Когда высохнут зонты

Едем в Бельгию

Тем не менее, когда деда не стало в 2006 году и пришло время определяться с местом будущей длительной заграничной командировки, необходимость периодического выезда в которые предполагает служба в российском внешнеполитическом ведомстве, в память о нём мне хотелось попасть в Женеву или Брюссель, где он трудился. Получилось так, что выпал вариант Брюсселя. Сие обстоятельство показалось весьма символичным: именно в этом городе дед узнал о моём рождении, у нас в семье даже сохранится забавная керамическая пивная кружка с крышкой в виде смешного капитана, на которой написано «Vive le grand-père!» («Да здравствует дед!»), а также указаны месяц и год моего рождения.

Утверждение в командировку конкурсной комиссией прошло на удивление быстро, а оформление, которое на практике подразумевает прохождение стажировки по всему Министерству и в высшей степени пристрастной медицинской комиссии всеми членами семьи, а также сдачу экзаменов по иностранным языкам на мидовских курсах – сравнительно гладко. Ехал я на повышение и сразу после пересечения государственной границы Российской Федерации 25 сентября 2008 года чудесным образом из второго секретаря превратился в первого секретаря, то есть сделал очередной шажок по дипломатической карьерной лестнице. Начиналась новая глава жизни, которая продлилась ровно шесть лет.

С чего начинается длительная загранкомандировка дипломатического сотрудника? Правильно, с целой россыпи проблем. При этом наиболее сложные в решении вопросы не относятся к категории профессиональных вызовов. С точки зрения подготовки к дипломатической работе парадигма вырисовывается предельно простая: после утверждения в командировку приходишь в соответствующий отдел территориального департамента центрального аппарата, где читаешь досье о стране, изучаешь все нюансы, которые могут пригодиться, знакомишься с материалами, поступающими из посольства, расспрашиваешь коллег, которые там работали, наводишь среди знакомых справки про будущего руководителя, если он тебе не известен, и остальных сотрудников.

Всё, с одной стороны, гораздо сложнее, а с другой стороны – приземлённее: надо собраться в чужую страну, сообразить, что там понадобится из привычных вещей. В некоторой степени проще в дальних странах, где существует жёсткий лимит по багажу, перевозка которого оплачивается работодателем, то есть Министерством. Чем дальше и дороже перелёт, тем меньше багажа тебе позволят взять с собой, поэтому селекция вещей идёт жесточайшая. Помню, в Сенегал привёз буквально пару чемоданов и столько же увёз обратно, без сожаления выбросив или раздав остававшимся коллегам или местным всё, что не получалось впихнуть в выделенные единицы поклажи. Сложнее там, где существуют рейсы посольских автобусов, которые перевозят в том числе и личные вещи сотрудников. Это не бесплатно, но стоит вполне разумных денег.

В Африку я когда-то отправлялся фактически один и ни в чём особо не нуждался. В Бельгию же мы ехали уже со старшей дочкой и, соответственно, ворохом детских причиндалов в виде колясок, стульчиков, столиков, игрушек, даже её любимый сборный детский домик, который занял немалую часть служебной квартиры, пришлось брать с собой во избежание недовольства ребёнка. Выручил пресловутый автобус, смиренно доставивший к месту будущей службы всё, что душе и семье было угодно.

Бытовые неурядицы посольских сотрудников редко кого волнуют кроме самих сотрудников и членов их семей. Каждая командировка начинается с борьбы за квартиру, её ремонт, замену мебели и более приличный автомобиль. Чем выше должность и разнообразнее опыт предыдущих «ходок» за рубеж, чем больше шансы на успех в этой неравной схватке с мощной посольской бюрократией.

В мире обитателей российских загранучреждений всё предельно регламентировано. Так, квартиры обычно выделяются сообразно занимаемой должности и не зависят от количественного состава семьи. Положенные квадратные метры чётко прописаны в нормативных документах, поэтому бороться с главным бухгалтером за выбивание иных условий или, тем более, дополнительных благ довольно проблематично, ибо он, как правило, воспринимает подобные «заходы» не иначе как личное оскорбление. В моём случае никакой интриги не было – мне «по наследству» доставалась квартира, которую занимали до меня не менее трёх поколений пресс-секретарей. Преемственность во всём. Меня такой вариант вполне устраивал. Квартира практически вписывалась в отведённую под мой должностной уровень норму, так что в излишках значилось лишь два с половиной квадратных метра, за которые я исправно платил в бухгалтерию на протяжении трёх лет. Зато когда меня повысили в должности и, соответственно, подросла норма положенной мне служебной жилплощади, и я радостно явился пред светлые очи главбуха с предложением компенсировать мне мои тяготы и необходимость ютиться в скромных пенатах, что всё явственнее ощущалось на фоне роста семьи, за счёт переселения в более просторные апартаменты, мне безапелляционно заявили, что, увы, сие категорически невозможно по длинному перечню причин, главная из которых – нежелание самого бухгалтера что-либо делать и менять. Так что мне на три года милостиво простили мою блажь, а заодно посоветовали… больше не размножаться, дабы не усугублять начавший беспокоить меня квартирный вопрос.

После урегулирования всех обстоятельств, связанных с квартирой, следует проблема ремонта. Согласитесь, не хочется въезжать во вторичку, со следами жизни (порой весьма бурной) предшественников. По этой причине всегда желательно провести хотя бы косметический ремонт в новом жилище. На протяжении командировки с каждого сотрудника бухгалтерией удерживается определённая сумма на текущий ремонт, так что сложностей, казалось бы, никаких быть не должно. Однако красивая теория вдребезги разбивается о суровую реальность в лице главного инженера и технической группы российского загранучреждения, действующих в тайном сговоре с главбухом. У этой шайки найдётся миллион и одна причина попытаться избежать как дополнительной работы, так и заложенных в смету расходов. В первой командировке я, будучи человеком наивным, неопытным и верившим во всё светлое в человечестве, заселился в то, что было предоставлено, а затем мучительно боролся с трудностями на протяжении всей командировки. С годами я стал более искушённым, однако всё равно недооценил виртуозную изворотливость инженера, который так и не сподобился покрасить стены за те три недели, которые отделяли мой приезд от прибытия моих девчонок. На данного чёрствого субъекта не действовали ни уговоры, ни мольбы, ни угрозы, он продемонстрировал нулевой уровень человечности. Пришлось временно заселять семью в гостевую квартиру, усугубив стресс от переезда неулаженностью и временностью быта.

А я затаил в своей подлой душонке обиду и затем поспособствовал отъезду зловредного товарища с очень плохой характеристикой, вызванной, естественно, совершенно иными обстоятельствами, просто моя рука человека, занимавшегося кадровыми вопросами, ни на секунду не дрогнула при подписании судьбоносного документа. Всё-таки к людям, тем более к коллегам надо относиться с бóльшей эмпатией.

Следующий обязательный этап обустройства – обеспеченность мебелью. В этом деле нужны наблюдательность, память и быстрота реакции, ибо на арене появляется зубр любого посольства в лице завхоза. Этот человек по долгу службы истово выступает за рачительность и априори призван быть первостатейным скупердяем. По этой причине во время посещения жилища предшественника необходимо запомнить (вплоть до фиксации инвентарных номеров – верных спутников любого казённого помещения), какая мебель там наличествует, так как ушлый хозяйственник непременно попытается втихую перераспределить наиболее приличное с его точки зрения движимое имущество по своему усмотрению. Главное – не щёлкать клювом, а быстро и чётко наложить руку на то, что вас из мебели устраивает.

Однако наивно полагать, что мебельный вопрос, решившись на старте, более никогда не омрачит вашего существования на чужбине. С завхозом придётся пересекаться неоднократно в случае неизбежного ветшания и выхода из строя переданного вам по акту имущества. Конечно, каждый волен дооборудовать и видоизменять обстановку на свой вкус за счёт собственных средств, хотя при каждом звуке дрели к вам будет прибегать инженер и причитать по поводу чинимого изуверства, обильно орошая слезами невзрачные стены служебной квартиры, которую хочется хоть как-то украсить. Отваливающиеся дверцы шкафов, ломающиеся стулья или рассыпающиеся тумбочки тоже никто не отменял. В ведении завхоза также находятся холодильники, плиты, вытяжки, кондиционеры, унитазы, краны, световые приборы и прочие приятные и необходимые наполнители временного дома. Скорость и качество их замены напрямую зависят от вредности, настроения, профессионализма завхоза и ваших личных с ним отношений. Поэтому постарайтесь никогда не ругаться с этими важными фигурами любого загранучреждения.

Отдельная боль – матрасы. Из чисто гигиенических соображений хочется нечто новое и приличное, но ваши желания в унисон не будут разделять завхоз и бухгалтер. Настаивайте и боритесь, если нужно – плачьте и унижайтесь, в противном случае будете до конца командировки спать на пространстве, описанном чужими, а не вашими детьми.

Далее следует новый рубеж становления вновь прибывшего сотрудника. Он из безлошадного должен превратиться в обладателя служебного транспортного средства с дипломатическими номерами. Распределение автомобилей, их класс, размер, марка, а порой и номер тоже находятся в прямой зависимости от должностной группы, к которой относится новый клиент. Но и на этом этапе возможны варианты, которые зависят от Цербера под названием «заведующий гаражом». Этот человек трясётся над вверенным ему автопарком и воспринимает любую царапину на теле казённых железных коней как личную трагедию, а каждый проеханный километр – как насилие над их личностью. Смиритесь с этой данностью и водите аккуратно.

Перво-наперво он подвергает новичков строгому экзамену, дабы убедиться в наличии у них навыков управления колёсной техникой. Первые метры тестовой дистанции, повороты руля и касания педалей вызывают в завгаре целую палитру чувств, которая зависит от должностного уровня сидящего на водительском сиденье: на советника или первого секретаря он вполголоса побухтит под нос, а молодого атташе знатно оборёт, не особо стесняясь в выражениях. Далее следует подробный инструктаж об особенностях вождения, парковки, заправки и автомойки в стране пребывания. Весьма, между прочим, полезные знания. Затем следует попытка всучить машину попроще или поубитее, так как доверия предъявленному водительскому удостоверению и рассказам о годах практики и безаварийного вождения на Родине или в других странах никак в сердце завгара не отзываются и доверия не вызывают. Мол, поезди сначала на старье, которое вот-вот направится на списание, привыкни к местным особенностям, а потом, возможно, пересадим на что-то новое и достойное. Этим россказням верить нельзя – ведь мы знаем, что нет ничего более постоянного, чем временное.

Автомобиль мне, как кабинет, квартира и мебель, тоже достался от предшественника. Я докатал на нём положенный срок эксплуатации, а затем заслужил право подобрать новый аппарат из салона. Так что с транспортом сложностей не возникло.

Зеекраббе

Было бы неправильным с самого начала не сказать хотя бы несколько слов о посольской территории, отныне становившейся домой для меня и моей семьи.

Посольство Российской Федерации в Королевстве Бельгия находится на обширном участке, некогда являвшемся классическим поместьем с замком Зеекраббе («Морской краб» на фламандском) в центре. С тех пор как эта недвижимость была после Второй мировой войны приобретена в собственность Правительством СССР, её постепенно приспосабливали к нуждам советского (затем – российского) загранучреждения. Надо отдать должное предшественникам, делали это вдумчиво. Несмотря на неизбежные перестройки и появление новых объектов, в первозданном виде сохранились замок и конюшня, ныне переделанная в гараж и консульский отдел.

Замок оказался самым настоящим. Учитывая, что таковыми в Бельгии принято называть любое мало-мальски крупное здание, наш вариант идеально подходит под это определение. Сейчас он является резиденцией российского посла. Первый этаж занимают представительские помещения, в которых регулярно проводятся различные протокольные мероприятия. Они известны многим друзьям и гостям посольства. Второй этаж отведён под полноценные жилые помещения, а на третьем этаже размещались типичные для господских домов мансардные квартирки для прислуги. Когда-то там явно располагались служебные кабинеты младших дипломатов и канцелярия, хранился посольский архив. Соответствующие следы были обнаружены в ходе одного из ремонтов.

В подвальном этаже находится огромная представительская кухня, в которой безраздельно властвует посольский повар. В его распоряжении просторные раздаточные столы, позволяющие обеспечивать масштабные приёмы. В ходе одного из этапов реконструкции был обнаружен замурованный механизм специального лифта образца конца XIX – начала XX века, использовавшегося для подачи наверх готовых блюд. Это говорит о том, насколько современно был оснащён по тем временам наш шато. Неизвестно когда и кем было принято решение отказаться от использования этой техники. Возможно, это сделали по причине замены на более компактный и лёгкий в эксплуатации аналог.

Шато Зеекраббе

Первыми советскими обитателями этого здания стали сотрудники комиссии по репатриации советских граждан, которая работала в стране сразу после мировой войны во второй половине 40-х годов. Генерал, возглавлявший комиссию, получил это здание от бельгийских властей во временное пользование. Говорят, оно ему настолько приглянулось, что он, видимо, будучи человеком с хорошей хозяйской хваткой, выписал из советского посольства в Лондоне, курировавшего на тот момент Бельгию, специалиста, они направили бумаги в Москву и, получив соответствующее разрешение, оформили документы о покупке замка и земельного участка вокруг. Так там на долгие годы прописались отечественные дипломаты.

При этом основным посольским зданием с 1947 по 1963 годы являлся другой особняк, расположенный на проспекте Франклина Рузвельта – красивейшая вилла с бассейном под название «Эмпен» (Villa Empain) в стиле ар-деко, в котором ныне находится Музей современного искусства. Здание настолько яркое, что регулярно используется для съемок кино.

История виллы оказалась довольно драматичной. В момент возобновления советского дипломатического присутствия в 1947 году тогдашний премьер-министр Бельгии, легендарный политик Поль-Анри Спаак единоличным решением отобрал это здание у владельца в лице барона Луи Эмпена в качестве «добровольного» пожертвования в пользу советских дипломатов. Что стало причиной подобного жеста доподлинно, насколько я понимаю, неизвестно. Возможно, он был продиктован тем, что Спаак в тот момент являлся одним из лидеров Социалистической партии Бельгии, а, может, причиной стал громадный авторитет СССР в послевоенной Европе. В любом случае на протяжении 16 лет наши дипломаты трудились в очень изысканных условиях.

В 1963 году договор дарения виллы был пересмотрен и аннулирован министром образования Камилем Хейсманом, а здание вернули владельцу. Советские же представители переехали на Де Фре, где к тому моменту построили новое служебно-жилое здание.

Последнее само по себе примечательно. Оно было спроектировано в качестве общежития для советских рабочих, задействованных на возведении павильона СССР к Всемирной выставке в Брюсселе в 1958 году. Популярный в 50-60-е годы ХХ века конструктивизм в наши дни с эстетической точки зрения смотрится довольно сомнительно. Но тогда главенствовал минимализм декора и передовые технологии обеспечения жизни человека будущего. Автором проекта, имя которого я сейчас не вспомню, назначили бельгийского архитектора, что весьма необычно, так как в советские времена не принято было отдавать иностранцам заказы на возведение специфических по своему функционалу посольских комплексов. Для Бельгии было сделано исключение, поскольку автор проекта являлся коммунистом. Таким образом Москва хотела поддержать товарищей из местной компартии.

Итогом стал огромный дом монструозного вида, напичканный передовыми, если не сказать новаторскими идеями организации человеческого быта. В частности, на крыше планировалась специальная зона для прогулок и солнечных ванн, что особенно «востребовано» в суровом и дождливом бельгийском климате. Наверное, подразумевалось, что над дипмиссией Советского Союза в любом случае нон-стопом должно светить яркое солнце. На предпоследнем этаже располагалась общественная кухня-столовая. При этом в квартирах собственные кухни отсутствовали, ибо кашеварить индивидуально – это мещанство и отвлекает от работы. В полуподвальном этаже располагалась обширная и высокотехнологичная по тем временам прачечная, для которой закупили иностранное оборудование. Часть служебных машин, с учётом сложного рельефа местности, должна была загоняться на второй этаж. Жилые же помещения отличались скромностью планировок и площадей.

Подозреваю, что если в качестве общежития для командированных на несколько месяцев рабочих творение бельгийца более-менее годилось, то задачу расселения сотрудников с семьями совершенно не тянуло. Поэтому после сдачи объекта бельгийскому товарищу выплатили положенный гонорар, похлопали по плечу и…. начали масштабную реконструкцию.

Административное здание Посольства

Несмотря на произведённую переделку, общая концепция здания не сильно пострадала. Подтвердилось это спустя более полувека, когда в посольство неожиданно нагрянули родственники того самого архитектора, а также автор его биографии. Выяснилось, что тот был признан одним из корифеев конструктивизма в стране, однако из созданных им шедевров почему-то сохранились считанные единицы, причём наш посольский комплекс чуть ни лучше всех. Растроганная родня вместе с исследователем его творчества, которых мы после некоторых раздумий запустили на территорию, роняли в бельгийскую пыль слёзы умиления и радости от созерцания великого творения. Мы же вспоминали стеснённые бытовые условия наших сотрудников и тоже украдкой смахивали выступавшую на глазах влагу.

К моменту визита обозначенной делегации мы успели значительно обновить пришедший в довольно обветшавшее состояние классический советский зрительный зал, откровенной незатейливостью внутреннего убранства походивший на помещение областного Дома культуры. Глобальной реконструкции в итальянском стиле также подверглось представительское помещение, используемое для проведения крупных протокольных мероприятий. Оно отлично знакомо всем, кто когда-либо бывал на государственном приёме или на избирательном участке в Брюсселе. От первоначального антуража там сохранилась входная группа под козырьком, главная лестница на второй этаж, огромные многометровые окна и панно в стилистике конца 50-х годов. Родственники оросили слезами и эти части строения. С благоговением были сделаны несколько снимков, и получены клятвенные обещания, что они будут включены в будущий бесценный фолиант, а также в историю бельгийской архитектуры. Мы насилу выпроводили безмерно благодарных гостей.

Практически всем проживающим в Бельгии соотечественникам знакомо и другое здание на территории посольства – помещение консульского отдела с входом со стороны улицы Роберт Джонс. Оно когда-то было хозяйственной постройкой и служило конюшней. Некоторая преемственность в вопросе функционала сохраняется – нижняя часть до сих пор используется для хранения служебных «железных коней». Этажом выше располагается консульский отдел, который не слишком хорошо соответствует требованиям приёма посетителей. Пространства действительно мало. Неудобно ни посетителям, ни сотрудникам. Но, поверьте, из него «выжали» максимум с учетом исторического характера постройки и сложных конструктивных особенностей разноуровневого строения, которое по изначальной задумке архитектора и строителей было призвано служить совершенно другим целям.

Консульский отдел посольства

Со времён предыдущих хозяев остались нетронутыми и два насыпных, явно рукотворных холма, находящиеся в середине территории. В осенне-зимний сезон, когда опадает листва, их можно рассмотреть из-за забора со стороны улицы Де Фре. Существует легенда, что эти объекты якобы являются древними курганами, а то и захоронениями. Вроде как при строительстве нового административного здания экскаватор сковырнул некую старую кладку в основании. Строители перепугались и от греха подальше закопали обратно. Насколько данный апокриф правдив, история умалчивает. Истинная правда ведома, скорее всего, лишь лисам, которые обитают на территории и вырыли свои норы аккурат в недрах кургана. Это дало повод посольским детям рассказывать друг другу байки о том, что рыжие представители дикой природы обитают внутри в пещере, заполненной драгоценностями и рыцарским оружием.

Из «непомещичьих» строений, которые добавились в реестр российской недвижимости в Бельгии в гораздо более приближенные к настоящему повествованию времена, отмечу основной жилой дом, в котором мы поселились на долгие шесть лет.

Он действительно стал родным домом в привычном понимании этого слова. Мы полюбили нашу скромную двухкомнатную квартирку, с которой многое связано. Несмотря на казёнщину предоставленной государством обстановки, Рита сумела привнести в неё тепло и уют. Она стала свидетелем по-настоящему очень счастливых лет жизни нашей семьи.

На огромных балконах, фактически опоясывавших здание, я выращивал цветы и зелень для красоты, а огурцы, помидоры и землянику для прикола. Привыкли мы к узкому подземному гаражу, в котором с закрытыми глазами мог одним точным, рассчитанном до сантиметра манёвром запарковать свой служебный автомобиль. Приноровились завозить пакеты с покупками на одной из тележек, временно позаимствованных в соседнем супермаркете, прямо в квартиру. Весьма, признаюсь вам, удобная опция. Частенько заглядывали в медпункт на первом этаже, чтобы просто поздороваться с врачом Палычем, которого знали ещё по Сенегалу, и стоматологом Кирой. Нравился располагавшийся в подвале скромный бар, в котором так приятно было вечером заказать бокальчик разливного пива, порцию жареной картошки или креветок в кляре, столь полюбившихся моей тёще Ирине Александровне, которая регулярно у нас гостила. В случае время от времени случавшейся гастрономической ностальгии захаживали в магазин русских продуктов, поставку которых мы наладили из Германии: гречка из России, шпроты из Прибалтики, соленья из Польши. Мило, привычно и вкусно.

Жилой дом

Не дом, а целая минижизнь, в которой знаешь поименно каждого соседа, двери можно не запирать, а коляски и велосипеды не прятать. Дети постоянно где-то тусили, деловитой стайкой перемещались от одной мамы к другой, могли где-нибудь поесть супчика, угоститься домашней котлеткой или разжиться сладостями. Их можно было без проблем подкинуть буквально любому, если возникала необходимость куда-то отлучиться. А коли надо было на время дальней поездки или отпуска оставить приехавшего с нами рыжего, похожего на лисичку той-терьера по имени Венедикта Каприз Трейси Виктория (в миру – Веня), то выстраивалась целая очередь из желающих позаботиться о собаке. Выгуливали её тоже чуть ли всем двором. Многие праздники отмечали большой компанией, с классическими застольями и угощениями «в складчину». Дед Мороз на Новый год тоже был один на всех детей. Очень правильный у нас оказался дом, или заезд сотрудников на редкость душевный и дружный. Вернее, люди постоянно менялись, когда подходил срок окончания командировок, зато чудесный коллектив оставался.

А во дворе стояло здание посольской школы. В ней когда-то училась моя тётя. Конечно, в 70-е годы прошлого века здание было более скромным, нынешнее появилось сравнительно недавно. Вероника пошла здесь в первый класс, ходила на кружки, участвовала во всяких праздниках. С учётом того, что её папа курировал работу учебного заведения со стороны посольства, то, сами понимаете, никого из детей Кузнецовых в ней никогда не обижали. Все учителя вполне искренне со мной раскланивались, но не из страха перед суровым куратором, а в силу добрых отношений: подавляющее большинство преподавателей в таких школах набирается из числа жён сотрудников, то есть людей преимущественно интеллигентных и приятных во всех отношениях.