- -
- 100%
- +
– Аня, – позвала я. – Смотри, какое красивое. Прямо как из музея. Может, кто-то его ограбил и решил тут положить, пока ходит куда-нибудь?
– Может быть, – подруга снова осмотрелась. – Тогда он скоро вернётся. Нельзя же такое ценное имущество вот так бросать где попало.
– Ну почему где попало. За валун положил, рядом с останками коровы. Один запах чего стоит – отобьёт желающих сюда соваться.
– А мы тогда чего полезли?
Я пожала плечами.
– Мне кажется, это не вор, – предположила Аня.
– А кто?
– Да всё они же, реконструкторы! Какой-нибудь напился, да всё и потерял.
– Ага, а сам куда подевался?
– Да кто его знает. Друзья в машину тушку бросили, да и уехали. Он теперь с похмелья дома страдает и думает, куда амуницию подевал, – ответила Аня.
– Прикольно, – заметила я. – Давай с собой заберем?
– На кой оно тебе? Его же наверняка искать будут.
– Ну и пусть ищут. Нечего было разбрасываться. Дадим объявление в интернете. Заломим тысяч пятьдесят, дорогое же всё, кольчуга, латы и всё прочее. Вон, на мече рукоять какая красивая, с каким-то камнем. Вдруг сапфир?
– Станут тебе люди такими ценными вещами разбрасываться, как же.
– Так ты же сама сказала – по пьяной лавочке утеряно.
– Вот-вот. Увидит объявление, заявится к тебе отнимать, – усмехнулась Аня.
– Заплатит – всё верну, – упрямо сказала я. С детства не люблю пьяниц. Был у меня дядька, который, как налижется, на жену бросался. У неё маленький ребёнок – мой двоюродный брат – на руках, а он давай ножи кидать. Типа циркач. Бедная тётя, сколько натерпелась! Я как от мамы услышала эту историю, так возненавидела его. С тех пор пьяных мужиков опасаюсь.
Я полезла, пытаясь носом не дышать, чтобы не вывернуло, забирать трофей. Но в две руки всё никак не хотело умещаться, пришлось позвать Аню. Она нехотя пришла, старательно не глядя в сторону того, что было когда-то коровой, и помогла оттащить обмундирование. Нагрузившись, – железяки оказались достаточно тяжелыми, – мы отошли от валуна подальше и уселись на траву. Стало как-то совсем жарко – солнцу наши страдания были нипочем, оно пекло во всю силу.
– Хочу примерить, – сказала я и нацепила кольчугу. Тяжелая! Килограммов десять! Покрутилась, звеня железками.
– Ну, как я тебе?
– Красота, – улыбнулась Аня. Как потащим всё это дальше?
– Блин, да я даже не знаю. Может, прикопаем где-нибудь, а потом вернемся? – предложила я. Но тут послышался какой-то дробный стук, и мы поднялись с земли, прислушиваясь.
– Лошадь, что ли? Копытами стучит, – предположила Аня.
– Очень похоже на неё, – кивнула я.
Из-за поворота дороги выехала неспешно телега, запряженная двумя лошадками. Они тащились в гору, кивая уныло головами. За ними на пустой повозке восседал старик с белой неопрятной бородой, одетый в какую-то длинную серую хламиду, перевязанную в поясе верёвкой. На ногах – кожаные сандалии на босу ногу. Увидев нас, он натянул поводья, останавливая транспортное средство. Слез, кряхтя, с телеги, стащил с головы войлочную шапку (как ему только не жарко было в этом одеянии в такую погоду!) и низко поклонился.
Мы с Аней удивленно кивнули в ответ. Посмотрели друг на друга: комбинезоны, что ли, на старика такое впечатление произвели?
– Добренького денёчка вам, господа хорошие, – отвесил старик ещё один поклон, глядя в нашу сторону.
– И вам не хворать, дедушка, – ответила я. – Мы местный?
– Да, здесь неподалеку деревня наша, Фускмюль.
Мы с подругой переглянулись. Что за название дурацкое? Нерусское какое-то. Вроде на карте такого не было, пока изучали окрестности, в которых летать предстояло.
– Дедушка, – сказала Аня. – Вы нас до ближайшего населенного пункта не подкинете?
– Докуда?
– До деревни вашей.
– Ах, это! – старик улыбнулся, и оказалось, у него половины зубов во рту нет. У них что, стоматолог местный такой плохой, что к нему стараются не обращаться? – Отчего ж, мы добрым людям завсегда рады. А вы, простите за вопрос, странствующий рыцарь, да? – и посмотрел почему-то на меня.
Я оглядела снова себя, Аню. Блин, я же кольчугу забыла снять! Стою, как дурочка: в комбинезоне, поверх него кольчуга. А что? Смешно даже! И я решила пошутить:
– Да, я странствующий рыцарь Ульрих фон Фриденфельс, а это мой верный оруженосец Муркель.
– Какой я тебе Муркель, ты чего несёшь? – прошептала Аня, дёрнув меня за рукав.
– Тише ты, давай позабавимся. Старикан явно не в себе! Бухает, видать, по-черному, вот ему рыцари и мерещатся. Муркель – это крошка по-немецки.
– Опять на мой рост намекаешь? – нахмурилась подруга.
– Ой, извини. Это случайно вышло, – сказала я. Совсем забыла, что подруга на полголовы меня ниже. У меня метр семьдесят, у неё метр шестьдесят.
Аня ничего не ответила.
– Ладно, будешь Брёзель, – невозмутимо ответила я.
– Брёзель – это что?
– Крендель, – улыбнулась я.
– Голодная ты, что ли? – заметила Аня. – Всё у тебя названия какие-то хлебобулочные. Нет, уж лучше Муркель.
– Ладно, не бурчи, – улыбнулась я и обратилась к старику. – На нас тут… разбойники напали. Мы еле от них отбились. Чуете запах, дедушка?
Старикан потянул носом. Поморщился. Кивнул.
– Это останки тех, кого мы прикончили. Вот, успели меня щитом ударить, – я показала на шишку на голове. – Но ничего. Им крепко досталось. Я всех положила…
Аня снова дёрнула и прошептала: «Мы с тобой выглядим, как два мужика, забыла?»
– То есть я хотел сказать, что всех прикончил, – поправилась я. – Короче. Нам нужно попасть в ближайший… город. В деревне вашей мне делать нечего. Так что, подвезёте?
– Садитесь, господа, милости прошу, – сказал старикан, и мы, покидав пожитки незадачливого реконструктора, потащились дальше в гору. До её вершины было ещё километра два, может больше, но отсюда её было не видно: всё скрывали густые заросли.
Глава 5
Некоторое время ехали молча. Мы с Аней морщились с непривычки. Оказывается, ехать позади лошадей – то ещё удовольствие. От них ужасно пахнет чем-то. Забавно: в кино такого не показывают. Сел человек в седло и помчался по своим делам. Красота, романтика, скорость. А тут ничего из перечисленного. Пыль, неприятные ароматы и тащимся еле-еле. Аня шёпотом спросила меня, чего мы тащимся, нельзя ли побыстрее? Может, сказать старику, чтобы поторапливался? Я ей так же тихо ответила: животных бережёт. В горку-то им с таким грузом нелегко. Подруга кивнула молча.
– Давненько тут у нас разбойников не водилось, – сказал вдруг старик. – Последние годов двадцать всё больше дракон озорничает. То корову украдет, то баранов штук пять сразу в пасть засунет. Ну, а уж рыцарей с оруженосцами перемолотил, – целое кладбище вышло б, если бы собрать в одном месте их бренные косточки. Да кто их найдёт? Эхе-хе…
Аня посмотрела на меня выразительно. Покрутила пальцем у виска, показав на возницу. Мол, дедушка-то совсем чердаком протёк, раз говорит такое. Его бы в сумасшедший дом определить на казенное пропитание, чтобы людей не пугал своими байками из склепа. «Ну чего ты в самом деле? – спросила подругу шёпотом. – Чудит старикан, бывает в таком возрасте. Может, деменция у него или ещё что-то».
– Дедушка, а что за дракон такой? – спросила его. – Мы о нём слышим в первый раз.
– Правда? – удивился старик. – Видать, вы из далёких мест к нам прибыли. Ну, как же! Зовут его Диакронт, и зверь огромный, страшный. Я сам наблюдал его только один раз. Ох, страху натерпелся! Да простят господа мои слова, но думал, что штаны обмочу. Такой ужас был, не приведи, Господи!
Возница мелко перекрестился. Я обратила внимание, что сделал он это как-то странно: не справа налево, как православные, и не щепотью. Двумя перстами, слева направо. Мне это показалось странным. Какое-то смешение традиций. Слева направо совершают крестное знамение католики, а двумя перстами – православные раскольники, которые в России появились после церковной реформы в XVII столетии. Но чтобы одновременно… Видимо, Аня права. Старик просто сумасшедший.
Стало страшновато. Вдруг он нам вред причинит? Но возница больше ничего не говорил. Замолчал внезапно, стал на небо опасливо посматривать. Я решила, что лучше на больную тему с ним не говорить, шепнула об этом Ане. Она покивала в ответ. Верно, дедуля совсем того. Какие ещё могут быть драконы вообще? Книжек перечитал или фильмов насмотрелся. Ладно, нас его психическое здоровье не касается. Самим бы домой добраться поскорее.
Пока ехали, я захотела посмотреть, что в переметной суме у реконструктора лежит. Вдруг мобильник? Или хотя бы парочка бутербродов с термосом, вот была бы радость! А то маковой росинки во рту давненько не встречалось. Не говоря об озерной водице, которой я выпила литра два, пока тонула, всплывала и тонула опять благодаря неуклюжему падению Ани.
Пошарила внутри, достала какой-то платок, по виду женский, кружевной, пахнущий приятно. Отложила в сторону. Затем нашла ложку с вилкой (только почему-то два зуба вместо четырех, и крупные такие), которые на вид показались мне мельхиоровыми. Я даже подумала, что реконструктор-то мажор, раз на природу с собой такие ценности таскает. Следующим из сумы вытянулся кожаный мешочек. Я подкинула его на ладонях. Хм… килограмма два будет, тяжелый. Звенит внутри что-то. Развязала тесёмку, сунула руку. Ого, монетки. Вытащила одну. Изображён какой-то король, имя написано: Леопольд Третий. «Один дукат», – прочитала на круговой надписи.
– Аня, посмотри, – показала подруге.
Она обернулась и ахнула:
– Боже мой! Это же золото! – схватил монетку, положила краешек в рот, прикусила осторожно. – Настоящее золото! Мама дорогая! Да ты клад нашла!
– Как это ты определила, что настоящее? Вот просто так, укусила? – удивилась я.
– В книжке прочитала. Старинный способ. Золото – мягкий металл, и если его сжать зубами, след остаётся.
– Клад? – спросил вдруг старик, не оборачиваясь.
– Да это мы так, между собой, – поспешил успокоить Аня интерес возницы и перешла на шепот.
– Танюша, я гнус поздравляю! Это же очень много денег, если продать! Я столько золота в глаза не видела. Все целенькие, новенькие, будто вчера с монетного двора. Интересно, где их выпустили? В Госбанке, наверное. Акция была какая-нибудь историческая.
– Что-то я про Леопольда Третьего не слышала ни разу, – заметила я.
– Ну и что! – махнула рукой подруга. – Мало ли их было всяких. Интересно, зачем реконструктор их с собой привёз? Может, тут нашел? Странно. Вроде бы от просвещенной Европы далеко. Вдруг здесь и правда крестовый поход был лет пятьсот назад, а мы про него ничего не знаем? Представляешь: вот это будет историческая сенсация!
– Ага, и родное государство у нас все монеты отнимет. Мол, всё найденное в земле принадлежит ему. И фигушки мы чего получим, – усмехнулась я.
– Точно! – подтвердила Аня. – Лучше на чёрном рынке продадим по одной. Стой. А старик? Он же свидетель.
– Да он вроде не заметил ничего, – ответила я. – Да и кто ему поверит? Он же драконов в живую видел.
Мы с подругой рассмеялись. Возница не обратил внимания. Проехали ещё некоторое время молча, потом я сказала:
– Знаешь, это неправильно все-таки. Может, человек всю жизнь коллекцию собирал, а мы просто так взяли и отняли. Нечестно. Надо вернуть. Возвратимся домой, дадим объявление. Кто опишет детально то место, значит, это его золото.
Аня вздохнула. Но согласилась. Я же быстренько завязав мешочек обратно, стала искать дальше в сумке. Вдруг там не один такой был? Увы, больше ничего особенно ценного обнаружить не удалось. Разве что несколько монеток. Серебряных, разного диаметра. То пфенниги, то талеры. Короче, я в этом не разбираюсь. Не золотые – вот что главное. А ещё мне показалось, будто деньги германские. Только старинные, сейчас же там евро.
Путь наш продолжился, старик больше вопросов не задавал, и мы с Аней утомленно смотрели, как мимо с двух сторон узкой дороги проползает лесная чаща. Почему мы не видели её на карте раньше? На ней кусты да одиноко стоящие деревья. А тут вдруг вон сколько выросло, как по мановению волшебной палочки. Может, это другая сторона горы, которую просто не заметили? Да, но озеро-то в той стороне, не в противоположной, тут ошибки быть не может.
– Мамочка моя… – прошептала вдруг Аня, и глядя на её лицо, я даже испугалась немного. Что ж опять такое она увидела?!
– Смотри туда, – показала она пальцем.
Я глянула и обомлела. Лес вдруг расступился, и перед нами открылась большая плоская вершина, на которой возвышался огромный старинный замок. С башнями, на которых трепетали на ветру разноцветные флаги. С высокими стенами из белого камня. С окованными железными полосами высокими воротами, перед которыми был узкий каменный мост, переброшенный через глубокий ров, – словом, классика средневековой архитектуры.
– Мы куда попали, а? – спросил Аня.
У меня не было ответа.
Глава 6
Мы молча тряслись на телеге, пребывая в состоянии, близком к шоковому. Не было на карте, которую тщательно изучали перед злополучным полётом, никакого замка! От слова абсолютно! Но, может быть, его построили недавно, и вообще – это всё сплошная бутафория? Нам, девушкам XXI века, проще поверить в это, чем в существование подобных огромных сооружений. Их же давно не строят!
– Чего ты разволновалась, мой верный оруженосец Брёзель! – постаравшись придать своему нервному голосу весёлый тон, сказала я Ане. – Ты в столице в павильонах «Мосфильма» не бывала?
– Нет, а что?
– А я была. Давно, дет десять назад. Нас туда возили на экскурсию от школы. И скажу тебе по секрету, что там работают такие мастера – голова кругом! Целый город выстроили для съемок какого-то исторического фильма. Идешь по улице и кажется, что в начало прошлого века попала. Всё натуральное: деревянные двери и окна, фонари газовые светят, прохожие в старинных одеждах ходят, кареты, лошади, – словом, ожившая история, и только. А тут? Подумаешь, замок!
– Тебя послушать, – ответила Аня, – так всё вокруг сплошная съёмочная площадка. Да? Или реконструкторы поигрались, да вещи свои побросали.
– А что, разве не так? – спросила я, хотя у самой не было уверенности в правоте своих слов. Но так устроен наш мозг. Ему обязательно нужны практические обоснования. Иначе можно сойти с ума.
– Может, и так, но сдается мне, тут дело нечисто, – ответила Аня и перешла на шёпот, чтобы возница не слышал. – Сначала мы в мужчин превратились, а теперь ещё и это. Может, это действие каких-то препаратов? Мы попали в озеро, наглотались обе воды, вот и результат. Там, на его дне, бьют какие-нибудь ключи…
– С транквилизаторами, ага, – улыбнулась я.
– Не обязательно, – серьёзно сказала подруга. – Может, просто… У воды особенный химический состав, вот и вызывает побочные реакции.
– Скажи ещё, как в фильме «Мумия возвращается» – «это место проклято», – прошептала я таинственным голосом и рассмеялась. Ну правда, какая ещё особенная вода!
– Тьфу на тебя! – раздосадовано махнула рукой подруга. – Вечно ты со своей железной логикой. Ну скажи, как вышло, что мы – два мужчины, едем в замок на телеге?
– На самом деле нам всё это снится. Мы упали в озеро, ударились головами. Лежим теперь обе в коме в больнице, – предположила я.
Аня только покачала головой. Мол, ну и чушь! Я пожала плечами. У меня предположения кончились. Между тем телега наша приближалась к замку, до которого оставалось метров пятьсот. И тут мне пришла в голову одна затея.
– Дедушка, а вы нам лошадок не продадите?
– Зачем?
– Вы понимаете, у нас тут недавно было сражение с разбойниками. Они украли наших лошадей. Мне, как порядочному рыцарю, не пристало в замок на телеге въезжать. Не солидно как-то, понимаете? Местная знать может решить, будто я…
– Нищеброд, – подсказала Аня.
– Да, верно. Но я не такой. У меня есть собственный замок, поместье, да и вообще…
– Мой суверен очень состоятельный господин, – стараясь не улыбаться, добавила Аня.
– Ну, как, продадите? – спросила я старика. Вообще не была уверена, что он согласится. В самом деле: встретил двух странного вида мужчин на лесной дороге, которые болтают о себе всякое. Но у меня был железный, а точнее золотой аргумент: монеты. Я вытащила одну и показала вознице. – По рукам?
У дедули от вида дуката аж глаза вспыхнули, и я сразу подумала, что он, наверное, нумизмат какой-нибудь. Иначе с чего бы простому обывателю радоваться какой-то монете? Ну да, золотая, только ведь это не факт. Вдруг подделка? Помню, у нас в городе одно время бомжеватого вида молодые люди ходили. Пристал один такой ко мне: купи, мол, серебряный рубль эпохи Николая Второго. Всего 2000 рублей. Я посмотрела на него и ответила: извини, но у меня дома три таких, сама не знаю, куда подевать. Вот чутье меня не обмануло: полистала потом в интернете, почитала: оказалось – мошенники это. Научились в Китае подделки покупать, а здесь втуляют доверчивым гражданам.
Но то ли монета у меня оказалась настоящая, то ли старичок в самом деле умишка был недалекого. Вывел телегу за край дороги, остановился. Взял монету, покусал (прямо как Аня раньше), а когда убедился, что настоящая, стал распрягать лошадей. Конечно, то были не орловские и уж тем более не арабские рысаки. Две старенькие клячи, годные лишь для того, чтобы на них сено возить и овощи на ярмарку и обратно. Но все-таки нам нужен был транспорт.
Минут двадцать спустя, – старик возился долго, делал всё неспеша, – мы с Аней въезжали в город на двух лошадях. Без сёдел, правда, но зато с поводьями в руках. Отсюда вопрос: где мы верхом ездить научились? А вот не прошли даром школьные уроки биологии, во время которых нас водили несколько раз в местный «Эколого-биологический центр». Показывали там разных зверушек в зоосаду, а заодно научили верховой езде. Мы с Аней оказались лучшими ученицами.
Правда, перед тем, как на лошадь забраться, мне пришлось напялить всё рыцарское облачение, внутри которого я себя почувствовала весьма скованно. А уж весило это стальное одеяние килограммов двадцать, наверное. Но чего не сделаешь, чтобы соответствовать эпохе?
Ну, а старикан, счастливый получением золотой монеты, долго стоял и, улыбаясь щербатым ртом (видать, все-таки на стоматолога пенсии не хватает), махал нам во след, словно родных сынов провожал. Телега была рядом, распряженная. Но сдается мне, дедушка себе теперь их несколько купит.
Мы, пока ехали до замка, удивлённо смотрели на идущих и едущих людей. Все они были одеты, как горожане и сельские жители какого-нибудь Средневековья. Кожаная обувь, а некоторые шли босиком, благо лето и тепло. Домотканое всё, никаких простроченных деталей. На мужчинах свободные рубахи до колен, укороченные штаны, жилет или верхняя рубашка и накидка (плащ). Женщины обряжены в платья и сарафаны, длинные юбки, передники, чепчики.
Да, это было поразительно! Если всё вокруг – одна огромная съемочная площадка, то почему не видно современного оборудования? Осветительного, например. Прожекторов, светоотражателей. Нет никого, кто бы руководил этим дорогостоящим процессом. Люди идут по своим делам, словно это их обыденная жизнь. Вот женщина с корзиной в руках, из которой торчат хвостики морковок. Вот медленно проехал мимо всадник, – по одежде видно, что купеческого сословия. Увидев нас, поклонился, мы ему кивнули в ответ. Там вдоль дороги шагает, метя подолом чёрной рясы пыль, монах. На его голове капюшон, закрывающий голову так, что лица не видно.
Так, рассматривая людей, мы переехали мостик через ров и оказались рядом с огромными, метров шесть в высоту, воротами.
– Кто такие? – дорогу перегородили два стражника. Одеты они были, как полагается дотошным реконструкторам: обтянутые кожей щиты, копья, мечи на ремнях, сапоги, расшитые рубахи со штанами, кольчуги. Даже физиономии толстые, бородатые. Я ещё подумала, что в обычной жизни эти двое, наверное, байкеры.
– Странствующий рыцарь Ульрих фон Фриденфельс, а это мой верный оруженосец Муркель! – отрекомендовалась я с подругой.
– Ты чего, я же Брёзель! – гневно прошептала Аня, восседающая слева чуть позади меня.
– Муркель мне больше нравится, – хмыкнула я в ответ. Что поделаешь, люблю котиков. А Муркель звучит как-то по-кошачьи. Словно животинка пушистая урчит.
– Какова цель прибытия в город Айленбург? – спросил один из стражников, что постарше.
– Э… ну… – я неожиданно запнулась. В самом деле, зачем мы сюда приехали? Вообще-то нам нужна медицинская помощь. Голова до сих пор от удара побаливает. И вообще, нам бы позвонить в аэроклуб. Но подумав так, ответить не успела.
– Вы тоже к королю, воевать с драконом? – спросил другой стражник, помоложе.
– Точно! – сделала я вид, что вспомнила. – Да, я с драконом воевать!
– Проезжайте, – ответил старший и раскрыл ворота. Правда, всего одну створку, поскольку, это я из курса истории помню, две полагается распахивать только перед монаршей особой. Мы с Аней углубились в город и с первых минут сморщили носы. Да, похоже, тут то ли вообще канализации нет, то ли засорилась. На узких улочках валялись ошметки навоза, тухлые овощи, прямо на наших глазах из места, где было написано «Трактир», вывалился пьяный мужик и наблевал прямо перед ногами наших лошадей.
– Э, любезный! Осторожнее! – воскликнула Аня.
– Да… Иди ты… – сказал пьяным голосом мужик, причем так витиевато выразился, что подруга даже восхищенно щелкнула языком.
– Оставь ты его, не видишь, у мужчинки запой, – ответила я.
Мы поехали дальше, и чем дольше длилось наше путешествие через славный город Айленбург, тем больше в душах рождалось странное ощущение, будто всё вокруг настоящее. То есть не декорации это, и не актеры, реквизиторы и осветители, плотники и прочие участники съемочного процесса вокруг, а самые настоящие ремесленники и всякий другой люд, населявший когда-то средневековые города. Больше того: если тут кино снимают, почему нас пустили так просто на площадку? Я этот вопрос задала Ане, а она ответила с улыбкой:
– Потому что ты одета, как настоящий рыцарь, а я – как твой оруженосец.
Точно! Я же этот, как его… дай Бог памяти… Ульрих фон Фриденфельс! Блин, надо было Иваном Петровичем представиться. Так запомнить куда проще.
Проезжая мимо булочной, за прилавком которой восседала пышная розовощёкая фройляйн килограммов под сто весом, притом рыжая и довольно симпатичная, Аня остановила лошадь, галантно поклонилась и спросила:
– Добрый день. Уважаемая, не подскажете, где тут король проживает?
– Здравствуйте, господин, – ответила девушка приятным низким голосом. – Вам туда, на площадь. Там ещё увидите большой кафедральный собор. Напротив увидите ворота – они ведут в королевский замок.
– Благодарствую, барышня! – очаровательно улыбнулась Аня. Потом повернулась ко мне и сказала. – Вот видишь, всё очень просто. А я, будь на самом деле мужчиной, замутила бы с этой пухленькой. Позвала бы вечерком на сеновал.
– Она бы туда с кузнецом пришла, – усмехнулась я в ответ.
– Да ладно? Зачем?
– Дурочка, – хмыкнула я. – Это из фильма «Формула любви». Не смотрела, что ли? Там один путешественник спросил, хочет ли девушка «большой и чистой любви». Она согласилась, а он в ответ предложил ей прийти ночью на сеновал. Она сразу всё поняла и ответила: мол, с кузнецом приду. Тот был её папа.
– Не смотрела, но гляну, – улыбнулась Аня.
– Ох, послал мне Бог балбеса в оруженосицы, – покачала я головой.
Поехали мы дальше, и вот уже тот самый кафедральный собор, ворота в замок. Ясное дело, закрытые. Тут уже не просто два стражника, но ещё и командир над ними. Пузатый, усатый, важный. Осмотрел нас, вежливо поздоровался и спросил, куда путь держим. Выяснив, кто и зачем, приказал пропустить.
Глава 7
Мы с Аней, сделав непроницаемые лица, с важным видом проникли в святая святых любого средневекового города – детинец. Или кром. Я помню это из школьного курса истории. Сегодня такие места называют кремлями. Короче, обитель князя, барона, герцога или короля, – самого главного в городе и его окрестностях человека. Только это у нас кремли – ого-го! Московский, Астраханский, Новгородский, Тульский и другие. Большие, мощные, многое пережившие.