Дневник 1917–1924. Книга 2. 1922–1924
- -
- 100%
- +
5.000.000 <р.>
3 (понед.)
Писал музыку. Разные приглашения из Берлина и повестка на Ару. Был у нас Дмитриев, взяли его с собою на «Голубой круг», так что я явился «со свитой». Там народ: Евреинов, Студенц<ов>, Железнова, Ахматова, Лурье, Радловы, Якименко, Чудовский. Читали ужасно. Не то жалко, не то смешно, какие-то одураченные сумасшедшие. Музыка жалка до последней степени. Но и какими ужасными показались мне собственные стихи. Впрочем, не мне одному стало неловко. Дмитриев даже сказал: «Какие ужасные вы прежде писали стихи». Лет через десять им и теперешние мои вещи покажутся такими же чудовищными. Я даже загрустил. «Вергилий» мне и даже Юр. не очень нравится, последняя музыка тоже не так, даже нам, дома. М<ожет> б<ыть>, Бобров прав2. Хорошо, если бы было не так, но расстроило меня все это ужасно. Зашел к Блохам еще: там Анненков, Каган. Поговорил о делах, взял сапоги у Як<ова> Н<оевича> и пошел. Анненков все толковал об омолаживании3. Чувствую себя неважно. Юр. бегал еще в «Раковину», вернулся поздно. Луна <нрзб>.
4 (вторник)
Чудная погода. Без памяти пишу музыку, хотя вчерашние мои стихи и ушибли меня. Выходил за папиросами и потом сидел. У Блохов играл «Лески», при мне принесли деньги. У Мандельштамов уже сидели на крыше Эрманс, Лулу и Анна Григор<ьевна>, болтали, пили чай, попели. Так тихо, заря, месяц, медленно и высоко аероплан возвращается домой. Быть влюбленным и любим. Юр. был уже дома.
8.000.000 <р.>
5 (среда)
Юр. рано ушел, а ко мне зашли Ан<на> Дм<итриевна> и Рая. Провожал и вернулся к Блох<ам>. Там гости. Эрманс, бар<он>, Гринберг, Катюша с мужем, Анненков и т. д. Играли еще в карты. Стал плохо писать. Денег, кажется, ниоткуда не брал.
6 (четв.)
Ходили втроем за Арой. От Святополк-Мирского4. Взяли мужика за 3 мил<лиона>. Побежал доставать их. У Кагана ничего нет, пришлось взять у Анны Семеновны. Потом тоже не мог долго достать. У Анны Дм<итриевны> Дмитриев, Блохи, Покровский, Гвоздева, Слонимский, Борис Папаригопуло. Ничего было, но долго очень сидели. Провожал я блоховских дам. Жарковато. Забегал к нам Фролов.
3.000.000 <р.>
7 (пятн.)
Ходил к Михайлову. Он толкует об иллюстрациях к «Алекс<андрийским> песням», все это меня не устраивает. Отдал долг в «Петрушке». Говорил с Рыковым о Головине. Заходил к Блохам. Смотрел рисунки Кустодиева. Рано пили чай и был на заседании. Дремал. Купил сыру. У нас была О. Н., потом явились бароны с визитом5. У Лурье было ничего. Играл я «Лесок». Все-таки удрал к Блохам. Очень жарко. За пайком ходил один Юрочка.
18.000.000 <р.>
8 (суб.)
Ветер разогнал духоту и привел солнце, но я все сплю, капризничаю, плохо пишу, не могу многого есть и вообще расползаюсь. Заходил в <Дом> Литер<аторов> за Тяпиными повестками. Вера Ал<ександровна> и Волынский пустовато там сидят. Зашла О. Н. и повела Юр. гулять. Я все ворчал. Даже чай пью не очень охотно. После вышли и зашли перед Саней в кинематограф. «Орлеанская дева» – очень неплохо6. Попали на Разъезжую поздно. Сидит Бентовин и Анна Иван<овна>. Она стала милее. Саня ее даже не провожал. Хороший вечер очень.
6.000.000 <р.>
9 (воскрес.)
Ходили в Эрм<итаж> и Пушкин<ский> Дом. Был Дмитриев. Я прошелся с ним и зашел к Блохам. Юр. пришел позднее меня. Прелестная луна.
10 (понед.)
Прелестное, жаркое утро. Ходил в таможню: любезны, но денег не хватило. Дома легко поели. Потом бессов<естно> спал и злился. Был Вова Покровский, пил чай, рассуждал. Была О. Н. Они пошли в «Раковину», а я все-таки к Блохам. Анна Дмитриевна со Смирновых заходила за мною, но я остался. Дома письмо от Вишняка mit Luftpost7. Импрессионировало меня. Предложения, а у меня ничего нет. Нужно было бы завязать корреспонденцию со всеми, да дорого стоит.
2.000.000 <р.>
11 (вторн.)
Не помню что-то, что делал с утра. Да. Начал рецензию8, потом пошел на Николаевскую. Дома Юр. побежал за чашками, а я лег спать, когда пришли молодые. Был еще Фролов и Вагинов. Пили чай. Орест играл хорошие вещи и говорил кубические глупости, дамы шептались. Было ничего себе, но очень долго они сидели.
10.000.000 <р.>
12/29 (среда)
Поперся опять на таможню. Оказывается – мыло. Меня уже знают. Встретил Ал<ексея> Филип<повича> неожиданно. Дома не помню, спал ли. Писал немного музыку. Из «Ж<изни> И<скусства>» слезное письмо9. Юр. пошел к О. Н., я, посидев и посмотрев, как молодые люди играют в городки, поплелся к Блохам. Там раут. Марья Ал., какие-то родственники, потом играли в карты. Поздно вернулся. Юр. был дома. Оказывается, жалованья выдают меньше, и будет оно не то на след<ующей> неделе, не то в августе.
13/30 (четверг)
Относил Гайку статью. Послал Юр. к Наппельбауму. О. Н. пришла. Вместе пошли на Лурье10. Масса народу знакомого. Первое слушание квартета ошеломило меня. Его повторяли. 1) Пыль в глаза; 2) голые приемы; 3) эмоции почти банальны или скудны. Прекрасная музыка, европейская, но и только. Юр. долго еще говорил дома.
5.000.000 <р.>
14 (пятница)
Пошел на таможню и в Дом Ученых. Погода очень хороша. Видел Головина, отлично собеседовал с ним, звал к себе, покуда он в городе. Дома все дремал и писал музыку. Пришли грек и Дмитриев. Очень уютно болтали, потом Юр. вышел. Я прошелся с мол<одыми> людьми, отправил их на Мильонную, а сам зашел к Блохам. Добужинский принес «Лески»; ничего, но не в восторге я. Вообще было что-то тревожно и мрачно. Родились у них котята, коты хотят их жрать, воздух, как в зверинце, собираются ехать.
15 (суббота)
Денег нет. Юр. нервится. Я сплю. Пришел Фролов. Юр. ругал академиков. Я выходил к Як<ову> Ноев<ичу>, взял денег. Вечером были у Покровс<кого>; был Звягинцев, Оболенский, еще кто-то, пироги, котлеты и т. п., варенье. Играл я «Лески», не знаю, хорошо ли. Луна прелестна. Подарили мне розы чайные. И девочка слушала.
2.500.000 <р.>
16 (воскр.)
Душный и сонный день. Плохо писал музыку. Выходили на несколько минут. Дремлю и злюсь. Решил не ходить к моллюскам11, но пошел все-таки. Идти было ничего, но там очень скучно. У барона уже на<д>рывы и скрябинизмы без памяти12. Оля Зив полна предстоящего крещенья. И папаша вылезал. Обратно шли по Фонтанке. Беленсон прислал «Стрелец» с Кнорре, но ни тот ни другой мне не понравились сегодня.
17 (понед.)
Вышел в жару на всякий случай в Дом Ученых и получил там деньги. А потом не помню, что было. Являлся Фролов с трагедиями. Вчера будто бы хотел стреляться и имел полувиденье. Фантазирует все-таки, по-моему. Юр. Ив. собирался в «Раковину», а я зашел к Блохам поиграть и показать «Стрельца». Был там Смирнов и еще кто-то. Темно мне и скучновато. Юр. пришел очень поздно.
37.000 <р.>
18 (вторник)
До полдня лил дождь, и я писал музыку. Вышли вместе с Юр. Я брился. Вернулся рано, погода разгуливается. Явились О. Н. и Фролов. Пошли неплохо на Остров, но там было немного скучно. Были Вагинов, Гвоздева, Покровские, Сарра и Борис Влад<имирович>. На мост опоздали и по-летнему болтались13. Тепло. Большая красная луна всходила. Гвоздева рассказывала об Италии. Но О. Н. скисла и строила «даму». Фролов у нас ночевал.
19 (среда)
Опять никуда не попал и все сплю. Вышли. Юр. менял палку, заходили к барышням. Встречали все Ал<ексея> Фил<ипповича> и Як<ова> Ноев<ича>. Вечером, как я предполагал, пришел Дмитриев. Занятно расс<казывал> о Эрбштейне. Тот ежедневно бросается с Николаев<ского> моста в Неву и снискивает дешевую популярность. Тушит пожары, ловит воров, пишет надписи в уборных. Вместе пошли в кинемо и обрели еще Тизенгаузена. Вчера он заходил к Блохам. Играли в карты. Чудесная погода. Вот так. Каким-то образом еще есть у нас деньги.
20 (четв.)
Утром ходил к Михайлову. Не застал его и отправ<ился> на Николаевскую. Дома клевал носом и капризничал. Чай пили О. Н. и Мосолов. К Стрельникову пошел один. Любезен и мил, но тяжеловато и несколько затонно. Многого не понимает. Была какая-то девица. Душно. Что-то гнетет меня и Юр.
5.000.000
21 (пятн.)
Под дождем ходил на Мильон<ную>. Сговорился с Головиным. Был на заседаньи и прочем, оттуда на Старо-Нев<ский>. На юру на каком-то Алекс<андр> Яковл<евич> и будто ему не до гостей. Камчатовы милы. Был Сандин. Играл я. Не все. Не знаю, понравилось ли. Текст-то понравился. Юр. был. Анюта сидит за столом и здоровается. Шли под дождем и зашли к О. Н. Недра, но ничего.
22 (суббота)
Весь день болит голова. Юр. подрал к Радловым. Я спал, но пошел к Михайлову. Дома устроил чай. Приходил с гнусными предложениями насчет мгебровской ассоциации Бобка Мосолов. Фролов явился мрачный. Я и Юр. стали его ругать и дразнить, и я пошел на Грановскую. «Нитуш» скучновата со своей устарелой и плоской музыкой14. У Грановской удивит<ельно> смешной голос. Голова все болела. Сторицын передавал разные сплетни, якобы угрожающего характера. У Папариг<опуло> мрачно, в темноте и дыму сидели наши и что-то ораторствовали. К счастью, Фрол<ов> пошел домой, а то мне трудно было бы возиться.
6.000.000 <р.>
Таинственная история. К Лернеру явился поздно вечером незнакомый человек и просил передать мне пачку писем Чичерина ко мне. Фамилии не назвал, говоря, что уезж<ает> и имя свое скрыл бы. Кажется, я писем Чичерина не продавал15.
23 (воскресенье)
Что-то не помню, что было. Знаю только, что вечером были в кинематографе с О. Н. Заходили за биноклем к Лулу, и на обратном пути забрел я к Блохам. Голова все не проходила. Оркеструю «Лесок». Живу как будто беспечно, а дни идут и жизнь тоже, и близка зима, уже не героическая всеобще, а лично для нас скаредная и голодная. И что-то все-таки уходит из-под ног. Враждебность, забывчивость, пренебрежение многих кругов, и старых, и молодых, трудность Юр. карьеры и усталость. Но главное, я думаю, первое: отсутствие понимания и сочувствия. Ведь даже Радлова – это благодарность и тактика, не больше. О приходящих ко мне молодых людях и говорить нечего.
24 (понед.)
Сегодня день неожиданных появлений. Мальчик, у которых я ночевал в Москве16, и Саня Венедиктов. Еще Дмитриев и Папаригопуло. Ходил куда-то, что ли. Я брился, и Дмитриев собирался проделать то же, когда пришел Саня и застал такой мальчишник. А московский мальчик был при Сторицыне. Голова наконец не болит. Гуляли перед Арбениными. Там была очень приятная Чернова, Одоевцева. Стал играть «Лесок», но О. Н. с Одоевцевой так щебетали и еще вовлекли в это дело Юр. и Дмитриева, что я устроил сцену и, кажется, был неприятен. Вообще навел панику. Не приревновал ли грехом уж я Дмитриева? Конечно нет, но расцвет какого-то флиртового шатанья меня тяготит пренеприятно. В сущности, О. Н. на редкость пуста и гимназична и настойчиво себя утверждает в такой позиции.
25 (вторник)
Ничего погода, но душно. Выходил было на Николаевскую, но, встретив Ал<ексея> Фил<ипповича>, взял у него. От Радловой отглашение. Пришел московский мальчик и Тизенгаузен. Он ушли с Юр. <sic!>, а я позировал Москвичу17. Потом пошел к Блохам. Попал рано. Играл гофм<ановский> «Лесок» и в карты. Вернулся вместе с Юрочкой. Получил письма Чичерина. Все-таки тайна это.
3.000.000
Читал переизданные рецензии обо мне Иван<ова>–Разумника. Все так жестоко, а написано уже в 1914 году18. А вдруг все это правда?
26 (среда)
Редактировал Гоцци. Ходил на Никол<аевскую>. Там встретился с Серг<еем> Эрнестов<ичем>. Чичерин, говорят, остался за границей19. Дождик все идет. Думал, что на вечере никого не будет, а народу было масса20. Битком набито. Боялся читать перед учеными, от волнения не видя знакомых, но, кажется, вышло не очень плохо. И Ан<на> Дм<итриевна> была, и Дмитриев, Венед<иктов>, и моск<овский> мальчик, и «Голубой круг», и Жоржи и т. д. Зашел еще к Блохам. Юр. уклады<вается?> с О. Н. Она утром едет.
5.000.000 <р.>
27 (четверг)
Что-то душно и дождь. Все дома, редактирую, хандрю и сплю. Рано Юр. побежал провожать О. Н. К чаю были Дмитриев, Венед<иктов>, Свитальский, потом бароны впопыхах о свадьбе. Юр. с Вл<адимиром> Вл<адимировичем> пошли в кинемо, и баронов послал я туда же. Барон ссорился с невестой, желая один пожуировать, а ее отослать домой, но Юр. их примирил. Дмитриев же все ждал Эрбштейна, посланного к Спесивцевой, переряженным с письмом. Были в восторге хотя бы оттого, что ему удалось проникнуть и не спустили его с лестницы. Читаю письма Юши Чичер<ина>. Только теперь их понимаю и оцениваю. Это по-европейски солидно, и пафос дружбы, чисто немецкий времен Ницше и Вагнера. Но я оправдал ли все это? Не знаю, не слишком ли я снисходителен к самому себе? Конечно, отношение у меня чуть-чуть скифское. И что он теперь обо мне думает? Наверное, поставил крест. Но в минуты бессонницы и упадка, наверное, вспоминает, не может не вспоминать21. Сторицын являлся с докладом о разных глупостях и Лопуховой22. Играл мальчикам «Лесок». Свитальский все-таки плохо соображает. Думаю, что талантлив, но или робеет, или – балдист. Вышли в сумерки пройтись. Вечером были у Блохов. Як<ов> Н<оевич> поздно пришел, выпивши и веселенький. Юр. дома писал.
11.000.000 <р.>
28 (пятница)
Тысяча дождей. Ходили на Мильонную. Зашли к греку. Лежит болен. Вчера были у него Дмитриев и Эрбштейн и сидели до 5 часов. Дома спал. Заходила Рая, послал с нею перевед<енного> Гоцци23. Пошли далеко к Радл<овым>. Зашли за Саней Вен<едиктовым>. Он шел с Денике, который все-таки мне не нравится: помесь Мандельштама с Мосоловым. Там было довольно уютно, но засиделись. Читал я стихи. Без нас заезжал Фролов. Прошение его приняли. Вот так.
29 (суббота)
Чудесная погода. Ходил к Михайлову. Юр. все пишет и озабочен. Насилу пропер его за Арой. Потом он лег спать. Я вышел за конфетами и встретил Свитальского. Чем-то он напоминает Князева. Рисовались с ним. Сережа явился, мрачно коммунил и рассказывал о кутежах. Новые сапоги у него. Вышли вместе погулять. Зашел к Блохам. Юр. дома уже.
3.000.000 <р.>
30 (воскресенье)
Юр. опоздал, по-моему. Сторицын мне надоедал два раза. Пошел и я. Рая ищет лимон для Доры Як<овлевны>. У церкви болтался Вагинов. Долго ждали невесты с Вагиновым. Козлинский совсем пьян. Баронская родня чепурилась. Народу мало. Всё чин-чином. Оля Зив была мила, как явная евреечка, Рахиль или Ревекка. Потом пили вино и чай со сладким. Немножко посидели. Орест играл, почитали стихи и пошли далеко домой. Спозаранок сидели и легли не поздно. Меня распирают какие-то картинки. Если бы писать ноты, это отогнало бы, но нужно <нрзб>[11]
31 (понед.)
Ходил на Мильонную, но ни о каких деньгах не слышно, так что домой пришел довольно уныло. Болтаюсь, распираюсь какими-то неподходящими картинками, засыпаю и не думаю о времени и о своем возрасте. Юр. тоже пошел продать кое-что. К чаю пришел Свитальский и с опозданием Венедиктов и Денике. Юр. убежал к О. Н., я к Блохам. Дора Як<овлевна> больна, и мы сидели около спальни. Денег нет, из «Литер<атуры»> 15-го. Гвоздев говорил об интер<есных> и приятных вещах. Заняться бы немецким языком как следует.
Август 1922
1 (вторн.)
Пошел на Ник<олаевскую> и к Адонцу. Газета с ответами1. Юр. дома нет. Выходил за покупками; к чаю пришла только О. Н. Венед<иктов> не прибыл. У Папаригопуло был Лисенко и Денике. Борис вышел с первым на какие-то эскапады. Юр. раньше ушел, но дома его еще не было.
10.000.000 <р.>
2 (среда)
Чудесная погода. Все приходили разные люди и послания. Сторицын, из Передв<ижного> театра, Свитальский, Фролов, Добуж<инский> и Анна Дмитр<иевна>. Что подумает московский гость? Он тихий, но капризный мальчик. Или влюбл<ен> в меня, или до смерти боится. Выходили с Юр. Он ходил без шапки. Потом ушел к О. Н. Я рисовался, играл «Лесок». Везде распри и волнения. И я причем-то, и я не приспособлен. Тут бы Юрочка чувствовал себя как рыба в воде. Вечером был у Блохов. Дора Як<овлевна> все еще больна. Денег нет.
3 (четверг)
Еле поспел на Николаевс<кую>, и Юр. пошел в «Мухомор»2. Свитальский прибежал рано. Потом явил<ась> и О. Н. и легла костьми у нас в недрах. Гроза была. Мальчик робел и все чего-то ждал. На прощанье поцеловались, и он помчался вниз по лестнице, но того ли он хотел, я не знаю. Без нас был, вероятно, Дмитриев с Эрбштейном. Это досадно, что они нас не застали. Редкий вечер, что я сижу дома и пишу. Юр. побежал провожать и застрял до нового дождя. Это болтанье все-таки меня сердит и удивляет. О чем с ней говорить и чего с ней возиться? И это влияет и на его творчество, и на духовность, и на энергию. М<ожет> б<ыть>, нервозности меньше, это правда, но он погрубел и отяжелел сильно.
32.000 <р.>
4 (пятница)
Под дождем плелся один на Мильонную. Встретил Головина и Артура. Оленька сегодня приезжает. Был Фролов. Пошел на заседание. Вернулся; у нас уже в сокрытом виде О. Н. Свитальский прибежал, стеснялся, не хотел рисовать, смотрел. Был и marivaudage[12]. Пошли в кинемо. Юр. долго и по-домашнему возился с О. Н. Минутами все-таки мне это претит. Встретили Сологуба, Оленьку, Лурье и Ахматову. Прошлись. Елкич3 ворчал, но был мил. Попали на отврат<ительную> драму, но был ничего хор цыган. Дела еще навертываются.
5 (суббота)
Приходил Мгебров, тих и лицемерен, хочет держаться степенно. Потом Марья Абрамовна. Ак<има> Сам<уиловича> вчера арестовали. Забрали и мою карточку с Леней, спрашивали кто и адрес4. Предупреждали меня. Юр. перепугался и спрятал свои бумажки. Не знаю, не желать ли, чтобы меня увезли? М<ожет> б<ыть>, Юр. опомнился бы. Мы живем, будто поссорившись. Да и не в том дело. А он совсем отошел и сделался не то Жаком, не то самым паршивым юбочным гимназистом. Самое приличное место ему – «Раковина». Интимно он неприятен, а светски дружеств<енным> и любезным не может или не считает нужным быть. И потом, хозяйство наше идет с каким-то мрачным транжирством, а на нужное или действительно приятное не хватает. После чая я не мог сидеть, хотел даже идти к Мгеброву, но Юр. потащил к Арбениной, хотя погода чудеснейшая. Там недра и симпатично скорее, но на Юр. и его собачью влюбленность через 1 1/2 года тошно смотреть. Так обабился, что даже нарисовать мужскую фигуру не может. Вернулся домой. Думал, что Юр. спать даже пойдет к себе.
6 (воскр.)
Объяснялся с Юр. Ну хорошо. На время будто подействовало, и я, главное, успокоился. Вышли погулять. Чудо какая погода. Рано обедали, и я отправился на собрание. Там была какая-то волынка, и долго. Решил уже не ходить к Добужинскому, тем более что пришел Вагинов, куда-то эти дни провалившийся. Говорит как после выздоровления. Утром мы встретили О. Н.; очень мила, бедненькая. Юр. пошел к ней, мы его подождали и вышли пройтись. Мамаши еще нет, где-то скулит собачонка. Тучи.
7 (понед.)
Ходил на Думскую, я люблю туда путешествовать. Чудный день. Встретил Жака, посидел с ним на ограде у Семена. Оказывается, во главе монархических организаций в Германии – Гюнтер. По-моему, Ганс. Чичерин, Ганс – мои друзья5. Чего же я кисну? Юр. продолжает быть мил. М<ожет> б<ыть>, ломает себя. У нас был Фролов. Иногда он мне поднадоедает, как фокс в тесной комнате. Под вечер был у Блохов. Дора Як<овлевна> все больна. Клизмы, горшки. Рая носит через столовую. Ел<ена> Ис<ааковна> неумело хозяйничает. Лет через 10 будет очень похожа на Ан<ну> Як<убовну> Леви. За границу их, по-видимому, не пускают, книги не выходят, денег нет. Наши из «Раковины» долго не приходили. Поклоны разные. Письмо от Радловой, какой-то небывший долг прислал Свитальский6. Чудак-человек. Можно обидеться было бы.
13.000.000 <р.>
8 (вторн.)
Все пишу ноты. Не помню, выходил ли куда. Хотел было выйти, но не поспел. Выкатились втроем с Фролов<ым> часа в 4. Да, утром являлся Эверт с духовн<ыми> новостями. Какая-то община думает ставить «Евдокию»7. Еретики какие-то. Погода очаровательная. Приползал Мовшензон. Потом вдруг бароны, потом Дмитриев. О. Н. опоздала. Шли вместе. Дмитриев очень мил и соорудил себе новую курточку. У Лурье был суаре: Сологуб, Щеголева, Миклашевская, Верховский, Мансуров, мать Ахм<атовой> и сестра Лурье. Заиграл я всех «Лесками». Вообще долго сидели. Ночь очаровательна, но осень на носу.
9 (среда)
Ходил на Николаевскую. Юр. рано убежал, так что вечером сидели дома. Ходили в кинемо. Садофьев толковал о моей статье8. Купили телятины и мирно сидели дома.
15.000.000<р.>
10 (четверг)
Писал без памяти о Лопуховой. Надоела она мне до смерти. Буду рад, когда это уже напечатают9. Потом ходил в Д<ом> Ученых и в «Литературу»: ничего утешительного. У нас был Фролов. Потом пили чай, и О. Н. была. Страшные две грозы, одна за другою. Пришел Борис Вл<адимирович>. К баронам идти я отказался, но поплелся к Блохам. Там полон дом приезжих родных. Не очень хорошо, будто отвыкли. Разговоры об арестах. Юр. не приходил всю ночь. Опять предложение из Берлина10. Если бы я на все согласился, жизни бы не хватило, а у меня, в сущности, ничего нет.
4.000.000 <р.>
11 (пятн.)
Юр. пришел часов в 9. Не спали, а толковали у баронов. Поел, лег спать. Я отправился к Адонцу, которого, конечно, не застал, и в Дом Уч<еных>. Встретил племянника Сомова, который передал мне повестку на Ару. Кто бы это мог быть? Юр. еще спал. Смотрел на него. Мое это? Могу делать что хочу? После обеда все дремал и видел чудесную местность, будто под Петербургом, но с холмами. Дмитриев явился. Очень мил. Думают там о «Шведс<ких> перч<атках>» и «Плавающ<их>», об отношениях. Что, если бы Иосиф женился? Что у нас легко и это «от мужского, не дрянного сердца»11. К чему такие разговоры? Хочет и Эрбштейна привести. Тот дикий нейрастеник <sic!>. Юр. выходил за папиросами. Вл<адимир> Вл<адимирович> попросил играть «Куранты», но у меня их не было. Пошел куда-то на свиданье. Побрился. Хорошо, что у нас «мужской» воздух. Юр. сел ужинать. Думал пописать, и вдруг ужасно заболел зуб. Завалились спать ни свет ни заря. Беспокоюсь об Аре, Лопуховой и деньгах.
12 (суб.)
Бедный Юр. с зубами. Вых<одил> я на Никол<аевскую>, потом к Адонцу. Опять на Ник<олаевскую>. Кажется, с Лопуховой выйдет. Чудная погода. Садофьев напал на «Серапионов», ссылаясь на меня12. Д'Аннунцио перешел к фашистам13. Я отношусь к этому так же, будто он мой друг, вроде Ганса или Юши Чичерина14. Дома хорошо ели. Купил Юр. «Kunst». Вышел я с ним. Растратились на груши. Чудный вечер. Я хотел бы кого-нибудь повеселее Блохов с их котами, горшками и закрытыми окнами, но кого же? Да и Я<ков> Н<оевич> ушел говорить по телефону с Анненковым в Москву. Тоже занятие. Странно, что Анненков – не еврей. Все замашки ажиотажа. Лил дождь, но когда я вышел, была чудная луна.
20.000.000 <р.>
13 (воскр.)
Собрание малочисленно и рано кончилось. Вдруг явился Пастернак. Он мил. Пришла и О. Н. Разговоры, будто друзья, давно не видавшиеся. Раза два он готов был обидеться. Интересно рассказывал о свидании с Троцким, вызвавшим его и Маяковского для отеческого внушения15. Вышли вместе. Был у Блохов.
14 (понед.)
Погода ничего. Ходил с мамашей за Арой. Там очень милые юноши. Нашли мальчишку, он вез лениво, все пререкаясь с мамашей, уверяя, что она ему мешает и т. п. Юр. болен. Не обедал, пошел в «Полярн<ую> звезду»; секретарь пьян, вчера прокутил в «Аквариуме», ехать к Сомову не может. Написал ему письмо и обрадовался, что с плеч долой. Дома был Фролов. Бегал в «Мухомор», но у него не взяли. Ждал почему-то Дмитриева. Те явились с опозданием, когда самовар простыл. Очень милы, хотя Юр. и ругался с Эрбштейном. Тот Юр. считает счастливым человеком. Дмитр<иев> все выясняет какие-то гомосексуальные проблемы, по-моему. Пошел я к Мозжухину. Они на собрании и не поторопились. Подождав их немного под дождем, пошел к Блохам, где сидел Гвоздев. Карсавин пишет о самодержавии16. А я? Смутная тоска о поступках снедает меня. А как наши дела? Юр. сидел дома, он болен.