Измена. Я люблю другую

Глава 10

— Это что вообще такое? — пробормотала я, рассматривая непонятные пристройки.

Как-то я, конечно, сильно расслабилась. Расслабилась и отвлеклась на другие заботы. Что было вообще-то несложно, учтивая то, что совсем недавно моя родная младшая сестра грозилась меня убить, причём грозилась так громко, что я уверена, соседи слышали её угрозы наверняка.

— Это бильярдная, а там место для шашлыка.

Я замотала головой, досадуя на себя за то, что пустила дало на самотёк, доверившись исполнителям.

— Ну нет. Нет, не нужна мне тут ни бильярдная, ни шашлычная, — решительно заявила я, придавая себе максимально уверенный вид, хотя уверенности никакой не испытывала.

Более того, я, как мне казалось, даже смогла бы предугадать, куда двинется наш разговор, и, к сожалению, куда он почти неминуемо приведёт.

Но делать нечего — вопрос требовал немедленного решения.

— Этот участок я уже забронировала под совершенно иные нужды, — упрямо ответила я. — Тут не будет ничего другого пристраиваться.

— Вы, конечно, меня извините, — собеседник упрямо выдвинул вперёд заросшую трёхдневной щетиной челюсть, и я поняла, что мы не сумеем договориться. — Но проект так просто не сворачивают, не переиначивают и не отменяют. Я не могу просто взять и что-то отсечь.

Это же всё части одной цельной конструкции. А вам всё-таки стоило ознакомиться с чертежами ещё до начала строительства. Коней на переправе, знаете ли, не меняют.

Ты посмотри, какой грамотный отыскался.

— У нас тут с вами коней, слава богу, нет, — отрезала я, давая понять, что не собираюсь с ним метафорами перебрасываться. — Этот проект — фантазии моего бывшего мужа. А я не собираюсь их воплощать. Мне этот бильярд триста лет не сдался! Я даже играть в него не могу.

— Ну, может, ваш гости могут. И вам никогда не поздно научиться, если что.

— Иронизируете? — прошипела я. — Хорошо. Я, видимо, произвожу впечатление глупой, вздорной бабы которой вздумалось лезть в ваше умное мужское дело.

— Вовсе нет, — пожал плечами ответственный за проект. — Но на лицо несогласованность действий. А мы выполним свои обязательства перед тем, кто оплатил наши работы.

Я скрипнула зубами. Ну вот надо же, я угадала, к чему всё сведётся. Всё свелось к тому, чьи финансы.

— Чёрт с вами, — пробормотала я, удалившись с поля метафорической битвы.

Но сдаваться? Ещё чего! Я не для того через настоящий ад прошла, чтобы сдаваться при виде таких мелких недоразумений и неприятностей.

Поэтому даже не колебалась, набрав своего бывшего мужа и проскрежетав ему в трубку:

— Ты умудряешься портить мне жизнь даже когда, казалось бы, уже не имеешь никакого права на это! Приезжай и разберись с работничками, которых ты нанял!

Что удивительно, Дарницкий ни слова поперёк мне не сказал. Подозрительно, конечно, но меня это не остановило. Даже более того, я позволила себе самонадеянно вообразить, что он всё-таки мается чувством вины и готов загладить её даже такой вот мелочью.

— Что стряслось? — проговорил он, спустя сорок минут очутившись на пороге нашего когда-то общего дома. — Тебя даже ненадолго нельзя на хозяйстве оставить.

Я моргнула от изумления.

— Для тебя это шутка? Повод позабавиться за мой счёт? — прорычала я с такой угрозой в голосе, что это немного привело его в себя.

— Лер, да не становись ты на дыбы. Я вообще-то мог и вовсе не приезжать. Развод оформлен, бумаги подписаны, я и не обязан срываться по твоему первому зову и мчаться сюда, просто потому что ты по телефону на меня наорала.

— Но именно так ты и поступил, — уколола я, мечтая увидеть на его лице хотя бы слабую тень той боли, которую всё это время переживала сама.

Я так и не простила ни себя, ни его за случившееся. Тот день засел в моих воспоминаниях как ржавый гвоздь. Он донимал меня, как больной зуб, который я то и дело стремилась потрогать, и каждый раз делая это, морщилась от нестерпимой, выводящей из себя боли.

— Если ты продолжишь мне этим тыкать, больше я тебе такой возможности не предоставлю. Что ты хочешь, чтобы я сделал с этими рабочими?

— Ничего не нужно с ним делать! Объясни им, что мне не нужны эти чёртовы пристройки! — заорала я.

— Что-то ты какая-то… — он прищурился с подозрением. — Излишне раздражительная даже для своего обычного состояния.

Попыхтев молча пару мгновений, я процедила:

— Интересно, с чего бы, да? Откуда бы у меня появились причины для раздражения?

И я вовремя прикусила язык, чтобы не сказать вслух того, что донимало меня всё это время.

— А, ты об этом… — пробормотал он, глядя куда-то в сторону.

— Одного понять не могу, — мой голос стал хриплым, шершавым, будто наждачка. — На черта ты Светке всё рассказал? Ты в курсе, что она сюда приезжала и убить меня угрожала?

— Добро пожаловать в клуб, — проворчал Дарницкий. — Побесится и успокоится.

— Боже ты мой, какое облегчение, — проскрежетала зубами я. — Спасибо тебе! Прямо от сердца отлегло!

— Слушай, Лер, — вскинулся он. — Чего тебе на самом деле от меня надо? Проблему с рабочими решить или публично покаяться в том, что случилось?

Я окатила его взглядом, полным гневного презрения, и процедила:

— Реши проблемы с рабочими. И поскорей. Потому что меня тошнит от одного твоего присутствия.

Тогда я была уверена, что это наше последнее с Дарницким столкновение.

Очень наивно и недальновидно с моей стороны…

Глава 11

— Ты… что? Ты ездил домой?..

Роман бросил взгляд на Светлану и подавил желание закатить глаза к потолку.

Как же болезненно она с некоторых пор воспринимала любое упоминание своей старшей сестры.

— Ты слышала. Зачем переспрашивать?

— Роман, дом у тебя тут! — напомнила она ему с таким видом, будто её до глубины души поразило то, что он посмел так неосмотрительно оговориться. — Времени прошло достаточно, чтобы свыкнуться с мыслью, что теперь у тебя новый дом.

— Ты вообще в курсе, что тот дом я своими руками строил? На свои первые доходы с бизнеса? — прищурился он. — Достраивали мы его уже вместе с Валерией.

При упоминании имени сестры Светлана поморщилась.

— И именно поэтому ты целиком ей его и всучил. Будто она потом лично там кладку кирпичную докладывала. Ещё и беседку ей, считай, подарил.

— Этот вопрос не обсуждается, — отрезал Роман. — Я не собирался её крыши над головой лишать. Чем тебя этот дом не устраивает? Тебе тоже беседку тут нужно пристроить?

Ну давай, заяви, что этот дом меньше и не такой обжитой. Что там вокруг дома уже вовсю буйный сад и лужайки с цветниками разбиты, а тут пока только едва-едва принявшиеся деревца. Расскажи, что просто там тебе жилось комфортнее.

— Я не говорила, что он меня не устраивает, — скуксилась Светлана. — И про беседку я тебе до этого ни разу не заикнулась вообще-то! Просто к тому дому я уже привыкла.

— И к этому привыкнешь. Свет, не беси меня своими претензиями. Ничего хорошего из этого не выйдет. И на шее у себя, свесив ножки, я тебе сидеть не позволю. Это понятно?

— Это понятно, — передразнила она его вопрос, но всё-таки замолчала и вернулась на кухню, где готовила ему какой-то необыкновенный ужин, о котором ещё с тура все уши ему прожужжала.

Но Роман подозревал, что на готовку она расщедрилась именно потому, что он ей сообщил о своей поездке к бывшей жене. Дарницкий не видел смысла скрывать от Светланы подобные вещи. Вероятно, потому что та поездка уж точно не станет последней — по всему выходило, что строительство этой беседки станет самым настоящим камнем преткновения. Кто бы мог, твою-то мать, подумать?

И главное, он-то как лучше хотел. Думал, Валерия этот щедрый жест как-то оценит…

Оценила. Хорошо ещё, что на этот раз ему в голову ничего тяжёлого не полетело.

И последняя мысль вполне ожидаемо потянула за собой те самые воспоминания.

Дарницкий старался об этом особо не думать, но если бы позволил себе предельную откровенность, то вынужден был бы признать, что всплывавшие в памяти сцены о том его визите с документами стали делом привычным.

Он не мог к ним не возвращаться, даже, наверное, если бы поставил себе такую задачу. Стоило чуть расслабиться и потерять фокус, как мысли сами возвращались туда.

Это разве нормально?

— Это неспокойная совесть, — поставил он себе диагноз. — Меня мучает чувство вины. Вот и всё.

Но сегодня, глядя в её разъярённые глаза, он впервые всерьёз усомнился в верности этого диагноза. И последовавшие за этим разгром события, кажется, только укрепляли его в этих сомнениях.

Уже за ужином, припомнив последний разговор с разъярённой женой, Роман вместо того, чтобы похвалить старания своей добровольной кухарки, как бы между делом поинтересовался:

— Скажи, а это правда, что ты своей старшей сестре прибить её угрожала?

Светлана вздрогнула, но взгляд, брошенный на него исподлобья, никакого покаяния не сулил.

— Она что, нажаловалась тебе?

— Я задал вопрос. Ответь, будь добра.

Вообще он сначала подумал, что эти угрозы были чем-то вроде обычной ссоры между сёстрами, когда родня может наговорить друг другу всякой несусветной чуши и просто пропустить её мимо ушей, потому что что никто из ссорящихся таких угроз всерьёз попросту не принимает. Но чем дальше, тем сильнее верилось как раз в то, что этот конфликт грозил перерасти в горячую стадию.

— Ты ведь считаешь, что правильно поступил.

— О чём ты?

— О том, что честность не всегда благо! — рявкнула она, и вот теперь стало понятно, что её прежние заверения о том, что она поняла и приняла, были ничем иным как обыкновенной ширмой.

Ни хрена она не поняла и не приняла. Она всё это время копила свою злобу. Да ещё и на сестру её выплеснуть умудрилась.

— То есть ты предпочла бы не знать о случившемся?

— Я предпочла бы, чтобы ты не трахался с моей сестрой прямо посреди вашего бракоразводного процесса! Как будто меня в твоей жизни вообще не существует!

— Я бы тоже предпочёл не творить того, что натворил. Но сделанного не вернёшь. А ты продолжишь воевать с призраками? — он сжал вилку в руке до побелевших пальцев. — Но даже если и продолжишь, оставь её в покое. Твоя сестра и так натерпелась. Это понятно?

— Ты её защищаешь? — в бешенстве прошипела Светлана. — Я тебя... я тебе — всё! Я вокруг тебя кручусь круглые сутки, чтобы ты понял, что сделал правильный выбор, а ты меня ещё и попрекаешь?!

— Я попрекаю тебя не этим, — спокойно возразил Роман. — А тем, как ты ведёшь себя со своей старшей сестрой.

— А то, как ты себя с ней ведёшь, это нормально?!

— Ещё раз, — обманчиво спокойным тоном отозвался Роман. — Все претензии по этому поводу ты адресуешь лично мне. Мне! Это понятно? Оставь Валерию в покое.

— Вот как, — ухмыльнулась Светлана и, поставив локти на стол над своей тарелкой, скрестила пальцы, уткнулась в них подбородком. — А иначе что? Иначе что, Дарницкий? Ты и меня выкинешь из своей жизни? Или на брюхе к бывшей жене поползёшь?

Глава 12

— Как-то я раньше умудрялся не замечать твоей сварливости, — протянул Роман, откинувшись на спинку стула. — Откуда она в тебе вдруг появилась? Ревнуешь? И если да, то что заставляет? Неуверенность в том, что у нас с тобой всё это всерьёз?

Хорошо бы ему и самому ответить на собственные вопросы. Потому что нынешняя обстановка в его отношениях разительно отличалась от той, которую он себе всё это время старательно рисовал.

Ему всё казалось, жизнь станет понятнее и спокойнее, стоит ему закрыть все вопросы с разводом и открыть новую главу — с женщиной, которая действительно во всём его понимала и принимала. А в итоге что получалось? Светлана оказывалась настоящей фурией, стоило разговору зайти о её старшей сестре.

А ведь всё это время она с неё едва ли не пылинки сдувала. Рассказывала проникновенные слёзовыжимательные истории о том, что бросила всю себя на алтарь служения той, которая после смерти родителей стала её единственной семьёй.

Ну не могла же она всё это время так искусно лгать и притворяться!

— А ты считаешь, я не человек? — Светлана сканировала его пристальным взглядом. — Считаешь, я не имею права на подобного рода сомнения? Да ты представить себе не можешь, как тяжело мне с Валерией всё это время жилось! Думаешь, пока она выздоравливала, я всё тебе рассказывала? Да я о ней тогда, как о покойнице говорила! Либо хорошее, либо — ничего!

— Обалдеть, конечно, ты сейчас параллель провела, — едва не присвистнул Дарницкий. – Как о покойнице?

— А что, мы так и будем вокруг да около фактов ходить? — осклабилась Светлана. — Ведь она считай одной ногой в могиле была! Никто не знал, что следующий день принесёт! И я её жалела, конечно! Я готова была простить ей и забыть любые прегрешения! Но сейчас, сам понимаешь, всё по-другому. Выкарабкалась, слава богу.

— Выкарабкалась, и теперь её можно на все лады склонять?

— Выкарабкалась и в который раз пытается отобрать у меня то, что я уже посчитала своим! — сверкнула глазами Светлана.

Роман почесал висок, подавив в себе сильное желание присвистнуть от таких сногсшибательных открытий.

— Слушай, давай-ка придержим коней. Во-первых, я тебе не вещь и не какое-нибудь переходящее знамя. Я принимал решение сам.

— Вижу я, как ты его принял! — и она сопроводила свои слова пренебрежительным жестом. — Развёлся с ней, только чтобы… чтобы наезжать теперь к ней по любому поводу. Я уже молчу о том, что между вами случилось! Это вообще ни в какие рамки не вписывается!

— Оно и не должно ни в какие рамки вписываться! — громыхнул Роман, устав слушать её жалобы. — Мне надоело тебе объяснять, почему так случилось! И надоело пытаться это какой-то логикой объяснить, когда я сам понимаю, что никакой логики в наших действиях не было! Это был момент, вспышка безумия, помутнение! Какое определение ты бы сама предпочла?

Светлана какое-то время взирала на него исподлобья и только злобно сопела, но и не подумала безропотно принимать его объяснения.

— И я тебе уже говорила, что даже на такое безобразие смогла бы в итоге закрыть глаза. Понимаю, что не до конца ещё между вами всё отгорело и отболело. Что вас могло захватить какое-то остаточное ощущение близости и прочая чушь. Я бы всё это поняла и приняла! Но не то, что даже после развода ты продолжаешь её навещать!

— Я не её навещаю, твою-то мать! Я решаю вопросы, связанные с этой грёбаной беседкой!

— Да чтоб она сгорела, эта беседка! — надсадно проорала Светлана и стукнула по столу так, что звякнула вся посуда. — Вместе с тем чёртовым домом и его хозяйкой! Может, хоть тогда ты наконец-то угомонишься и оставишь прошлое в прошлом!

— Не смей! — зарычал Дарницкий. — Не смей подобное говорить!

Телефонный звонок заставил их обоих, накалившихся до предела, вздрогнуть и опомниться.

Радуясь возможности прекратить этот бой, Роман схватился за телефон и, мельком отметив, что номер ему незнаком, рыкнул в трубку:

— Слушаю

— Роман Викторович Дарницкий?

— Смотря, кто звонит.

— Ваш номер был на быстром вызове у Валерии Михайловны Савицкой. Я звоню вам сообщить, что вследствие несчастного случая она оказалась в больнице.

Глава 13

— Где она? — выдохнул Роман, с трудом удерживая себя от того, что схватить невозмутимого доктора за грудки его белоснежного халата и вытрясти из него всю нужную информацию.

Его одолевало жуткое до тошноты состояние кошмарного дежавю — как будто ему приходилось заново переживать те дни после трагедии. Физически ему было легче, потому что его в этой аварии не зацепило. Психологически ему было бесконечно тяжелее, потому что на чувство вины за свою невредимость накладывалось всё остальное, что это ощущение тянуло за собой. Может, будь он большую часть того времени на восстановлении или вообще без сознания, весь это кошмар было бы легче перенести. Но приходилось бодрствовать.

— Не уверен, что в таком состоянии вас стоит впускать к ней в палату, — отчеканил доктор. — Прошу вас, для начала хотя бы немного успокойтесь. Возьмите себя в руки.

Ему легко говорить! Этот умник понятия не имеет, что ему пришлось пережить! О том, почему он вообще сейчас всё это переживал, Дарницкий даже не задумывался. Переживал, потому что даже после развода Валерия не могла ощущаться им как чужая. Она — часть его жизни, часть его прошлого, часть его самого, пусть вечно их любовь и не продлилась.

— Я спокоен, — придушенно отозвался Дарницкий, стараясь не смотреть с такой кровожадностью на открытое горло собеседника, в которое мечтал сейчас вцепиться. — Я себя контролирую. Не лишайте меня возможности пообщаться с женой.

Эта ложь вырвалась из него без труда, без запинки. То, что жена эта — бывшая, он не видел необходимости уточнять.

Врач окинул его очередным исполненным сомнения взглядом, но всё-таки смилостивился. Отступил на шаг от двери в палату, которую заслонял собой всё это время, и предупредил:

— Только недолго. Пациентке, учитывая её положение, нужен максимальный покой.

Положение! Говорит так, будто речь о беременной. Он же не дурак, он и так прекрасно понимал, что после всего, что Валерии пришлось не так давно пережить, с ней нужно обращаться как с изделием из тончайшего хрусталя. Уж кому, как не ему, это известно!

— Я прекрасно это знаю, — проговорил Дарницкий сквозь стиснутые зубы. — Я не собираюсь её своим присутствием напрягать. Просто хочу с ней увидеться.

И этот Цербер в белом халате наконец-то оставил Романа в покое.

Но при всём своём диком стремлении ворваться и кинуться к ней со всех ног, Дарницкий обнаружил себя застывшим на пороге палаты, будто его ноги оказались по колено затянутыми в зыбучий песок.

Лера лежала на больничной койке — бледная и неподвижная. Отсюда он видел её перебинтованное предплечье и пластырь на правой стороне лба, ближе к виску.

Справившись наконец с парализовавшим его волнением, Роман двинулся к койке, но с такой осторожностью, будто крался по минному полю.

Почему-то он был почти уверен — стоит ей открыть глаза и увидеть его, как она тут же заголосит и потребует выставить его вон. Будто это он виноват в новой трагедии.

А, может, он и виноват? Ему ведь только предстояло узнать, что вообще стряслось и почему она тут оказалась.

— Лер, — он застыл в полушаге от койки, не решаясь поднять руку и дотронуться до неё. Будто действительно переживал, что может одним неосторожным движением как-то ей навредить.

Первые пару мгновений она вообще никак не реагировала, но потом её брови слегка нахмурился, а веки с пугающей медлительностью приподнялись.

Мутноватый взгляд зашарил по палате, потом остановился на нём, и она едва слышно застонала, будто увидела в нём материализацию своего самого жуткого ночного кошмара.

— Го-о-о-осподи… — хрипло вырвалось у неё. — Какого чёрта ты тут забыл?

— Так это не моя вина, Лер, — он поймал себя на том, что в голосе прорезался без пяти минут извиняющийся тон. — Я бы и не узнал, но я у тебя, оказывается, до сих пор на быстром вызове…

Она ещё сильнее сморщилась от этого напоминания, и он почти ожидал, что снова услышит стон.

— Забыла убрать, — призналась она с такой искренней досадой, что не стоило и тешить себя надеждой, будто она ему соврала.

Хотя ему по большому счёту не должно быть до этого вообще никакого дела. Верно ведь? Поэтому Дарницкий поспешил списать это на то, что так чувствовал на контрасте. Ему только что выносила мозг её младшая сестра, и её сварливый образ сильно контрастировал сейчас с образом беззащитной и уязвимой Валерии.

— Я не в претензии, — проговорил он едва слышно. — Лучше так, чем узнать всё постфактум.

— Говори за себя, — парировала она.

И её ворчание странным образом согрело ему сердце. Раз продолжает с ним пререкаться, значит, всё не настолько серьёзно. Значит, всё в конце концов будет в порядке.

Или он просто пытался убедить себя в этом, чтобы совсем не сдуреть.

— Лер, ты можешь хотя бы в двух словах рассказать, что стряслось?

— Зачем? — её взгляд сделался жёстче. — Тебе вообще не стоило приезжать. Я надеюсь…

И её взгляд вдруг зашарил по палате, будто она пыталась убедиться, что от неё это не укрылось.

— …надеюсь, ты тут один?

— Один, — кивнул он.

Не знал, стоит ли что-то к этому добавлять.

Уезжая из дому, он был не в себе, поэтому обдумать этот момент сумел только сейчас — Светлана не проявила никакого желания ехать в больницу к сестре. Попросила позже проинформировать о том, что стряслось.

Охренеть, конечно, у них сейчас взаимоотношения.

И Дарницкий не смог бы сказать, насколько это нормально или наоборот, учитывая их нетривиальную ситуацию. Он знал, что сёстры сейчас ненавидят друг друга, но всё-таки…

И словно подтверждая его мысли, Валерия насмешливо шепнула:

— Эта дрянь решила не приезжать? Понадеялась, что тебе позвонили из морга?

____________________________________________________

Дорогие читатели,

у моей книги «Развод. Я (не) верю в любовь»вышла последняя глава.

Прочесть целиком:https://litnet.com/shrt/JrAj

— Скандал мне устроишь? — цинично усмехается муж, даже не пытаясь прикрыться. — Кать, не стой столбом. Иначе из драматичной эта сцена превратится в неловкую.

А я от шока не могу пошевелиться.

— К-кто это? — выдавливаю наконец из себя.

Гордеев кивает на закутавшуюся по уши в одеяло любовницу.

— Это? Это Любовь. Нет, реально, её Любой зовут.

— То есть… — сиплю. — Это — любовь. А у нас с тобой уже — нелюбовь?

— Поэтично, — оценил он бесстрастно. — Кать, ну какая любовь после двадцати лет брака?

Бывший муж зря думает, что я без него не проживу. Развод поставил точку в нашей супружеской жизни… и стал началом новой главы для меня.

❤️ властный и жестокий мужчина

❤️ неидеальные герои

❤️ сложные отношения

❤️ очень эмоционально

❤️ ХЭ

Глава 14

— Вы не должны были, — прохрипела я едва слышно.

Но кто бы меня вообще слушал.

— Валерия, мы обязаны были сообщить о вашем несчастном случае близким…

— Он мне не близкий, — стиснула зубы я, сама понимая, как это глупо и жалко — спорить с врачом, который вообще-то и не обязан был со мной нянчиться.

— Тем не менее именно его номер стоит у вас на быстром вызове. Вы были без сознания, и мы обязаны были сообщить.

Мне вдруг сделалось до предела неловок и стыдно за свои выпады.

— Простите. Я понимаю. Не хотела на вас нападать.

— Не извиняйтесь, — покачал головой врач. — Я уже знаю о вашей истории и не могу не посочувствовать.

Я кивнула и снова стиснула зубы. Вот только жалости его мне сейчас и не хватало. Я бы не хотела выслушивать в энный по счёту раз чужие слова участия и сочувствия. Они поневоле отправляли меня в прошлое. Заставляя заново переживать то, что я так старалась оставить навсегда позади, чтобы по возможности больше никогда к этим воспоминаниям не возвращаться.