Рокх. Том II. Нейтральный мир

Глава

Рокх

Нейтральный мир

Глава 1. Медный порог

Первой дрогнула вода в чаше возле княжеского стола.

По тёмной поверхности разошлись круги, хотя никто не касался ни чаши, ни каменного края. Затем в стене тихо щёлкнуло. Один из бледных цветов под потолком сложил лепестки, и Рокх увидел, как далеко наверху, за толщей породы, чужая сила осторожно обходит корни подземного города.

Она не искала кратчайшего пути. Могла бы проломить свод, обрушить серебряные мосты и пустить реку в нижние жилища. Вместо этого задерживалась у трещин, огибала цистерны, ощупывала опоры. Незнакомый гном изучал пещеру так, как хороший плотник осматривает дом, который ему предстоит чинить.

От этого он нравился Рокху ещё меньше.

— Он уже знает, где мы, — сказал маг.

Ваэль Тарисс стоял, положив ладонь на карту. Капли их крови ещё не высохли. Золотой глаз князя следил за Рокхом; чёрный смотрел будто сквозь него, в ту часть города, откуда доносились шаги поднимаемой стражи.

— Знать, где находится дверь, и получить разрешение войти — разные вещи.

— Ему не нужна дверь.

— Поэтому я и сказал, что достаточно умён, чтобы его бояться.

Иллис уже держал лук. На серебристых волосах разведчика остались мелкие капли водопада. Он повернулся к одному из воинов у стены, показал два пальца и коротко провёл ребром ладони вниз. Тот исчез в боковом проходе.

Рокх всмотрелся глубже. Подземная река загорелась синим, корни домов — тусклым зелёным. Чужой поток прошёл между ними и остановился под пустой площадкой возле водосборника. Там, где не было ни жилья, ни людей, камень поднялся на толщину ногтя.

На карте сдвинулся костяной грузик.

— Это уже оскорбление, — заметила старшая советница.

— Нет, — сказал Рокх. — Это стук.

Он коснулся края стола. Тёмная нить ушла в пол, нашла оставленный гномом след и провела по нему коротким холодным импульсом. Без удара, без попытки удержать. Только ответ.

Наверху что-то тяжёлое переставили с ноги на ногу. Через камень пришло три ровных толчка, пауза и ещё один. Звука почти не было, но вода в чаше повторила рисунок.

Ваэль прищурился.

— Старый сигнал переговоров. Четыре стороны света и открытая середина. Им пользовались на нижних перевалах, пока люди не объявили, что у мира есть только одна правильная сторона.

— Он зовёт меня.

— Он зовёт того, кто ответил.

— Какая редкая удача. Обычно за мной приходят уже с готовой речью о костре.

Маг убрал руку. Чужая сила отступила от водосборника, оставив после себя тонкую каменную дугу. Её можно было сломать пальцем. Ромгар намеренно показал, насколько точно умеет касаться породы.

Рокх искал у гнома центральный узел. Через толщу земли он видел слишком мало. Потоки входили в тело сверху и снизу, возвращались обратно, разделялись в корнях. Привычная попытка свести живое существо к удобному месту для удара не давала результата.

— Я поднимусь.

— Один? — спросил Иллис.

— Со мной достаточно народу.

Он произнёс это прежде, чем успел подумать. Чужая память отозвалась коротким, неприятным ощущением тесноты за грудиной. Ваэль заметил паузу, но не стал спрашивать.

— Твой союз с Домом заключён меньше четверти часа назад, — сказал князь. — Если ты сейчас уйдёшь к человеку Престола, мои советники решат, что ты купил себе убежище на время разговора.

— Мне понадобится дорога обратно.

— Это желание. Я спрашиваю об обязательстве.

Рокх посмотрел на кровь на карте. Раздражение было знакомым: другой человек считал, что обещание даёт ему право задерживать Рокха. Однако клятва действительно была произнесена. И присутствующие слишком хорошо помнили каждое слово.

— Пока я говорю с гномом, ваши выходы должны остаться целы. Если наверху начнут жечь лес или трогать город, переговоры закончатся. Я помогу отвести нападение от вас. После разговора сообщу, о чём договорились.

— Всё?

— Нет. Я не укажу им другие входы.

Советница хотела возразить, но Ваэль поднял ладонь.

— Иллис проводит тебя к старому сливу. Он выходит ниже по ручью. Пусть Ромгар увидит, что ты пришёл, а не позволил себя вытащить.

— Ты заботишься о моём достоинстве?

— О том, как долго твоя гордость позволит нам пользоваться союзом.

Рокх почти улыбнулся.

Они вышли на узкий мост. Внизу под прозрачным настилом текла синяя вода, несущая сорванные лепестки. На дальнем берегу женщина торопливо снимала с верёвки детские рубахи. Мальчик держал корзину вверх дном и никак не понимал, почему вещи падают на камень. Мать не ругала его — только подхватила корзину, перевернула и на мгновение прижала ребёнка к себе.

От стен отделялись лодки. В них грузили мешки с зерном, инструменты, свёрнутые постели. Воины старались двигаться спокойно, но жители уже знали разницу между обычной сменой караула и людьми, которым приказали успокаивать других.

— Вы собираетесь бежать? — спросил Рокх.

— Мы собираемся жить, — ответил Иллис.

У водосборника разведчик остановился. Перед нишей стояли четыре чаши; в каждой плавал фитиль. Иллис переставил один светильник в сторону и открыл проход между корнями.

— За мной. Камень здесь держится на старой кладке. Не трогай её своей силой.

— Ты даёшь мне советы по обращению с камнем?

— Я даю советы человеку, который не будет вытаскивать наших детей, если свод рухнет.

Рокх повернул голову. Иллис выдержал взгляд, хотя пальцы на луке побелели.

— Справедливое замечание, — сказал маг.

Он прошёл в низкий тоннель, стараясь не касаться стен. Под ногами текла ледяная вода. Она пахла железом, листьями и мокрой известью. Вдали белело отверстие, через которое пробивался зелёный дневной свет.

Перед выходом Иллис догнал его и протянул одну из двух узких пластинок чёрного дерева.

— Если надо будет передать слово князю, сломай пополам. Но только один раз. И держи половину, пока не услышишь ответ.

— А вторая пластинка?

— Останется у меня.

— Удобно.

— Не особенно. Мне придётся всё это время сидеть рядом с водосборником.

Рокх взял пластинку.

— Тогда надеюсь, переговоры будут короткими.

Он вышел под низкие ветви ольхи. Лес наверху казался непривычно пустым после подземного города. Между стволами стоял дым, пахло свежей щепой. Там, где войско прорубало просеку, голые корни торчали из размятой земли. На одном из них висела красная детская лента; ветер то прижимал её к коре, то распрямлял над ручьём.

Ромгар ждал на противоположном берегу.

Низкий, широкоплечий гном стоял без шлема. На лысой голове блестела морось, железные кольца в густой бороде потемнели от воды. Тёмные лезвия топора лежали у него поперёк предплечья, так что Рокх видел молитвы на обеих сторонах. Это были не украшения. На самых затёртых местах буквы вырезали заново, поверх старых следов.

В двадцати шагах позади гнома стояла женщина с копьём без наконечника. Ещё дальше, под буком, человек с цепями на запястьях завязывал кожаный футляр. Между деревьями мерцали белые плащи.

Ромгар поднял взгляд.

— Рокх?

— Смотря кто спрашивает.

— Тот, кто мог начать сверху.

Маг оглянулся на обнажённые корни.

— Но не начал.

— Пока мы разговариваем, не начну. Ты знаешь, кто я?

— Ромгар из Кхаз-Руна. Прислан исправлять чужие неудачи.

— Значит, часть правды тебе уже сообщили.

Гном ступил в ручей. Вода обогнула его сапог двумя прозрачными дугами и сразу сошлась снова. Он не стал переходить. Остановился посреди потока, одинаково далеко от обоих берегов.

— У меня к тебе вопросы.

— У меня к вашему миру тоже. Предлагаю отвечать по очереди.

— Предлагаю сначала убрать то, что ты протянул к моему сердцу.

Рокх замер.

Тончайшая тёмная нить, которую он выпустил из тени ольхи, не успела даже коснуться гнома. Она шла вдоль воды, почти не отличаясь от естественного мрака под камнями. Ни один инквизитор за последние недели не заметил бы её.

— Осторожность, — сказал маг.

— Понимаю. Убери.

Рокх втянул нить. Ромгар кивнул и наконец поставил топор обеими руками перед собой.

— Теперь можно знакомиться.

— Ты всегда знакомишься с оружием? — спросил Рокх.

— Когда собеседник начинает с моего сердца.

Ромгар повернул голову к женщине.

— Хельва. До моей команды никто не подходит. Если кто-нибудь из наших натянет тетиву, сломай лук.

— Вместе с рукой?

— По обстоятельствам.

Из-за деревьев вышел командор Гелл. Край белого плаща зацепился за свежий пень, и командор дёрнул ткань так резко, что та треснула.

— Вы не имеете права предоставлять ему условия.

Ромгар даже не посмотрел в его сторону.

— У меня есть грамота Престола. В ней разрешено выбирать способ задержания. Сейчас я выбираю способ, при котором вы останетесь живы. Помогите мне не изменить решение.

Хельва развернула древко поперёк тропы. Гелл остановился. По его лицу было видно: он запоминает каждое слово для будущего донесения.

Гном вернулся взглядом к Рокху.

— На сухой камень. Там под нами нет жилых сводов.

У изгиба ручья лежала широкая плита, заросшая по краям серым мхом. Когда-то она была основанием моста: из воды ещё торчали два обломка опор, а на дальнем берегу виднелись проржавевшие кольца для канатов. Рокх увидел, что гном выбрал место заранее. Порода здесь выходила наружу сплошным пластом; рядом не было ни деревьев, ни укрытий, за которыми могли бы стоять люди.

— Ты говорил о вопросах.

— Я должен понять, с кем разговариваю.

— Можно спросить.

— Я уже слышал ответы командора.

Рокх ступил на плиту. Камень был мокрым, но под подошвами не скользил: гном изменил верхний слой, сделав его шероховатым. Не ловушка. Удобство для обоих. Это вызвало у мага неожиданное раздражение, словно ему предложили чистое полотенце перед казнью.

— До первой серьёзной раны? — спросил он.

— До ясности.

— Обычно она приходит как раз после.

Ромгар снял с пояса маленькую каменную печать и положил на сухой выступ. Затем сделал первый шаг.

Топор пошёл снизу, неторопливо для такого тяжёлого оружия. Рокх успел рассмотреть, как вдоль рукояти загораются буквы, и понял, что лезвие служит только указателем. Настоящий удар уже проходил под плитой.

Маг сдвинулся влево. Там, где он стоял, из камня вырос узкий валик, рассчитанный сбить опору, а не проткнуть тело. Рокх ответил тенью: плоская чёрная лента обогнула рукоять и легла на кисть гнома.

Свет вспыхнул коротко, почти без сияния. Тень рассыпалась мокрыми хлопьями.

Ромгар остановил лезвие в ладони от плеча мага.

Рокх уже стоял на другом конце плиты.

Перемещение получилось тяжёлым. Вместо лёгкого шага через мрак ему пришлось протащить за собой собственную тень, словно та зацепилась за гвоздь. По камню тянулись тонкие светлые прожилки. Гном не запретил переход; он обозначил все места, из которых тот мог начаться.

— В твоей тени чужая сила, — сказал Ромгар. — Пользуешься недавно.

Рокх ударил фиолетовой нитью в основание топора.

Гном отклонил рукоять. Нить срезала кусок кожи с ремня на запястье и ушла в воду. Возле берега вскипела пена.

— Достаточно давно, чтобы попасть точнее.

— Попал куда хотел. Я видел.

Они двигались по кругу. Тяжёлые сапоги гнома ступали мягко, почти бесшумно. Ромгар не преследовал отступающего мага и не давал себя обойти. Каждый поворот оставлял на камне едва заметную метку, а через метки поднималась новая опора для следующего движения.

Рокх смотрел глубже. Жизненная сила гнома была плотной, тёплой, с редкими тёмными участками старых повреждений. Но земля, которой он пользовался, оставалась землёй. Не проходила через сердце, не принадлежала ему. Гном договаривался с ней каждым движением и освобождал, как только движение заканчивалось.

Разорвать такую работу можно было. Присвоить одним рывком — нет.

Рокх направил тьму в левое колено противника. Не в кость, а в короткий поток, управлявший мышцей. Если заставить ногу опоздать на полвдоха, топор окажется слишком далеко от тела.

Ромгар резко опустился. Тьма скользнула поверх плеча. Вместо колена она нашла пустой узел в порванном ремне. Гном отдал магу вещь, на которую сам на мгновение перенёс рисунок движения.

Рокх усмехнулся.

— Любопытно.

В ту же секунду его ударило в грудь.

Не лезвием. Плоской стороной топора. Щит принял большую часть силы, но воздух всё равно вышел из лёгких, и Рокх отступил на край плиты. Под каблуком хрустнул мох.

Ромгар мог продолжить. Вместо этого поднял оружие и ждал.

Маг вернул дыхание, чувствуя на губах вкус железа. Внутри уже собирался ответ — широкий, быстрый, рассчитанный сразу на всё живое в пределах ручья. Так было проще. Сломать среду, в которой гном работал, и оставить его одного на мёртвом камне.

За деревьями кто-то кашлянул. Обычный солдат, замёрзший в мокром плаще.

Рокх сузил плетение.

Три фиолетовых кольца сомкнулись вокруг Ромгара. Верхнее удерживало плечи, нижнее перерезало связь подошв с плитой. Третье прошло по рукояти топора. Гном попробовал развернуться и впервые не успел.

Рокх оказался у него сбоку. Два пальца остановились у виска, где кожа была тонкой и беззащитной.

Плита под магом провалилась на палец.

Из трещины вырос корень, обхватил запястье Рокха и замер, не сжимая. По дереву шёл белый свет. Стоило гному напрячь руку, и свет вошёл бы в открытые магом потоки.

Они остановились одновременно.

Рокх мог разорвать корень. Но тогда ему пришлось бы отпустить одно из колец. Ромгар мог принять удар у виска, чтобы завершить собственный, однако Рокх видел по его дыханию: гном не собирается проверять, чьё тело выдержит больше.

— Ясность? — спросил маг.

— Для начала.

— Кто отпускает первым?

— Тот, кому меньше надо доказывать.

— Опасный расчёт.

Ромгар разжал левую ладонь.

Корень отпустил запястье. Свет остался в древесине, освещая дождевые капли. Рокх удерживал кольца ещё одно мгновение — ровно столько, чтобы выбор гнома стал заметен всем, кто смотрел с берега.

Затем отвёл пальцы.

Фиолетовые линии погасли. Топор опустился на камень.

Весь бой занял меньше времени, чем понадобилось бы, чтобы вскипятить походный котелок. Из серьёзных потерь у гнома остался разрезанный ремень, у Рокха — ноющая грудь и узкий ожог на запястье, там, где свет всё-таки задел кожу.

— Сильнее, чем говорят, — произнёс Ромгар.

— Обо мне много говорят.

— И бережёшь большую часть силы.

Рокх почувствовал знакомое желание закончить разговор ударом. Не потому, что гном оскорбил. Потому, что попал.

— Ты тоже кое-что прячешь. Правая рука. После третьего поворота перестал держать топор на весу.

Ромгар посмотрел на пальцы, согнул их и выпрямил.

— Старое повреждение. В сырую погоду напоминает о себе.

— Удобно иметь такое объяснение.

— Неудобно иметь такую руку.

С берега донёсся щелчок.

Рокх увидел арбалетный болт ещё до того, как тот вышел из-за листьев. Стрелок стоял за спиной Гелла. На наконечнике горел маленький белый знак, а нить, связывавшая его с запястьем жреца, обещала разорвать щит при касании.

Маг поднял руку.

Топор Ромгара ударил в плиту. Каменный выступ вырос между Рокхом и стрелком, принял болт и раскололся. Свет выгорел в мокрой породе. Хельва уже была возле арбалетчика: древко её копья ударило под оружие, выворачивая руки вверх.

Рокх направил тень к человеку за листьями. Достаточно было сомкнуть её под челюстью.

— Я сказал — никто не подходит, — произнёс Ромгар.

Он говорил своим. Но смотрел на Рокха.

Маг остановил тень в нескольких пальцах от горла стрелка. Тот видел чёрную петлю и дышал маленькими частыми глотками. Юноша. Щетина на подбородке росла клочьями; над бровью белел след недавно снятого ожога.

— Он нарушил твой приказ, — сказал Рокх.

— Я разберусь.

— Обычно с такими разбираюсь я.

— Сегодня стреляли из моего строя и разбираться мне.

Рокх подержал петлю ещё мгновение и отпустил. Юноша рухнул на колени. Хельва придавила арбалет сапогом, сломав приклад.

Ромгар сошёл с плиты. Камень за его спиной выровнялся. Трещины сомкнулись, но срезанный ремень остался лежать у воды. Гном поднял его и убрал в карман.

— Зачем? — спросил Рокх.

— Пряжка целая.

Рокх впервые за всё утро рассмеялся.

Ромгар не улыбнулся. Он подошёл к стрелку, присел перед ним и положил топор на землю так, чтобы тот видел: сейчас его не собираются рубить.

— Кто велел?

Юноша посмотрел на Гелла.

Командор стоял совершенно неподвижно.

— Я задал простой вопрос, — сказал Ромгар. — Не торопись делать его трудным.

— Нечистый освободился, — выговорил стрелок. — Нам сказали: если выйдет из круга, бить сразу.

— Какого круга?

Юноша указал на плиту. Теперь, когда бой закончился, светлые прожилки почти исчезли, но по краям ещё виднелись остатки поставленных гномом меток.

— Это была разметка опоры, — сказал Ромгар. — Не круг удержания. Кто назвал её кругом?

Гелл шагнул ближе.

— Брат действовал по уставу. Враг Престола оставался вооружённым.

— Ты видел, как мы остановились.

— Я видел, как вы отпустили его.

— И велел стрелять мне в спину.

— Болт шёл мимо вас.

— Это твоя лучшая защита?

На просеке стало тихо. Даже солдаты, не слышавшие начала разговора, почувствовали, что сейчас не следует звенеть оружием. Рокх прислонился к ольхе и сложил руки. Ему хотелось посмотреть, как далеко простирается власть гнома, когда противник носит тот же знак.

Ромгар поднялся.

— Серет, наконечник.

Человек с цепями молча достал из каменного обломка обгоревший болт. На запястье у него развернулись два кольца, удержали металл между собой и повернули. В воздухе проступила короткая белая строка.

— Приказ привязан к печати командора, — сказал Серет. Голос у него оказался ровным и низким. — Условие срабатывания: выход цели с плиты. Поставлен после начала поединка.

— Он видел угрозу, — отрезал Гелл.

— Кто? — спросила Хельва. — Мальчишка или твоя печать?

— Следите за словами.

— Слежу. Поэтому пока говорю, а не бью.

Ромгар протянул руку к командору.

— Сними знак полевого распоряжения.

Гелл побелел.

— Вы не можете.

Гном достал из-за пазухи сложенный лист в промасленной коже. Развернул одной рукой, показывая красную печать.

— До установления природы угрозы мне передано старшинство над действиями. Ты только что попытался сорвать переговоры и поставить меня между двумя ударами. Знак.

Командор медленно снял с шеи маленькую серебряную пластину. На ней был вырезан луч, разделённый на пять полос. Ромгар передал её Серету.

— Запиши время. И показания стрелка — отдельно от командора.

— Исполню.

— До моего возвращения войско остаётся за старой дорогой. Ни огня, ни спуска в подземные ходы, ни задержаний людей, уходящих из леса. Хельва, поставь своих у водовозов. Сначала проверяйте масло, потом молитвы.

— Есть.

Гелл смотрел на Рокха с ненавистью. Маг уже устал встречать этот взгляд.

— Он убил наших братьев.

Ромгар обернулся.

— Я помню. Поэтому ещё стою здесь и спрашиваю. Если бы забыл, давно ушёл бы обедать.

Он снова присел возле юноши. Тот держал левое запястье правой рукой. После удара Хельвы оно начало опухать.

— Имя?

— Тев. Брат Тев.

— Служишь давно?

— С весеннего набора.

— Убийством безоружного хвалился?

Тев поднял глаза.

— Нет.

— Значит, пока есть с чем работать. Руку дай.

Гном ощупал сустав. Юноша вскрикнул. Ромгар не стал извиняться, только велел разжать пальцы. Под его большим пальцем проступило тёплое жёлтое свечение; опухоль уменьшилась, но боль, судя по лицу Тева, не исчезла.

— Кость цела. Связки потянул. Два дня ничего тяжёлого. И запомни: приказ объясняет, почему ты поднял арбалет. Куда ты его направил, объяснять будешь сам.

— Он мог нас всех…

— Мог. Сейчас жив потому, что он остановился. Это тоже внесут в протокол.

Рокх оттолкнулся от дерева.

— Я не давал согласия участвовать в твоём воспитании послушников.

— Ты уже участвовал. Почти повесил одного.

— Он почти застрелил меня.

— Вот и обсудим, почему у вас обоих так много «почти».

Ромгар подобрал топор и повернулся к лесу. Под его сапогом оказался стебель, сломанный каменным выступом. Гном наклонился, прижал землю двумя пальцами. Из-под корня вышла новая почка. Старый стебель не распрямился; остался лежать в грязи.

Рокх отметил это. Гном не обращал время вспять и не возвращал повреждённое в прежнее состояние. Он оставлял живому возможность продолжиться.

— Теперь вопросы? — спросил маг.

— Теперь два. Остальные в месте, где меньше людей хотят получить награду за твою голову. Ты пришёл из-за лесного барьера?

— Из-за того, который окружает звезду.

Ромгар впервые изменился в лице. Не сильно: только перестал щуриться и убрал ладонь с ремня. Но Рокх увидел, как в его ауре разошлось напряжение.

— Ты видел его снаружи?

— И прошёл внутрь. Это не то же самое, что понимать, как пройти обратно.

Гном помолчал.

— Второй вопрос. Ты ищешь Башню Круга?

— Да.

— Чтобы разрушить?

— Ты обещал два.

— Считай уточнением.

Рокх посмотрел сквозь деревья. Вдали, над серыми холмами, в облаках временами темнела вертикальная полоса. Семь колец были отсюда не видны, но знак в ладони отозвался привычным слабым зудом.

— Чтобы понять, почему я здесь. И где следующая дверь.

— Если для этого придётся разрушить?

— Я пока не знаю, что передо мной.

— Хорошо.

— Это тебя устраивает?

— Меня устраивает, что ты хотя бы в одном месте не притворяешься знающим.

Рокх уже открыл рот, но Ромгар поднял ладонь.

— У старой переправы есть таверна. «Медный порог». До неё два часа пешком, если дорога не размокла. Хозяйка не любит ни чёрных мантий, ни белых плащей. У неё можно поесть и поговорить.

— Ты приглашаешь главного врага своего Престола выпить?

— Пока я приглашаю человека, который сбил мне ремень и не попал в голову. Не заставляй перечислять остальные причины.

— А войско?

— Останется здесь.

— А если нет?

Ромгар повернулся к Хельве.

— Если нарушат — выводи лесных жителей по нижнему броду. Перекрой просеку, затем отправь Серета ко мне. За глупость командоров люди платить не должны.

Женщина кивнула. Она не спросила, что будет, если Гелл предъявит другой приказ. Видимо, этот спор они вели раньше и ответы уже знали.

Рокх достал чёрную пластинку, переломил и зажал половину в кулаке. Через несколько мгновений в древесине возник голос Иллиса, приглушённый журчанием воды.

— Слушаю.

— Нападения пока не будет. Гном остановил войско. Мы идём говорить к старой переправе.

— К князю вернёшься?

Ваэль говорил уже сам.

— Передам условия до наступления темноты. Твой союз остаётся в силе.

— Я слышу рядом с тобой Кхаз-Рун, — сказал князь.

Ромгар протянул руку. Рокх не отдал пластинку, но развернул её к нему.

— Твои нижние ходы я не трону, Ваэль Тарисс. Свод у западной цистерны слабый. Уведи оттуда тяжёлые лодки.

Пауза была долгой.

— Ты заглядываешь в чужой дом и советуешь переставить мебель?

— Советую не хоронить под ней детей.

— И что потребуешь за совет?

— Чтобы вы не стреляли в спины тем, кто выводит раненых к дороге.

— Если они действительно выводят раненых.

— Смотри сам. Я оставлю проход открытым.

Древесина потеплела. Голос князя стал тише:

— Рокх. Я жду твоего слова. Не слова гнома.

— Я вернусь.

Связь погасла. В ладони осталась обычная щепка, пахнущая горьким соком.

Ромгар уже подтягивал ремни на заплечном мешке. Топор лёг ему за спину под углом, так что нижнее лезвие не касалось плаща. Из кармана гном достал кусок грубой кожи и начал чинить порезанный ремень на ходу.

— Ты идёшь один? — спросил Рокх.

— Ты пока ещё не согласился.

— Без стражи.

— Мне редко помогают десять испуганных людей, когда достаточно одного спокойного.

— Себя ты к каким относишь?

— К голодным. Пойдём.

Рокх посмотрел на оставленную у плиты каменную печать.

— Забыл.

Ромгар вернулся, поднял её, вытер большим пальцем и убрал под ворот.

— Не забыл. Не хотел наклоняться перед тобой ещё раз, пока ты не решил насчёт таверны.

Теперь он улыбнулся — коротко, одной стороной рта. Улыбка исчезла раньше, чем Рокх успел ответить.

Они пошли вдоль ручья. За спиной остались белые плащи, мокрая плита и командор, уже требовавший у писаря чистый лист.