- -
- 100%
- +
Сейчас Корентин решил не торопиться. У него прежде никогда не было принцесс. Потому истязатель решил растянуть удовольствие. Он мог бы содрать платье с пленницы, отвести её в пыточную, привязать к деревянному «коню», на котором пытал узников Тайного кабинета, и изнасиловать Беатрис во все дырки. Делал бы перерыв, пил вино, а потом, когда мужская сила вернётся, снова брать белое нежное тело, как заблагорассудится.
Но так Корентин поступал с обычными аристократками. Здесь же решил, что эта ночь станет для него особенной, запоминающейся. Он задумал насладиться приятным обществом принцессы так, чтобы она сама разрешила ему сделать всё желаемое. Чтобы не пришлось брать её силой, а Беатрис согласилась. В этом случае, как думал Корентин, она никогда не сможет рассказать тому же князю фон Кобургу, что палач обошёлся с ней недостойным её статуса образом.
Хотя палач прекрасно знал, что глава Тайного кабинета в курсе тайных проделок своего подчиненного. Ведь в учреждении были и другие – шпионы, приходившие к фон Кобургу с докладами. Они сообщали всё, что им казалось интересным, и князь специально подбирал таких, кто умел улавливать важные вещи, а не всякую чепуху. Так однажды ему доложили, чем занимается палач Корентин в ночь перед казнью очередной заключенной.
Глава Тайного кабинета приказал шпиону молчать и даже пригрозил, что если тот разболтает кому, его ждёт смерть. Человек ушёл, и больше его никто не видел. Фон Кобург послал следом тайного убийцу, поскольку решил всё-таки оставить тайну палача при себе. Было у князя две причины поступить так, и обе – глубоко секретные, личные. Первая – он не хотел лишаться верного бешеного пса, каким считал Корентина. Тот умел не только пытать и казнить, но и морально ломать, что очень помогало во время допросов. Вторая – фон Кобургу нравилось смотреть на то, чем занимается палач с пленницами.
Но теперь глава Тайного кабинета ничего не знал. Он даже предположить не мог, что Корентин решится на подобное. Ведь казнь байтонской принцессы отложили. Её судьбу должна была решить королева Боудика. Потому глава Тайного кабинета спокойно спал в своём особняке под надежной охраной, а палач поставил табурет перед принцессой, уселся на него, широко расставив крепкие ноги, и спросил:
– Ваше Высочество, у вас есть последнее желание перед казнью?
Беатрис испуганно подняла брови.
– Казнью? Но ведь князь фон Кобург сказал, что у меня будет аудиенция у королевы!
– Сказал, – усмехнулся Корентин. – Мой господин вообще много говорит.
– То есть он меня обманул?!
– Нет, конечно. Я лишь пришёл спросить насчёт желания. Оно у вас есть?
Принцесса задумалась. Но спустя несколько секунд посмотрела в глаза палача и всё поняла. «Он на секс намекает, извращенец, – подумала зло. – Вот же гад какой! Приходит сюда и насилует несчастных пленниц!» Беатрис стало ещё страшнее. Маленькая надежда выбраться отсюда после разговора с королевой (она ещё не знала, что ей скажет, но верила в удачу) вдруг начала таять буквально на глазах. «Господи, – с тоской подумала принцесса. – Он меня сейчас изнасилует, как резиновую куклу, и всё мне там порвёт». Захотелось плакать и спрятаться куда-нибудь, забиться в маленькую щёлочку и не дышать, пока страшный злодей не уйдет.
– Да, есть, – ответила Беатрис. Она решила, что можно как-то постараться уговорить палача, чтобы он не её не тронул.
– Внимательно слушаю, Ваше Высочество, – строя из себя галантного кавалера, сказал Корентин.
– Можно вас попросить об одной маленькой услуге?
– Конечно, просите, я сделаю всё, что в моих скромных силах.
– Вы могли бы мне принести воды? Я хочу помыться, прежде чем… Ну вы же понимаете, – и принцесса постаралась улыбнуться мужлану как можно соблазнительнее. Далось ей это с большим трудом, но Корентин ухмыльнулся. «Кажется, даже ломать её не придётся, сама даст», – подумал он. Ему бы хотелось, конечно, чтобы аристократка валялась у него в ногах, рыдая и умоляя о пощаде. «Но, может, это получится в скором будущем», – решил палач. Он ушёл и вскоре вернулся за пленницей. Взял её за цепь, соединяющую оковы на запястьях, и повёл по коридору в другую комнату. Это была помывочная. Сюда пленников отводили перед казнью, чтобы те на эшафоте выглядели более-менее прилично.
Корентин уселся на табурет и стал смотреть.
– Вы будете смотреть? – спросила принцесса.
Палач кивнул с ухмылкой. «Ну ладно, пялься, извращуга», – подумала Беатрис.
– В таком случае освободите мне руки и ноги. Не могу же я с этим, – она брякнула кандалами, – мыться. Или вы боитесь, что я убегу?
Корентин понимал, что это не в его правилах. Он прежде никогда и никому не дозволял такой вольности. Но теперь перед ним была сестра вражеского короля, и палач решил сделать ей поблажку. Открыл оковы и бросил в сторону. Сам вернулся на табурет и принялся наблюдать, как раздевается красивая молодая девушка.
Глава 8
Беатрис ничего не оставалось, как начать мыться под пристальным и похотливым взглядом палача. Он пялился на неё во все глаза, и разве что слюна не вытекала изо рта, – а так всё в его облике напоминало голодного пса, готового наброситься на кусок свежего мяса. Но палач сдерживался. «Чистоплюй, – подумала о нем принцесса. – Сам сидит грязный и воняет, а хочет чистую женщину».
Но делать было нечего, к тому же девушке самой очень хотелось привести себя в порядок. Пусть даже за этим последует нечто отвратительное и, скорее всего, болезненное. Но Беатрис гордо вскинула голову и стала намыливать тело, стараясь не думать о палаче. К счастью, он в процесс не вмешивался. Молча пялился со своего табурета, положив руки на колени и сцепив пальцы перед собой в замок. Взгляд его при этом был хищный, смотрел Корентин исподлобья, но Беатрис почему-то уже не так сильно боялась.
Причина была, и притом существенная: девушка вновь обратила внимание, как воздействует на воду её медальон. Он не был усыпан драгоценными камнями, не выделялся особыми размерами. Возможно, потому его никто не тронул ни во время ареста, ни пока везли сюда. Ну, или, как решила про себя Беатрис, причиной был её королевский статус. Она не стала теряться в догадках и подумала, что надо бы снять медальон, поскольку он отталкивает воду.
Взяла его в правую руку и, когда начала стягивать с шеи, цепочка задела волосы и больно дёрнула.
– Ай, да чтоб тебя! – вскрикнула Беатрис, и неожиданно вода в большой дубовой бочке, откуда девушка поливала себя из ковша, покрылась крупной рябью, словно подул сильный ветер. Мысли понеслись в голове принцессы скакунами. Она, зажав медальон покрепче, отвернулась спиной к палачу и взмахнула левой рукой, прошептав:
– Выплеснись!
Стоило её пальцам пролететь над водой в воздухе, как из бочки вылетела струя воды и брякнулась на пол, разлетевшись миллионами брызг. Беатрис тут же оглянулась. Корентин продолжал смотреть с интересом, но отчего вода так повела себя, не понял. Ему показалось, принцесса задела ковшом край бочки и опрокинула посудину.
«Я могу управлять водой?! – лихорадочно подумала Беатрис. Внутри неё всё засверкало от радости. Ведь если это правда, она сможет освободиться и убежать из подвала Тайного кабинета! Но как преодолеть преграду в виде палача?! Он просто так её не отпустит. «И даже если ему отдамся прямо здесь, всё равно не пойдет против своего господина», – решила принцесса. Она снова распростёрла ладонь над бочкой и стала крутить её по часовой стрелке.
– Водоворот! – прошептала, и вода послушно превратилась в воронку. Если пальцы Беатрис ускорялись, вода делала то же и наоборот. «И что мне теперь с этим делать?» – спросила себя принцесса.
– Змея! – проговорила она, превратив свою руку в подобие кобры, изготовившейся к прыжку. В то же мгновение из бочки поднялась струя воды. Приняла форму пресмыкающегося и застыла. Беатрис расслабила и опустила руку. Водяная кобра растворилась в бочке. Но стоило принцессе повторить движение, как змея возникла снова.
– Время, – требовательно проворчал Корентин.
Беатрис начала спешно ополаскиваться. Когда последний клочок пены смылся с её тела, она взяла белую тряпку, заменявшую здесь полотенце, и стала вытираться. Ткань оказалась льняной и очень грубой, зато воду впитывала хорошо. Принцесса вскоре стала сухой, но одеваться не поспешила. В её голове внезапно возник совершенно безумный план. «Только бы получилось!» – со страхом подумала она. Подошла к бочке. Быстро подняла обе руки и согнула из в локтях и запястьях, придав форму змей, а потом сказала громко:
– Змеи!
Тут же из бочки взмыли в воздух две водяные кобры. Направив руки на Корентина, принцесса вскрикнула:
– Взять его! – и сделала вид, что хватает палача и нещадно кусает его.
Корентин сидел, подняв брови. Подобное он видел впервые и не знал, как реагировать. Что можно противопоставить воде? Когда две струи метнулись к нему, он выхватил короткий кинжал, который всегда носил с собой, и рубанул одну из водяных кобр. Клинок рассёк воду, не причинив ей никакого вреда, и в следующую секунду струи хлестнули по его телу, начали обвиваться вокруг, сжимая, а потом обе змеиные головы внезапно нырнули: одна в рот палача, другая ему в нос и заскользили внутрь его тела.
Не понимая, что происходит, Корентин выронил кинжал и схватился обеими руками за горло. Его глаза стали вылезать из орбит, лицо приобрело пунцовый оттенок. Он задыхался, не в силах вдохнуть или выдохнуть – струи воды заполнили его носоглотку и проникли в лёгкие, заполнив их до отказа. Палач, не устояв на ногах, рухнул на землю и начал биться в агонии. Беатрис, чтобы не смотреть на этот ужас, закрыла глаза, но руки её по-прежнему были в форме двух змей, а пальцы судорожно сжимались в кулаки.
Ещё несколько секунд Корентин отчаянно дёргался на мокром полу, извиваясь большим сильным телом, а потом стал затихать. Конвульсии закончились, и его крупные руки бессильно упали в стороны. Теперь он лежал с широко раскрытыми глазами и распахнутым ртом. Беатрис опустила руки, и водяные струи, обвивавшие тело палача, превратились в обычную воду и растеклись по полу большой лужей. Что-то булькнуло внутри горла Корентина, и из его рта надулся и лопнул пузырь. Увидев это, Беатрис резко отвернулась, с трудом сдержав тошноту.
После этого она замерла, прислушиваясь. Но Корентин, судя по всему, сам выкопал себе могилу, когда отправил по домам остальных стражников. В противном случае сейчас кто-нибудь уже прибежал бы на шум. Но в подвале царила гробовая тишина. Беатрис быстро оделась, сняла с пояса палача связку ключей и пошла искать выход. Сюда её привели поздно ночью, дороги она не помнила толком, потому пришлось действовать наугад.
Проходя длинным коридором, Беатрис неожиданно наступила на что-то мягкое. Оно пискнуло у неё под ногой, и принцесса взвизгнула, отскочив в сторону. В тусклом свете масляных светильников, прикрепленных к стене, она увидела здоровенную крысу, которая удирала прочь. Принцессу передёрнуло. Она, как и всякая женщина, очень боялась этих хвостатых грызунов. «Хорошо, в камере их не было», – подумала она и замерла. Вдруг наверху кто-то слышал её вопль? Но, кажется, никого.
Беатрис пошла дальше, и вскоре поняла: не такая уж сложная архитектура у здешнего подвала. Коридор тянулся квадратом, снаружи и внутри которого были двери. Но лишь одна оказалась самой прочной. Принцесса взяла связку и долго подбирала ключ, пока, наконец, замок не щёлкнул. Тогда девушка потянула на себя тяжеленную дверь. Вверх вела узкая каменная лестница. Прихватив с собой светильник, Беатрис потихоньку пошла туда. Вскоре она оказалась перед ещё одной дверью. Когда открыла её, то вышла во внутренний двор здания, где располагался Тайный кабинет.
Здесь также всё было тихо, однако так казалось лишь сперва. Сделав несколько шагов, Беатрис услышала тихий разговор. Подняла голову и увидела в неверном свете луны двух стражников. Они стояли прямо над ней, на тянущейся вдоль всего второго этажа деревянной веранде, и тихо обсуждали что-то. Принцесса растерянно оглянулась. Как же выйти наружу?
– Эй, кто там? – вдруг крикнул один из стражников. Как он услышал её, Беатрис так и не смогла понять. Она что было сил побежала через двор, заметив напротив ворота.
– Стой! – заорали стражники и бросились в погоню за беглянкой.
Глава 9
Беатрис, перепуганная их злобным ором, едва успела добежать до ворот, и тут же оказалось – они заперты на огромный засов. Девушка схватила его обеими руками, но даже приподнять не смогла – дубовое бревно оказалось страшно тяжелым. Пришлось возвращаться во двор, чтобы найти там другой способ покинуть это мрачное здание, но выход из арки неожиданно перегородили те самые стражники.
Они широко расставили ноги, в руках держали обнаженные мечи.
– Куда собралась? – язвительно спросил один из них.
– Из Тайного кабинета ещё никому не удавалось сбежать, – сообщил второй.
– А теперь медленно легла на землю, руки сложила за спиной, – потребовал первый, который, судя по внешнему виду, был старше и значит опытнее.
Принцесса растерялась. Что делать? Позади запертые ворота. Впереди двое вооруженных мужчин, которым наплевать, сестра она короля или нет. Им наверняка неизвестно, какие пленники содержатся в подвалах Тайного кабинета. Им приказано двор охранять, этим и занимаются.
– Господа, может, договоримся? – Беатрис неожиданно пришла в голову мысль.
Стражники подняли брови.
– Что ты нам можешь дать, лягушка сушеная? – спросил первый и глухо зарокотал басом. Этот зловещий звук означал у него смех. Второй тоже захохотал.
– Господа, не будьте так самоуверенны, – стараясь быть обходительной, сказала принцесса. – Я умею такое, чего ни одна из ваших женщин даже не пробовала. Потому и вы были всегда лишены таких удовольствий.
Стражники переглянулись. В глазах застыл вопрос: «Чего такого она умеет?» Беатрис поняла, что заинтересовала их, а это был уже маленький шаг вперед на пути к бегству. По крайней мере, во дворе, пока они беседовали, никто больше не бегал. То есть эти двое не поднимали тревогу, хотели разобраться сами. «Что ж, так даже проще», – подумала принцесса. Пока она разговаривала со стражниками, левой рукой сжимала в ладони медальон. Он по-прежнему менял температуру. То становился горячим, почти обжигая пальцы, то вдруг холодел, обращаясь почти в ледышку. Но девушка ни на секунду его не отпускала.
– Ладно, пошли, – согласился первый и приказал второму. – Свяжи ей руки.
– Не нужно, господа, – умильно улыбнулась Беатрис. – Я никуда не собираюсь от вас убегать, – и хихикнула, сделав глупое лицо.
Первый молча пошёл вперед, второй позади принцессы. Она оказалась между стражниками и покорно брела, всем видом показывая покорность. Девушка в самом деле не собиралась ничего предпринимать, поскольку рядом не было ни единого источника воды. Вот что ей теперь было так нужно. Она решила повторить то магическое действо, которое спасло её от палача Корентина. Беатрис очень надеялась, что если получилось один раз, то выйдет снова. Только теперь задача была вдвое труднее. К тому же её истязатель был вооружен лишь кинжалом, а у этих здоровяков по мечу. Да ещё палач не носил никакой защиты, у этих двоих под кафтанами звенела кольчуга.
Они отвели Беатрис в просторную комнату, где из мебели были только два топчана, стол с остатками еды, пара грубо сколоченных табуретов. Слева на стене, на вбитых гвоздях висели лошадиная сбруя и несколько плотницких инструментов. Прямо было небольшое окно, закрытое толстой решёткой.
«Какая-то подсобка», – догадалась принцесса, вспомнив слово из прошлой жизни. Она прошла вперед и остановилась, развернулась. Стражники уселись, закрыв дверь за собой. Мечи положили рядом, чтобы в случае необходимости быстро дотянуться.
– Ну, показывай, чего мы там ещё не видели, – приказал старший. Теперь он ухмылялся, второй повторял его мимику.
– Господа, а вы не предложите даме для начала что-нибудь выпить? – спросила Беатрис.
Мужчины опять переглянулись. Хмыкнули. Второй взял глиняный кувшин, плеснул в стакан вина и кивнул девушке. На, мол, забирай. Беатрис подошла к грязному, покрытому крошками и пятнами столу, взяла посудину и поднесла ко рту. Пахло какой-то кислятиной, и при всём желании ей страшно не хотелось пить эту гадость. Но ничего не оставалось, и принцесса набрала жидкости и сделала глоток.
Напиток на вкус оказался очень кислым, но с градусами. «Бражка, что ли», – догадалась Беатрис. Она поморщилась.
– Что, не нравится? – усмехнулся второй стражник.
– Крепкая очень, – сказала с вымученной улыбкой принцесса. – Нет ли чем запить? А то, боюсь, господа, я через пять минут буду в стельку пьяна, и тогда вы ничего не получите.
– Воды принеси, – приказал старший. Второй нехотя поднялся и вышел. Через минуту вернулся с кувшином, доверху наполненным водой. Поставил на стол. Снова уселся.
Принцесса с облегчением выдохнула. Она не знала, подействует ли магия медальона на вино или то, что было в первом кувшине. Но вода – совсем другое дело! Только… Кислятина вдруг подействовала на Беатрис. Винные пары ударили ей в голову, страх и скованность стали понемногу проходить. «Очень крепкая штука», – подумала она и осушила стакан до дна, шумно выдохнув. Стало ещё легче, и принцесса вдруг посмотрела на стражников другими глазами.
Она вдруг перестала внутренне трястись от ужаса. В мозгу появилась раскованность, даже какая-то игривость.
– Ну что, мальчики, готовы увидеть стриптиз? – вдруг усмехнулась девушка.
Воины нахмурились. Незнакомое слово их насторожило. Но когда Беатрис принялась медленно раздеваться, осклабились и принялись жадно пялиться на её тело. Они тут же позабыли, что девушка не в их вкусе. Что она довольно худа, к тому же одета хоть и в дворянское платье, но порядком грязное и мятое. Им на это было глубоко наплевать – Беатрис точно показывала им такое, чего они прежде не видели.
Принцесса стала напевать какую-то мелодию из прошлой жизни, а когда поняла, что именно, принялась широко улыбаться. Никто не догадался бы, что под «Зеленоглазое такси» можно танцевать стриптиз. «Я первая, кто это придумал», – с шутливой гордостью подумала Беатрис. В голове приятно шумело, страхи и сомнения оказались отодвинуты далеко на задний план. Даже мрачная обстановка этой комнаты уже не казалась такой угрюмой. Девушка щурилась, глядя на масляные светильники, и они понемногу стали двоиться в её глазах.
Она расстегнула верхнюю часть платья, но не спешила обнажать грудь. Приподняла до бёдер сначала верхнюю юбку, затем нижнюю, наблюдая за тем, как стражники пожирают её похотливыми глазами. Потом опустила ткань, и вот уже стянула сначала левую часть платья, затем правую, обнажая плечи, а после, обернувшись на месте (но медленно, иначе от выпитого начала бы кружиться голова), стянула ткань до пояса, показав грудь.
Четыре мужских глаза буквально впились в её бюст, переводя взгляды с одной на другую, Туда-сюда, да ещё так быстро. Заметив это, Беатрис поняла: счёт пошёл на секунды. Если она сейчас же ничего не сделает, эти дворе швырнут её на топчан и грубо изнасилуют. Потому девушка вцепилась левой рукой в медальон, правую вытянула вперед, образовав пальцами полушарие, а потом сказала уверенно, сделав жест, словно что-то этой полусферой выдёргивает
– Шар!
Мгновенно вода из кувшина вылетела, приняв приказанную форму.
– Кипяток! – сказала принцесса, а потом швырнула шар в лицо старшему стражнику. Вода, мгновенно вскипев, понеслась в широко распахнутые от удивления глаза и рот. Она влепилась в них и воин, жутко заорав, схватившись ладонями за ошпаренное место, отчего ему стало ещё больнее, полетел с табурета, опрокидывая на себя стол. Но за мгновение до этого принцесса, прежде чем она лишилась воды, успела запустить второй шар из кипятка в лицо другому стражнику.
Теперь они оба валялись на полу, корчась от боли и покрывая пленницу жуткими проклятиями.
– Запомните, господа, – отчётливо и даже с какой-то залихватской весёлостью, пробуждавшейся в ней всегда под воздействием алкоголя, сказала Беатрис, одеваясь. – Два дебила – это сила!
Она перешагнула через мужчин, не забыв прихватить ключи, как сделала это прежде у Корентина, а потом вышла из подсобки. Оглянулась и снова побежала через двор к воротам. Но теперь у неё появилась возможность выбраться наконец из особняка Тайного кабинета. Беатрис открыла ключом маленькую калитку и вышла на улицу. Светало. Горели редкие масляные фонари. Девушка быстрым шагом поспешила прочь. Она пока не знала, куда идти, но главное было поскорее убраться подальше от этого жуткого места.
Глава 10
Весь план по возвращению Амелии с самого начала полетел вверх тормашками. Началось с того, что Гюнтер, которому надлежало пролететь в королевский замок, найти служанку принцессы и вывести её к восточной стороне Теобальда, угодил под стрелы стражников. Какой-то особо глазастый малый заметил странное существо, летящее по небу, и поднял тревогу. Как назло, в этот момент тучи, которыми прикрывался дракончик, раздвинулись, выглянуло солнце, и Гюнтер стал виден, как на ладони. Но, паря в вышине, он даже не подозревал, что его могут заметить. Все-таки небольшим уродился. Считал, что запросто могут спутать с крупной птицей. А если так, то чего тревогу поднимать? Нет, увидели.
Причем Гюнтер даже не услышал, как к нему приближается стрела с закалённым наконечником. Её выпустили снизу, а он смотрел далеко вперёд, на королевский замок – цель своего полёта. Стрела не причинила бы ему вреда, поскольку драконья чешуя очень крепка. Она сильнее булатной стали, пробить её не может ничто на свете. Но увы, раненное крыло. То самое, в которое ударила молния. Оно по-прежнему болело, хотя заживало достаточно быстро. И надо же было такому случиться, чтобы та проклятая стрела вонзила именно в нежное место!
Дракончик взвыл от страшной боли и кувырком полетел вниз. Он сумел вывернуться только у самой крыши какого-то здания, но всё равно плюхнулся на черепицы и кубарем покатился дальше. Ударился об водосток, вцепился в него когтями что было сил и замер. Недалеко послышался топот сапог, бряцанье оружия и крики: «Он упал где-то здесь! Найти его!»
Гюнтер понимал, что ему достаточно дыхнуть на преследователей, и те превратятся в шашлык. Но, с одной стороны, это были воины Байтонского королевства, с которым он связал свою судьбу, ставшее для него единственной Родиной. С другой, дракончик понимал: если он использует своё пламя в такой плотной застройке, вспыхнет нешуточный пожар, и пока его станут тушить, полгорода превратится в уголья. Такое уже бывало в истории Теобальда, и не раз.
Потому Гюнтер стал искать, куда бы спрятаться. Увидел приоткрытое окно, ведущее на чердак, и, цепляясь когтями, добрался до него и повалился внутрь, притворив раму. Теперь снаружи его никто не мог увидеть, а внутри, – дракончик осмотрелся и принюхался, – нет, никого. Пахнет пылью и затхлостью. Сюда точно давно никто не поднимался. Потому он прополз до угла и лёг на доски, распластавшись. Крыло сильно болело, и Гюнтер подумал о том, сможет ли он в таком состоянии добраться до Амелии.
На улице рядом с домом приблизились шаги. То были стражники, занятые поисками странного существа. Они были уверены, что оно сильно ранено и далеко уйти не могло. Сквозь пыльное стекло чердачного окна виднелись отблески факелов. Затем они и весь шум, окружавший воинов, удалились. Гюнтер посмотрел снизу вверх. Солнце клонится к закату. Значит, скоро семь часов – к этому времени он уже должен привести Амелию к воротам на восточной стене.
«Крошить мою капусту! – выругался дракончик. – Буду дальше тут валяться, всё пропало!» Он стиснул челюсти, кое-как встал на лапы, помогая себе хвостом. Крыло нещадно саднило. Осмотрев его, Гюнтер не заметил крови и решил, что уже хорошо. Значит, можно терпеть. Проковылял до окна, раскрыл его. Прислушался. Внизу было тихо. Жители окрестных домов не стали высовываться, когда услышали крики стражников. Испугались, да и притихли в своих жилищах. Дракончику это было на пользу.
Он выбрался на крышу. Расправил крылья, взмахнул и поднялся на несколько метров. Крыло болело неимоверно. Но сила воли в Гюнтере, чего никто не знал, была, как у настоящего дракона, огромного и могучего. Он мужественно терпел, проверяя, сможет ли дальше лететь. Убедившись, взял курс на дворец, стараясь не слишком высоко подниматься над крышами домов. Пролетал немного, садился возле печной трубы, отдыхал. Затем двигался дальше, пока, наконец, не оказался возле знакомого окна.