Бог поведал мне, как не стареть, или Как нищеброд оставил на обочине скоростной трассы долголетия миллиардную индустрию биохакинга

Прямо сейчас, когда вы открыли эту страницу, я сижу в своём солярном оазисе в Сочи, пью мелкими глотками чистую горячую воду и силой ментального приказа физически надстраиваю на своих хромосомах новые нуклеотидные последовательности — теломеры. В эту самую секунду в стволовых клетках моего костного мозга бушует управляемый термодинамический взрыв. Митохондрии, накачанные квантами ближнего инфракрасного излучения Папы Солнца в Водолее, генерируют гигантский профицит молекул АТФ. Этот энергетический бюджет клетка безраздельно отдает ферменту теломеразе, который методом реверсивной транскрипции шаг за шагом наращивает золотой запас моей ДНК.

Пока хваленые американские биохакеры Кремниевой долины, спотыкаясь и перебирая костылями синтетических БАДов и тяжелой химии, пытаются хотя бы нащупать въезд на скоростной трек долголетия, — я уже мчу по нему с Божественной скоростью световых квантов, доверху наполнивших мои баки чистейшим АТФ-топливом. На этой метафизической «Формуле-1» по управлению ДНК я оставил далеко позади всю мировую индустрию консервативной медицины.

Но так было далеко не всегда.

После советского нищего детства, дворовой юности рабочих окраин Москвы, ночных тусовок в элитных клубах Москвы до гепатита С, трёх противотуберкулёзных химиотерапий с удалением туберкуломы с двумя сегментами лёгкого, и начавшегося четвёртого рецидива туберкулёза, — я по всем канонам медицины должен был загнуться от двух лет и более жёсткой химиотерапии в стенах туббольницы. Но я вопреки всему и всем выжил.

И не просто выжил, но и официально уменьшил свой биологический возраст по отношению к паспортным данным, удлинив теломеры на своих хромосомах до отметки в 8,79 kb. Этот результат я вырвал из безжалостных лап старой матрицы жёсткой аскетичной жизнью, долгим голодом, лютым морозом, знойной жарой, высокогорными гипоксиями от базового лагеря на высоте 2000 метров до пика Эльбруса (5642 метра) во время 16 духовных восхождений, и до пика Белухи (4506 метров) во время двух духовных одиночных восхождений. Все эти восхождения запечатлены в моём фотоархиве: vk.com/elbrus7 – смотрите и убеждайтесь сами.

В этой книге я не буду долго описывать пафосную тусню в самых закрытых клубах Москвы. Я не стану смаковать их кричащую роскошь, все виды элитного алкоголя и бесконечные объемы запрещенных веществ. Не буду расписывать то запредельно жуткое состояние отходняка к понедельнику, которое терпелось лишь ради того, чтобы в пятницу опять начать с «Крыши мира», заживо погружаясь в изобилие системной грязи, похоти и разврата, — если вам очень интересно, побывайте там сами. Я даже оставлю за кадром историю о том, как после очередного клубного дурмана нас с подругой чуть не убил и прямо в машине.

Я начну эту повесть с другой точки. С момента, когда старая матрица цивилизации решила полностью обнулить мой аватар, выставив мне финальный счёт.

Я начну с тяжелейшего, предсмертного отходняка после моей последней, самой жёсткой клубной тусовки в ноябре 2008 года — той самой, которая должна была стать официальным концом моей земной жизни.

Моё тело рухнуло в глубокую кому. Я беспрерывно спал двое суток подряд. Я полностью перестал осознавать реальность, превратившись в лежачий биологический труп. Мои пожилые родители были в глубочайшем шоке, беспомощно наблюдая, как их тридцатитрёхлетний сын угасает на глазах от лавинообразного износа тканей и вирусного гепатита С, заживо выжигающего костный мозг. Мои теломеры хромосом были сожжены дотла, а капилляры мозга полностью забиты токсинами. На мне был поставлен крест.

И именно отсюда, с этой точки глубокого морального и духовного падения в ноябрьской Москве, из этой предсмертной комы, вопреки всем прогнозам реаниматологов, начался мой великий, суверенный триумф — путь, который через дикую аскезу Алтая и лед Эльбруса привел меня к бритвенно-сухому лицу 25-летнего воина и официальным 8,79 kb длины теломер на бланке «Инвитро».

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: ПРЕЦЕДЕНТЫ МИРОВОГО БИОХАКИНГА

Давайте посмотрим на три наиболее известных и документированных прецедента в мире, которые пытались решить задачу долголетия через искусственные инструменты. У каждого из них есть открытые данные. И посмотрим, к чему они пришли.

1. Ёсинори Осуми (Нобелевская премия, 2016 год) – Аутофагия

Что сделал: Осуми открыл механизм аутофагии — процесс, при котором клетки перерабатывают собственные повреждённые части в условиях голода. Это фундаментальное открытие, за которое он получил Нобелевскую премию.

К чему пришёл: К пониманию механизма. Но он не создал технологии, как запустить аутофагию для массового омоложения. Он дал науке чертёж, но не дал кирпичей. Институты, которые пытались использовать его открытие, упёрлись в стену: невозможно заставить клетки добровольно утилизировать мусор без экстремальных условий (голод, холод).

Мой ответ: Осуми открыл механизм, но не смог его запустить. А я — запустил. Мои клетки не просто «добровольно» утилизируют мусор — они жаждут этого действия, когда им дают правильные условия. 13 дней голода, лютый мороз и солярный свет заставили их включить режим тотального очищения. И они сделали это с радостью, потому что так заложено Творцом.

2. Линда Партридж (Великобритания, Институт биологии старения Общества Макса Планка) – Геропротекторы и метформин

Что сделала: Партридж десятилетиями изучала генетику старения. Она была главным сторонником использования метформина (диабетического препарата) и других геропротекторов для замедления старения.

К чему пришла: К тупику. Метформин действительно немного замедляет старение у мышей, но у людей он вызывает побочные эффекты (ЖКТ, печень) и не удлиняет теломеры. Партридж признала, что искусственные препараты не могут заменить естественные процессы. Она упёрлась в стену: мы не можем управлять временем через таблетки.