КНИГА 5. Жена Громовержца

Глава 9. Первый снег и старые связи

Студень месяц тянулся к завершению. И сегодня в Полоцке впервые выпал снег. Он шел всю ночь. И продолжил утром. Белым пушистым ковром застелило хоромы княжеские. Словно игрушечным сделался детинец.

- Как там на улице? - справился Ярополк у Желаны, которая помогала ему облачиться в теплые одежды и доспехи. Князь собирался в опасный путь.

- Очень красиво…Снежно, - ответила Желана, подавая своему господину меч, который тот бережно заложил в ножны.

- Это надо ж как не вовремя…- усмехнулся Ярополк. - Вот именно нынче надо было снегу пойти! Столько ждал, а сегодня выпал! Как назло!

- Может, тогда уж отменить все? - предложила Желана, вздохнув.

- Дубина, сколько раз тебе повторять?! - отругал Ярополк. - Неотвратимость возмездия – это то, на чем держится все сущее. Да и не в наших руках отменять что-либо теперича. Мы сегодня лишь счастливые наблюдатели, которые узрят торжество справедливости.

- Когда же князь вернется обратно в Полоцк? - поинтересовалась Желана.

- Скоро. Скоро вернусь, если ничего не стрясется, - оговорился Ярополк, как всегда делал по привычке. Он был суеверен и не хвалился раньше срока.

Старый князь уже собирался двинуться на улицу, где его ждала верная дружина. Но тут в горницу заглянул запыхавшийся слуга.

- Княже, там гость просится…- доложил паренек.

- Какой еще гость?! - удивился Ярополк. - Не ко времени.

- Назвался Есением из Новгорода…- пожал плечами слуга.

- Есений тут?! - изумился старый правитель. - Зови же его скорее сюда! Желана, больше свечей зажги! - приказал Ярополк, заулыбавшись.

Дверь скрипнула. На пороге появился Есений в сопровождении молодой женщины. Сын Гостомысла был тепло и добротно одет. На его плечах и шапке лежал снежок. Это говорило о том, что молодой человек только с дороги.

- Есений, мой мальчик! - Ярополк распростер искренние объятия, обняв сына покойного Гостомысла. - Ты наполнил мою душу радостью: верно поступил, что явился в Полоцк! - похвалил Ярополк Есения.

- Вот я не один, - Есений кивнул на стоящую рядом возлюбленную.

- И правильно, вот и молодец, что не один, давно пора! - похвалил Ярополк по-отечески. А затем обратил взор на переминающегося с ноги на ногу слугу, - пущай приготовят лучшие покои для моего дорого гостя! Те, что с окнами. Да смотри, чтоб топили исправно! - погрозил Ярополк слуге. После чего оборотился к Есению. - Надолго ли ты в Полоцк, мой мальчик? - спросил Ярополк княжича.

- Не знаю, что и ответить…До весны б остался, - признался Есений застенчиво. В самом деле, после того, что случилось с деревенькой жены, где они вдвоем мирно жили до неудавшегося восстания Водима, Есению некуда было идти.

- Ну вот и славно, поживи с нами до весны, коли тебе так угодно, - Ярополк понимал, что этот молодой человек остался без дома. А жительствовать в Новгороде для сына Гостомысла небезопасно и неразумно. - А хочешь, так и вовсе оставайся здесь с нами. Ты тут впервые. Но увидишь, что Полоцк – прекрасное место. Твоему отцу нравился мой город. Однажды он побывал тут.

- Ты очень добр, благодарю, - вздохнул смущенный Есений. Он бы не хотел просить приюта у кого бы то ни было, но оказался именно в таком положении. Ему некуда идти. А двинуться в Новгород он не решался даже при всей своей наивности. Не следует дразнить судьбу.

- Ну что ты, - Ярополк похлопал Есения по плечам, попутно смахивая с них снег. - Мне сейчас нужно выехать на прогулку. Как жаль, что не могу отменить. Но, надеюсь, что скоро вернусь. И у нас будет много времени, чтобы не торопясь побеседовать. Ты все мне расскажешь. Мы же давно не виделись.

- Если хочешь, я могу сопровождать тебя, - предложил Есений. Утративший родителей княжич смотрел на соратника отца с сыновней теплотой и хотел сделать что-то хорошее для старика. Хотя бы составить компанию на прогулку. Надо думать, Ярополк собирается на гуляния в честь зимнего Солнцестояния. Коляды – веселый праздник с шумными играми, кострами и ряжением.

- Нет, не нужно. Ты устал с дороги. Отдыхай. Ты ведь помнишь моего сына? Ярогнева? Он старше тебя. Но как-то давно все мы – я, твой отец, ты сам и мой сын - гостили в Изборске у Изяслава. И тогда-то Ярогнев преподал тебе урок стрельбы из лука.

- Да, помню такое, - кивнул Есений. - Но я маленький был.

- Именно так, - подтвердил Ярополк. - А будто вчера было. Правда?

- Ну…Как сказать…- рассмеялся Есений. Детство казалось ему далеким.

- Признаться, я едва узнал тебя. Ты возмужал. Я очень рад тебе. Прости, дорогой мой Есений, зело спешу, мне нужно идти, - не без сожаления произнес князь. Кажется, Есений был единственным человеком, которого Ярополк был действительно рад видеть за последнее время. - Тебя разместят. Мой слуга во всем тебе поможет. И расположиться, и к Колядам подготовиться. А пока набирайся сил…- обняв Есения на прощание, Ярополк поспешил вышагнуть из терема.

Глава 10. Ложь в канун Коляды

Сегодня Изборск укутало снегом. Мягким пухом присыпал он постройки и деревья. Солнце исчезло, будто растаяло в сером небе. Что и немудрено. Завтра родится новое Солнце. Солнце-младенец. Коляда. Только главное - пережить сегодняшнюю ночь. Ведь она будет самой длинной в году.

- Князь, следует ли нам уже сегодня объявить в народе о поимке разбойника Ушкуя? И велеть ли приготовить площадь для казни? - уточнил Орм у Трувора, собирающегося в дорогу. Кажется, таков был замысел – приберечь эту весть для Коляд. - Люди будут обрадованы этой новостью. По крайней мере, сие составит счастье купцам, которые страдали от Ушкуя.

- Не будем спешить, Орм, - придержал тиуна Трувор.

Гридница была не только местом, где Трувор вел приемы и заслушивал советников. В дальних горницах сохранилась обстановка еще от Годфреда. Стены и сегодня помнили опочившего молодого варяга и его возлюбленную Ясыню. Тайные покои, в которых можно было уединиться. Трувор так и поступал обычно, когда ссорился с Велемирой и не хотел идти к ней в терем. Сегодня же никакого раздора с женой не было. Посадник пришел сюда столь рано потому, что здесь хранилось его оружие.

- Как? - растерялся Орм. - Осмелюсь спросить, когда же тогда, если не сейчас?

- Также в праздничную пору, - ответил Трувор, заложив в ножны меч.

- То есть в какую праздничную пору? - не понимал Орм.

- Я ждал князя Рюрика по осени. И думал порадовать его этим свершением. Но коли он задерживается, то и казнь отложим, - раскрыл Трувор причины, побудившие его отсрочить правосудие над бандитом. - Пущай Ушкуй пока что дожидается своей участи в узилище…Подумает над своими поступками.

- Отменная мысль, - сквозь зубы похвалил Орм.

Вдруг на пороге возникла стройная фигура Велемиры. Понимая, что беседа окончена, Орм поклонился и вышел.

- Веля, - Трувор выскользнул из терема, когда княжна еще спала. Он надеялся, что отбудет до ее пробуждения. Он так и не сказал ей, что собирается покинуть город в такой важный день. И не хотел говорить, чтобы не слушать укоры и нравоучения. Он даже продумал, как поступит: отбудет пораньше, а слуга скажет ей, что он отправился по важным делам, скажем, ловить еще одного злодея речного! - Ты уже проснулась…- раздосадованный Трувор понял, что не успел скрыться вовремя.

- В такой день долго нельзя спать, - заулыбалась Велемира приветливо. Она старалась всегда быть радушной, встречать мужа с улыбкой, чтобы первая мысль при виде жены у него была все же приятная. - Утренняя трапеза ждет нас…А потом подготовки к празднику…

Когда Велемира и Трувор пришли в терем, на столе их уже поджидали самые любимые кушанья посадника. Свежие хлеба, соленья, яйца и буженина из свиного окорока, предварительно выдержанного сутки в квасе с толчёным чесноком, а затем запечённого с салом – украшали яркий столешник лучше любой вышивки. Трувор был увлечен блюдами, оттого ему не бросилась в глаза задумчивость Велемиры. В последнее время княжна много размышляла. Она знала, куда он собрался этим днем, хоть и не подавала вида. Он вознамерился привести сюда Желану. За полочанкой он и отправляется. И есть только один путь сохранить ей, Велемире, свое высокое положение. Вести себя правильно. Не создавать условий, при которых Трувор без зазрения совести оставит ее и уйдет к полочанке. Не следует подталкивать его к тому, чего он и сам жаждет. Она, многомудрая Велемира, уже допустила ошибку, раскрыв, что знает о его связи с племянницей Ярополка. Следовало делать вид, что ни о чем не догадывается. Тогда бы он и дальше продолжал скрывать свои похождения. А она бы не уронила лица. Отныне он уже не станет прятаться. Но дело сделано. Теперь остается всеми силами удерживать его именно тем оружием, которым она сама владеет в совершенстве.

- Родной, я тут подумала…Тебе надобно имя свое переменить…- по своему обыкновению начала рассуждать Велемира о делах государственных. Она знала, что именно подобные вопросы сближают ее с мужем. И никакая Желана не сможет заменить ее, дочь Гостомысла, на этом посту всеведающей жены посадника.

- Зачем это? Тебе не нравится мое? - усмехнулся Трувор, закатывая рукава расписной рубахи. Кушанья так и манили его.

- Из всех имен на земле твое для меня самое благословленное, - Велемира оглядела мужа с тоской. Она видела, что ест он торопливо. Спешит. Хотя пока и не признался в том, что собирается бросить ее в такой день.

- Ну тогда чего же? - Трувор спешно зажевывал еду.

- Это будет разумно. Надобно, чтобы народ видел в тебе не чужака, а своего, - отметила Велемира.

- Вообще-то, народ уже знает, кто я такой. И обмануть их не получится…- пожал плечами Трувор.

- Конечно, это лучше было б сделать сразу. Однако раз уж мы упустили из виду сие, то можно и теперь…- Велемира заботливо уложила на колени Трувору тряпицу, дабы он не испачкался, если уронит съестное на себя. - Ты должен держаться таким образом, чтобы изборчане принимали тебя за своего. Да, они знают, что ты не русич. Но со временем они забудут об этом, если ты будешь защищать их от врагов, чтить славянских богов и возьмешь себе имя в духе кривичей…Посмотри, к примеру, на князя Новгорода, - Велемира придвинула к Трувору блюда и напитки. - Он повсеместно известен под именем Рёрик. Кстати, а почему ты зовешь его Негом?

- Так его всегда именовал Харальд, - с улыбкой вспомнил Трувор о покойном брате Рёрика. - Возможно, так сначала его звала мать. А следом за ней - и его братья…

- Княгиня-мать, как я слышала, не просто славянских корней, а откуда-то из наших земель…Наверное, Умила желала назвать его Добронегом. Или Миронегом. Это означало бы «заботящийся о покое и мире»…- мечтательно улыбнулась Велемира.

- Не знаю, - Трувор как-то не размышлял об этом вопросе прежде. - Просто звала так и все…

- Ну что ж, разговор не об том. Он известен как Рёрик, то есть «Сокол-Рарог». А мы зовем его Рюриком. И это все не просто так…- Велемира вернулась к основной теме. - У него множество имен. Но с этими именами он нам ближе. Понимаешь?

- Почему ближе? - недоумевал Трувор.

- Отец рассказывал, что Рёрик пытался захватить остров Руян, где располагается священная Аркона, но безуспешно. Однако эти события отражены в имени князя теперь…

- Точно не знаю, но такое возможно. По берегам Варяжского моря все воюют со всеми, - оскалился Трувор. - Власть в тех водах держится на дружине и союзе с сильными местами, такими как Аркона…Однако Рюген хорошо укреплен, надо думать. Там любой потерпит неудачу…Так какое имя ты мне предлагаешь? - Трувор озадаченно поскреб затылок.

- Что-то созвучное твоему нынешнему имени…- прищурилась Велемира в раздумьях. - Скажем, Трудолюб. Или Творимир…

- Я подумаю…- усмехнулся Трувор, скалясь. На «Трудолюба» он не слишком похож в последнее время. Он вообще считал, что в зачет можно принимать только физический труд. После жизни, полной нагрузок и неудобств, управление княжеством казалось ему не таким уж сложным занятием. Тем более в последнее время он редко брался за что-либо сам, а лишь раздавал указания другим, оставляя за собой надзор.

- В этом ничего дурного нет. Будет и у тебя несколько имен, как у князя Рюрика…- поясняла Велемира. - Это первое средство укрепиться среди народа. К тому же, ты должен отмечать славянские праздники. Никто не воспрещает тебе оставаться верным своим богам, но для видимости участвуй в наших торжествах, - советовала хитрая Велемира, уже придумавшая, как удержать мужа в городе. - И время сегодня самое удачное. Ведь твоя крепость почти готова. Ты поймал Ушкуя. Объявим в народе, что, положим, князь «Трудолюб» отстроил твердыню к Коляде и пресек разбойничье беззаконие на реке Великой, изловив душегуба Ушкуя!

- Мне кажется, «Трудомор» звучит достовернее, - пошутил Трувор, уходя от темы праздника. - Хотя ни одна крепость не была срублена в столь краткие сроки, - похвастался Трувор. - Нег будет доволен…Правда, это еще не конец работ. Но все-таки. Начало положено. Ядро мы укрепили.

- И когда же он придет? Ты говорил, что осенью. А скоро зима…- напомнила Велемира.

- Я так говорил, потому что это он так обещал. Впрочем, думаю, зимой, точно, прибудет…Хотя…- Трувор не успел досказать мысль.

В горницу постучали. Служанка пошла открыть. Это был Бьёрн. Едва увидев своего гридя, Трувор подал тому красноречивый знак, велящий помалкивать и валить на улицу. Но то ли надвинутая на глаза пушистая шапка, то ли нерасторопный ум помешали Бьёрну истолковать ужимки посадника.

- Ты скоро?! Мы же ждем! Холодно! - на правах друга поторопил Бьёрн Трувора. Ибо никому другому подобная дерзость была не позволена. Посадник в свою очередь скорчил недовольную гримасу. Еще бы, Бьёрн сдал Трувора, и теперь последнему так просто не ускользнуть из этого терема.

- Как? Ты куда-то собираешься? - Велемира изобразила изумление с оттенком осуждения.

- Мне придется отбыть ненадолго из города…- замялся Трувор, стараясь преуменьшить значимость поездки, представив ее скоротечной прогулкой.

- Ты вернешься к вечеру? - прищурилась княжна.

- Я постараюсь, - увильнул Трувор от ответа. По замыслу, он должен был встретиться с Желаной не просто в холодном зимнем лесу. А в качестве гостя в доме одного землевладельца, путь до которого не близок. Да и куда спешить? Можно будет переночевать в гостях и уж потом, если погода окажется дорожной, двинуться обратно в Изборск. Тем более еще неизвестно, в каком состоянии сама Желана. В худшем случае может уйти и несколько дней.

- Родной, сегодня самая длинная ночь в году…- напомнила Велемира. Видя, как он юлит, она уже была готова раскричаться и осыпать его ругательствами за его недостойное поведение. Однако понимала, что этим только выгонит его из дома. Нужно быть сдержанной и терпеливой. - Начинаются великие торжества. Князь должен быть со своим народом. А муж с женой, - на последних словах Велемира поставила особое ударение.

- Мне не до веселья, - Трувор встал из-за стола, вытер масленые руки о тряпицу, подготовленную Велемирой, и направился к двери. - Я же не досужий смерд.

- Родной, это особенный праздник, - подчеркнула Велемира, вновь пустившись в объяснения, которые в действительности уже не имели значения. Славянские праздники были Трувору безразличны. Он не обратился в новую веру, как и большинство пришлых дружинников. Зато многие варяжьи женщины, напротив, прониклись к божествам, которым все здесь поклонялись. Но проблема состояла вовсе не в богах и не праздниках, которые Трувор все-таки посещал с охотой. Не поклоняясь новым богам, он все же уважал их, а любые торжества ему нравились сами по себе. Проблема состояла в том, что сегодня он уезжал по своим делам и не собирался их откладывать. - Этот день и эту ночь принято проводить вместе с семьей. Сегодня будет зажжен великий огонь…

- Я понимаю. Но поделать ничего не могу. Заботы княжества превыше всего, - не зная, что Велемире известно о его интрижке, Трувор, естественно, не собирался раскрывать подлинной причины своего отъезда. Кстати, странно, что любопытная княжна об этом не спросила. Это ведь первое, что приходит на ум – справиться, куда он вознамерился направить стопы в «такой день»!

Княжна смотрела на супруга, разрываясь между чувством обиды и желанием сохранить хрупкое созвучие их жизней. Она любит его. Но вместе с тем сейчас он ей отвратителен! Потому что он врет и выкручивается.

- Останься со мной и градом, вверенным тебе, как и мое сердце, - Велемира подавила в себе гнев. Встала со своего места и подошла к мужу, взяв его за руку. - Это важно для меня. Прошу, не бросай меня в день, когда свет должен победить тьму.

Ласковое слово порой смиряет пуще угрозы. Оно же усмирило и посадника, заставив его почувствовать себя виноватым. Он вздохнул.

- Я не могу, Веля, - смягчился Трувор, взяв похолодевшую ладонь княжны в свою. - Мне нужно решить кое-какие затруднения до приезда Нега, - плел Трувор с таким жалостливым лицом, словно успокаивал тяжелораненого. - Нельзя терять времени…А свет и без меня победит тьму. День так и так начнет прибавляться, я уверен…

- Подождут твои затруднения. Один лишь раз я прошу тебя о чем-либо. Будь со мной в этот день, - княжна выглядела спокойной, хотя в душе у нее бушевал ураган. - Я всегда поступала, как ты просил. Теперь я прошу тебя.

- Веля, я ведь не навсегда уезжаю, - Трувор опустился на лавочку у выхода, усадив жену на колено. Коник недовольно скрипнул. Даже скамейка не желала слушать этой лжи. - Поверь, если б не нужда и срочность…Я сделаю все, чтобы как можно скорее вернуться…

- Что ж…И куда же ты собрался? Что это за трудности такие, которые не могут ждать?! - Велемира желала видеть, как он станет выворачиваться. Что он придумает в оправдание? Как он сам объяснит свой поступок?!

- Так еще один разбойник на реке объявился…- объяснил Трувор, кашлянув.

- Реки замерзли, - сухо напомнила Велемира.

- Ну так да…А разбойник как раз залег в одной деревеньке…И не уплывет от нас на своей быстрой ладье именно потому, что реки застыли, - рассмеялся Трувор, неловко пытаясь пошутить.

Княжна тяжело выдохнула. Эта его брехня унизительна. Он не просто обманывает свою жену, а еще и держит за дуру.

- В другой день иди, но только не сегодня, - попросила Велемира, сохраняя завидное спокойствие. О, если б он передумал и выбрал ее. Она бы все ему простила. И отныне все его шашни переносила б с величественным спокойствием. Потому что была бы уверена в том, что он всегда возвращается к ней одной.

- Я и так всегда возле тебя. Ничего страшного, если ты побудешь без меня недолго, - ответил Трувор, не замечая того пожара, который разгорелся в душе жены. И отблески уже видны в ее печальных глазах.

- Значит, нет? - Велемира отстранилась, оглядев Трувора строго. Последний огонек надежды гас в ее душе.

- В следующий раз…Еще много Коляд будет, - обещал Трувор, но Велемира уже не слушала его. Это теперь даже не обида, а целое оскорбление. Ради смазливой девки он оставляет свою верную супругу, которая столько времени служила ему.

- Веля, я скоро вернусь. А в пути буду думать о тебе, - наврал Трувор.

****

Выйдя на крыльцо, посадник ощутил облегчение. Хотя в целом это утро было каким-то гнетущим. То ли ушедшие сны оставили свой мрачный след, то ли низкое серое небо придавило своей тяжестью.

- Княже…- проходящий по дорожке Барма приостановился и поклонился Трувору. Учтиво и даже торжественно. - Доброй дороги…

- Благодарствую, - поправив шапку, Трувор двинулся в конюшни.

Барма проводил посадника победоносным взглядом. Губы главы вече усмехнулись. О, да, он хорошо помнит тот день, когда в Изборск впервые пожаловал князь Рюрик со своей дружиной. Бояре были захвачены на заседании. И более всего они в тот день страшились слова «Трувор». Это грозное имя вселяло ужас. И с тех пор его все боялись. И Барма тоже. И вот, наконец, настал день, когда страхи Бармы, кажется, отступают…

****

Широкое гульбище терема смотрело на лес. Унылым он казался зимой. Мертвым и угрюмым. Но это было не так. Многие звери переносили зиму, не погружаясь в спячку. А пролегающая через чащу тропа, извивающаяся змеей, оживляла лес даже в это время года. Вот и сейчас по ней скакали всадники. Их громкие голоса были слышны даже издалека.

На гульбище стояли две недвижимые фигуры, тепло одетые. Они смотрели на этих громозвучных удаляющихся путешественников, почти скрывшихся в лесу.