Нулевые. Подлинная история российского кино

Режиссeр, только что громко отметивший полувековой юбилей (масштабное празднование в подмосковной арт-галерее «Дача» посетил замминистра культуры Александр Голутва и участники группы «Иванушки International»), имел репутацию интеллектуала и был любимцем кинопрессы. Газеты подробно и часто писали о двух его предстоящих проектах. Один из них – драма по повести Александра Рогожкина про публичный дом для войск союзников в Мурманске, всех сотрудниц которого якобы утопили в конце войны. Другой – постановка первого сценария Александра Миндадзе после его расставания с Вадимом Абдрашитовым. Картина по Рогожкину, столкнувшись с сопротивлением среды, так и не была снята, сценарию Миндадзе повезло больше – он стал фильмом «Космос как предчувствие» (2005), герои которого мечтают вырваться из суровых условий послевоенного городка и в точке побега пересекаются с молодым Юрием Гагариным.

Сын ленинградского оператора и режиссeра Ефима Учителя, Алексей принадлежал к блистательному поколению перестроечных документалистов. Его фильм «Рок» (1987), посвящeнный Ленинградскому рок-клубу (с заходом в легендарную кочегарку «Камчатка» – место трудоустройства Виктора Цоя), имел оглушительный успех и подарил название до сих пор существующей кинокомпании. Газета «Московская правда» в 1994 году называет его «известнейшим питерским документалистом». Два первых игровых фильма режиссeра были утончeнными камерными драмами о затонувшей Атлантиде первой волны русской эмиграции: «Мания Жизели» (1995) рассказывала историю балерины Ольги Спесивцевой в исполнении Галины Тюниной; «Дневник его жены» (2000) был заметками на полях последних лет жизни писателя-эмигранта, лауреата Нобелевской премии Ивана Бунина.

Рецензия Лидии Масловой на «Дневник» была озаглавлена «Дунин Бунин» – свои первые сценарии Учитель писал в соавторстве с Авдотьей (Дуней) Смирновой, которой тогда ещe не исполнилось и тридцати. Едва ли не с детства погружeнная в жизнь московского и ленинградского андеграунда, она была автором рекламных текстов для фильма Сергея Соловьeва «Асса», на рубеже веков писала о книжных новинках в «Афише», а в октябре 2002-го, в разгар работы над «Прогулкой», начала вместе с писательницей Татьяной Толстой вести на канале НТВ «Школу злословия» – прообраз «больших интервью» на YouTube[10], просуществовавший на телевидении двенадцать лет и превративший тандем писательниц-интеллектуалок в звезд федерального масштаба.

После двух ретродрам Смирнова и Учитель, который тогда ждал занятого Евгения Миронова для съeмок в «Космосе», задумались о современной истории, но ничего не приходило в голову: получалось или слишком злободневно, или слишком интенсивно. «И вдруг – идея: пусть трое идут по улице полтора часа – и все. Остальное придумалось», – рассказывал Учитель журналисту и переводчику Сергею Полотовскому, с которым они прогулялись по Петербургу для Premiere – первого в России глянцевого журнала о кино, выходившего по французской лицензии в 1997–2004 годах.

По мысли Смирновой, три героя должны были полтора часа идти по Невскому, переживая за это время целую жизнь. Девушка Оля (Ирина Пегова) в начале фильма высаживается из дорогого автомобиля и идeт пешком по центральному городскому проспекту, почти сразу с ней пытается познакомиться Алеша (Павел Баршак), позднее к этим двоим присоединяется его друг Петя (Евгений Цыганов) – к вечеру оба будут влюблены, а она в финале представит их своему жениху Севе (Евгений Гришковец), которому решила доказать, что сможет провести весь день на ногах, и приведeт свидетелей. (Кинокритик Жанна Сергеева рекомендовала своей подруге Лидии Масловой назвать рецензию на фильм «Чтоб увидеть Гришковца, досмотрите до конца», но та, к сожалению, не воспользовалась советом.)

Учитель планировал взять на главные роли неизвестных актeров. В итоге весь каст нашeлся в театре Петра Фоменко, где служила Галина Тюнина, исполнительница ролей Спесивцевой и Веры Муромцевой-Буниной, а позднее – Совы Ольги в «Дозорах» Тимура Бекмамбетова. Снимая «Манию Жизели», Учитель умолял Фоменко отпустить актрису с репетиций на съeмки в Крым, тот долго отказывался и наконец в сердцах бросил: «Следующим летом забирай хоть весь театр». В итоге, хоть и не на следующий год, так и вышло: в главных и эпизодических ролях снялась практически вся труппа. Для Ирины Пеговой, которая поначалу не рассматривалась на роль Оли и готовилась к работе над картиной «Космос как предчувствие», «Прогулка» стала кинодебютом; в итоге Учитель утвердил ее, несмотря на возражения съемочной группы. Павел Баршак и Евгений Цыганов сыграли двух друзей – разных по характеру, но одинаково увлеченных главной героиней. Других «фоменок» можно видеть в эпизодах, раскрывающих многообразие летнего существования в Петербурге. Галина Тюнина сидит на кассе Исаакиевского собора, сeстры-близнецы Полина и Ксения Кутеповы фотографируются с туристами в образах Елизаветы Петровны и Екатерины II («Нас все равно всегда путают»), Кирилл Пирогов мелькает в роли раздражeнного уличного музыканта.

Евгений Гришковец, исполнитель короткой, но важной роли возникающего в финале, как бог из машины, жениха Ольги, в те годы был невероятно модным автором моноспектаклей о себе самом. Ни к театру Фоменко, ни к кинематографу он отношения не имел. Своего персонажа, который сильно выбивается из ансамбля, Гришковец додумал сам, потому что, по его словам, Авдотья Смирнова не сталкивалась с «такими людьми» – с людьми, у которых «всe хорошо».

В качестве оператора Учитель пригласил легендарного Юрия Клименко, соавтора Сергея Параджанова и Киры Муратовой. Прочитав сценарий, тот заявил: «Это авантюра», но согласился, поняв, что на проекте можно «похулиганить». Вторым оператором стал 25-летний Павел Костомаров – недоучившийся ихтиолог, работавший в документальном кино. Впоследствии вместе с режиссeром Александром Расторгуевым он создаст серию фильмов, смонтированных из чужой видеохроники, как политической, так и совершенно аполитичной, а позднее дебютирует в игровой режиссуре и прославится своим сериалом «Эпидемия» (2018), заслужившим похвалу в «Твиттере[11]» от Стивена Кинга.

Только пролог и финал «Прогулки» сняты классическим способом на киноплeнку, всe остальное – на маленькую цифровую мобильную камеру: Костомаров с камерой Sony DVCAM следовал за героями, а Клименко наблюдал за происходящим в монитор, по мере необходимости внося коррективы. Первый двадцатиминутный проход по Невскому, создающий эффект присутствия в реальном времени, снимали долго: «Четыре дня ребята шагали в окружении сорока статистов, среди толпы, – вспоминал Учитель в интервью газете „Культура“. – Главное было не привлечь внимания прохожих. Я двигался в двадцати метрах от группы и командовал героями эпизодов по рации (это была сложнейшая сцена с пересечением проезжей части, аварией)». Единственной возможностью полностью контролировать все происходящее на передвижной съeмочной площадке был звук в наушниках у участников процесса – из Финляндии привезли специальную аппаратуру, которая, впрочем, выдержала всего 300 метров этой прогулки. «Слава богу, что мы снимали по-новому, – рассказывал режиссeр в интервью Полотовскому. – <…> Ближе к Караванной происходит первая существенная сцена, когда герой начинает разговор с девушкой. Если снимать традиционно, надо было бы перекрывать пол-Невского, нагонять тысячную массовку, класть рельсы или брать напрокат особое оборудование. И получилась бы история неживая. Да, массовка у нас все равно была, экспромтов мало, все эти столкновения на улицах и „случайные“ реплики эпизодических персонажей заложены в сценарии, но первые зрители картины на ММКФ отметили как раз естественность фильма».

Из-за ручной камеры, имитирующей эффект документального кино, кинокритики вписывали «Прогулку» в контекст движения «Догма-95», а журнал «Афиша» поставил его в один ряд с такими новаторскими картинами, как «Джерри» (2002) Гаса Ван Сента и «Необратимость» (2002) Гаспара Ноэ. «Русское кино в тот момент было чудовищно провинциальным. У нас даже в 2010 году все пытались Тарантино переснять, – вспоминает Роман Волобуев свои первые впечатления от „Прогулки“, – а тут человек сделал так, как модно делали полгода назад».

Манифест движения «Догма-95», написанный Ларсом фон Триером и его соратниками, был предчувствием новой волны демократизации кино накануне широкого распространения цифровых камер. Датские режиссeры призывали коллег отказаться от искусственности, дорогих декораций, возвращая кино к его истокам – дешeвому производству и сырому изображению. Каждый примкнувший к движению брал на себя ряд обязательств из «Обета целомудрия», в том числе соглашался снимать только на натуре без дополнительного реквизита, с использованием естественного света и ручной камеры – не считаясь с тем, что еe дрожание может быть слишком заметно на экране. Такой подход был призван приблизить зрителя к кинематографическому опыту, сделать его частью действия, подчеркнуть подлинность переживаний. В 1998-м два первых фильма, снятых по заветам манифеста, – «Торжество» Томаса Винтерберга и «Идиоты» Ларса фон Триера, – оказались в конкурсе Каннского фестиваля, превратив «Догму» в один из самых интригующих и заметных феноменов авторского кино девяностых. Основные фильмы движения были сняты в период между 1995 и 2002 годами, после чего инициатива свернулась, а дрожащая камера проникла в большое кино, став обычным делом даже в глянцевой бондиане. Сертификаты, подтверждающие принадлежность к «Догме», за это время получили около сорока картин, в том числе «Идиоты», «Торжество» и «Осленок Джулиэн» (1999) – вторая работа 26-летнего вундеркинда и визионера Хармони Корина[12], с которым позднее будут сравнивать Валерию Гай Германику.

И хотя «Обет целомудрия» включал десять пунктов, «Догма-95» в первую очередь ассоциировалась именно с дрожащей камерой – приeм, который в российском мейнстриме впервые появился именно в «Прогулке». Учитель и его соавторы были знакомы с правилами манифеста, но никогда с ним не соотносились и не заявляли о своей принадлежности к движению (режиссeр скорее опасался, что кино будут сравнивать со снятым в 2002 году одним дублем «Русским ковчегом» Александра Сокурова). Однако, как и Триер с товарищами, они остро почувствовали, что язык кино меняется под воздействием новых технологий.

Ещe одно правило «Догмы» – никакой закадровой музыки, только реальные звуки, вписанные в действие, – в «Прогулке» реализовал уличный музыкант в исполнении Кирилла Пирогова. В графе «композитор» на «КиноПоиске» стоит прочерк – ещe одна шокирующая деталь, ведь две предыдущие игровые работы Учителя обрели культовый статус в том числе и благодаря саундтрекам Леонида Десятникова.

Съeмки «Прогулки» заняли всего месяц. Вопреки обыкновению, Учитель предложил актeрам отсматривать материал после смены, чтобы они видели ошибки и вели себя в кадре предельно естественно. Когда во время репетиции на смотровой площадке Исаакиевского собора героиня Пеговой начала падать в обморок, к ней подскочили две женщины с криками: «Мы врачи!» Режиссeр остался доволен – фильм ещe не был снят, а потенциальные зрители ему уже поверили. Поверили многие и в то, что кино действительно сделано в режиме реального времени (слово «онлайн», так и не попавшее в название, тогда ещe только входило в язык).

Публика и критики, однако, реагировали по-разному – некоторые восхищались, некоторые жаловались, что им трудно воспринимать хаотичное изображение, как жаловались на аналогичные проблемы и зрители «Танцующей в темноте» (2000) Ларса фон Триера. Программный директор Московского фестиваля киновед Кирилл Разлогов, пригласивший «Прогулку» на открытие, в интервью «Московскому комсомольцу» заявил, что картина недотягивает до международного уровня и ей надо помочь, чем вызвал негодование режиссeра – через прессу он предложил куратору подать в отставку.

«Петербург должен был, видимо, стать главным действующим лицом фильма, но не стал. Фильм должен был напоминать про „Я шагаю по Москве“, но не напоминает. Внимание зрителей сосредоточено на любовном треугольнике, а точнее – на довольно пустой болтовне молодых героев. Внутреннего действия нет, внешнего – тоже, действие понимается как физическое перемещение тел в пространстве. Кажется, что посмотрел серию про Масяню[13], сыгранную артистами Театра-мастерской Петра Фоменко и растянутую на полтора часа экранного времени», – резюмировала критик Марина Тимашева.

Роман Волобуев считает, что ненависть части журналистов к «Прогулке» легла тенью и на «Питер FM»: сравнение двух картин в середине нулевых не было комплиментом ни одной, ни второй. «Фильм все люто ненавидели, и глубоко за дело, – говорит Волобуев о „Прогулке“ двадцать лет спустя. – Если его посмотреть через оптику зумеров, то просто глаза должны вытекать от того, что там происходит. Он, конечно, очень борзо был снят, его было приятно смотреть. Но у меня уже тогда немного вяли уши от того, что они несли». Он вспоминает нарастающую антипатию к Авдотье Смирновой, которую ненавидели с двух сторон: молодые интеллектуалы – за барские замашки, остальные – за то, что слишком «умная».

Некоторые восприняли «Прогулку» едва ли не как феминистский манифест. Газета «Вечерняя Москва» писала в анонсе: «Феминистическая шутка от злословного сценариста Дуни Смирновой о том, как одна сексуальная пампушка на раз-два построила троих мужиков одновременно». Очевидно, под «женским взглядом» тогда и сейчас подразумевались довольно разные вещи (комплиментарное интервью со сценаристкой в 2000 году вышло в газете «Известия» под рубрикой «Дамская мысль»). Отдельные фрагменты действия и диалогов в «Прогулке» действительно могут шокировать современного зрителя, и особенно зрительницу: герой Павла Баршака в порыве ухаживаний буквально через пять минут после знакомства пытается придушить девушку, Петр предлагает еe выпороть, а она сама беззаботно сообщает, что мечтает быть изнасилованной чеченцами. В этом смысле «Питер FM», диалоги в котором «не триггерят» зумеров, состарился гораздо лучше, поменявшись местами со своим вечным двойником: теперь «Прогулка» стала постскриптумом к нему, хотя изначально было ровно наоборот. Впрочем, феминизм уже тогда был ругательством, и некоторые защищали картину от подобных «обвинений»: «Дуня Смирнова написала прекрасный сценарий: лeгкий, искрящийся умным юмором, парадоксальный. И даже не феминистский», – хвалит сценаристку в «Искусстве кино» критик Елена Кутловская.

Сегодняшние зрительницы воспринимают героиню Пеговой как трикстера, принадлежащего сразу к двум мирам: уличной стихии, населeнной молодыми, алчущими самореализации людьми, и закрытой среде исключительного финансового благополучия. В одном мире ходят ногами, в другом – перемещаются на дорогой иномарке. Истинную цель хаотичного движения по городу знает только Оля, что превращает ее в источник власти над окружающими мужчинами. Социальный психолог и педагог Лиля Брайнис в 2025 году разместила в Instagram[14] своe подростковое селфи возле плаката с надписью «Умеешь соблазнять» и поделилась своим теперешним восприятием «Прогулки»: «На первый взгляд кажется, что героиня Пеговой (Оля) – манипуляторша и злодейка, потому что она специально берeт и влюбляет в себя двух очень разных мужчин. Но я считаю, что Оля просто пользуется (очень расчeтливо и умно) миром, в котором мужчины думают, что они умнее, сильнее и лучше неe. Герой Баршака видит красивую девчонку, настойчиво с ней знакомится и решает, что он в неe влюбился. В этом романтическо-рыцарском порыве сама Оля ему не очень интересна. Понимаете, он ничего о ней не узнаeт. Он всe время пытается себе еe присвоить <…> И друг его, пусть и с другим настроением (подозрением, недоверием и убеждeнностью в глупости), но тоже смотрит на Олю как на объект, в надежде, что можно раз и навсегда решить вопрос судьбоносной подходящести. <…> Оля просто пользуется тем, что ни один из мужчин еe по-настоящему не видит. Оля же, наоборот, видит каждого мужчину именно таким, какой он есть». «Перечитала и: да-а-а-а-а-а-а! – замечают в комментариях. – Фильм лично мне кружил голову так, что я таскала парней на Исаакиевский на свидания ещe несколько лет и всe пыталась так жить как в нем».