- -
- 100%
- +
— Надя! Тебя срочно Лиля к себе вызывает.
Я обернулась и едва успела перехватить пластмассовую машинку, которой Егор чуть не въехал в висок своему товарищу по экстремальным играм.
— Сударь, так дела не делаются, — шепнула я ему, нахмурив брови. — Решил Димке ДТП устроить?
Егор насупился, следя за отобранной машинкой.
— Отдам, если пообещаешь больше такого не вытворять.
— Обещаю, — буркнул карапуз и, выхватив из моей руки вожделенную машинку, прижал её к груди.
Я встала со стульчика, отряхнула юбку.
— Она у себя?
Дежурившая со мной в зале Наташа кивнула:
— Бумагами занимается.
— Думаешь, опять что-то в отчётностях не сходится?
Моя коллега хихикнула, прикрыв рот ладошкой:
— С её-то способностями в математике, я не удивлюсь.
Но, как оказалось, дело было вовсе не в отчётностях, не в сметах и даже не в том, что зарплату Лилия Михайловна нам в очередной раз выплатит «попозже».
— Ага, Белова. Заходи, — моя начальница отложила подальше какие-то папки, среди которых, я видела, мелькали наши личные дела — досье персонала её частного детского сада.
Она откинулась в кресле, потёрла лоб, будто у неё разыгралась мигрень.
— Скажи, у тебя дома по-прежнему всё… не ахти?
Я даже вздрогнула от одного только упоминания слова «дом», но постаралась, чтобы Лиля не заметила моего внезапного волнения.
— По-прежнему.
— Хорошо, — она резко поднялась из кресла, потом сообразила, как это прозвучало, шлёпнула себя по губам. — Прости, это я не подумав. Так, раз дома у тебя всё по-прежнему, значит, собирайся.
— А… куда?
— Со мной поедешь, — Лиля тряхнула своим жгуче чёрным каре, будто пыталась освободить голову от лишних мыслей. — Возможно, я отыскала решение твоей проблемы.
Минут через двадцать мы мчались в её личном авто в февральскую неизвестность, а я пыталась сообразить, как вытянуть из внезапно замкнувшейся начальницы хоть какую-то информацию об этой во всех смыслах неожиданной поездке.
— Так… куда мы всё-таки едем? — наконец не выдержала я. Никаких филигранных способов выудить из неё информацию я не придумала.
Лиля послала мне долгий, едва ли не изучающий взгляд, будто взвешивала все за и против, потом обернулась и попросила водителя поднять межсалонную перегородку.
А вот это уже действительно странно… Странно и подозрительно.
— Что ты знаешь про Дамира Булатова?
Мне потребовалось время, чтобы сориентироваться — слишком уж неожиданным был вопрос.
— Это тот, который столичный магнат?
Лиля кивнула.
— Да почти ничего, как и все. Знаю, что у него прозвище — Грек. Но о нём больше слухов ходит, чем правды, если я правильно понимаю.
— Слухи мне пересказывать не надо. Ты скажи, что лично тебе известно.
Нет, это и впрямь странно.
— Ну… говорят, он сказочно богат. У него какой-то крупный бизнес, что-то вроде бы с ВПК связанное. После трагедии у себя на предприятии выехал из столицы. Живёт отшельником где-то за городом. Иногда мелькает в светской хронике. Слушай, ну это же всё, о чём и в новостях талдычат. Ничего сверх я не знаю. Это бы тебе у моей сестры спросить. Она на нём помешана.
Как и половина столицы, наверное. Тоже мне, нашли из кого звезду лепить…
— Он гувернантку ищет.
— А?..
— Ему воспитательница нужна. У него, как выяснилось, маленькая дочь подрастает. Он ищет для неё няньку.
Так… стоп! У меня даже дыхание перехватило.
— Лиля, ты… мы что, едем к Булатову?
Моя начальница отбросила с лица короткую смоляную прядь, кивнула. Кажется, нервничала. Но сейчас она не могла нервничать сильнее, чем я.
— Ты хоть бы… ты хоть бы спросила, нужна ли мне такая работа! О нём же чего только не говорят!
— Ты же сама сказала, что это слухи.
— Да откуда же я знаю, а может, они правдивые!
— Не дёргайся раньше времени, — Лиля в несвойственной ей задумчивости уставилась на заснеженную дорогу. — Мы ещё не знаем, захочет ли он брать тебя на работу.
Эти слова меня немного успокоили, и всё же… ну кто вообще так делает? Без спроса куда-то везти подчинённую, ничего ей толком прежде не объяснив?
— Ты-то вообще как об этой вакансии узнала?
— Связи, — кратко пояснила Лиля, и до конца пути мы с ней больше не разговаривали.
Всю оставшуюся дорогу я пыталась как-то примириться с ситуацией, в которую так неожиданно попала. Лиля думала о чём-то своём. Видимо, ей по каким-то только ей известным причинам была очень важна эта встреча. Может, её тоже вот так неожиданно порекомендовали, и теперь она переживала за свою репутацию?..
Потому что Дамир Булатов… ох, вот уж никогда бы в жизни не подумала, что мне доведётся побывать на самом секретном закрытом объекте Подмосковья, как шутили о его поместье сплетники.
И, кажется, в своих россказнях они не слишком-то преувеличивали. Мы проехали напичканный электроникой пост, где нас и машину тщательно проверили, долго ехали по бесконечной подъездной аллее, а потом вырулили на просторную подъездную площадку, вдоль которой раскинулось элегантное здание с изящной колоннадой.
В отличие от города здесь вокруг всё ещё лежал белый, нетронутый грязью снег, придавая окружающим пейзажам невероятно сказочный вид.
В моей реальности таких видов просто не существовало… как будто в другой мир перенеслась.
На входе в здание нас ещё раз проверили, забрали нашу верхнюю одежду и провели через рамку. Тут и там нам встречались молчаливые, насупленные люди в форме — частная охрана.
Мне становилось всё больше не по себе.
Господи, Лиля, во что ты меня впутала…
Ещё сегодня утром я проснулась в своём привычном аду, а сейчас попала куда-то, определения чему даже пока не подберу.
В парадном, отделанном мрамором и потому гулком фойе начальница со мной на время попрощалась — ей, мол, нужно утрясти кое-какие организационные вопросы нашей встречи, и я осталась наедине со своими лихорадочными мыслями.
Пробегавший мимо худенький мальчишка в строгой тёмно-синей, смахивавшей на ливрею форме, указал мне на притаившийся в углу у парадной лестницы круглый антикварный столик и кресло рядом с ним.
Я присела. У меня немножко кружилась голова.
Нет, как-то всё это слишком быстро разворачивалось. Я определённо не успевала регистрировать происходившее.
А через четверть часа справа отворилась украшенная искусной резьбой дверь, и выскочившая оттуда Лиля поманила меня за собой.
Я встала. Я вошла в просторный, отделанный тёмным деревом кабинет. И предстала перед Дамиром Булатовым.
Хозяин поместья — облачённый в строгий костюм широкоплечий брюнет с аккуратной короткой бородой и ледяными светлыми глазами — сидел за массивным рабочим столом и смотрел на меня так, будто я совершила тяжкий грех, уже просто войдя в его кабинет.
Тяжёлый взгляд попросту пригвоздил меня к месту. Едва слышно поздоровавшись, я вся невольно скукожилась.
Ответом мне была долгая-долгая пауза. И потом:
— Нет.
От густого низкого голоса у меня дрожь по телу пошла.
— Простите?.. — подала голос Лиля.
— Нет, — повторил Булатов, удерживая меня взглядом. — Эта — не годится.
Глава 2
Нестерпимый жар залил мои щёки, шею и грудь. Я чувствовала себя животиной на торгах, поверх чьей головы сговаривались о цене продавец и покупатель.
За свою недолгую жизнь, мне, к сожалению, во всяких ситуациях бывать приходилось, но в такой — впервые.
И ради чего, спрашивается, я соглашалась это терпеть? А вот начнём с того, что и не соглашалась.
— Я к вам в работницы не напрашивалась, — я отступила, будто пыталась освободиться от почти осязаемой хватки, в которой держал меня этот странный взгляд. — Всего доброго.
И выскочила из кабинета. Пусть Лиля там сама разбирается. Впредь будет знать, как тащить с собой кого-нибудь, ничего ему толком не объяснив.
Да что на неё вообще нашло — вот так со своим персоналом обращаться? Я же у неё вроде на хорошем счету. Она сама говорила, как меня ценит.
Может, сложности какие-то? Она действительно вела себя странновато…
Я не успела обдумать всё как следует — из дверей кабинета выскочила начальница. Лицо у неё было такое, будто она никак не могла решить, что ей сейчас испытывать целесообразнее: тревогу или злость.
Она шагала ко мне, как-то сгорбившись, словно это место на неё незримо давило. Неудивительно — монументальность интерьеров запросто производила впечатление, будто ты тут не значительнее мошки, и отношение к тебе соответствующее.
Я вспомнила взгляд Булатова и невольно поёжилась.
— Белова! — прошипела Лиля, бросив свою сумку в кресло у того самого круглого столика. — Ты что, сдурела?
Так. Ну это уже, извините, ни в какие ворота.
— Лиля, я допускаю, что для тебя весь этот вопрос почему-то очень-очень важен, но при всём уважении, чего ты ждала? Разве можно было тащить меня сюда вот так и ожидать, что я буду выслушивать от этого…
— Ш-ш-ш-ш! — снова зашипела Лиля. — Надя, я прошу тебя, помолчи! Да. Ты права. Дай мне всё объяснить.
Ну, это уже кое-что.
— Я понимаю, как всё это выглядит, но возможность свалилась просто… просто как снег на голову. Мне нельзя её упускать. Намнельзя её упускать. Ты знаешь, как сильно приходится бодаться с конкурентами. Особенно после того, как Дамаева свой детсад в наш район перенесла. А это — это золотая жила для нас! С такой-то рекомендацией… Сам Булатов!
Я вздохнула, потёрла пальцем висок.
— Ладно… ладно, логику здесь я вижу. Только… почему я?
— Ты знаешь, как работать с проблемными детьми, Надя. Я видела, что ты умеешь. У тебя же дар. Булатов этого ещё не знает, но он второго такого специалиста не отыщет. Думаешь, стала бы я за тебя такую сумму прошлой весной отваливать, только чтобы ты на курсы повышения квалификации записалась? Тебе это дано!
Не любила я, когда меня захваливали. Я сразу начинала в себе сомневаться. Но заострять сейчас на этом внимание было некогда. Да и Лиля мне не дала. Она вытащила из рукава свой козырь и обыграла меня в пух и прах.
— Но главное, Надя, главное… И я сейчас молчу о зарплате, которую когда увидишь, глаза на лоб полезут. Знаешь, какое одно из основных условий для здешней гувернантки?
— Ну?
— Она остаётся жить здесь. Понимаешь, о чём я?
Сердце у меня в груди затрепыхалось раненой птичкой. Да что ж ты сразу-то об этом не сказала?..
— Понимаю, — прошептала я. — Это…
— Да, именно! Это для тебя шанс освободиться от всего, что творится у тебя дома. Ты только представь!
Сказать, что вырваться из дома было мечтой всей моей жизни — это ничего не сказать. Ничего в жизни я не желала больше.
Вот только, кажется, я свой шанс уже упустила.
Господи, представить только, я же этому Булатову прямо в глаза сказала, что не больно-то и хотелось…
— Лиль, но я ведь, кажется, уже всё проворонила. Ты видела, какон на меня посмотрел? Да так на собак безродных не смотрят.
Лиля поняла, что я свои бастионы сдала, и это её мгновенно приободрило. Она живо скомандовала:
— Сядь, жди здесь, — и подхватив свою сумку, пошагала в кабинет.
Я очень удивлюсь, если её сейчас оттуда не выкинет охрана. Хозяин этих хором не производил впечатление сговорчивого человека.
Я невольно покосилась на украшенную хитрыми виньетками столешницу, на которой лежала пачка глянцевых журналов. Будто этот угол заодно служил посетителям импровизированной комнатой ожидания. Впрочем, учитывая репутацию Булатова как затворника, временами в прямом смысле слова работавшего из дома… Наверное, в этом был смысл.
С верха стопки на меня смотрела цепляющая взгляд обложка: красивый темноволосый мужчина и его очаровательная спутница. Ярко-красная подпись гласила: «Миллиардер Андрей Волков расстаётся со статусом холостяка! Избранницей бизнесмена стала сотрудница его пресс-службы Евгения Миронова».
Очень красивая пара, очень.
Я вздохнула. Бывают же в жизни сказочные истории…
Но долго радоваться за чужое счастье мне не пришлось — дверь кабинета снова распахнулась, и Лиля уже во второй раз за неполные полчаса поманила меня в логово сурового обладателя убийственного взгляда.
Разница была только в том, что теперь у меня разве что поджилки не тряслись. Как, да как я буду сейчас убеждать его в том, что погорячилась?
Поравнявшись с начальницей, я услышала от неё напутственное: «Не трясись!» — и второй раз за день предстала перед Булатовым.
Забавно, но я только сейчас сообразила, что в кабинете он был не один. За его креслом с высокой спинкой маячил седой худощавый мужчина средних лет в таком же тёмном костюме, но он удивительным образом сливался с интерьером. Подозреваю, так и было задумано.
Я сглотнула.
Булатов заметно нахмурился, меж густых чёрных бровей пролегла вертикальная складка. Он дёрнул запястьем лежавшей на подлокотнике правой руки, будто приглашал меня говорить, однако нарушил молчание первым:
— Ну что, извиняться будете?
Глава 3
— Извиняться? — опешила я и даже оглянулась на Лилю. Я, конечно, понимаю, что у богачей свои причуды, но он ведь даже поздороваться со мной не удосужился!
Моя начальница послала мне нервную улыбку.
— Или, может это сделаете вы? — обратился Булатов к ней.
— Простите?..
Господи, она в его присутствии хоть какие-то другие слова знала?
Булатов усмехнулся, качнул головой, будто вдруг сообразил, что имеет дело с двумя очень недалёкими бабами, чёрт знает каким образом — да наверняка же по глупости! — попавшими в его неприступную цитадель.
— Мне кажется, вам всё-таки следовало. Кто решил, что вот эта кандидатура — самая подходящая? Они прислали ребёнка присматривать за ребёнком? Я им недостаточно денег плачу?
Кому «им»? О чём он вообще говорит?
— Я… я не ребёнок, — у меня откуда-то набрались силы ответить или хотя бы попытаться защитить своё реноме.
Серые глаза вернулись ко мне. Но прежде мой странным образом сейчас работавший мозг успел отметить очевидное. Теперь мне становилось предельно ясно, почему мужчины его побаивались, а женщины — хотели.
Никакие видеосюжеты и уж тем более фотографии в прессе не могли передать и капли той энергии, что исходила от знаменитого отшельника.
Вот такого человека не заметить в комнате было просто невозможно. Да что там в комнате… такой бы и на громадной площади посреди толпы не затерялся.
Опасный человек, во всех смыслах опасный…
— Да ну? — вдруг усмехнулся он, и ощущение опасности усугубилось. — Вам сколько лет?
— Двадцать семь, — с вызовом ответила я.
Чёрные брови приподнялись.
— Надо же… а на вид больше семнадцати не дашь. Генетика, наверное, хорошая.
Генетика… я едва не фыркнула от такого предположения. Знал бы он про мою генетику и на порог бы не пустил. Предположил бы, что к тридцати сопьюсь (привет отцу) и уйду в затяжную депрессию (и матери).
— Не курю. Алкоголь не употребляю, — вместо этого отчеканила я, как бы намекая, что в этом смысле более чем пригодна для общения с детьми.
— Похвально, — равнодушно отозвался Булатов. — Замужем?
Я мотнула головой.
— Значит, всё это ещё впереди. Мне не очень-то выгодно нанимать на эту должность кого-то, кто не сможет всё своё время посвящать работе.
И к своей величайшей досаде я снова почувствовала, что краснею. Но этот вопрос стоило прояснить, так ведь? Потому что сейчас — и буквально в мгновение ока — для меня эта должность стала соломинкой, за которую я собиралась цепляться до конца.
— Тут проблемы не будет.
— Поясните.
— Я не собираюсь замуж.
— Откуда такая категоричность?
— Оттуда, что у меня никого нет! — выпалила я, ненавидя себя за дикую неловкость, которую испытывала от этого странного диалога-допроса. — Не будет у вас с этим проблем. Мне не придётся ни на что и ни на кого отвлекаться.
— Хм, — Булатов потёр костяшкой указательного пальца верхнюю губу, о чём-то задумался.
Наверное, слухи не зря приписывали ему всякое… совершенно непонятно, что у этого человека на уме. Вот и гадай, то ли он всегда такой мрачный, то ли это массивная нижняя челюсть и его чёрная борода, несмотря на свою предельную ухоженность, придававшая ему исключительно суровый вид…
И всё же было в его лице нечто откровенно породистое... Может, ровный нос с узкой переносицей и тонкими, хищными ноздрями? Брови вразлёт? Высокий лоб? Сказать сложно. Наверное, всё это как-то работало вместе.
И видимо, не зря многие считали, что Булатов голубых кровей. Был такой старый дворянский род, поэтому я, наверное, не удивилась бы, окажись эта сплетня чистой правдой.
— Вы что, фанатка физиогномики?
— Что? — я вздрогнула и заморгала. Его низкий голос будто горячим языком по позвоночнику прошёлся.
— Вы так пристально меня изучаете, что так и хочется напомнить: вас сюда прислали Сашку развлекать, не меня.
Боже мой, да что, в конце концов, за чудовище этот Булатов… Как можно быть таким... грубым? Таким бестактным? При такой-то внешности?
— С физиогномикой я не особенно знакома, — не получится у него меня своими выпадами напугать. Пуганная.
— И что, ничего у меня на лице не прочитали?
— А что я должна была прочитать у вас на лице?
— Не знаю. К примеру, свой приговор.
— Вы скупы на эмоции. Врождённое или приобретённое — сказать сложно. Я вас совсем не знаю. Поэтому не стала бы рисковать и строить предположения.
Теперь приподнялась всего одна бровь. Оценил мою способность перегруппироваться и замедлить отступление, даже если и гарантий на победу у меня не было никаких.
— Почему вы передумали?
Я подняла на него глаза в немом вопросе.
— Почему вернулись и терпите меня? — снизошёл он до уточнения.
Этот человек не переносит лжи. Я это каждой клеточкой чуяла. В этом вопросе он бескомпромиссен.
— Потому что моя начальница только сейчас рассказала мне об условиях. И они очень мне подходят.
— А-а-а-а-а, — с удовлетворением протянул Булатов, будто ему наконец-то удалось меня раскусить. — Так вы за деньгами сюда приехали?
Ошибаетесь. За убежищем. Но вам об этом знать необязательно. Вас это всё равно никак не тронет — по вам это яснее ясного видно.
Вслух я ответила вопросом на вопрос:
— А зачем ещё люди на работу нанимаются?
Булатов кивнул, но скорее каким-то своим мыслям, и неожиданно обратился к своему помощнику:
— Слышал, Николай Палыч? Нечасто нас соискатели такой прямотой радуют.
Мужчина у него за креслом позволил себе скупую улыбку, но я успела заметить, что улыбка была тёплой, почти дружеской.
— Всё это… как минимум забавно, — отозвался наконец Булатов.
Я невольно сглотнула. Очень сильно захотелось пить.
— Но принимать решение на основе почти пустого разговора я не собираюсь.
То есть… шанс у меня ещё оставался?.. В ответ я только кивнула, дав понять, что, само собой, принимаю эти условия.
— Вас, кстати, как зовут?
Так ведь наверняка знал же. Не могла меня сюда Лиля без предварительного согласования притащить. Но бог с ним. Может, и это какой-нибудь тест.
— Н-надя.
— Надя, — усмехнулся он, будто моё имя было шуткой. — Наде здесь вообще-то делать нечего.
Он помолчал.
— Вы свободны. Вас позовут, когда я решу, как с вами быть.
Через пару минут двери за нами закрылись. И нам с Лилей оставалось только ждать, когда Булатов и его загадочный компаньон решат нашу судьбу.
Глава 4
Помимо четырёх детских садов из его фонда кормилось с дюжину других частных инициатив. Деньги брали — будь здоров. Ещё никто не отказался. Кланялись, благодарили и приходили ещё. Тех, кто прошёл проверку и расходовал средства адресно и честно, ждала приятная неожиданность — невзирая на свою репутацию, Булатов оказывался щедрым меценатом.
Кто-нибудь когда-нибудь обязательно должен упомянуть, что так он замаливает свои прошлые грехи. На их месте он упомянул бы. Жаль такую возможность упускать.
Ладно, замаливал или нет — вопрос десятый. В ответ он ждал честности и прозрачной бухгалтерии, чтобы потом не оказываться в ситуациях, подобных этой.
Заведующие других его подшефных детсадов честно и без обиняков признались, что у них под крылом матёрых специалистов по коррекционной психологии нет. А эта Лилия Сербина, видимо, разглядела в его запросе неплохую возможность подзаработать или получить какие-нибудь преференции.
Потому что поверить, что вот эта Надя и есть суперспециалист…
Девчонка, впрочем, боевая. Внешность обманчива. Не доверяй глазам своим, и всё такое. Но по сути это ничего не меняло. Даже пререкания с самим Булатовым автоматически не делали из тебя опытного психолога. Скорее уж наоборот — умные люди, у которых всё в порядке с инстинктом самосохранения, старались ему не перечить.
Наверное, всё-таки придётся расширять круг поисков, как бы ему ни претила сама мысль об этом. Но Сашке нужен специалист, а в зоне его влияния таковым, судя по всему, и не пахло.
Дамир вынырнул из своих размышлений, перестав сверлить взглядом дверь, за которой скрылись его странные посетительницы.
— Ладно, Смирницкий, не молчи. Делись своими впечатлениями.
Николай Палыч словно только и ждал, когда к нему обратятся — выглянул из-за кресла и остановился сбоку от стола, аккуратно опустив на его до блеска отполированную поверхность планшет, с которым почти не расставался.
— Если бы с твоим решением не было такой спешки и мы успели подготовить всё по правилам, можно было бы что-то говорить наверняка, а так…
— Говори хотя бы «а так».
— Ну хорошо. Времени у меня было немного, и на соискательницу я ничего криминального не нашёл. Из рабочей семьи, живёт где-то на отшибе, не состояла, не привлекалась. Отличница и примерный работник.
Вот этого мог бы и не упоминать. Очевидно же, что девчонка — божий одуванчик.
— Тут нужен более детальный анализ, но вот тебе пища для размышлений. Сербина не так давно действительно отсылала её на какие-то курсы по психологии, обучение оплатила. Сертификат есть и, кстати, не один. Это не считая документов, которые Сербина из личного дела прилагала. Если она и врёт, то тут по крайней мере ложь, не шитая белыми нитками. В любом случае, копать нужно глубже.
Дамир в задумчивости потёр щёку. Вот даже как?..
— И если хочешь моё личное мнение…
Смирницкий выдержал паузу, дождавшись кивка от своего босса.
— Если хочешь моё личное мнение, то я думаю, тебе стоило бы попробовать. Ничего не теряешь.
— Это что-то из разряда «ну а вдруг»?
Смирницкий позволил себе улыбку:
— Что-то вроде того.
Забавно всё складывалось.
Вообще-то он и не подумал бы тратить своё время на подобные интервью. Усадил бы здесь кого-нибудь из помощников или даже вот, Смирницкого. Но, во-первых, разговор всё-таки шёл о Сашке. А во-вторых, ночь прошла без обычных кошмаров, утро выдалось до безобразия спокойным, даже скучным, и, видимо, поэтому он решил развлечься. А ещё всегда ценил людей, умевших его развлечь.
Откуда всё-таки Сербина выкопала эту Надю, только богу известно, но клялась, что второй такой во всей Москве не сыщешь. Не просто спорное, а откровенно ложное утверждение. Однако его позабавила не она и её отчаянные попытки выслужиться, отработать полученные деньги и повысить себе репутацию.
Конечно, не она. Её подопечная.
И всё же слишком удачно всё складывалось для начальницы и её подчинённой.
— Думаешь, её могли подослать? — Дамир поднял взгляд на помощника.
Пальцы Смирницкого застыли над планшетом.
— Теоретически…
— Само собой, — раздражённо прервал его Дамир, — но просто как-то всё гладко выходит. Одна-единственная претендентка — и, якобы, идеально подходящая.
— Дамир… с этим надо поосторожнее.
— Да не смотри ты на меня так, будто я её пытать собираюсь! Уже и на тебя столичные сплетни начинают действовать?
Смирницкий усмехнулся и, опустив планшет, покачал головой:
— Я просто считаю, что делать поспешных выводов не стоит. Всё может быть, конечно. Но мы либо принимаем правила игры, либо вообще в неё не лезем.
Дамир сжал правую руку в кулак и медленно опустил её на подлокотник кресла.
Смирницкий, конечно, прав — исключать ничего нельзя. Девчонку действительно могли к нему направить. Даже если выяснится, что она и впрямь специалист. Особенно, если выяснится, что она специалист.
Но если всё именно так, они хоть потрудились бы подобрать женщину по его вкусу. Он предпочитал жгучих брюнеток с роскошными формами. Опытных, умелых. А эта — совсем не его типаж. Это… какой-то ягнёночек.