Измена. Я люблю другую

Глава 15

— Су… суицид? — едва слышно пробормотала я.

Даже сначала подумалось, что у меня после падения что-то со слухом вдруг приключилось. Потому что это нужно было ещё как следует постараться, чтобы прийти к такому феерическому выводу.

— Лер, это не стоит такой жертвы с твоей стороны, — сокрушённо покачал головой бывший уж, кажется, свято убеждённый в том, что меня раскусил. — Ты не для того выкарабкалась после аварии, чтобы…

— Ты, Дарницкий, совсем охренел?.. Ты… ты посчитал, что я из-за тебя и этой… этой сволочи решила покончить с собой? Решил, что я жить без тебя не могу? Ты серьёзно?!

Последняя фраза вырвалась из меня на таких визгливых нотах, что самой захотелось уши зажать. Но я плоховато себя контролировала. Возмущение напополам с шоком и изумлением сделали своё дело — меня буквально заколотило при одном только взгляде на посетителя.

Это же каким самомнением нужно обладать, чтобы вообразить такое и, главное, на голубом глазу, об этом мне заявлять!

— Ты посчитал, что я бы для самоубийства легче способа не нашла, дебила кусок?! Убирайся отсюда! Убирайся сейчас же! Видеть тебя не могу!

Дарницкий попытался было мне возразить. Возразить и даже хоть как-то меня успокоить. Но для таких мероприятий было уже поздновато — успокоюсь я не раньше, чем останусь в палате одна.

В который раз я жалела, что нет во мне сил подняться и как следует приложить бывшего мужа о ближайшую стену его дурной башкой!

— Лер, я не могу оставить тебя в таком состоянии.

— Ты меня в худшем состоянии оставил! Уже забыл?! Скройся с глаз моих!

И я перестала бесноваться, только когда лишившись любых других вариантов, Дарницкий таки уступил моим требованием и покинул палату.

Откинувшись на подушки, я какое-то время тяжело дышала, чувствуя лёгкое головокружение от недостатка кислорода. Отдышавшись, с удивлением и досадой сообразила, что глаза у меня на мокром месте.

— Ненавижу, — шепнула, всё ещё пытаясь сдержать рыдания, хоть плечи уже и мелко тряслись от конвульсий. — Н-ненавижу обоих! Сволочи! Предатели! Выродки!

И я бы, возможно, ещё долго не приходила в себя, заливаясь слезами сразу обо всём, что успело стрястись в моей жизни с тех пор, как я, наивная дурочка, вообразила, что всё-таки смогу отойти от той страшной аварии и физически, и душой. И как раз эту душу вываляли в грязи и растоптали самые близкие мне люди! Но свалиться от изнеможения и беспрерывных рыданий мне помешал визит моего лечащего врача

Он затормозил на пороге и посмотрел на меня крайне неодобрительно, а потом сделал движение, будто хотел обернуться и бросить взгляд через плечо, но вовремя сообразил, что увидит там только закрытую дверь

— Валерия, я ведь предлагал не пускать к вам этого человека. И слепому видно, что этот визит никак не пошёл вам на пользу.

И мне от этих слов сделалось только горше. Вот ведь, получается, я и тут виновата. Сама, дура, напросилась на новое испытание. А главное, доктор-то прав. Это я слишком уж самоуверенно посчитала, что сейчас по-быстрому разберусь с бывшим мужем, ну и удовлетворила своё болезненнее любопытство, убедившись в том, что Светка — законченная тварь, которой плевать на то, то её сестра чуть не убилась!

Господи, да где же отыскать в человеке такой выключатель, который вырубает все чувства? Как же мне надело страдать и беспомощно лить слёзы, не в силах заставить себя перестать переживать эти страдания! Почему я такая размазня?!

Громко всхлипнув три или четыре раза, я наконец-то смогла хоть что-то ответить на замечание врача.

— Я… в порядке. П-простите… Накатило.

— Это я как раз заметил, — проворчал эскулап и наконец сделал несколько шагов в сторону моей больничной койки. — Валерия, послушайте, вашей единственной заботой сейчас должно быть исключительно ваше самочувствие. Особенно в вашем-то положении.

Последняя фраза не могла не зацепить моего внимания.

— А м-моём положении? – икнула я. — В как-ком ещё положении?

Брови врача взметнулись вверх.

— То есть как это в каком? В вашем положении будущей матери.

Глава 16

— П-простите, что?.. — я впилась обезумевшим взглядом в бесстрастное лицо своего лечащего врача. — Вы считаете, что это у-уместно — такие шутки шутить?

Ответом мне был искренне недоумевающий взгляд.

— Валерия, вы буквально в шаге от того, чтобы серьёзно меня оскорбить. Вы считаете, я стал бы шутить подобными вещами?

— Вы мою историю видели! — гаркнула я, не в силах совладать с эмоциями.

Господи, только одного придурка за порог палаты выпроводила. Придурка, который на голубом глазу заявил, чтобы я не вздумала из-за него суициднуться! И вроде, казалось бы, что могло быть безумнее такого предположения? На тебе!

— Видел, — невозмутимо подтвердил врач. — И не припомню, чтобы у вас там хоть где-то было указано бесплодие. Поправьте меня, если я вдруг ошибаюсь.

— Я… мне…

И всё, я безнадёжно увязла в собственных мыслях, которые сейчас напоминали кисель. Но всё-таки спустя несколько мучительно долгих мгновений умудрилась как-то сформулировать аргумент.

— Там сказано… шансов почти никаких.

— Согласитесь, это не особенно убедительная формулировка. Ваша репродуктивная система на месте. Да, она получила определённые повреждения, но, судя по всему, ваш организм достаточно восстановился для зачатия и не стал спрашивать вашего мнения по поводу своей способности к этому.

— Вы ведь... вы могли и ошибиться. Такое бывает, — пробормотала я едва слышно. — Это почти наверняка ошибка. Глюк какой-нибудь в тесте. Нужно перепроверить.

Доктор какое-то время изучал меня с лёгким прищуром, словно я сама сейчас проходила какой-то его личный тест, а потом с наигранной покладистостью сообщил:

— Ну что ж, раз такое светило медицины, как Валерия… — тут он загляну в свой планшет, чтобы свериться с данными, — …Валерия Савицкая, заявляет, что нужно всё тщательно перепроверить, кто я такой, чтобы этому возражать?

Всё, что было после вплоть до того момента, как за ним закрылась дверь палаты, я почти потом и не помнила. Даже выбесивший меня вконец визит Дарницкого мгновенно померк перед этой новостью.

Я сидела на своей больничной койке и таращилась в окно, но ничего там не видела. Я пыталась прийти к пониманию, что, возможно, действительно…

Нет. Такого быть просто не может. Я уже давно поставила на такой вероятности крест. И то, что я могла забеременеть именно сейчас, после всего… это было каким-то новым уровнем издевательства. За что же меня жизнь так невзлюбила?..

Результатов повторных анализов я ждала в абсолютном раздрае. Я не понимала, чего ожидаю и что чувствую. Пыталась нащупать в себе какую-то одну конкретную эмоцию, но внутри царил абсолютнейший хаос.

И легче не стало, когда результат подтвердился. Я была в положении.

— Ох-ре-неть… — только и смогла я прошептать одним губами, когда мне огласили вердикт. — А вы уверены, что я в состоянии…

И я осеклась, потому что горло перегородил громадный, усеянный колючками ком.

— Выносить? — подсказала врач, сообщившая мне новость.

Я кивнула.

— Это только время покажет, но теоретически, даже с учётом всего… — она опустила глаза в мои записи. — Знаете, вам может показаться, что я вас пытаюсь утешить, но поверьте… я видела ситуации и похуже.

— И? — я нервно облизала растрескавшиеся губы.

— И вынашивали. И рожали. И даже не одного, — успокоила она меня улыбкой. — Вы главное, гоните от себя дурные мысли. Не настраивайтесь на негатив. Это уж точно вам никак не поможет.

Гнать дурные мысли. Не настраиваться на негатив. Я повторяла эти фразы, как мантру, даже когда меня наконец-таки выписали из больницы и я вернулась домой.

Никому о беременности пока не сказала. И это дополнительной тяжестью давило на плечи. Очень сложно было в таких обстоятельствах излучать исключительно позитив.

Хотя это, конечно, не значит, что я не старалась. Но пока даже на осторожные расспросы своей экономки отмахивалась и заверяла, что всё хорошо.

— Просто пока до конца не отошла, — успокаивала я её. — Скоро всё наладится. Вот увидите.

Не наладилось.

Более того, ситуация резко ухудшилась, когда спустя несколько дней на пороге моего дома возникла… Светлана.

Глава 17

— Что ты тут забыла?

Я таращилась на сестру, обзывая себя последними словами. Ну вот что мешало ещё вчера вызывать ремонтника, чтобы починить этот чёртов видеозвонок?!

Хотя я и не имела права сейчас на себя наседать. У меня была более чем уважительная причина вообще от всего мира на какое-то время отключиться — в конце концов совершенно недавно меня ошарашили новостью, что я жду ребёнка от своего бывшего мужа!

— Хотела поговорить, — промямлила Светка, уставившись взглядом на носки своих босоножек.

— Если я правильно помню, в последний раз ты грозилась меня уничтожить, — напомнила я, ничем не выдавая внутреннего содрогания, которое до сих пор вызывали воспоминания о её истошных визгах у моих ворот. — То есть, поясняю, убить. Буквально выражаясь. И до сих пор твоё поведение идеально вписывалось в эту схему. В тот день когда я загремела в больницу, ты даже не почесалась.

Светка метнула на меня взгляд исподлобья.

— Ну, Роману-то позвонили. Я знала, где ты и что случилось.

Меня заворотило об одной мысли о том, что эти двое меня обсуждали. То есть это было понятно и без её пояснений, но всё-таки.

Моё лицо невольно скривилось.

— И что он тебе говорил?

Младшая сестра дёрнула плечом, снова уставившись взглядом в пол.

— Сказал, несчастный случай. Ты с лестницы загремела.

— Ну вот, — я тоже пожала плечами, с нарочитым безразличием. — Всю необходимую информацию он тебе дал. Сюда ты какого чёрта припёрлась? Меня уже выписали, и ты хотела убедиться, действительно ли это так? Если ты надеялась на мою безвременную кончину, то давай я сразу тебя огорчу. Ничего, кроме удовольствия видеть меня в гробу, ты бы из этой ситуации не вынесла всё равно. В завещании я тебя не указала. За спойлер уж ты меня извини.

Сейчас меня не особо заботило, что яд из моего голоса так и сочился. Наоборот, я хотела, очень хотела, Чтобы Светка как следует прочувствовала мою ярость по отношению к ней. Чтобы даже и думать забыла о том, что за это время я могла её хоть на каплю простить.

Никогда этого не будет. Никогда!

— Лер, неужели ты думаешь, я бы на что-то тут претендовала? — и она почти неохотно махнула рукой в сторону дома. — У нас с Романом сейчас новое жильё.

— Так и катись тогда в своё новое жильё, — отрезала я. — А о моём благополучии не беспокойся.

И, кажется, я таки сумела достаточно быстро своим поведением дать Светке понять, что не собираюсь идти ни на какие уступки. Не собираюсь соглашаться ни на какие, даже самые ничтожные компромиссы. Это и заставило её сбросить всё притворство и проворчать:

— Твоё благополучие тут вообще ни при чём.

Я стиснула зубы, пропуская этот удар, хотя по большому счёту я уже и испытывать от таких слов ничего не должна. Ничего, кроме тотального безразличия.

Но, к сожалению, родная кровь — не водица. Не так-то легко вытравить её из себя.

— Ну наконец-то ты правду сказала, — язвительно бросила я. — Тогда какого чёрта ты на самом деле припёрлась?

— Почему его номер до сих пор у тебя на быстром наборе?

Я недоумённо моргнула.

— А каким это боком должно касаться тебя? Считаешь, что имеешь право с меня какие-то объяснения спрашивать?

И по одному её мрачному виду можно было с со стопроцентной точностью заключить, что да, она действительно так считала.

— Роман давно со мной. Вас больше ничего уже не связывает. Но ты продолжаешь упорно за него цепляться! — последнюю фразу она, не сдержавшись, уже буквально выкрикнула мне в лицо. — Да ты небось и с лестницы этой чёртовой навернулась, чтобы он примчался узнать, не свернула ли ты себе шею!

— Господи, — выдохнула я, и меня разобрал истеричный смех.

Под ошарашенным взглядом младшенькой я сложилась пополам, заходясь в настоящем приступе.

— Ох… — я утирала слёзы и продолжала хохотать. — Ещё одна… Этот мне… про суицид. Эта... про уловки. Ох… знала бы ты всю правду, Светка. Ох… ты бы, поверь, совсем охренела!

— Какую правду? — тут же насторожилась она, стараясь не обращать внимания на мои почти что конвульсии. — Какую правду?!

Глава 18

— Светк, ты бы так не напрягалась, — я кое-как отёрла щёки от катившихся по ним слёз и медленно выдохнула, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие душевного равновесия. — А то у тебя прямо вены на лбу повздувались. Так и до удара недалеко. В твоём-то возрасте это совсем позор будет.

— Издеваешься? — прошипела она.

— Ага, — я кивнула, ухватившись рукой за ребро двери. — И имею на это полное право. Ты, мелкая дрянь, набралась-таки наглости припереться сюда, чтобы мне какие-то претензии предъявлять. И это после всего, что ты мне успела наговорить. Я уж молчу о том, что ты сделала. Но это бог с ним. Это ваш с Дарницким общий грех.

— Не хочешь говорить, но я всё равно узнаю! — прорычала она.

— Ага. Удачи тебе в этих начинаниях, — кивнула я и с такой силой шваркнула дверью прямо у неё перед носом, что даже позволила себе пофантазировать, что ударной волной её отшвырнуло с крыльца.

Узнает она. Ну-ну…

Жаль только, моё хорошее настроение продлилось… да почти вообще не продлилось. Стоило мне отступить от входной двери, как на меня почти сразу же накатила дикая слабость, которая нападает после периода долгого напряжения.

Кое-как добредя до входа в большую гостиную, я всё-таки не стала строить из себя героиню и ухватилась рукой за дверной луток, медленно выдохнула.

А ведь Светка действительно не успокоится. Было это в её характере — если что-нибудь вобьёт себе в голову, то она скорее эту голову расшибёт, чем отступится от намеченной цели. Когда-то я считала, что это очень полезное и очень хорошее качество. Сейчас оно не вызвало во мне ничего, кроме тревоги. Пусть тревога эта и не имела под собой никаких реальных оснований. Ну откуда бы Светке разнюхать о моём положении? Ну разве что я сама ей об этом скажу.

Только делать мне нечего — своим будущим ребёнком светить! Она уже и так угрожала меня пришибить. А стоит ей узнать, что сейчас я жду ребёнка от своего бывшего мужа… ей может и вовсе крышу соврать. Я так сильно рисковать не намерена.

— Валерия Михайловна, с вами всё в порядке? — раздалось обеспокоенное у меня за спиной, и я едва не подпрыгнула до потолка.

А оказывается, нервишки-то у меня расшатались куда сильнее, чем я предполагала. И пока что никакие внутренние уговоры успокоиться должного эффекта не возымели.

— Со мной всё в порядке, — пробормотала я, когда в поле моего зрения появилась Галина. — Правда. Тут просто… сестра меня младшая навестить решила.

Осветившееся было радостной улыбкой лицо экономки тут же потемнело.

— О… я думала, вас её визит обрадует…

— Галь… — я с упрёком посмотрела на неё.

— Да я просто к тому, что всё-таки проявила какую-никакую заботу...

— Так она не из-за заботы примчалась! Она с новыми претензиями ко мне пришла! Её бесит то, что Дарницкий ко мне в больницу приезжал! Идиота кусок.

Последнее я присовокупила просто потому, что старалась не упускать ни единого шанса хотя бы вербально отплатить своему бывшему мужу за все его «благие деяния».

— Валерия Михайловна, а вы же ему… — она запнулась, но всё-таки продолжила. — Вы же ему ничего не сообщили?

Я сглотнула, мотнув головой.

— Нет. И не собираюсь. Я пока и в себя-то до конца не пришла от этих новостей. А ещё бегать с кем-то ими делиться… Нет уж. И ты не смей!

Галина тут же замотала головой, а в её светлых глазах всколыхнулся страх вперемешку с удивлением.

— Да вы что, Валерия Михайловна? Это же и не моя тайна, чтобы ею распоряжаться. Я вас не выдам.

Я знала, что ей можно довериться. И уж тем более в том, что касалось Светки. Галина слишком хорошо знакома была с нашей ситуацией, чтобы при ней что-либо упоминать. Она вообще старалась избегать с ней всякого контакта. Говорила, что неприятно даже в одной комнате с ней после всего, что стряслось, находиться.

Уже за одно это я была бесконечно ей благодарна.

— Вам, конечно, нужно какое-то время, чтобы прийти в себя и успокоиться, — она без лишних слов приобняла меня за плечи и помогла дойти до дивана, будто я снова была той немощной тенью себя сразу же после выписки из больницы, когда только-только началось моё длительное восстановление после аварии. — Но вы просто имейте в виду, что всё тайное когда-нибудь обязательно становится явным. Я не хочу вас пугать. Просто нужно рассматривать любые варианты развития событий.

Но я была в полном праве самостоятельно решать, что правильнее.

Особенно после того, как вечером мой телефон принялся разрываться от входящего.

Мне наяривал бывший муж.

Я не стала лишать себя удовольствия снять трубку, чтобы открытым текстом его послать.

В ответ он прорычал:

— Что ещё за тайну ты там скрываешь, Валерия?

Глава 19

— Что ещё за тайну ты там скрываешь, Валерия?

Только шок от неожиданности не позволил мне ответить ему максимально грубо. К сожалению, я сейчас была в исключительно уязвимой позиции. Меня бросало в дрожь от одной только мысли о том, что Дарницкому может стать известно о ребёнке.

— Пошёл ты к чёрту! — бросила я и собиралась уже отключиться.

Но бывший супруг меня опередил, пригрозив:

— Если ты сейчас бросишь трубку, последствия ждать себя не заставят. Лучше бы нам сразу этот вопрос прояснить. Поверь, если я начну сам до причин докапываться, тебе это не понравится.

И меня в который раз обдало волной ледяного озноба.

— Да какого ты вообще мне звонишь?! — рявкнула я. — Ты напился или обдолбался чем-то? Какие тайны?

Я очень надеялась, что моя контракта заставит его призадуматься, а в идеале даже засомневаться в адекватности своих претензий.

Но это же Дарницкий! С чего бы к нему были применимы вещи, которые присущи нормальным уравновешенным людям?..

— Светка второй час сидит и заливается слезами, будто у неё синдром какой-то, — рыкнул бывший муж. — Всё, что я смогу из неё вытянуть, это то, что она приехала проведать тебя после выписки, а ты её послала и какой-то тайной похвасталась. Мне сейчас на хрен никакие тайны не нужны и вот эти игры в месть! Что за тайна, твою-то мать, такая?

Эта маленькая дрянь умудрялась мне гадить даже таким нехитрым способом. Явилась под крылышко своего любовника и развела там истерику, бьётся в падучей, гнилая манипуляторша! А Дарницкий терпеть всяких бабских заморочек не любит. И драм со слезами-соплями. Может поэтому мы с ним когда-то и сошлись — я ему никогда слезливых истерик не закатывала, никогда его своими бабскими капризами не донимала.

Жил себе не тужил, катался как сыр в масле. Но вот, поди ж ты, и это ему надоело. У меня появился громадный такой недостаток — я перекочевала в стан бесплодных. Ну или это он придумал себе такую отговорку, чтобы сбежать из брака с почти стопроцентной калекой. А оно вон как всё обернулось.

Я в панике осознала, что мои мысли грозили вызвать во мне новый приступ неконтролируемого смеха. Меня просто убивала ирония всей ситуации.

Нет, нельзя. Нужно держать себя в руках во что бы то ни стало! От этого сейчас напрямую зависела сохранность моей тайны.

— Тайна заключается в том, что она слабоумная! — рявкнула я в трубку. — Ты бы хоть раз задумался всерьёз, а не пытается ли она тобою манипулировать? Не стремится ли она всеми способами добиться от тебя нужной реакции? Потому что в штаны-то она тебе пролезть смогла, но не успокоится, пока и в голове тебе как следует не нагадит! Хотя, судя по твоему звонку, уже нагадила предостаточно!

— Я по твоим отчаянным попыткам отвести от себя подозрения слышу, что ты мне врёшь, — прошипел Дарницкий и вызвал в моём теле новый приступ дрожи.

Да что же это такое? С чего он так уверен в наличии тайны? Ни за что не поверю, что он к какому-то там шестому чувству прислушался. Или, может, Светка всё-таки была вот настолько убедительна?..

От этой мысли сделалось нехорошо и тревожно.

— Так, — меж тем продолжил давить бывший супруг. — Раз говорить ты не хочешь, я сам разберусь. Начну, пожалуй, с того, что пообщаюсь с персоналом больницы, из которой ты выписалась. Ощущение такое, что это может быть как-то связано со здоровьем твоим.

Да как же это он так точно бил в самую цель? На меня повеяло каким-то почти сверхъестественным ужасом.

— Только посмей сунуть свой нос в мои личные дела! — пригрозила я. — Ты вообще нормальный — такие предположения строить?

— А если там что-то серьёзноt, а ты решила никому не признаваться? — не унимался Дарницкий.

Ну ты посмотри, а? Вцепился как бультерьер!

— Если бы так всё обернулось, я предложила бы вам шампанское откупорить! — рявкнула я. — Но я в полном порядке. Поэтому радоваться этой дряни пока ещё очень рано. Я ещё у неё на похоронах простужусь. Так ей и передай, этой твари! А если узнаю, что ты лез в мои больничные листы, я на тебя в суд подам! По статье пойдёшь за вмешательство в мою личную жизнь! Маньяк недоделанный!

И выдав это на одном духу, я отключилась.

Господи, только бы его достаточно проняло, и он не решился на какую-нибудь глупость…

Я не успела додумать свою мысль, потому что внутри всё вдруг свело болезненной судорогой, и я, застонав, сползла с дивана на пол, обхватив руками живот.

Глава 20