Алина. Мама разительно изменилась. Да, это было ее лицо, ее мимика и жесты. Но оно заплыло и подернулось сетью морщин. Зубы мелькающие под вульгарно накрашенными алыми губами выглядели желтыми и гнилыми. И что уж совсем немыслимо - на кухне пахло куревом.

Чтобы мама, которая всегда ругалась, едва чуяла запах курева, начала курить сама?

С одеждой у нее тоже случилось странное. Засаленные джинсы, клетчатая рубаха и короткостриженные волосы.

- Какие деньги? - женщина раздраженно глянула на нее. - Алименты. Я же должна кормить его дочу!

- Какие алименты? - пролепетала Алина. Ноги задрожали, и она опустилась на табурет. Под коленку впилась острая щепка. Край сидения был облуплен, словно его погрыз мелкий монстрик.

- Чокнулась уже ты со своим сайтом. Ночи напролет сидишь, уже память терять стала... - зло бросила мать и поспешно добавила. - Нет, я не против конечно же. Пока тебе там платят деньги...

- Но...

- Но это не освобождает твоего отца от алиментов. В конце концов это он нас предал, не мы его...

- Папа предал? - Алина вскочила. - Как такое может быть? Не верю!

- А как же иначе? - осклабилась мать. Она взяла со стола пачку LM и уверенным движением воткнула сигарету в рот. - Этого стоило ожидать. Разве ты забыла деда Святазара? О его предательстве даже в газетах писали.

- Предателя? Святазара?

Алина ощутила болезненное осознание.

- Ты чего? Я тебе тысячу раз рассказывала эту историю. Ваш дед во время Великой отечественной поехал головой. Прямо на его глазах повесили его маму и сестру, а он после этого предал брата и отца партизанов и пошел служить к фашистам. На семье твоего отца проклятие! Чем скорее мы избавимся от него, тем лучше!

- Что?! - Алина в ужасе отступила. Как-то разом ей бросились в глаза отличия этой женщины от прежней мамы.

Прежняя мама одевалась изящно и стильно. У нее был вкус не только в литературе. Эта женщина носила мешковатую и бесформенную одежду. Да и под просторной рубашкой, теперь Алина отчетливо видела это, явственно прослеживались валики жира.

Ее стройная безупречная мама, которую она так уважала и на которую старалась ровняться, стала грубой и неопрятной.

- Кстати, - мать прикурила от спички и выдула облако дыма. - А где библия с картинками, что мне сбагрили за пиво? Мне сказали, что ее можно выставить за пару кусков. Ты уже сделала объявление?

- Сбагрили за пиво? - пролепетала Алина. - Это же был сигнал из твоего издательства.

- Доча, ты тронулась умом? Где я, где библия? В моем ларьке сроду не было книг. Я и то сомневалась брать ли. Лёнька чертяка уболтал. Ты кстати не желаешь обрести нового папу?

Она заржала, потом закашлялась дымом. Алина в ужасе отступила от нее. Мать уже посерьезнела.

- Хватит пороть чушь. Лучше иди на свой сайт и заработай денег. Твой отец кинул нас, а нам надо платить ипотеку.

Алина перевела взгляд с чужой мамы, лишь бы ее не видеть. Но кухня тоже была чужая. Она помнила, как мама с папой выбирали кухонную мебель. Как спорили, искали консенсус. В итоге их кухня получилась современной и удобной. С жарочным шкафом, с холодильником до потолка, микроволновкой и кофе-машиной.

Здесь же стояла сборная солянка шкафов притащенных разве что с помойки. Электрическая плита выглядела так, будто была создана в прошлом веке. Холодилтник едва достигал ее роста. Края стола были такие де облупленные, как табурет, с которого она только что вскочила.

Алина не знала, что сказать. Голова шла кругом. Но вдруг рот раскрылся сам собой и проговорил:

- Добро, ма. Зашибу деньгу. Там любят чернуху, а я в ней - первая!

Губы ухмыльнулись, перед глазами появилась рука, показывающая большой палец. Мать ухмыльнулась в ответ и выдохнула новое облако дыма.

- Во такую дочу я уважаю!

Алина с ужасом поняла, что тело отвечает и двигается без участия сознания прежней Алины. Словно дочки редактора книжного издательства и папы, который заботится о семье и никакой не предатель, больше не существовало.

Но я же здесь! - молчаливо вскричала Алина.

- Пойду сожру мой любимый ход дог и нарисую... - громко зявила новая Алина и больно ударилась боком о край стола.

- Черт! Какая я стала широкая! Все гены!..

Она заржала и вышла из комнаты. За спиной как в зеркале отразилось хохочущее лицо матери. Алина глядела на это из глубины глаз.

Это не правильно. Такого не может быть! Не может... быть...

Толстая девка прошла по коридору и вошла в свою комнату. Она плюхнулась в засыпанное крошками, засаленное кресло и придвинула обшарпанный комп. На клавиатуре не видно было букв.

- Гы. НьюГойя... - расплылась толстуха в счастливой ухмылке. - Че там у тебя новенького? Нарисуй картинку - доча пожирает блудного отца!

На экране вспыхнула знакомая заставка. Алина ухватилась за нее последними отблесками сознания. Ибо это было единственным, что осталось неизменным в ее мире. Сайт Проекта "New de Goya".

Руки толстухи произвели манипуляции с мышкой, Алина увидела папку с картинками. Сердце стукнуло в груди. Знакомое. Что-то знакомое.

Она перехватила управление телом и принялась листать.

Щелк.

Изольду обступили угрожающего вида мужчины. Тянут руки, срывают ее красивую сумочку и модную одежду. Очки упали на пол и разбились. Брекеты на зубах блестят в оскале страха .

Щелк.

Ленка еще толще чем она ее помнила яростно жует булки, запихивая их в рот полными горстями. Выглядит это натуралистично и противно.

Щелк.

Вадим Петрович, сморщенный и жалкий. В наручниках. Его ведут полицейские, вокруг дети с обозленными выражениями лиц потрясают листочками с примитивными каракулями.

Стоп. Что за странный звук??

Алина вдруг понимает, что это ее собственный смех. Она сидит и хохочет, при виде своих собственных шедевров. Рука привычно хапнула остатки ход-дога и сунула в рот. М-м, а вроде вкусно.

- Что ж, поржали и хватит! Сегодня мы нарисуем что-нибудь этакое... Против попов рисовали... Против чиновников... Против армии этой противной страны... Ментов... ФСБшники... Все было. Что еще сильнее подействует на этих дураков патриотов?

Она замерла на миг. Потом ухмылка сделалась еще шире.

- Ха-ха-ха! Зна-аю на кого замахнутся! Духовные, ха-ха, скрепы. На бога!

Она потерла руки и открыла программу. Ловкими уверенными штрихами набросала крест. На нем висел жалкий отвратительный в своей убогости человечек. Да-да, это всего лишь человечек, разве может быть по другому.

Алину будто вновь окунули в болото с червями Изнутри этого чужого для нее тела пошел рвотный порыв. Но толстуха быстро с ним совладала, запихав в рот остатки ход-дога. И продолжила работу.

Внутри ее глаз мерцала искорка. Последние мысли ютились в уголке разума.

Так вот чего добивался НьюГойя. Вот в чем состоял его истинный план. Переверну