Хроники Архитектора. Человеческий фактор

— Ну...

— И Макс, если согласится, может сделать из неживого почти живое? Чуть-чуть, самую малость?

Рыжик, услышав знакомые интонации, навострил уши и с подозрением уставился на Артёма. Кот явно чувствовал, что разговор идёт о чём-то, касающемся его лично.

— Тёма, — Максим поставил кружку на стол с лёгким стуком. — Ты предлагаешь оживлять всё подряд? Чтобы по магазину бегали армии керамических кошек и мышек?

— Не бегали! — Артём аж подпрыгнул от возбуждения, едва не задев плечом висящий на стене старый барометр. — Чуть-чуть! Самую малость! Чтобы они приносили удачу! Понимаешь? Клиент покупает фигурку, а она не просто стоит, пылится на полке. Она работает! Ну, там, удачу притягивает, деньги, любовь — по запросу! Представляешь масштабы? Это же революция в антикварном деле!

Рыжик, услышав слово «кошки», дёрнул ухом и с явным подозрением перевёл взгляд с Артёма на Максима. Мол, что тут происходит? Какие ещё кошки?

— Ты только посмотри на него, — хихикнула Катя, кивая на кота. — Ревнует. Прямо слышит, что речь о конкурентах.

— А чего ревновать? — Артём подошёл к коту и почесал его за ухом. Рыжик сначала дёрнулся, будто раздумывая, не укусить ли наглеца, но потом всё же поддался ласке и даже зажмурился. — Ты у нас эксклюзивный экземпляр. Штучный. Таких больше не будет. Ты — прототип, можно сказать. Первый и единственный.

— Кстати, о штучных экземплярах, — Катя хитро прищурилась, отставляя кружку. — Макс, а ты так и не рассказал толком, как у тебя получилось его оживить. Мы всё на бегу, на бегу, в суете переезда, ремонта... А ты и словом не обмолвился? Я, между прочим, до сих пор в шоке от того, что наша керамическая фигурка вдруг начала мурлыкать и просить есть.

Максим усмехнулся, откинулся на спинку стула и посмотрел на Рыжика. Тот, почувствовав внимание, соизволил открыть один глаз, но тут же закрыл обратно — мол, не до вас, люди, я тут дремлю.

— Да нет тут никакой особой истории, — сказал Максим, пожимая плечами. — Всё вышло случайно. Тём, помнишь, когда мы только въехали и разбирали те коробки с хламом из подсобки?

— Ага, — кивнул Артём, садясь обратно за стол и подпирая щёку рукой. — Я тогда эту фигурку нашёл в ящике, заваленном старыми журналами и какими-то тряпками. Думал, на витрину поставить — она милая, рыженькая, глазки такие хитрые. Прямо как настоящий кот, только маленький.

— И что? — Катя подалась вперёд, облокотившись на стол.

— А то, — Максим покосился на кота, который при упоминании своего происхождения чуть приоткрыл один глаз, но вида не подал. — Что Тёма её уронил. Она с полки — бац! — и на пол. Вдребезги.

— Я не специально! — тут же вскинулся Артём, вскидывая руки, будто защищаясь. — Я её протирал от пыли, а она выскользнула! Такая скользкая оказалась, зараза! Глазурь, наверное, старая, скользкая...

Рыжик на подоконнике фыркнул — то ли осуждающе, то ли согласно. Сложно было понять, что он думает о своём создателе.

— И что дальше? — не унималась Катя. Глаза у неё горели любопытством, как у ребёнка, слушающего сказку.

— А дальше Макс сказал: «Дай попробую починить», — продолжил Артём, входя в роль рассказчика. — Ну, я и дал. Думал, склеит как-нибудь по-своему, магически. Всё ж теперь у нас в доме архитектор живёт, не зря же мы его кормим. А он сел, осколки эти перед собой разложил на том самом месте, где Рыжик сейчас спит, глаза закрыл...

— И ничего не получилось, — перебил Максим, видя, что Артём готов рассказывать до вечера. — Первые два раза осколки даже не шевелились. Я их звал, памятью кормил, воспоминаниями о том, какими они были, а они — ноль. Софи тогда сказала, что я слишком слабо давлю, что надо не звать, а вкладывать. Что-то своё, понимаешь?

— И? — Катя замерла.

— Ну, я и вложил. Побольше, чем надо, видимо, — Максим развёл руками. — Не рассчитал.

— И?

— А что "и"? — Максим пожал плечами. — Она собралась. Только не в кружку, не в статуэтку, а в кота. Я, видимо, перестарался с силой. Или не ту структуру выбрал. Софи потом объясняла, что я случайно перестроил неживое в живое. По всем законам магии так не бывает. Там, говорит, нужны ритуалы, подготовка, недели, а то и месяцы. А я просто... взял и сделал.

— Но ведь бывает, — тихо сказала Софи, появляясь в проёме кухни. Она двигалась бесшумно, как и положено призраку, и Катя каждый раз вздрагивала, когда Софи возникала внезапно. — Ты просто не знал, что делаешь. А Сущее... оно, видимо, было не против.

— Сущее? — переспросила Катя, поворачиваясь к ней.

— Та сила, что стоит за всей магией, — пояснила Софи, садясь на свободный стул и беря в руки свою пустую чашку. — Древняя, безликая. Её нельзя вызвать или приказать. С ней можно только договариваться. Обычно, чтобы сотворить живое из неживого, нужны недели подготовки, ритуалы, круги, приношения. Нужно просить, уговаривать, договариваться. А Макс просто... взял и сделал. Без спросу, без подготовки, без всего. И у него получилось. Значит, Сущее само захотело, чтобы этот кот появился. Может, для равновесия. Может, для чего-то ещё.

Рыжик на подоконнике зевнул, демонстрируя острые клыки, и снова уставился на воробьёв за окном. Ему не было дела до философских рассуждений о древних силах. Воробьи были гораздо важнее.

— То есть он не просто кот, — медленно проговорила Катя, глядя на рыжий комок шерсти. — Он — часть чего-то большего? Какая-то... миссия у него?

— Может быть, — Софи пожала плечами. — А может, просто кот, который любит спать на подоконнике и ловить воробьёв. Иногда вселенная допускает чудеса просто так. Без глобального смысла. Просто потому, что может.

— Запутала ты меня, — вздохнула Катя.

— Это нормально, — улыбнулась Софи. — Я сама до сих пор путаюсь. Четыреста лет живу, а до сих пор не всё понимаю.

Артём, воспользовавшись паузой, вернулся к своей идее. Он вообще обладал удивительной способностью возвращаться к своим планам, даже если его десять раз перебивали.

— Так что, народ? — он обвёл всех взглядом победителя. — Берёмся за бизнес?

Катя прыснула, представив себе эту картину.

— Артём, ты хочешь открыть магический сервис? Прямо при магазине? Чтобы мы продавали заговорённые фигурки?

— Да! — Артём гордо выпрямился, отчего его клетчатая рубашка натянулась на животе. — Можно назвать «Магия по заказу» или «Чудо на выбор». Или вот ещё: «Волшебная лавка Артёма»! Звучит?

— Звучит как слоган для рекламы стирального порошка, — заметил Максим. — Или для доставки суши.

— А мне нравится! — не сдавался Артём. — Софи, скажи им! Ты же у нас самая мудрая, самая древняя, тебя послушают.

Софи, которая всё это время спокойно сидела в кресле, держа в руках чашку с несуществующим кофе, улыбнулась уголками губ. За последние месяцы она научилась этой едва заметной улыбке, которая появлялась, когда Артём начинал свои маркетинговые монологи.

— Я думаю, для практики сойдёт, — сказала она мягко. — Максу нужно учиться работать с тонкими материями. Контролировать силу, дозировать, чувствовать грань. А на таких маленьких вещах, как фигурки — самое то. Риск минимальный, а опыта много.

— Видал? — Артём торжествующе посмотрел на Максима. — Учитель одобряет! Это почти официальное разрешение!

— Я не против практики, — осторожно сказал Максим, почёсывая подбородок. — Меня другое беспокоит. А если что-то пойдёт не так? Если фигурка не удачу, а, наоборот, проблемы принесёт? Я ж ещё не совсем контролирую процесс.

— Элеонора поможет! — Артём обернулся к провидице, которая только что спустилась из своей комнаты на втором этаже и теперь стояла в дверях кухни, зябко кутаясь в большой шерстяной платок. — Ты же посмотришь свои ветки и скажешь, кому можно, а кому нельзя? У тебя ж это профессиональное!

Элеонора зябко повела плечами, хотя в магазине было тепло — батареи грели отлично, а Катя ещё и обогреватель поставила. За последние два месяца провидица заметно окрепла, но всё ещё не любила холод и предпочитала кутаться в пледы и платки, даже когда остальные ходили в футболках. Она села на свободный стул, взяла предложенную Катей чашку с горячим чаем, с наслаждением вдохнула пар и только потом ответила.

— Посмотрю, конечно, — сказала она негромко. Голос у неё был тихий, но в нём всегда чувствовалась какая-то глубина, будто она одновременно говорит и слушает что-то далёкое. — Но предупреждаю сразу: любое вмешательство в судьбу — это риск. Даже самое маленькое, даже с благими намерениями. Ветки могут повести себя непредсказуемо. Сегодня одна развилка, завтра другая.

— Так если что, ты ж подстрахуешь? — не унимался Артём. — Ну, там, ветки подправишь, дорожки выровняешь?

— Ага, — кивнула Элеонора с лёгкой усмешкой. — Прямо сейчас возьму и выровняю. Думаешь, это как асфальт укладывать?

— Ну я не знаю, как у вас там, магов, это работает, — смутился Артём. — Но ты же можешь?

— Могу смотреть. Могу предупреждать, — Элеонора сделала глоток чая. — Но гарантий не даю. Максим прав: если переборщить с силой, фигурка может не удачу принести, а, скажем, сделать человека слишком самоуверенным. Или, наоборот, пугливым. Или удачу принесёт, но в таком виде, что он сам испугается. Тут нужна ювелирная работа. Микродозы, можно сказать.

— А Макс у нас ювелир, — подмигнул Артём. — Ну что, попробуем? Макс, не дрейфь, первый блин комом, а второй — Рыжиком. Ой, то есть, второй уже есть, значит, третий будет в самый раз.

Рыжик на подоконнике дёрнул ухом, услышав своё имя, но комментировать не стал.

Максим посмотрел на Софи. Та чуть заметно кивнула — действительно, практика не помешает. Посмотрел на Катю — она пожимала плечами, но в глазах горело то самое любопытство, которое он так любил в ней с первой их встречи. Посмотрел на Элеонору — та уже закрыла глаза, явно просматривая ветки вероятностей этого безумного плана, и на лице её не было тревоги, только сосредоточенность.

— Ладно, — сдался Максим. — Но с условием: первую фигурку выбираем самую простую, без претензий. И клиента ищем невредного, с лёгким запросом.

— Само собой! — Артём уже нёсся к витрине, подпрыгивая на ходу. — У меня как раз есть одна... кошечка такая милая... японская, манеки-нэко, только маленькая. Если что, и не жалко. Она копеечная вообще-то, я её за сто рублей у оптовиков брал.

— Ты же говорил, что все фигурки — раритет, антиквариат, — усмехнулась Катя.

— Эта — опытный образец, — отмахнулся Артём, доставая с нижней полки небольшую керамическую кошечку с поднятой лапкой. — Для тренировки, так сказать. Полевых испытаний. Если Макс её угробит — не страшно. А если получится — будет легендарный экземпляр, продадим втридорога.

Рыжик, услышав слово «кошечка», презрительно фыркнул и, гордо задрав хвост, удалился на подоконник в другой комнате. Конкуренты ему были не нужны, даже такие маленькие и керамические.

— Кстати, — вспомнила Катя, глядя на Элеонору, которая всё ещё сидела с закрытыми глазами. — А ты сама как? Не скучаешь по Англии? Там, наверное, сейчас тоже зима, только мокрая, без снега.

Элеонора открыла глаза, посмотрела в окно, где заснеженная арка пряталась в тени старого дома. Снег лежал пушистыми шапками на карнизах, на ветках деревьев, на крышах припаркованных машин. Красиво.

— Нет, — ответила она просто. — Там у меня ничего не осталось. Дом продан ещё до всего этого, родных нет, дар... он там только приносил боль. Слишком много веток, слишком много вероятностей, слишком много горя. А здесь у меня появилось настоящее дело. Здесь я нужна. И ветки... они здесь чище. Спокойнее. Может, потому что город большой, шумный, отвлекает. Может, потому что вы рядом.

— Совсем не тянет вернуться? — мягко спросила Катя.

— Иногда, — Элеонора чуть заметно улыбнулась. — Бывает, снятся холмы. Сассекс, зелёные луга, старые камни, туман по утрам. Но это как сон о прошлой жизни. Просыпаюсь — и не хочу обратно. Здесь моя жизнь теперь.

— Ну и славно, — улыбнулась Катя. — А то мы уже привыкли. Без тебя тут как без рук. И без глаз, можно сказать. Кто ж нам ещё ветки посмотрит?

— Команда, — коротко ответила Элеонора и снова прикрыла глаза, но на этот раз не для того, чтобы смотреть ветки, а просто чтобы отдохнуть.

В этот момент у Артёма зазвонил телефон. Он глянул на экран и расплылся в такой широкой улыбке, что стало ясно — звонок приятный.

— О, Алиса! — объявил он, принимая вызов. — Привет, пропащая! Ты где?

Дальше последовала серия «ага», «угу», «понял», «передам». Артём кивал и загадочно улыбался, поглядывая на остальных.

— Ну что? — не выдержала Катя, когда он нажал отбой и театрально выдержал паузу.

— Алиса, — Артём сделал многозначительное лицо. — Разбирается со своими викканами. Говорит, там после её ухода бардак страшный, её место никем не занято, а без неё они как без рук. Так что наводит порядок, перетряхивает старые связи. Обещала вернуться через пару недель. Передавала всем привет. Особенно Рыжику.

Кот на подоконнике дёрнул ухом, но вида не подал. Мол, подумаешь, привет, я тут вообще-то занят, воробьи сами себя не поймают.

— И ещё, — Артём понизил голос до шёпота, хотя в комнате все и так его слышали, — она сказала, что чует что-то неладное. В воздухе, говорит, висит какая-то... ну, типа напряжение. Будто гроза собирается. Но пока далеко, за горизонтом.

Элеонора открыла глаза, и в них мелькнула тень тревоги, которую она обычно старалась не показывать.

— Она права, — тихо сказала провидица. — Я тоже чувствую. Что-то идёт. Что-то большое. Но пока очень далеко. Месяц, может, два. Может, больше. Ветки нечёткие, слишком много вариантов.

— Успеем подготовиться, — твёрдо сказал Максим. В его голосе появилась та уверенность, которой не было год назад. — А пока — давайте заниматься делом. Нечего раньше времени паниковать.

— Делом! — подхватил Артём, мигом забыв про тревожные новости. — Значит, план такой: мы берём фигурку, Макс её чуть-чуть усиливает, Элеонора проверяет, нет ли побочных эффектов, а я ищу первого клиента.

— И где ты его найдёшь? — скептически спросила Катя, оглядывая пустой торговый зал.

— Как где? — Артём округлил глаза. — Да вон, за дверью люди ходят! Москва, центр, Толмачёвский переулок — тут каждый день толпы туристов, студентов, просто прохожих!

— Толпы в феврале? — усомнился Максим. — По морозу?

— Ладно, не толпы, — сдался Артём. — Но кто-нибудь да зайдёт. У нас же антикварный магазин! Любопытные всегда есть. А если нет, я сам на улицу пойду зазывать!

— Только без фанатизма, — предупредила Катя. — А то опять, как в прошлый раз, когда ты пытался рекламировать шапки-невидимки.

— Это была маркетинговая акция! — возмутился Артём. — И вообще, шапки продались.

— Одному бомжу, и то потому, что ты ему их просто подарил.

— Неважно! Главное — продажи!

Он не ошибся. Не прошло и нескольких минут, как дверь в магазин приоткрылась и в проёме показалась голова девушки лет двадцати пяти, с огромными глазами и копной рыжих кудрей, выбивающихся из-под вязаной шапки. Девушка явно замёрзла — нос покраснел, ресницы слиплись от снега.

— Ой, а у вас открыто? — спросила она робко, осматривая пустой зал.

— Открыто! — Артём метнулся к ней из кухни с такой скоростью, что Рыжик на подоконнике аж подпрыгнул от неожиданности. — Заходите, не стесняйтесь! У нас сегодня особенные поступления! Только что с корабля, можно сказать!

Девушка робко вошла, оглядываясь по сторонам. Увидела Катю, Максима, Софи в кресле, Элеонору с чашкой чая и, кажется, немного растерялась от такого количества народа в, казалось бы, пустом магазине.

— Я, просто посмотреть... — начала она, теребя в руках варежки. — Шла мимо, вижу — дверь открыта, свет горит. Дай, думаю, зайду, погреюсь. А у вас тут тепло.

— Тогда смелей! — Артём уже взял её под локоть и повёл к витрине. — Грейтесь, смотрите, выбирайте. У нас как раз открытие после ремонта, можно сказать, новоселье. И смотреть обязательно нужно! И не только смотреть. Ещё и приобрести что-нибудь обязательно.

Девушка покосилась на него с лёгким испугом, но от локтя не освободилась.

— Вот, обратите внимание на эту японскую кошечку! — Артём ткнул пальцем в витрину, где стояла та самая фигурка. — Уникальный экземпляр! Крафтовая работа, ручная роспись, древний символ удачи. Говорят, приносит счастье в делах. Вам как? Нужна удача?

— Правда? — девушка скептически прищурилась, рассматривая статуэтку. — Это же просто сувенир. Таких в каждом ларьке полно.

— О! Вот тут как раз и кроется главная ошибка! — Артём поднял палец вверх и понизил голос до заговорщического шёпота. — В ларьках — подделки, ширпотреб, китайская штамповка. А это — антиквариат! Настоящий! И если эту кошечку правильно попросить, если вложить в неё веру, она может и помочь. Вы не представляете, сколько людей уже благодарили!

— Вы шутите? — девушка недоверчиво покрутила фигурку в руках, но в глазах её зажглось любопытство. — Так-то я сейчас ищу работу, — призналась она, смутившись. — Диплом защитила, красный, между прочим, а с работой пока не складывается. То опыта мало, то берут кого-то другого.

— О! — Артём торжествующе посмотрел на остальных. — А вот кошечка как раз для таких случаев! Берите, не пожалеете! Ещё потом благодарить будете, в ноги кланяться. Вот помяните моё слово.

Девушка покрутила фигурку так и этак, взвесила на ладони.

— А сколько стоит?

— Для вас, — Артём сделал широкий жест, — сущий пустяк. Всего пятьсот рублей. Это со скидкой, как первой покупательнице официально после открытия.

— Да ну, — девушка смутилась ещё больше. — Я первая...

— Для нас — первая! — отрезал Артём тоном, не терпящим возражений.

Максим с Катей переглянулись. Элеонора за спиной Артёма чуть заметно кивнула — ветка чистая, риска нет. Софи улыбнулась, наблюдая за происходящим с явным удовольствием.

— Ладно, — девушка полезла в кошелёк и отсчитала пятьсот рублей бумажками разного достоинства. — Давайте вашу кошечку.

Она забрала фигурку, ещё раз оглядела странную компанию, кивнула на прощание и вышла на улицу, где продолжал падать снег.

— Есть! — Артём подпрыгнул, размахивая купюрами над прилавком. — Первая продажа! С почином нас! Макс, ты успел?

Максим кивнул. Пока Артём отвлекал девушку разговорами и разыгрывал своё представление, он незаметно провёл рукой над фигуркой, вплетая в неё тончайшую, почти невесомую нить удачи. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы обладательница кошечки чуть чаще замечала возможности вокруг и чуть меньше боялась их упускать. Микродоза, как сказала Элеонора.

— Элеонора? — спросил он, поворачиваясь к провидице.

— Чисто, — ответила та, не открывая глаз. — Ветка ведёт к тому, что она найдёт работу через две недели. Не благодаря кошечке, но она будет думать, что благодаря. И это хорошо. Уверенность в удаче — тоже удача.

— Идеально! — Артём потёр руки, сияя как начищенный самовар. — Клиент доволен, магия работает, мы при деле. Жизнь налаживается!

— Пока — да, — тихо сказала Элеонора, глядя в окно, где медленно кружились снежинки.

Она видела ветки. И среди них — одну, тёмную, что тянулась откуда-то издалека, с запада, из-за моря. Но до неё было ещё далеко. Месяц, два, может, больше. И пока можно было жить, не опасаясь.

Рыжик, убедившись, что суета закончена и никаких конкурентов в ближайшем будущем не предвидится, спрыгнул с подоконника и, лениво перебирая лапами, подошёл к Максиму. Потёрся о его ноги, требуя законной порции внимания. Максим нагнулся, почесал кота за ухом, и Рыжик довольно зажмурился, урча как маленький трактор.

— Всё будет хорошо, — сказал Максим, ни к кому конкретно не обращаясь. Просто чтобы сказать.

— Будет, — эхом отозвалась Софи.

За окном светило февральское солнце, пробиваясь сквозь тучи, и первый покупатель унёс с собой маленькую керамическую кошечку, даже не подозревая, что в ней теперь живёт крошечная искра настоящей магии.

Рыжик проводил её взглядом, зевнул и, убедившись, что его миссия по охране подоконника временно приостановлена, запрыгнул на колени к Кате, свернулся клубком и засопел.

День только начинался.