Good offer: какого чёрта

Когда я принял факт, что у меня депрессия, вернее, когда психолог настоял на моём посещении психотерапевта, и да, это совершенно разные специальности. В тот момент Катя поступила так, как должен был поступить любой любящий человек, она дала мне время и пространство, будучи со мной рядом.

«Так не должно быть, – внезапно подумал я, понимая, что вместо отвращения к Кате, которое копилось все это время, появились уважение и благодарность, – Вернее, так и должно быть, но как я мог измениться настолько за этот короткий промежуток времени?”

– Тимоти, – сказала Катя, – Я развожусь с тобой.

– Что значит… – хотел было начать я, но моё тело сопротивлялось любой попытке сделать что-то большее, чем лежание на кровати, – Буэээ.

Меня вырвало Кате на хлопковый голубой костюм. Катя округлила глаза, в них в мгновение разгорелся огонь ярости. Она резко встала с кровати, махом снесла всё, что стояло на тумбочке, и кинулась в коридор.

Катя никогда ещё не вела себя так, а значит, что она не шутит по поводу развода. Я еле отыскал капсулу, которую дал мне Кер, чтобы хоть немного успокоить организм, хотя бы на время. Вывернув свой желудок ещё раз, я, наконец, нашёл эту злосчастную зелёную бутылку и отпил несколько глотков. Стало легче. Я спрыгнул с кровати и направился в коридор.

Катя в слезах бегала по дому в одном нижнем белье, закидывая вещи в чемодан.

– Милая моя, успокойся, – говорил я, пытаясь поймать её на ходу, – Давай поговорим.

– Ааа, вот теперь ты хочешь поговорить, – крикнула Катя в ответ, – После всех этих лет, после унижения, после того как ты вытирал об меня ноги, смотрел на меня свысока, не любил, не хотел…

В этот момент Катя остановилась напротив меня и посмотрела на меня глазами, полными разочарования.

– Знаешь, Тим, я лучше промолчу, – с невероятной мудростью в голосе произнесла Катя, – пока я не сделала тебе больно.

– Катя, – я схватил её за предплечья и притянул к себе, теперь уже из моих глаз текли слёзы, – Пожалуйста, говори что хочешь, что тебе вздумается. Я готов услышать всё, только не уходи, умоляю тебя.

Катя замерла. Я видел, как она все ещё смотрит на меня любящим взглядом. В её глазах появился огонёк надежды, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но её губы и лицо начали двигаться в ускоренной перемотке, а я начал растворяться в радужной оболочке, отдаляясь от своего тела.

Бум. Спустя несколько минут этого хаоса, пока картинки Кати, квартиры и меня смешивалась с радужным цветом, я оказался в офисе Рафы.

– Какого чёрта, Рафа! Верните меня обратно, – со всей злостью, которая только у меня была, произнёс я, – Вы не можете просто так вытаскивать меня из…

– Ты что, плачешь? – спросила Рафа, но, не дожидаясь ответа, продолжила, – Сможешь поплакать и поговорить с Катей, когда вернёшься с работы. И Тим, поставь себе уведомление для работы, чтобы не опаздывать. Сегодня штрафа не будет, но только потому, что ты мне сильно нравишься. Если разведётесь с Катей, я открыта к отношениям.

Мои глаза округлились, а брови невольно поползли вверх. Я хотел было сказать Рафе, что её поведение, как начальника неприемлемо, но в моей голове внезапно всплыла информация про штраф в два процента от зарплаты за опоздание на работу. А также я уже знал про штрафы за «возражения начальству, если они сочтут их раздражающими», «некорректное обращение с клиентами», «употребление домашней еды и любой еды с твоей планеты без специального разрешения», «за лизание конечностей в общественных местах», «за слишком долгие споры без результата», «за засорение ореолов своими мыслями», «за высказывание идей вне твоей зоны ответственности и компетенций, если не спрашивают», да вообще за всё, что могло бы быть хоть кому-то неудобно. И это я ещё не говорю про штрафы за общение с отдельными расами в принципе или за общение не в том тоне.

– Вытри слёзы, – сказала Рафа, – На вашей планете мужские особи не должны плакать. Салмон ждёт тебя, группа почти прибыла. Ты подготовил тур в Порто?

– Нет, – ответил я, – Я даже не знал…

– Разве я не сказала вчера?

– Нет.

– В таком случае импровизируй, – Рафа помахала длиннющими пальцами, выгоняя меня из кабинета, – Иди уже.

Я направился в сторону двери, вытирая глаза руками и думая о том, что говорила мне Катя несколько секунд назад. Если быть честным, я даже немного порадовался, что у меня появилось время, а значит, появилась возможность продумать стратегию разговора.

– Тим, – крикнула Рафа вдогонку.

– Что? – сказал я с раздражением, как подросток, и обернулся, но в ту же секунду вспомнил про штрафы и утихомирил пыл.

– Как ты должен выходить? – с не меньшим раздражением сказала Рафа.

Я не стал ничего отвечать. Я лишь представил Салмона, чтобы оказаться рядом с ним, подальше от этого кабинета.

– Какого чёрта? – девчачьим голосом закричал Салмон, который в этот раз стоял посреди маленького бассейна с серебристой жидкостью.

– Почему ты все ещё кот? – спросил я.

– Почему ты оказался без разрешения в моём туалете? – возмущённо ответил Салмон.

Я ещё раз огляделся. Мне нравились моменты, когда я понимал происходящее вокруг, но мне не очень нравилось, что я понимал это, слишком поздно. Именно поэтому я стоял сейчас посреди туалета, в котором Салмон испражнялся в контейнер для очистки лимфы, очень похожий на бассейн. Это отличительная черта ворберсов – они ходят в туалет раз в неделю, это занимает не более получаса, но они полностью очищают свой организм от токсинов.

– Салмон, извини, – сказал я.

– Ничего страшного, – ответил Салмон, – я вычту процент, когда выйду.

– Не надо, – разочарованно сказал я, – только ты, пожалуйста, не доставляй мне сегодня проблем. И вообще, если за каждый чих списывать зарплату, то я буду работать в убыток.

– Рави так работал первое время, – сказал Салмон, игнорируя мою просьбу, – но не очень долго, через две недели он уже начал получать зарплату, а вот Алиса очень милая, она такая хорошая, почти не допускала ошибок.

Пока Салмон говорил про Алису, в его глазах начали крутиться гипнотические иллюзии.

– Что с тобой происходит? – спросил я, не зная ответа на этот вопрос, его почему-то не было в моей голове.

– Я влюблён в Алису, – ответил Салмон, – Разве не понятно?

Разговоры про Алису однозначно вызывали у меня интерес. Вопросов было больше чем ответов. Кто она? Откуда? Что такого она сделала, что её отстранили от работы? И почему обнулили ее социальный аккаунт в Amnesi?

В целом, в межгалактическом офисе мой мозг соображал гораздо лучше, особенно сегодня, да и желудок уже не крутило. А когда моя голова работает на полную, мне всегда приходят гениальные идеи.

– Салмон, у меня есть к тебе деловое предложение, – начал было я и невольно улыбнулся своей хитрой улыбкой, – Что, если ты поможешь мне освоиться в этом офисе, избежать штрафов, а я расскажу тебе, как подкатить к Алисе?

– Зачем мне к ней подкатывать? – Салмон вытаращил на меня свои глаза, – Разве я не могу к ней просто подойти?

– Это мы на Земле так говорим, – добавил я, понимая, что реализация моего плана будет не самой простой, – Я имею в виду, что я расскажу тебе, как понравится Алисе.

– Ты правда это сделаешь? – Салмон посмотрел на меня с восторгом и подплыл чуть ближе.

– Да, я знаю несколько секретов общения с женщинами.

– Тогда идём, – ответил Салмон и вылез из контейнера.

Серебристая лимфа продолжала стекать с его кошачьей шерсти на пол.

– Куда? – недоумевая спросил я, – Ты же ещё не закончил процесс.

– К нашей группе туристов. Я записал тебя гидом, хотел тебя подставить совсем немного, чтобы ты опоздал и провел ужасную экскурсию, потому что ничего не знаешь. Но, так как сейчас у нас с тобой есть договор, я должен тебе помочь.

– Но почему? – ответил я, – Разве я сделал тебе что-то плохое?

– Ты должен был сделать первый клик в Amnesi вместе со мной, а не с Кером. А ещё, Рафа раньше любил меня, а теперь тебя, он даже не стал менять свой облик. И вообще, Земля очень популярна для инопланетных туров, у тебя есть больше знаний, а значит, больше преимуществ стать сотрудником года в нашей компании.

– Но нас всего два менеджера, – ухмыльнулся я.

– Вот именно, – Салмон посмотрел на меня более доброжелательно, – Но сейчас нет причин воевать с тобой. Я готов отдать своё звание лучшего менеджера за Алису.

Я закатил глаза и последовал за Салмоном, который направлялся в окологалактический коридор, оставляя за собой серебряный след.

Мы прошли несколько ореолов, прежде чем оказаться на месте. Салмон не мог телепортироваться, потому что процесс очищения ещё не был завершён, а это и без телепортаций весьма болезненный процесс.

В маленькой водяной комнате нас ждала семья из четырёх риголей. Старший риголь был похож на потомка слизней и тираннозавра, но с пушистой желтой головой. Рядом с ним стояли три маленьких копии, раза в два меньше, чем их родитель.

Как только они нас увидели, они начали гоготать как гуси. Это меня немного испугало и ввело в ступор. Я знал, что они так радуются, но, во-первых, в реальности это выглядит жутко, так как в процессе гоготания из их головы вываливается пять или шесть языков, а, во-вторых, я не видел ни одной причины так радоваться, по крайней мере, пока Салмон не начал их успокаивать.

– Так, всё, тихо, – сказал Салмон, собирая риголей детей вместе, – Тимоти будет сегодня вашим гидом, это правда.

– Салмон, – тихо спросил я, дёргая Салмона за хвост, что ему однозначно не понравилось, – Почему я их не понимаю?

– Их никто не понимает, – сказал Салмон, – они же ещё дети. Нужно просто предполагать по их поведению. А судя по тому, что они уже наделали десятки кликов с тобой, они рады именно твоему появлению.

– И я очень рад, – сказал старший риголь, протягивая мне маленькую лапку тираннозавра, – Я Сфукуфс.

– Тимоти, – я протянул руку в ответ, но Салмон тут же стукнул меня по руке, останавливая меня от прикосновения к риголю.

– Извините, Сфукуфс, у Тимоти ещё нет иммунитета.

– Да, да, конечно, – ответил старший риголь и отошёл неуклюжими движениями подальше от меня.

Иммунитет мне действительно был нужен. При прикосновении к риголям без иммунитета я мог запросто оказаться в местной больнице. Из минимальных симптомов могли бы быть позеленения на коже и временная потеря зрения, а вот появление таких же пяти или шести языков в дополнение к моему могло иметь достаточно серьёзные и необратимые последствия.

– Вы заказали персональную экскурсию на Землю на целый день, и выбрали город Порто, родину вашего кумира – Тимоти Жука.

– Да-а-а-а, – дружно ответили риголи.

– Мы будем первыми, кто отправится с Тимоти на Землю, – хлопая короткими лапками, которые совсем чуть-чуть не доставали друг до друга, добавил Сфукуфс, – Я продал дом ради этой поездки.

– Сделали что? – удивленно спросил я, округлив глаза.

– Продал дом, – сказал Сфукуфс, – Он достался мне от бабушки.

Я посмотрел на Салмона, а Салмон пожал плечами. Я знал, что риголи – не самые умные существа, хотя даже у них есть доступ к знаниям о других планетах, но мне было искренне жаль, что ради однодневной экскурсии на Землю вместе со мной, он продал целый дом. На их планете дома стоят столько же, сколько стоило бы купить небольшой город на Земле.

– Есть ли у вас предпочтения или пойдём по стандартной программе? – спросил Салмон, прерывая моё молчание, – Что вы хотели бы посетить, где побывать?

– У Тимоти дома, – радостно добавил Сфукуфс, – Мы же можем побывать у Тимоти дома?

– К сожалению, – добавил Салмон, – Единственные места, где вы не можете побывать, это дома сотрудников межгалактических офисов.

– Тогда я хочу побывать дома у какой-нибудь старушки с кошками.

– Целый день? – недоумевая, спросил я.

– Да, – ответил риголь, – Будет так забавно.

– А как же достопримечательности? – добавил я.

– Не очень интересно, – ответил Салмон, – половина достопримечательностей на Земле была построена при нашем участии, так что этим никого из нас не удивить.

– А ещё, хочу полетать на чайке и увидеть осла.

– Я же всё правильно понимаю, Салмон, – почесывая подбородок, переспросил я, – Мы будем целый день в чьём-то доме, потом пойдём летать на чайках и смотреть осла?

– Верно, – ответил Салмон, – Экскурсия будет просто бомба. Но можем поменять местами.

Я всё ещё не понимал, почему пришельцам так интересна жизнь людей. Каждый из них в любой момент мог и самостоятельно оказаться на Земле, получив специальный пропуск. В целом, никто из людей не видел их, лишь некоторые ощущали их присутствие. По сравнению с другими планетами и видами, технологии человечества были прошлым веком, а назвать людей забавными или интересными я не мог.

– Отправляемся к донне Фатиме, – сказал Салмон, и перед нами открылись двери радужного лифта, – заходим, заходим, пять минут, и мы будем в Порто.

Пять минут вместе с риголями казались мне бесконечностью. Риголи в упор смотрели на меня, периодически открывая рот с восхищением, а Салмон не переставал говорить об Алисе.

– Салмон, почему туры на Землю так популярны? – спросил я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

– Эмм, – Салмон немного занервничал и опустил глаза вниз, пытаясь подобрать правильный ответ.

– Вообще-то, они не популярны. Человечество – исчезающий вид, – продолжил за него Сфукуфс, – Ещё одно или два столетия, и вы сами себя уничтожите.

Я посмотрел на Салмона, который, в свою очередь, начал улыбаться своей идиотской кошачьей улыбкой.

– Тимоти, когда виды перестают эволюционировать, – начал Салмон, всё ещё подбирая слова, – Они сами себя уничтожают, или их уничтожает наш совет директоров.

– Ты можешь называть их витаморты, я знаю, кто они такие, – я перебил Салмона.

– Но, не переживай, – Салмон положил на меня свои пушистые лапы, – Они посмотрели динамику и решили оставить вас, чтобы вы сами пришли к финальной точке.

– Но, Салмон, – не желая мириться с этой новостью, спросил я, – Популяция Земли растёт с невероятной скоростью, а не уменьшается.

– Это первый признак того, что вид не развивается, – отмахнулся рукой Салмон, – Мы прибыли.

Радужный лифт открыл вход в квартиру донны Фатимы. Мы увидели маленькую квартирку из двух спален, в одной из которых жили семь кошек, гостиной и узкой кухни, где также стояла стиральная машина и беговая дорожка, завешанная одеждой и полотенцами.

Донна Фатима была ещё той барахольщицей, чем очень напоминала мою маму. На маленьком балконе валялась куча коробок из-под доставки товаров. Судя по надписям на них, донна Фатима заказывала эти товары в магазинах на диване. Вдоль большой стены квартиры стоял огромный стеллаж, а у стены напротив стояла старинная корпусная мебель из ДСП, у каждой советской семьи так было, видимо, и у португальской тоже.

Я бы назвал атмосферу её квартиры – творческий беспорядок. Все полки были завалены тряпками, книгами, сувенирами, одноразовыми пластиковыми контейнерами, вазочками и вазами, давно не использованными массажёрами и сахарницами, проводками, вычурной бижутерией и прочими безделушками. Казалось, что только от присутствия этих вещей можно задохнуться, а судя по слою пыли и кошачьей шерсти на них, это место не было самым приятным для нахождения.