Дневник обманутой жены

Глава 12. Качели

Вторник. 23:15 ночи.

Я не сплю. Лежу в темноте и смотрю в потолок. В голове — тысяча мыслей, и все они об одном: прощать или нет?

Качели. Моя жизнь сейчас — сплошные качели. Утром я просыпаюсь с мыслью: «Он чудовище, он предал, никогда не прощу». Днем, когда вижу, как он играет с детьми, как они счастливы, думаю: «Может, дать шанс? Ради них?». Вечером, когда остаюсь одна, вспоминаю каждую деталь, каждое сообщение, каждый его поцелуй на парковке с ней — и снова ненавижу.

Качели. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Голова кругом.

Сегодня был тяжелый день. Работа, дети, вечная беготня. А вечером — опять он. С цветами, с кофе, с виноватыми глазами. Сел на кухне, пил чай, смотрел на меня. А я смотрела в стену и думала: «Господи, как же я устала».

— Свет, — сказал он тихо. — Давай поговорим. По-настоящему.

— О чем? — спросила я, не поворачиваясь.

— О нас. О том, что дальше.

— А что дальше? Ты изменил. Я узнала. Ты просишь прощения. Я думаю. Что тут обсуждать?

— Обсудить, есть ли у нас будущее.

Я повернулась к нему. Посмотрела в глаза. В них было столько боли, что на секунду мне показалось — он правда страдает.

— А ты как думаешь? Есть у нас будущее?

— Я хочу, чтобы было.

— Хотеть и мочь — разные вещи.

— Я все сделаю, Света. Все, что скажешь. К психологу пойду. К батюшке. На колени встану при всех.

— Зачем мне твои колени? Мне нужно, чтобы я могла тебе верить. Снова. А как верить человеку, который три месяца врал в глаза?

Он молчал. Долго. Потом сказал:

— Я сам себе не верю. Как я мог? До сих пор не понимаю.

— Вот и я не понимаю, — вздохнула я. — Иди уже. Поздно.

Он ушел. А я сижу и думаю. Прощать или нет?

Среда. 2:45 ночи.

Проснулась от кошмара. Приснилось, что я захожу в пекарню, а там они. Он и она. Прямо на прилавке, среди булок. Она смеется, смотрит на меня и говорит: «Ты простила? Глупая. Он мой. Всегда был моим». А он молчит и смотрит в сторону.

Я села на кровати, сердце колотится. Пот льется по спине.

Простить. Это слово теперь преследует меня везде. В мыслях, в разговорах, во сне.

Что значит простить? Забыть? Невозможно. Перестать злиться? Может быть. Дать второй шанс? А заслуживает ли он?

Вспоминаю все хорошее, что было. Как он встречал меня из роддома с глазами, полными слез. Как ночами не спал с Колей, когда у того были колики. Как каждое утро приносил круассаны, даже когда я была беременной и вредной. Как сказал «я с тобой хоть на край света» в нашу свадьбу.

А потом вспоминаю другое. Его рубашку, пахнущую чужими духами. Его сообщения «скучаю, зайка». Его лицо, когда я спросила про Алину, и он соврал.

Как совместить это в одном человеке? Как понять, где настоящий он?

7:00 утра.

Просыпаюсь от детского топота. Катя и Коля влетают в спальню, прыгают на кровать.

— Мама, мама, папа пришел! Он на кухне, завтрак готовит!

— Что? — я тру глаза.

— Папа пришел! Он блины печет!

Иду на кухню. Саша стоит у плиты, переворачивает блины. На столе — варенье, сметана, масло. Дети уже сидят за столом с тарелками.

— Доброе утро, — говорит он робко. — Я подумал, дай зайду, завтрак сделаю. Ты же устаешь.

Я смотрю на эту картину. Он в фартуке (моем, с цветочками), рукава закатаны, на лбу мука. Дети счастливые, намазывают блины вареньем. Солнце светит в окно.

Идиллия. Чертова идиллия.

— Садись, поешь, — он ставит передо мной тарелку с горой блинов.

— Спасибо, — сажусь. Есть не хочется, но жую, чтобы не обидеть.

— Мама, папа сказал, что будет теперь каждое утро приходить и печь нам блины! — сообщает Коля с набитым ртом.

— Правда? — смотрю на Сашу.

Он краснеет.

— Ну, если ты разрешишь.

— Я подумаю.

Дети убегают одеваться. Мы остаемся вдвоем.

— Саш, — говорю я. — Не надо так. Не подкупай детей блинами.

— Я не подкупаю. Я просто хочу быть с ними. И с тобой.

— Это подкуп.

— Это забота, — он смотрит на меня. — Света, я понимаю, что не имею права. Но я не знаю, как еще показать, что мне не все равно.

— Покажи делом.

— Каким?

— Не знаю. Разберись в себе. Пойми, почему ты это сделал. Найди причину. А то сейчас ты просишь прощения, а через месяц найдешь новую «Алину».

— Не найду.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Я себя знаю.

— Ты себя не знаешь, Саша. Ты сам сказал: «не понимаю, как это случилось». Значит, не знаешь.

Он замолчал. Потом кивнул.

— Ты права. Я пойду к психологу.

— Иди.

— Один? Или вместе? Говорят, семейная терапия помогает.

— Рано. Сначала ты сам. Потом посмотрим.

Он кивнул. Собрался, ушел. А я сидела и смотрела на остывающие блины. И думала: может, правда шанс? Может, люди меняются?

11:00 утра.

На работе я снова как в тумане. Наташа подходит, садится рядом.

— Свет, колись. Что у тебя случилось? Ты уже неделями сама не своя.

Я молчу. Потом говорю:

— Муж изменил.

Наташа смотрит на меня. Молчит. Потом обнимает.

— Господи, Света... Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего не говори. Я сама не знаю, что думать.

— Ты его простишь?

— Не знаю. Думаю. Сегодня кажется — да, завтра — нет.

— Это нормально. Это шок. Пройдет время, поймешь.

— А если не пойму?

— Поймешь. Сердце подскажет.

— Сердце сейчас молчит.

— Значит, слушай голову.

Я смотрю на неё. Мудрая Наташа. Всего на пару лет старше, а говорит так, будто жизнь прожила.

— Голова говорит: не прощай. Предал один раз — предаст снова.

— А сердце?

— Сердце... сердце помнит хорошее. Как он детей любит. Как заботился. Как мы мечтали вместе.

— Вот видишь. Выбирать тебе.

— Легко сказать.

— Никто не говорил, что будет легко.

15:00 дня.

Звонит Ира.

— Свет, привет. Как ты?

— На качелях, Ир. Вверх-вниз.

— Все еще думаешь?

— Думаю. Он каждый день приходит. С детьми возится, завтраки готовит, цветы таскает. Глаза виноватые.

— И что ты?

— Не пускаю обратно. Но и не выгоняю совсем.

— Это правильно. Пусть побегает. Пусть докажет.

— А если докажет? Если правда изменится? Если осознал?

— Тогда решать тебе. Только помни: простить — это не значит забыть. Это значит принять и жить дальше, помня о том, что было.

— Ты сможешь так?

— Не знаю, Свет. Честно — не знаю. Меня не предавали так.

— Вот и я не знаю.

Мы болтаем еще немного. Ира обещает заехать на выходных. Я отключаюсь и смотрю в окно.

За окном серо. Осень. Дождь. Как в тот день, когда мы встретились.

19:00 вечера.

Саша приходит с детьми. Они гуляли в парке, пока я была на работе. Мокрые, веселые, с кучей листьев в карманах.

— Мама, мы нашли самый большой лист! — кричит Коля.

— Мама, папа катал нас на карусели! — визжит Катя.

— Молодцы, — улыбаюсь я. — Идите руки мыть.

Саша стоит в прихожей, мнется.

— Я пойду, наверное?

— Оставайся ужинать. Дети будут рады.

Он смотрит с надеждой.

— Правда?

— Оставайся. Только без фокусов.

Ужин проходит в странной атмосфере. Дети болтают без умолку, мы с Сашей переглядываемся. Иногда наши взгляды встречаются, и он сразу отводит глаза. Как провинившийся школьник.

После ужина он моет посуду. Я сижу на кухне, смотрю на его спину. Широкие плечи, знакомая майка. Столько раз я видела эту спину по утрам, когда он собирался на работу. Столько раз обнимала её ночью.

А теперь — чужая. Или нет?

— Свет, — говорит он, не оборачиваясь. — Я сегодня был у психолога.

Я замираю.

— Правда?

— Да. Записался. Ходил на консультацию. Сказал, что нужно будет ходить регулярно. Разбираться.

— И что психолог сказал?

— Сказал, что измена — это симптом. Что проблема не в ней, не в тебе, а во мне. В моей голове. В том, что я не умею справляться с трудностями, ищу легкие пути.

— Легкие пути — это трахать молоденькую продавщицу?

— Это искать подтверждение своей значимости на стороне, когда дома проблемы.

— Какие проблемы? — я встаю. — Какие у нас были проблемы, Саша? Дети здоровы, дом есть, деньги есть, я тебя любила, ждала, заботилась. Какие проблемы?

— Внутри меня, — он поворачивается. — Не в тебе. Во мне. Кризис возраста. Страх, что жизнь проходит, что молодость уходит. Глупость. Слабость.

— И что теперь?

— Буду работать над собой. Психолог сказал, это лечится. Если сам захочешь.

— Хочешь?

— Хочу. Очень хочу.

Я смотрю на него. В глазах — слезы. Мужские слезы, которые он пытается сдержать. Я видела его плачущим два раза в жизни — в день свадьбы и когда родились дети. Сейчас третий.

— Садись, — говорю я тихо. — Поговорим.

21:30 вечера.

Мы сидим на кухне. Дети спят. За окном дождь. Мы пьем чай и говорим. Впервые за много месяцев — по-настоящему.

Он рассказывает про свою усталость, про страх, что я его больше не люблю, что я живу только детьми, а он просто «функция». Про то, как Алина появилась в нужный момент — когда он чувствовал себя никчемным. Про то, как она смотрела на него с обожанием, и это пьянило.

— Я дурак, — повторяет он. — Я не понимал, что обожание — это не любовь. Что любовь — это когда ты болеешь с детьми ночами, когда ждешь с ужином, когда прощаешь недостатки. А она... она просто играла.

— Откуда ты знаешь, что играла?

— Она уехала, Света. Как только я сказал, что не уйду из семьи, она собрала вещи и уехала. Сказала, что не будет ждать, пока я решу. Что ей нужен весь мужчина, а не кусочками.

— И ты рад?

— Я облегчен. Понимаешь? Когда она уехала, я вздохнул. Потому что понял — это было наваждение. А ты — ты реальность. Моя реальность, которую я чуть не потерял.

Я слушаю и чувствую, как лед внутри потихоньку тает. Но не до конца. Где-то глубоко еще зияет рана.

— Саш, — говорю я. — Я не знаю, смогу ли простить. Я хочу, но не знаю. Каждый раз, когда смотрю на тебя, вспоминаю ту ночь, когда ты защищал её передо мной.

— Я не защищал...

— Защищал. Ты сказал «не называй её шлюхой». Ты выбрал её в ту секунду. Это забыть нельзя.

Он бледнеет.

— Света, я не выбирал. Я просто... это рефлекс был. Не надо было так говорить.

— Но ты сказал.

— Я был идиотом.

— Это не оправдание.

Молчим. Долго. Потом он говорит:

— Что мне сделать, чтобы ты забыла?

— Не забыла. Простила. Это разные вещи.

— Хорошо. Чтобы простила.

Я думаю. Долго. Потом говорю:

— Времени надо. И работы. Над собой, над нами. Если ты правда хочешь — докажи. Не словами, не цветами, не блинами по утрам. А делом. Работой над собой. Терпением. Пониманием, что я могу не простить, и ты должен это принять.

Он кивает.

— Я приму. Что бы ты ни решила.

— А если решу не прощать?

— Буду рядом. С детьми. Помогать. Ждать. Сколько надо.

— А если я другого найду?

Он вздрагивает. Вижу, как больно ему от этой мысли. Но отвечает:

— Имеешь право. Я все разрушил. Ты свободна.

Я смотрю на него. На этого человека, которого любила пять лет. Который предал. Который сейчас сидит передо мной раздавленный и честный.

— Иди, — говорю я. — Поздно уже.

— Можно я завтра приду?

— Приходи.

Он уходит. Я остаюсь одна. Сижу, смотрю в стену. Думаю.

Прощать или нет?

Четверг. 4:00 утра.

Просыпаюсь от того, что рядом кто-то плачет. Коля. Пришел, стоит у кровати, всхлипывает.

— Мама, мне страшно.

— Что случилось, сынок?

— Приснилось, что вы с папой развелись. И мы с Катей будем жить с тобой, а папа уйдет.

Я прижимаю его к себе.

— Тише, тише. Это просто сон.

— А это правда? Вы разведетесь?

— С чего ты взял?

— Вы не спите вместе. Папа не ночует дома. Вы не обнимаетесь. Я видел.

Я молчу. Что сказать ребенку? Правду? Рано. Соврать? Не могу.

— У папы много работы, Коля. Он временно живет у бабушки. Чтобы рано вставать и никого не будить.

— А почему вы не обнимаетесь?

— Обнимаемся. Просто ты не видишь.

— Правда?

— Правда.

Коля засыпает у меня на руках. А я сижу и думаю о том, что дети видят всё. Им не соврешь.

Ради них? Может, простить ради них?

Но честно ли это? Честно ли жить с человеком, которому не доверяешь, только ради детей? Они вырастут и поймут. Или не поймут? Или будут благодарны?

Господи, как сложно.

8:00 утра.

Саша снова с завтраком. Снова блины. Снова дети счастливы.

— Папа, а ты сегодня придешь? — спрашивает Катя.

— Если мама разрешит.

— Мама, разреши! — Катя смотрит на меня щенячьими глазами.

— Посмотрим, — улыбаюсь я.

Саша провожает меня до машины.

— Свет, — говорит он. — Я понимаю, что не имею права просить. Но я хочу бороться. За нас.

— Я вижу.

— Дай мне шанс. Не сейчас, не завтра. Но когда-нибудь. Если сможешь.

Я смотрю на него. Дождь моросит. Он без зонта, стоит мокрый, но не замечает.

— Я подумаю, Саша. Честно — подумаю.

Он улыбается. Впервые за эти дни — настоящей улыбкой.

— Спасибо. Этого достаточно.

Я уезжаю. В зеркале заднего вида он стоит под дождем и смотрит вслед. Маленькая фигура на фоне серого неба.

В машине играет радио. Какая-то песня про любовь. Я выключаю.

В голове — пустота и звон.

Прощать или нет?

Глава 13. Двуликий Янус

Пятница. 18:30 вечера.

Я сижу на кухне и смотрю, как Саша возится с детьми в гостиной. Они строят железную дорогу — рельсы, мосты, тоннели. Коля командует, Катя расставляет фигурки, Саша послушно соединяет детали.

— Папа, не туда! Это мост должен быть здесь!

— Папа, а почему у тебя поезд криво едет?

— Папа, а ты завтра опять придешь?

Он отвечает терпеливо, с улыбкой. Иногда ловит мой взгляд и сразу становится серьезным. Как будто напоминает себе: нельзя расслабляться, ты под надзором.

Уже две недели он ходит вокруг нас. Приносит завтраки, провожает в сад, играет с детьми, ужинает, уходит. И каждое утро начинается заново. Я начала привыкать. Это страшно.

— Мам, иди к нам! — кричит Катя. — Мы в поезд играем, папа билеты продает!

— Я посуду помою, — отзываюсь я.

— Иди, я помою, — Саша тут же вскакивает.

— Играй с детьми.

— Я быстро.

Он идет на кухню, включает воду. Я возвращаюсь в гостиную, сажусь на пол с детьми. Они показывают мне свою железную дорогу — целый город из рельсов и домиков.

— Красиво, — говорю я. — Вы молодцы.

— Это папа помогал, — поясняет Коля. — Он хорошо строит.

— Да, — соглашаюсь я. — Папа много чего умеет.

Саша заканчивает с посудой, возвращается. Садится рядом. Слишком близко. Я чувствую его запах — тот самый, новый, который «Илья посоветовал». Отодвигаюсь чуть-чуть. Он замечает, но молчит.

Мы играем все вместе. Как одна семья. Как будто ничего не случилось.

В 20:30 начинаем укладывать детей. Саша читает сказку, я сижу в кресле. Катя засыпает на

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.