- -
- 100%
- +
Здесь было сухо, словно в пустыне, хотя обычно в пещерах много влаги. Но не в этом страшном месте. Фон Де Морган шел, старательно выбирая место, куда поставить ногу – камни поскрипывали и похрустывали под ногами, а он уже чувствовал: дракон где-то рядом. Только пока не было слышно его дыхания. Так граф шел, углубляясь всё дальше в гору, и вдруг впереди что-то блеснуло алым цветом. Рыцарь осторожно приблизился и увидел большой круглый камень – то была застывшая капля крови дракона. Она под светом факела переливалась всеми оттенками красного цвета, от бледно-розового до темно-бардового.
Фон Де Морган стал думать, как бы ему теперь забрать этот камень с собой, ведь оказался он довольно большим, наверное, с мужскую голову. Нужно было поднять каплю и как-то привязать к себе – у рыцаря ещё осталось немного верёвки, а большая её часть была там, на спуске с высокой скалы. И вот граф, воткнув факел в расщелину между камнями, принялся поднимать алый камень. Тот оказался очень тяжел, но фон Де Морган решил во что бы то ни стало взять его с собой.
Пока он пытался оторвать от земли тяжкую ношу, вдруг услышал, как стал гудеть ветер по стенам пещеры. Тогда рыцарь понял: это и есть дыхание дракона. Он замер, боясь разбудить громадного зверя, но пока даже не видел его. Постоял некоторое время, ожидая, пока ветер стихнет, а потом снова принялся за каплю. Он почти поднял её, но неожиданно камень выскользнул из рук и упал обратно с глухим шумом. В тот же миг ветер возник снова, а потом резко усилился. Фон Де Моргану пришлось лечь на землю, чтобы его не снесло и не ударило о каменные стены.
Он снова затаился и принялся ждать, пока всё закончится. Ему стало понятно: дракон как-то связан с каплей своей окаменевшей крови. Если обращаться с ней грубо, то зверь непременно проснётся, и тогда всё будет кончено. Фон Де Морган потому, едва дыхание дракона стихло, снял с себя всю одежду, оставшись голым, в одних только сапогах, и, когда начал приподнимать камень, бросил под него своё одеяние, чтобы стало тихо.
Страшным напряжением всех сил, каждой мышцы своего тела рыцарь сумел обвязать камень верёвкой и начал медленно тащить в сторону – туда, откуда пришел. Это было очень трудно, только граф был невероятно упрямым человеком. Он тащил каплю, и едва начинался шум, как замирал, чтобы послушать: не просыпается ли дракон? Но чудовище продолжало спать и видеть свои сны, пока Фон Де Морган продолжал свой подвиг.
Он добрался до свисающей со скалы верёвки, привязал к её концу камень, затем забрался наверх и начал тащить. Тянул долго, трудно, обливаясь потом и раня кожу на теле об острые камни. Его собственная кровь стекала по мокрому телу, но рыцарь не обращал на это внимания – он повидал немало битв, участвовал во многих сражениях, и такие мелочи не могли его отвлечь от главного занятия. Он помнил, что бывало и намного хуже – его мощное тело хранило на себе множество шрамов, от маленьких, до больших, нанесенных тяжелыми мечами и секирами.
И вот, наконец, после нескольких часов, капля драконовой крови показалась снизу. Оставалось немногое: затащить её на вершину скалы, а затем пойти дальше, перебраться через реку, и скоро будет выход из пещеры. Но в тот самый миг, когда фон Де Морган протянул руки, чтобы ухватиться за камень, верёвка перетёрлась об острый край скалы и звонко лопнула. Капля ухнулась вниз. Там, глубоко, раздался грохот, какой бывает, когда на мелкие осколки разлетается стеклянная посуда. И в тот же час пещера огласилась изнутри страшным шумом, – то был словно внезапный ураган, начавшийся в глубине горы.
Это проснулся дракон. Он был разбужен тем, что капля его крови разлетелась на куски, и был страшно зол от этого. А самое жуткое было в том, что именно на эту каплю волшебник, заставший дракона уснуть, наложил заклятие. И единственным способом развеять чары как раз и было лишь одно – если разобьется алый камень. Фон Де Морган не знал этого – старики ему ничего не сказали. Теперь уже никто не скажет, знали они или нет, а может просто забыли.
Амелия замолчала, и я тут же спросила:
– Дальше что было? Вот и сказочке конец?
– Дракон стал выбираться из пещеры, обнаружил графа фон Де Моргана и в страшном гневе сжег его своим огненным дыханием. Потом вылез наружу и стал крушить и жечь всё, что попадается ему на глаза. Добрался и до близнецов-магов, спалив их вместе с избушкой и приближенными графа, которые его там ожидали. Затем залез на самую вершину и выжег замок дотла. Так погибли и жена фон Де Моргана, и его дети, и вообще все, кто там жил. С той поры нет у дракона покоя. Раз в три месяца он выбирается из своей пещеры, чтобы сожрать домашний скот и людей, сжечь что-нибудь и вернуться обратно, – рассказала служанка.
– Ни разу никто не попробовал его победить? – спросила я.
– Почему? Многие пытались. Приезжали с разных концов света, в одиночку и с многими слугами и оруженосцами. Но ни один не вернулся обратно. Все полегли на склонах горы Вольфсбронн и в долине Смерти. И никто, кажется, даже не смог добраться до пещеры, – ответила девушка.
– Так, а с дитём короля Леопольда что произошло? Как оно оказалось в том замке? Почему дракон его не сожрал?
– Этого никто не знает, мессир, – ответила Амелия. – Просто в один ужасный день два года назад ребёнок пропал, а потом кто-то из слуг обнаружил на стене замка большую надпись, сделанную кровью – «Твоё дитя у дракона. Не тревожьте его». А вот кого «его» – так никто и не понял. Да и король оказался гордым. Решил, что это предупреждение не для него. Ну, и продолжил отправлять туда рыцарей.
– Скажи, а почему он ту гору назвал Ледяной? Она же вроде как Вольфсбронн, – спросила я.
– Его Величеству название «Вольфсбронн» очень не нравится. Да у него вообще манера такая: всё подряд переименовывать на свой лад. Долина Смерти у него «долина Холода», даже город Айленбург он называет «Снежным».
– А, понимаю, царские причуды, – усмехнулась я. Забавный тип, этот мужчина. Видать, от длительного пребывания в этом выдуманном мире у него окончательно крыша поехала. Да я так посмотрю, здесь каждый не в ладах с собственной головой. Вон, Амелию взять. Пока рассказывала, так аж глаза горели, будто по-настоящему всё было. Да, сюда бы хорошо десантировать человек двадцать психиатров, да и повязать всех в смирительные рубашки.
– Ладно, красавица. Ступай к Ане… то есть к моему оруженосцу Муркелю в комнату. Да скажи, пусть Геральда сюда пришлёт.
– Хорошо, мессир, – девушка встала с кровати, отряхнула платье от соломы и поспешно ушла. Через минуту буквально вошел Геральд, учтиво поклонился.
– Муркель тебя не обижал? – спросила я, сделав строгое лицо. – А то он бывает остёр на язык.
– Нет, что вы, мессир! – ответил паренёк.
– Вот и хорошо. Если станет обижать, говори мне сразу. Ничего не скрывай.
– Да, мессир, – кивнул Геральд. – Может быть, мессир хочет, чтобы я ему принёс чай или пиво?
– Нет, устал я что-то. Ложись-ка ты спать, мой юный друг, – улыбнулась я и, сладко зевнув, отвернулась к стене.
Глава 16
Я проснулась посреди ночи из-за того, что услышала, как кто-то рядом плачет. Раскрыла глаза и приподнялась на топчане, захрустев соломой. Тускло чадил масляный светильник, едва освещая небольшое пространство вокруг себя. Я присмотрелась. Рядом Рыжик, свернувшись калачиком и накрытый какой-то старой холстиной, мелко и всхлипывал. Мне стало жаль паренька. Совсем молоденький ещё, глупый и наивный какой-то.
«Надо бы его успокоить», – подумала я. Подошла, села рядом, положила руку ему на спину и начала успокаивать, поглаживая. Он лежал ко мне лицом, и я сумела рассмотреть: спит ещё. Видимо, плохой сон ему привиделся, вот и результат: по белеющей в полумраке коже протянулись две блестящие влажные полоски. Я аккуратно, стараясь не разбудить, провела по ним пальцами. Рыжик зачмокал губами, словно младенец. Такой милый…
Но он давно уже был взрослым. Если судить по меркам Средневековья, то уже самостоятельный мужчина. Правда, здесь всё не по-настоящему, это лишь некий «театр» какого-то безумного олигарха, решившего жить в прошлом или окунаться сюда на время отпуска, словно посредством машины времени. Но даже если так, всё равно: Рыжик был очень милым, таким безропотным, добрым… Ласковым, нежным, мягким…
Я почувствовала, как внутри меня по отношению к слуге возникает какое-то теплое, доброе чувство. Вот только проявить его никак не имела права. В облике мужчины такое невозможно, а свою женскую сущность пришлось тщательно прятать, чтобы никто об этом даже не догадался. Иначе… даже страшно представить, что могут сделать. Вдруг казнить захотят, как ведьму?
Пока я так думала, Рыжик перевернулся на другой бок. Открыл глаза и удивлённо уставился на меня. Пришлось быстренько убрать руку, а то подумает невесть что.
– Ты плакал, – пояснила я, почему рядом оказалась. – Плохой сон?
– Да, – ответил Геральд.
– Расскажешь?
– Нет, он страшный очень. Про дракона.
– Ну, как скажешь.
Я вернулась на топчан, улеглась, но потом долго ещё не могла уснуть. Всё слушала, как шуршит соломой Рыжик. Ему никак не удавалось найти удобное место, чтобы снова отключиться. Понимаю: здесь жёстко, пахнет прелой соломой. Запах не слишком приятный, к тому же мне стало мере шиться, что могут насекомые покусать. Постаралась отвлечься от этих мыслей. Может, и получится заснуть? Стала думать о возвращении домой. Так, постепенно, и погрузилась в тишину и покой.
***
На следующее утро мы, крепко выспавшиеся, позавтракали, а потом отправились по указанному пути – на север, туда, где должна находиться та самая жуткая гора Вольфсбронн. Ясное дело, что ни я, ни Аня в её существование по-прежнему не верили. Но зато верили в неё, или по крайней мере умело делали вид, местные жители. Они вышли нас проводить и смотрели так печально, словно перед ними медленно ехали по улице не четыре молодых человека, а всадники Апокалипсиса, потерпевшие поражение от небесных ангелов.
Ну, я вообще-то не большой знаток Библии, но мне всегда казалось: если Бог захочет, он тех страшных типов остановит. В любую секунду. Или это Он их отправил на землю? Да, в теологии у меня явно больше пробелов, чем знаний. Ну, да ладно. В общем, пока мы ехали по деревне, мужчины смотрели сурово, женщины с грустью, дети с любопытством, а старушки и парочка древних дедов – со слезами на глазах.
Мне даже стало не по себе: не переигрывают ли господа реконструкторы? Одно дело просто жить в условиях Средневековья, совсем другое – искренне верить в происходящее вокруг. Это уже попахивает неизлечимой шизофренией. Хотя, если человек слишком долго живёт в одних и тех же условиях, он постепенно к ним привыкает. Ему потом кажется, что всё вокруг по-настоящему. Адаптация мозга, кажется так это называется.
За деревней, впрочем, всё мрачное закончилось. Птички поют, солнышко светит, бабочки летают, жуки и прочая насекомая живность. Красота, да и только! Устроить бы пикничок, но рановато: всего-то пару километров проехали. А сколько впереди, интересно? Я даже у Ани об этом спросила, а она посмотрела на меня так странно и говорит:
– Слушай, а тебе не кажется, что все вокруг… по-настоящему?
Я пристально глянула в её глаза. Она что, грибочков галлюциногенных приняла за завтраком? Или это свежий воздух на неё так действует, что начало крышу сносить? А может, тут вокруг какая-то травка растет особенная, с дурманящим эффектом? Или, может, в утренний чай нам подложили чего? Но почему тогда со мной всё в порядке, а у Ани мысли двинулись не в ту сторону
– Ты чего вдруг? Головой ударилась или пили вы там с Амелией что-то особенное?
– Ничего мы не пили. Только чай с травами.
– Вот-вот, с травами, – улыбнулась я.
– Мята и ромашка, больше ничего не различила, – ответила серьёзно подруга. – Я вот что думаю: посуди сама. Мы сколько уже проехали, а ничего вокруг не меняется. То город этот, то деревня. Всё такое настоящее, словно мы правда в Средневековье попали. И люди… Ну правда, они же искренне верят в дракона, в рыцарей. Вон как на тебя смотрели. Одни с надеждой, как на избавителя, другие, как на грядущего покойника, – сказала Аня. Говорить она старалась тихо, чтобы наши слуги, ехавшие позади, ничего не услышали.
– Послушай, подруга. Ты просто переутомилась немного. Вот приедем домой, и ты сама поймешь: всё это одна большая полянка для реконструкторов. Ну, или тех, кто хочет жить такой жизнью. Отказались от XXI столетия, переоделись в старинное и давай жить-поживать, словно они в Средневековье.
– Да тут вот какое дело, – задумчиво сказала Аня. – Мы с тобой проехали уже километров двадцать, а до сих пор ни следа нашей цивилизации.
– Это ни о чем не говорит. Подумаешь, двадцать километров! Ты в тайге бывала когда-нибудь?
– Нет, а что?
– Я тоже нет, но фильмы смотрела. Так вот, там на тысячи километров можно никого не встретить. И вокруг всё то же самое – лес непроходимый. А ещё горы, озёра, реки и тому подобное, – уверенно сказала я.
– Да? Ну, круто. А дороги там тоже есть? Вот такие, да? – Аня ткнула пальцем вниз.
Там был самый настоящий просёлок. То есть утоптанная ногами и колесами проезжая часть, которая тянулась то среди полей, то вдоль кромки леса, то через него.
– Ну… они же тут ходят и ездят на своих телегах, – сказала я.
– Ну да, и ни одного следа от шин, верно? – заметила Аня.
– Так у них пользоваться современным транспортом запрещено. И вообще всем, что связано с нашим столетием. Ты знаешь, кто такие амиши?
– Нет.
– Это религиозное течение. Типа секты. Возникло в XVII столетии в Европе, но потом их стали прогонять отовсюду. Они в США перебрались, там свои общины основали, – рассказала я. – Так вот, амиши, они же амманиты, считают себя христианами, только немного в прошлом застряли. Лет так на двести. Современные технологии и удобства не признают, одеваются в старинные одежды, ездят на лошадках. Ценят сельскую жизнь, ручной труд, скромность и простоту.
– Чокнутые, словом, – сделала вывод Аня.
– Ну, кому и рябая кобыла невеста, – отшутилась я. – На самом деле они вполне нормальные, только такие же вот, как эти, местные. Желают жить в обстановке древности. Выбор у них такой, понимаешь?
– Это я как раз понимаю. То есть если сейчас твоего Геральда и мою Амелию тряхнуть как следует, они всё расскажут о современной жизни? – спросила Аня.
– Ну да, если только сами здесь не родились. В этом случае их тряси не тряси, толку не будет. Может, им родители ничего и не рассказывали о своей прошлой жизни, – ответила я.
– Странно это всё. Вот будто понарошку. У меня голова уже кругом. Домой хочу, – подавленно сказала Аня.
– Тебе что же, с Амелией общаться не понравилось? – иронично заметила я. – Вы же там кудахчете, как две подружки.
– Очень. Она вообще птичка-говорун. То одну историю из своей жизни расскажет, то другую, – усмехнулась подруга. – Если бы встретить её в нашем городе, так состояние бы себе сделала на том, сколько всего в голове держит. Романы бы могла писать! Ну, а тут… сама видишь. Ходит, одетая в непонятно что, да ещё без косметики совсем. Правда, если её накрасить, вообще будет красотка!
– Расписала так, что поневоле задумаешься, – хмыкнула я игриво.
– Эй! Не засматривайся на мою спутницу, поняла? – строго сказала Аня. – Она моя. Вон, со своим конюхом общайся.
– Он не конюх, а мой…
– Падаван, – сказал Аня и засмеялась.
– Ну, я в таком случае магистр Оби ван Татьяна, – сказала я, и наш дружный смех огласил окрестности.
Недолго длилось веселье. За поворотом лес расступился, и перед нами возникла узкая, но быстрая полноводная и глубокая река.
Глава 17
Сразу стало понятно: такую реку вброд не перейти. Да и опыта по данной части у нас не имеется. Плавать-то можем, но как быть с остальными? К тому же лошади, поклажа.
– Оп-па, – сказала Аня. – Вот и приехали.
– Точно, – растерялась я.
– Чего делать будем? Вон как бурлит, вплавь не получится. Да и эти, – он кивнул в сторону наших спутников, – наверняка плавают, как топоры.
– Мессир, можно я скажу? – послышался голос Геральда. Всякий раз, когда он ко мне обращается в мужском роде, ужасно непривычно. Но приходится терпеть.
– Говори.
– Тут недалеко есть мост. Большой, каменный. Только…
– Что не так?
– Он принадлежит барону фон Лердебургу.
– Да, и что это значит?
– Со всякого, кто едет по мосту, он берет деньги. А с рыцарей – десять дукатов, – сказал Рыжик и опустил виноватые глаза. Ощутил себя тем, кто принес плохую весть и стал ждать наказания.
– Сколько-сколько?! Он там совсем охренел, что ли? С чего так много? – возмутилась Аня.
– Тише ты, – шикнула я на неё.
– Он всем рассказал, что не желает, чтобы по его земле топтались чужие рыцари, – пожал плечами Рыжик.
– Так надо его земли объехать, вот и всё! – заметила Аня.
– Это ещё три дня пути, – ответила Амелия, подключаясь к разговору.
– Твою ж налево… – разочарованно заметила моя подруга. – Мы так никогда домой не вернемся. Когда ж эта тайга дурацкая закончится! А главное, слышь, Таня…
Она внезапно запнулась, быстренько метнув взгляды на слуг.
– То есть, я хотела сказать, слышите, мессир, как мы сюда попали вообще, в тайгу-то?! Из средней полосы России?!
Слуги ничем не выдали, что понимают, о чем речь. «Молодцы, хорошо играют свои роли, – подумала я. – Ну, или правда не знают о России. Это уже ни в какие ворота».
– Вот и я понять не могу, – задумчиво ответила я. – А что, Геральд, никак нельзя с этим бароном договориться? Ну реально же денег жалко за такую ерунду. Подумаешь, мост! Хрустальный он, что ли?
– Нет, самый обыкновенный, каменный. Но выход все-таки есть, мессир. Я слышал, что барон очень любит всякие загадки. Чтобы пришел к нему человек, загадал, а фон Лердебург за то время, пока сыплется песок в часах, отгадал. И ещё в народе говорят, что он такой умный – ни разу никому не проиграл.
– Посмотрим, что он нам ответит, – хмыкнула я и пришпорила коня. – Показывай, где тут мост к этому барону.
Барон Клаус фон Лердебург оказался на вид симпатичным толстяком неопределенного возраста. Ему можно было дать как тридцать, так и пятьдесят – за большой рыжей бородой и крошечных глазок-то почти не рассмотреть, потому и возраст определить трудно. Восседал он в собственном поместье, до которого нас вежливо, но весьма внимательно сопроводила стража. Она приклеилась к нам с того момента, как мы въехали на мост, и я представилась.
Мне сразу было заявлено, что господин барон странствующих рыцарей терпеть не может. И ему глубоко без разницы, куда я направляюсь. По поручению ли короля или нет, с драконом воевать или жениться. Если желаю проехать, то или плачу десять дукатов, или разворачиваюсь, а есть третий вариант – сыграть с фон Лердебургом в загадки, которые он коллекционирует. Вот на это как раз я и согласилась. Подумала: «Чем черт не шутит? Может, во мне скрытый талант Шахерезады из «Тысячи и одной ночи»? Или Садко из былины? Он вроде как тоже был малый не промах, иначе бы из подводного царства не выбрался». Мой же расчет был… да сам не знаю, на что. Вот придумалось, что сумею выиграть, и точка.
В поместье, напоминавшем скорее небольшой замок (это был разлапистый четырехэтажный дом, выстроенный из больших камней), барон восседал на высоком деревянном кресле у камина. Несмотря на летнюю пору, там весело потрескивали дрова, и когда мы зашли в залу, слуги поспешно унесли остатки еды – фон Лердебург изволил отобедать. В воздухе вкусно пахло жареным мясом и свежими овощами, а ещё каким-то алкоголем. Мы с Аней (слуг пришлось оставить за дверью – их стражники отказались пускать) потянули носами. Аппетит проснулся опять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.