Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924
- -
- 100%
- +
Праздник. Но не весело. Отчего это, отчего? Ходил за деньгами. Нет, это вчера. Просто гуляли, и вечером был у Якова Ноевича.
8 (суббота)
Ходил с мамашей за пайком, а Юр. потащил свои 1 1/2 пуда один. Не так было ужасно, но бесчинно как-то. Опять потушили свет. Подъемы мои кончаются очень скоро. Сапоги отдал Юр., хотя он и наводит критику. Вечер<ом> были у Блохов. Играл «Соловья».
9 (воскресенье)
Зима все не сдается. Вечером морозит или снег. На солнце-то тает. Никто не приходил, и я никуда не выходил. От Беленсона корректуры6. О. Н. не пришла. Гуляли немного. Но Юр. что-то не в духе. Вечером я ходил к Блохам с корректурами. Все это мне надоело до смерти. Вообще я скучаю страшно.
730.000 <р.>
10 (понедельник)
То дождь, то снег. Рано пошел к Беленсону. Насилу дозвонился. С «Игрой» все благополучно7. На Думской ничего не было. Зашел еще к Альтшуллеру8. Куда только я не лазаю. Говорил и коротко, и важно. Опять на Думскую. Старк сообщил о Кузнецовых. Марья Дм<итриевна> ездит из Токио в Шанхай. Птифур в Праге, еще не женился, хочет играть. Вспомнилось о них – и стало грустно. Япония, Марья Дм<итриевна> милейшая, рестораны etc. Там еще крепко, а в Европе пошатнулось, по-моему. Юр. не выходил, боится зубов. Была без меня О. Н. Вышел за папиросами, видел Якова Ноевича, прошелся с ним. Говорит, что Маньковский чекист. Дома был Сашан, что-то киснет. К грекам не пошли, сидели дома. Моня без памяти гонит спирт.
250.000
11 (вторник)
Кончил рассказ. Очень плохо. В театре получил немного денег. Юр. забегал. О. Н. не пришла. Был Саня, кажется; мне все скучны. Встречал еще кого-то. Господи, прости меня.
1.000.000
12 (среда)
Отправил Юр. за пайком, сам в поход. Везде пришлось ждать и дремать, причем Лившиц даже и совсем не пришел9. Юр. на Мильонной уже не было. Заболела голова и зубы. Встретил на лестни<це> О. Н., которая не достучалась. А Юр. был дома, и даже был Фролов. Потом они вышли и оба вернулись. Борис Папаригопуло приход<ил>. Петров – шляпа и ничего не сделал. Пошел на репет<ицию>10. Все из рук вон плохо, ничего не сделано. Особенно пение. И очень мне нездоровится.
4.000.000 <р.>
13 (четверг)
Сегодня весенний день. Болит голова. Приятно было пройтись на Никол<аевскую> и Думскую, хотя особенного я ничего не получил. Очень заболела голова. Юр. ворчал чего-то, зачем мне нужна писчая бумага. Я пошел на репетицию, он что-то к Радловой и к Лифшицу. Оркестр ничего, но певицы удручают и многие концы действий. Дома записка от Юр. Попили мирно чая. Он пошел к Радловым, я к Ноевичу. Засиделся. Луна светит. Лифшица мы так и не нашли.
14 (пятница)
Радость моя Юр., ласковый и любимый. Иногда я плакать готов от нежности. Я капризничаю. Он принес пасхи и бумаги. Я утром ходил к Лифшицу и в магазин, оставил записку. Погода, особенно к вечеру, омерзительная. Хуже не выдумать. Мечты и лирич<еские> мысли пропадают незап<и>санными. Был на заседании. Юр. не было уже дома. Вечером был у Блохов. О, какая погода.
8.750.000 <р.>
15 (суббота)
Какая чудная погода, будто и не вчера была вся эта гадость. Гулял с Юр. Еще раз уходил. Еще раз, и вернулся поздно. Дети приехали. О. Н. пришла, но все мне мрачно и бесчинно. Сам такой, наверно. Юр. обиделся, что я не пью, я выпил «ликеру», и потом голова болела. Темно, вышли поздно. Еле поспели к Симеонию11. С Юр. сделалось худо. Рано вышли, а он зашел еще к О. Н. и застрял там, пил чай. Обиделся я ужасно. Все ворчал. И на куличи, и на пасху. Прямо дракон какой-то.
16 (воскресенье)
Вскочил рано. Погода как на заказ: тепло и светло. Впечатление обседлости и вагона бездельного времени есть, как давно не было. Хорошо пили чай и обедали. Дети у нас; благодарят, целуют руки. Западная, простонародная и духовная выучка приятна. Пошел к Добужинскому. У Блохов мешают пасху. Як. Н. вышел со мною пройтись12. Жарко. Табуны народа. Какие-то чуждые рожи, будто Пекин. Нева вниз от Ник<олаевского> моста чиста. Добужан довольно скучно говорил о своей биографии. Потом пили кофей с пасхой и куличом. Домой вернулся поздно. Юр. был у Михальцовых и Миклашевского. Пошли еще к О. Н. Недра, довольно милые, напомнило житье мое с мамой и много объяснило в ней. Я очень виноват перед Юр., которого люблю безмерно. Темно было идти обратно, но тепло определенно.
17 (понед.)
Ничего, не так хорошо, как вчера, но все-таки тепло. Ходил два раза в театр13. Готовились ничего, а вышло как-то очень буднично. Все-таки кое-кто проник: Мовшензон, Адриан, Туберовский. Дома был чай. Прошлись с Юр. на Мильон<ную>. Он растроен, так как писанье у него не очень идет, а утро прописал. У Папаригопуло были Радловы, Лисенко и какие-то родственники. Пасха, куличи, все честь-честью. Он провожал нас. Я в состоянии какого-то разложения. Не знаю, отчего и что воспоследует. У Блохов какие-то скучные родственники и свежая пасха. Но было скучновато. И дома что-то угасло. Или это праздники. Докторша встретила нас и звала вместе с Арбениными. Не слишком ли погружаемся в «недра»? И как с работами и деньгами? Надо гнать с переводом «Пьера».
18 (вторн.)
Пришли и Фролов, и О. Н., и Папаригопуло. Я пошел раньше. Еле устроил. Потом еще Блохи. Были и Алперс, Буржуи, Пиотровский, Соловьев, Сергей Эрн<естович>. Саня. Из гондл кое-кто. Мясоедова. Довольно торжественно, но Юр. был недоволен. И вообще не знаю, как все, довольны ли. Сыровато. А для меня только бы Юр. понравилось. Саня звал нас, но так как пришла О. Н. и мы задержались бы, то пошли к Мандельштамам доедать куличи. Скучновато было, и денег нет у нас.
19 (среда)
Холод и страшный ветер. Лед идет. Утром выходил немного, потом был в театре. Лучше идет, начальство, говорят, довольно. Видел Рождественского и Грушко. Дома попили чаю и пошли. Юр. зассорился с О. Н. об ее платье. Она, черт, к чему-то помянула Карсавину, и я вступился. Так и пошли, я вперед, они за полверсты сзади. Там было много народу: Максимов, кум, мальчики, греки, Пумпянские, Козлинский, Гвоздева, Слонимский. Ничего было. Все в крахмальном белье и хороших сапогах. Ужасная погода. Назад шел с Покровским.
2.000.000 <р.>
20 (четверг)
Как дурак вместо перевода писал стихи14, никуда что-то не выходил и ничего не сделал. Холодно очень и ясно. Ветер стучит по крыше. Все засыпаю или сержусь на это же. Что-то безнадежно все мне представляется. И печально. Смотрел письма Юр. из тюрьмы15. Какое было время! Как я тогда говорил по вечерам: «Юрочка, вернитесь, вернитесь!» Он был тогда только моим. Долго сидел. Солнце светило. Зашел еще к Блохам, потом к Абр<аму> Саул<овичу>. Юр уже там. Что меня гнетет? Безденежье, конечно.
21 (пятница)
Совсем болен. Голова кружится и болит, сплю, холодно. На дворе теплее. Ходил на Николаевс<кую? кий?>, потом залег спать. Юр. с О. Н. пошли на вечер16. Говорят, открылся Pivato17. Я опять спал. Бред похож на сон. Но у меня жара нет.
1.500.000 <р.>
22 (суббота)
Хорошо. Мне лучше. Вышел погулять. Встретил Блохов. Зашел к ним есть блины. Была Радлова. Юр. дома уже. Хотел было пойти в кинематограф, но очень дорого, по 400 тысяч. Получил извещение насчет посылки. Вечером Юр. пошел в гости к Арб<ениным>, я же к Блохам. Засиделся, но вернулись вместе.
23 (воскресенье)
Что было? заходил в «Петрополис», схватил немного денег. Пошли. Тепло, сонно. У Харлампьевны. Настряпано, но спирт плохо на меня действует. Светило солнце, ели куличи, я играл Вебера, она вспоминала о Почаевской лавре18. Каменноостров<ский> сплошь наполнен гулющими. Как я катался по нем <sic!> с Евдокией! Позднее солнце уже наводит на меня тоску. Пошел к Блохам. Юр. дома сидел. Но все-таки я еще болен.
700.000 <р.>
24 (понедельник)
Рано пошли к немцам19. И Юр. поднялся. Приятные, знакомые места. Долго ждали. Какая-то другая, прежняя жизнь. Затаскивал еще нас в кафе «Лукоморье»20 хозяин его показывать обстановку. Сначала потащили ящиком, но потом распаковали и разложили по мешкам. Дома ранец Фролова, потом и сам пришел. Ели блины. Потом они оба ушли. Пришла и Радлова, принесла поденежные. Пила чай. Мила, но иногда темпераментом напоминает Евдокию. Хотел было сентиментально пройтись к грекам, но Юр. уговорил меня идти в «Раковину». Когда всех знаешь, не так тоскливо, хотя перепроизводство стихов удручает. Пригласили Нельдихена и Вагинова на vernissage левых художников. Было пышно и богато. Приглашали сниматься. Федин толковал о немецких изданиях21. Были Гондлы, и возвращался я с Холодовым. Но денег нет и не предвидится.
25 (вторник)
Жарко. Пошел на Думскую и сидел там до бесконечности в ожидании Лифшица. Усыпал и денег не получил. Юр. еще не вставал. Заходил и к Литераторам. Вечером Юр. пошел к О. Н., а я зашел в «Петрушку» и к Блохам. Разные новости. Локаут типографиям и т. д. Я<ков> Ноевич пошел в молельню, а я к Михальцевым. Юр. уже там, но ничего не готово. Долго ждать. Представляли ничего себе, долго сидели. Мясоедова смешила, но устал я и скучновато.
1.000.000 <р.>
26 (среда)
Утром еле встали, но хорошо ходили к немцам. Там уютно. Смотрели по Невскому магазины. Даже по Гостиному прошлись. Налог до 31 мая – отъехало. Дома пришел Кузнецов и предложил аванс за статью о Монахове22. Юр. побежал по покупкам. Пришел Фролов. Стояли на балконе в ожидании Юр. Фрол<ов> плевал вниз, и напротив смотрели. Какой-то артиллерист приучал лягавого щенка ходить по улице. Пили чай. Потом пошли в кинемо. Был Шиф с женой и тем молод<ым> человеком. Драму эту мы видели, но очень приятно. Как я мечтал об этом года два тому назад. Забывчивы мы очень. На Невском толпы. 2 jeun'homme'а[4] гуляли без шапок со стеками в военной форме. Намазаны и блестящи, брюнет и блондин, взад и вперед быстро. Искали не девок, по-моему. Это новость, и pas à dedaigner[5]. Очень милы. В советско-содержански, хулигански-налетчиковском стиле и очень в тапетическом. Рано легли. Тепло.
5.000.000 <р.>
27 (четверг)
Из Германии прислали мои книжки по-немецки23. Что еще? где же я был? нигде, кажется. Пришел Фролов, просится на ночлег. Был еще Вагинов. Юр. убежал. Вечером был у Блохов. Денег у Юр. уже нет.
600.000 <р.>
28 (пятница)
Сегодня целый день под впечатлением присланных мне немецких книг, «Неж<ного> Иосифа» и «Александрийских песень». Но очень устал. Ходил в банк с Яков<ом> Ноев<ичем>. Там тепло, одеты , культурно и пусто. Еле поспел на Мильонную. Достался мне чай. Фролов, конечно, еще у нас. На заседание я опоздал и к Блохам не пошел. Читаю Лукьяна24, но что-то неможется мне.
1.000.000 <р.>
29 (суббота)
Болен, дремлю и читаю «Иосифа». Был в театре. Новый состав. Еще новость: за квартиру огромные платы25. Юр. мрачнится чего-то. Пришел к нам Борис Папаригопуло. Пошли вместе к Радловым. Пошел дождь недели на две. Очень мне нездоровится. Беседовали о визите к Риттенбергам. Скверно идти в темноте под дождем, чуть не плакал. Разболелись зубы. Что угасло во мне?
30 (воскресенье)
Все болен. Лежал. Послал Юр. в театр. Заходили братья Папаригопуло. Я ходил к Блохам. Весь день дождь. К вечеру стихло.
1.500.000 <р.>
Май 1922
1 (понед.)
День светлый и теплый. Парад. Солдаты обуты и стройны. Народ – Думбы. Торопился со статьей, но Кузнецов, конечно, не пришел, присягает где-нибудь1. Пошел все-таки в Д<ом> искусств. Злой Пяст там, Гумилева, Шагинян – вся богадельня. Риттенберги переезжают на чудесную квартиру, но, кажется, клюнули. После чая пошли к Сане. Смирный Липскеров с парнасскими мнениями и жена Ходасевича. Пошли они в «Раковину», хотя Липс<керов> и рвался искать мальчиков, а я зашел поздно к Блохам, но Я<кова> Н<оевича> не дождался. Юр. пришел поздно.
2 (вторн.)
Тепло и темновато. Кузнецова не дождался, а отправился на Думскую и сидел там до 3 часов. Болели зубы, а Благовещенская рассказывала содержание нового романа Сельмы Лагерлёф. Дома ничего себе. Прибыл Капитан, но не так полон рассказов, как можно было ожидать. О. Н. пила чай, потом все вместе вышли. Я сначала думал было лирически прогуляться к грекам, но не вышло. Читали «Фоблаза»2.
6.000.000 <р.>
3 (среда)
Что же было? Писал кое-что. Утром ходил за мукой. «Петрушка» отправляет книги в банк. Грузит Вадя. Какие оба брата красавцы: прямо загляденье. Особенно старший; впрочем, я всегда за более взрослых. Потом болели зубы. Пришел Вагинов. Юр. побежал. Вечером я был у Блохов. Юр. поздно где-то пропадал и не оставил мне папирос.
1.650.000 <р.>
4 (четверг)
Чудесная теплая погода утром. Ходил в таможню. Жена Петрова-Водкина болтала. Разворачивали dessous[6] Берберовой. От Тяпы шоколад. Утром ходить далеко – какое-то итальянское впечатление. А потом нахмурилось. К вечеру пошел дождь. Были у докторши: Грушко с мужем, Арбенины. Недра. Был у нас еще Леонид. Вчера концерт состоялся3. Конечно, свинство, что мы не были, но свинство и то, что они не прислали билета. Домой идти было прескверно в темноте по лужам.
1.500.000 <р.>
5 (пятница)
Немного сумрачно и холодно. Юр. встал и принялся за письмо, которое он мне все не читает. Пошел один, но скоро туда пришла и Вероника Карловна. Моросило. У нас сидит Фролов, накурено. Юр. пишет. Забегал Сашенька. Потом Юр. читал Фролову, и чего-то не поладили. Лег спать. Потом я лег. Пришла О. Н., пили чай. Сидели. Играл «Dollarprinzessin». Я пошел к Блохам. Там возмущение распределением проф<ессоров> по категориям4 и поведением А<брама> С<ауловича> К<агана>, который тоже был там. Юр. был уже дома. Светила луна, теплее[7].
6 (суббота)
Всё болят зубы, а как нарочно целый день народ: Рождественс<кий>, Вагинов, Милашевский, Папариг<опуло>, О. Н. Злился я ужасно. И спал. И ничего не делал. Утром ходил на Никол<аевскую>: и голоден, и деньги все вышли. И ничто не удается, и платежи близятся. Риттенберги, конечно, поняли, что 200 млн никуда не годятся, а 1 1/2 мильярда кто же даст. Вечером гуляли скучновато с О. Н. Все-таки она мне поднадоела.
3.313.000 <р.>
7 (воскресенье)
Всё зубы и всё лежу. Никуда не ходили. Самовар у нас прогорел. Еще трата.
8 (понед.)
Всё зубы, до беспамятства. Послал Юр. на Думскую. Потом явился некстати Фролов. Побежал к доктору. Долго ждал, смотря все те же журналы с военными англичанами. Кажется, положил не на тот зуб. По крайней мере, заболел еще сильнее. Самовар у нас прогорел. Бегал к Доре Яков<левне>, но у нее не оказалось. Обещала О. Н. Все надвигается. Сегодня ели мамашино уже. У Папаригопуло скучно, хотя у меня болели зубы ужасно. Идет дождь.
2.000.000 <р.>
9/26 (вторник)
Сидел, повязавшись, но делать мог и весел от солнца. Решил продать портрет и «Картинки». Еды нет и легко. У доктора было наконец больно и все прошло. Человеком стал. Но ожидания наши не оправдались. Портрета никто не купил, а «Картинки» стоят 2 мильона. Кело! Пили чай, еще из старого. Прибегала О. Н. Дождик пошел. Я пошел к Блохам. Очень поздно явился Анненков с корректурами книги5. Сидели до бесконечности. Тепло и луна. У нас опять швейцар. Юр. еще не было.
3.000.000 <р.>
10/27 (среда)
Холод, страшный ветер, трясутся рамы, дует, зубы не болят, но погано и работал плохо. Для чего-то написал стихи6. Но хуже всего, что не дают света. И у Блохов темнота и безденежье. Еда какая-то паршивая и долго. А как на грех хочется есть. Юр. бегал, уставал, притащил самовар и тянучки, а я погнал его за хлебом. Сам он пошел в Д<ом> лит<ераторов> и к Евреинову. Скучно мне до зеленого змия.
1.000.000 <р.>
11/28 (четверг)
То дождь, то солнце и холод. Ходил на Николаевскую. Дома голодновато, но главное – свет, свет! Днем ничего, а вечером? Хотелось сходить к кому-нибудь, но к кому? Думали проводить О. Н. в какой-то «свет», но просто погуляли, и Юр. у них пропал. Дома сумерки и рано лег. Луна и клопы яростны. Читал стихи о Карсавиной. О. Н. чуть не умерла от зависти и ревности. Утешилась тем, что и Тяпа обижена мною, а Карсавина не послала мне посылки7.
3.000.000 <р.>
12/29 (пятница)
То дождь, то гром, то солнце и холодновато. Юр. встал весело и ходил со мною на Мильонную. Рано пили чай, и все-таки на Ник<олаевскую> немного опоздал. Говорят, Своб<одный> театр – штаб-квартира тапеток; я думал даже, что их вообще больше не существует. Дома еще и Юр. и О. Н. Звала к себе. Юр. почему-то побежал к Бурцеву, кот<орый> закрылся. Я ждал его. Очень скучно. Без света, конечно. Это главное. У О. Н. была докторша и Чернова. Немного недристо, а нужна любовная заинтересованность, чтобы не было скучно. И много сахарину.
13/30 (суббота)
Чудесная погода, потом перешедшая в дожди. Ходил на таможню. Стоял там 2 часа. Шоколад от Тяпы. Дома Фролов. Спорили с ним, потом играл немного. Юр. выбегал к Беленсону, тот его не выкидывает8. Общество у него. Любезен. У нас был Вагинов. И вышел я с ним. Прошелся. Но у Блохов было скучновато и денег нет. Как обойдемся, не знаю. Света все не дают.
300.000 <р.>
14/1 (воскресенье)
Утром ходил к грекам, думал у Сережи взять денег. Спят еще. Варвар<а> Фил<ипповна> кудахтает. Денег нет, ждет в 5 часов. Дома поели, и Юр. с О. Н. пошли на vernissage9. Дождик. Скучно. Говорят, что хорошо. Публика. Знакомые. Удивительный Сомов. Успех Анненкова. У Эрнста описаны молодые годы Сомова, как хорошо было, и свежо, и блестяще10. Юр. пошел проводить О. Н. Греки не явились и дождь все лил. Света нет. Перевод кончил11. Читаю о Бальзаке. Странное дело. На днях осквернили Спасскую церковь12. Нашу бедную: то она горела, то это; слухи про черные мессы. Здесь просто хулиганы, все разбросали, опи'сали, насрали в камилавки. Кажется, не обворовали. А м<ожет> б<ыть>, и эротизм. И предвкушение, как утром остатки всего найдут священники и прихожане. Я не знаю, почему-то так ясно все представляется: и ночная церковь, освещаемая фонариками, и мальчишки (кто же больше?), и треск стен. Ужасно, ужасно! И в глубине соблазнительно. Ходя по кварталу, смотрю на лица. Я бы узнал тех, кто это наделал.
15 (понедельник)
С утра солнце и ветер. Выходил на Думскую. Долго ждал Лившица. Собеседовал со мною Браудо. Денег не дали. «Новую Россию» закрыли за статью Альтшуллера13. Голова заболела. А дома что-то смастерил. Юр. получил письмо от двоюр<одной> сестры из Америки. Очень радуется этому. Зовут ее Саломея Уоткинс. По-западному. Была О. Н., и пошли они гулять, а ко мне прилетел Борис Папаригопуло от следователя. Для романа водится бог знает с кем. Приглашали его даже смотреть на расстрел. Делают это на Ириновской жел<езной> дороге; осужденные копают могилу, потом и заставляют прыгать в нее, и в это время стреляют. Часто закапывают еще живыми. Наверное, голые. Сережа опять занялся гороскопами. Гороскопы, коммунисты и детское, кадетское лицо. Вышел пройтись и купить папирос. Потом был у Блохов. Сначала было заседание. Пили чай, играли в короля. Денег в «Петрополисе» ни копейки. Абр<ам> Саулович их прямо топит. Это всецело его вина. Приехала Рабкина к нам. Юр. Уже спал. Швейцар восстановлен. Но Спасская так насквозь темна, что подходить к ней жутко. Смотрел планы моих вещей. Вероятнее всего, буду делать «Вергилия»14.
2.000.000 <р.>
16/3 (вторник)
Ветер страшный. Вышел рано, да и рано вскочили. Прошелся по Гостиному. Долго сидел на Думской. Благовещенская с известной прелестью шведки собеседовала. Старк, известия о Кузнецове. Petit
9.000.000 <р.>
17 (среда)
Брился и выбегал стричься. Привел Сашеньку и пришел Фролов. Пошел к доктору. Вернулся – они еще у нас, пьют чай и спорят. Много играл и плохо писал «Вергилия». Вечером был у Блохов. Обычные разговоры. Теперь все о церк<овных> делах. Патриарх отрекся. Введенский орудует. Какой паршивец!15 Анненков занимает собою публику, толкуя, что его бранят и мирискусники, и левые. Все мечтают об отъезде. Репрессии усиливаются.
5.000.000
18/5 (четверг)
Целый день спал и злился. К чаю пришли О. Н. и Капитан. Поперли на Лурье. Но испугались дороговизны. Погода прелестна. Я вздумал пойти к Радловой, и весь хвост поплелся, хотя О. Н. и пищала. Дома не застали. Юр. придумывал разные авантюры, но вчетвером, да еще с пищащей Оленькой, что поделаешь? Пошли к грекам. Там темно, накурено, пьяный Сергей мрачно развивал теории расстрелов и коммунизма и был достаточным хамом. Юр. дремал. Оленька раскисла и скучала. Капитан тщетно пытался крякать и рассказывать фронтовые анекдоты. Насилу выкатились. А погода чудесная и действительно хотелось пошалить, но для этого нужен неунывающий характер, крепкие ноги, независимый дух, веселость и негромоздкость компании. А то так деньги. Но киснуть можно и с деньгами. Записка от Михайлова об Матвее, заказах. Угроза? Есть темное прошлое у меня, которого я боюсь, и Прометейщик16 как соучастник убийства.
19/6 (пятница)
Тепло и уже душно несколько. Ходили на Мильонную. В десяти очередях. Дома хорошо поели, но дремал я все. Рано пили чай и вышли. Магазин Михайлова уже заперт. Роза Львовна шла со мною. Собираются ехать. Сегодня декрет о выезде17. Заходил на запор «Петрушки». Впечатление старинной лавки есть. Дома пописал немного и пошел к Блохам. Был Абрам и Анненков. Долго очень сидели. В сущности, никакого им дела до меня нет. Ан<ненков> говорил о берлинском житье Гржебина, Ремизова. Мог ли бы я устроиться, интересно знать? Но, конечно, нечего и думать ехать.
20 (суббота)
С утра дождь. Ходил к Михайлову и на Николаевскую. Стихи нужны Матвию. Пальмского не было, а Бентовин выдал только 3. Юр. все ждал О. Н. Потом собрался к ней, и она приходит. Пошел относить стихи. Юр. еще дома с О. Н. Вышли. После чая вскоре опять он убежал до 10 часов. Я один пошел к Каннегисерам. Лулу лежит, все милы и любезны. Вернулся рано. Юр. спит. Потом сидели долго, а потом у него болели зубы. Была у меня еще Радлова. Чем-то похожа она на Евдокию. Фигурой, что ли.
3.000.000 <р.>
21 (воскресенье)
Опять написал стихи18. Мне просто стыдно. Гуляли с Юр., пили чай не очень важно. О. Н. пришла поздно. Пошел дождь. Явился Сережа Папаригопуло. Кажется, смущен. Был очень мил по-прежнему. Спорил с Юр., но нервится и беспокоен. Был у Блохов. Очень мило сидели. Опять завелся у нас швейцарец.
22 (понед.)
Ходил к Михайлову. Устроил, и даже я распорядился деньгами, данными для покупки «Кн<ижных> знаков»!19 Он мечтает возродиться – вот что угрожает20. Был у доктора. Он неожид<анно> дал мне отпуск на 2 месяца . Пили чай. У нас был Фролов и Зайчик. Приглашал завтра на вино и толкует о «Забаве дев». Зашел за Раей. Новые книги из Берлина. Гвоздь у меня в пятке. Насилу дошел. Были Карсавин, Грек. Дмитриев и Адонц, кум. Читали. Карсавину понравилось. Весело все шли домой, хотя О. Н. и пикала что-то еще про «Раковину».
15.000.000 <р.>
23 (вторник)
Утром ходил на Мильонную хорошо. Все сделал, но потом спал, кис и злился. Очень не хотелось идти к Коле. Но оказалось очень мило. Жак хотя и не привез вина, но выставил и в ресторане, и дома. Были у Кузнецова все Мазель. Очень было приятно, по-старому. Потом болтали о тысяче вещей, о «Забаве», радиомузыке, Лиле Юльевне, стихах, Артуре, каком-то Котике, Колином романе, Архангельске и т. п. С балкона виден Невский. Живет он у немцев каких-то. Свет у нас горит. Вот так. Абр<ама> Саул<овича> надул я.