- -
- 100%
- +
Если бы мне год назад сказали, что я буду подслушивать у чужой двери, я бы рассмеялась в лицо этому выдумщику. Но сейчас мне не до смеха... Он исчез. Закончился. Как и мой брак.
Боже, во что я превратилась?!
Я прижалась к холодной стене подъезда, стараясь не дышать. За дверью квартиры с черной железной дверью звучал голос моего мужа Эдика.
— Милочка, я скучал…
Томный, сладкий, приторный.
Так он и мне говорил в первые месяцы знакомства: «Ева, я так скучал».
На первом свидании в кафе заливался соловьем: «Ты не похожа на городских… Они все фальшивые».
На нашей свадьбе провозгласил: «Ты моя единственная. Мы вместе до скончания веков!»
А теперь…
Теперь я увидела, что вместо офиса, он зашел в чужую квартиру и заливает в уши какой-то Милочке, что скучал по ней.
Я прислушивалась к голосам за дверью, в которую вошел Эдик, а сама чувствовала, как сердце колотится, пытаясь пробить грудную клетку и выскочить прочь, от разрывающей его горечи и боли. Пакет в руке, что я несла заказчице, слегка шуршал от тряски моих рук. Ноги подгибались…
Я оперлась рукой на окрашенную подъездную стену, чтобы не упасть, и услышала незнакомый женский голос:
— Эдичка, ну когда ты избавишься от своей серой мыши? Я уже устала ждать, — заискивающе и одновременно игриво проворковала любовница, — я хочу, чтобы ты был только мой.
Серая мышь. Вот я кто для них. Для нее, для него, для мужа…
Я машинально потрогала волосы — тугой, зализанный хвостик русых волос, никаких локонов. «Распущенные — для шлюх», — бросал Эдик, когда я пробовала укладываться. Губная помада… «Ты что, на панель собралась?»
Из-под двери любовницы потянуло ароматом дорогих духов. Совсем не таких, как у меня. Мои — дешевый «Розовый туман» был из супермаркета. Когда я хотела купить что-то получше, то услышала от мужа: «Зачем тебе? Ты же либо дома сидишь, либо с бабами работаешь. Или ты себе хахаля завела?»
При этом он хмурился и смотрел на меня таким пронизывающим взглядом, словно коршун, готовый схватить свою добычу и растерзать. Свою серую мышь.
— Скоро, детка. Но не сейчас. Мне удобно, что дома чисто и жрать приготовлено, — ответил Эдик, и в его голосе запрыгали веселые нотки. — Прислуга из нее хорошая. Молча все делает. Я не хочу, чтобы ты стала такой. Без меня Евка — ноль без палочки. Никто.
«Без меня ты никто».
Фраза, которую он вбивал в меня каждый день. Сначала шутливо: «Кто тебя, деревенщину, кроме меня возьмёт?». Потом злее: «Ты даже яичницу нормально не пожарить не можешь», хотя я хорошо готовлю. А в прошлом году, когда я осмелилась спросить о детях, то услышала: «Родишь — станешь дурой-наседкой, как другие бабы. А то и разжиреешь».
— Она же страшная, невзрачная! Ты сам ржал, когда ее фотку мне показывал, — захихикала Мила за дверью. — Как ты с ней спишь?
— Представляю тебя вместо нее… А ты, что без меня делала?
— Представляла тебя, Эдичка! Эти цветы просто восхитительны!
Меня словно жгли изнутри... Милочка? Эдичка? Цветы? Все смешалось в моей голове.
Я даже не поняла, как подняла руку и нажала на кнопку звонка.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка. В кружевном белье. Красивая, ухоженная, с наглой улыбкой на лице.
— Вам кого? — спросила она, обдав меня приторным ароматом сладких духов.
Я не смогла произнести ни слова. Просто стояла и смотрела на нее, как на привидение.
Я — в старых джинсах и кофте с катышками. Она — в одних трусах и лифчике выглядела королевой по сравнению со мной. В глазах девицы промелькнуло узнавание:
— Ого, — фыркнула она. — Эдик, твоя тень приперлась!
— Ева? Что ты здесь делаешь? — в дверях появился мой муж и сердито посмотрел мне в глаза.
Не растерялся, не смутился… Лишь разозлился!
— Я платье заказчице несла, тебя увидела, — залепетала я, ежась под взглядом супруга. — А ты, что здесь делаешь, Эдик? С цветами и с этой… этой…
Муж недовольно скривил губы:
— Следила за мной? Как ты посмела?! Тебе не стыдно? Ты хочешь потерять все, что имеешь: жилье, меня, нашу семью? Ты без меня сдохнешь под забором!
— Эдя, кто эта женщина? — плаксиво проныла я.
Возражать и ругаться я не смела. Годы жизни с Эдиком приучили меня к тому, что я уже старая и никому не нужная. Если он меня бросит, то впереди меня ждет лишь одиночество и страдания.
— Это моя любимая женщина, — рыкнул он на меня. — Мила, это, как ты поняла — моя жена.
Девица презрительно оглядела меня с головы до ног.
— Жена? Да она на уборщицу больше похожа, чем на жену!
Неожиданно во мне закипело отчаяние. Вся боль, все унижения, все обиды, которые я терпела годами, вырвались наружу.
— Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? — закричала я, бросаясь на мужа.
Он схватил меня за руки, больно сжав запястья.
— Заткнись! Не позорь меня перед людьми! Деревенщина никчемная.
— Это ты меня не опозорил, — простонала я. — Когда врал, когда обманывал меня с этой девкой!
— Ты — истеричка! Я не собираюсь с тобой тут разбираться. Иди домой и жди меня. У нас будет серьезный разговор, — прорычал Эдик.
Девица подбоченилась, не стесняясь своей наготы, и высокомерно ухмыльнулась:
— Эдя, да отпусти ты её. Пусть посмотрит, как настоящие женщины выглядят.
— Ты выглядишь как проститутка, а не как женщина! — в полном отчаянии выкрикнула я.
И тогда муж замахнулся и ударил меня. С размаха. Ладонью по лицу.
Пощечина.
Больно. Унизительно.
По щеке поползло жжение, и я почувствовала, как на нежной коже проступает отпечаток крупной мужской пятерни. Печать моего мужа. Напоминание на несколько дней о том, что у него есть любовница. Даже не любовница, а «любимая женщина».
Раньше его воспитание меня ограничивалось словами. Теперь же он пустил в ход физическую силу.
— Домой! — прошипел Эдик. — Иначе пеняй на себя. Прибью… Следить она за мной вздумала… Моль бледная.
Он вытолкнул меня за дверь и захлопнул ее перед моим носом. Я услышала, как Мила злобно захохотала:
— Ну и овца…
Я стояла в подъезде, оглушенная, униженная, растоптанная. Слезы текли по моим щекам, капая с подбородка на ворот кофты.
Что мне делать? Куда идти?
Ноги не слушались, и я опустилась на бетонный пол.
Я чувствовала себя абсолютно беспомощной и одинокой. Сидела и ошарашенно таращилась на ненавистную дверь, а смех девицы прорывался сквозь неё:
— Бедняжка… Даже ударить её по-настоящему жалко. Сломается… Как ты с ней вообще жил? Да еще и трахал!
— Сейчас я тебе покажу, как, — захохотал муж и раздался звонкий шлепок…
Глава 2. А ведь был любящим. Был…
Звук смеха любовников отдалился от входной двери, а я продолжала отрешенно сидеть на холодном бетоне. Слезы прокладывали себе новые дорожки на щеках, но я их даже не утирала. Зачем?
Мне уже двадцать шесть лет. Я старая и никому не нужна. Мой удел — следить за домом и угождать мужу.
Все четыре года замужества Эдик втолковывал мне эти истины семейной жизни. Сначала я думала, что он ошибается, а потом поверила.
На меня и правда перестали оборачиваться мужчины и подмигивать парни. А я перестала улыбаться…
Все началось, когда я училась на четвертом курсе в Текстильном институте на модельера-конструктора. В тот осенний день мы с девчонками собирались на день рождения к нашей одногруппнице. Сама она была местная — городская, а мы — поселково-деревенские девчонки жили в общаге. В одиннадцать вечера комендантша запирала дверь, и до этого времени нужно было вернуться. Мы торопились, чтобы успеть все: за столом посидеть, погулять и потанцевать в клубе на дискотеке.
Я накручивала плойкой свои каштановые волосы, которые только на прошлой неделе покрасила, и радовалась новому длинному элегантному платью, которое сама себе сшила.
Когда мы были готовы к выходу: накрашены, наряжены и причесаны, я весело сказала:
— Погнали, девчули! У меня предчувствие, что сегодня случится что-то необыкновенное!
Да, я тогда была веселой, яркой и уверенной в себе девушкой
Была…
И все необыкновенное действительно случилось в тот самый вечер: на день рождения пришел Эдуард. Статный, умный, уверенный в себе молодой мужчина. И красивый. Менеджер крупного страхового агентства.
Он сразу обратил на меня внимание и сел за стол рядом. Так мы и начали встречаться: романтика, любовь, счастье, предложение руки и сердца… Какой же он тогда был заботливый и внимательный. И нежный.
Был...
Свадьбу сыграли скромно. У него родни было немного, а у меня и того меньше. В город, где гуляли, приехали только мама с бабушкой, да дядя с тетей и двоюродной сестрой, которая и стала моей свидетельницей.
Тогда я впервые услышала упрек от Эдика:
— Подарками от твоих даже треть стола не окупили… Бесприданница ты у меня. Селянка.
Потом я окончила институт и пошла на швейную фабрику закройщицей. Вакансии модельеров-конструкторов были заняты.
Прожив пару лет в браке, я перестала пользоваться косметикой, потому что:
— Морды размалевывают только шлюхи, ищущие себе очередного мужика, — твердил муж.
Я перестала красить волосы и отрастила свои, русые. Правда, на красивые прически тоже со временем наложились запреты:
— К чему тебе кудри завивать. Ты и так красивая. Если увижу, что на тебя другие смотрят, паранджу надену. Не огорчай меня, милая. Просто собери волосы в хвостик и так ходи. И тебе хорошо, и мне спокойно.
Меня поначалу это веселило, казалось милым. Я смеялась и спрашивала:
— Как же ты в меня влюбиться умудрился? Я же была с локонами, и лицо с косметикой.
Эдик меня целовал, обнимал и прижимал к себе:
— Ты была скромной и веселой. И платье у тебя было хорошее. Не короткое, как у остальных.
— Тебе надо было в мусульманской стране родиться, где законы строгие. Там бы тебе все женщины прекрасными казались, — развлекалась я, представляя его шейхом в гареме, — у всех девушек длинные юбки, платки на головах, руки закрытые…
— Фантазерка ты моя глупенькая, — умилялся муж, — не мели ерунду.
Потом я все чаще стала это слышать: глупенькая, дурочка, не говори глупости, не неси чушь…
Я перестала высказывать вслух свои смешные фантазии, вспоминать услышанные где-то анекдоты, улыбаться… Ведь смех и улыбки без веской причины — признак дурачины. А точнее, дебилизма тупых людей. Так говорил мой Эдуард.
Я не хотела казаться дурой. А значит, и улыбаться лишний раз ни к чему. Он у меня умный. Я должна ему соответствовать, а не позорить на людях. Я жена приличного человека, а не клоунесса с красным носом. Еще не хватало, чтобы надо мной смеялись, а потом в Эдика пальцем тыкали:
— Смотрите, это муж той дуры идет, которая вчера полную ахинею несла и хихикала…
Так втолковывал мне супруг, когда перестал брать с собой на встречи общих друзей и корпоративы его страховой компании. Хотя первый год совместной жизни он не стеснялся меня людям показывать.
После того как я несколько раз подряд оставалась дома, а он шел праздновать, я попыталась с ним поговорить. Выяснить, почему я должна ждать его дома, пока он развлекается.
— Эдя, но раньше мы вместе ходили. Что пошло не так? — допытывалась я.
— Просто теперь коллектив собирается без своих пар, — отвечал муж, — не накручивай себя. Для твоего женского ума вредно столько думать.
А потом я встретила жену одного из коллег Эдика, и та меня спросила:
— Ева, а чего ты на последние корпоративы с мужем не приходила?
— Болела, — соврала я.
А потом долго плакала, заперевшись в ванной.
Когда я попросила у него объяснений, то услышала:
— Я думал, что ты лучше остальных… Чистая, домашняя. А ты такая же, как и все остальные бабы: одни гулянки и развлечения на уме! Ты меня разочаровала, Ева… Я столько раз видел, как жены моих приятелей напивались и развратно танцевали при всех, что решил уберечь тебя от такого позора. Но вижу, что тебе не терпится на халяву бухнуть и задрать платье перед моими коллегами.
Дело заканчивалось тем, что я извинялась за свои наезды и ластилась к нему, как провинившаяся собака, что нагадила посередине ковра в гостиной. А Эдик в итоге меня прощал и снисходительно трепал по волосам:
— Дуреха ты моя. Что бы ты без меня делала… Пропадешь ведь одна в этом мире.
За четыре года брака я уяснила, что без Эдуарда я пропаду. Ведь я — никчемная дурочка из деревни, которая должна жить лишь ради удовлетворения нужд и потребностей супруга.
Книга участвует в литмобе "Дальше без тебя": https://litnet.com/shrt/Ptiz
Глава 3. Раскрой глаза, глупая!
Я утерла ладонью слезы с щек, одна из которых горела после пощечины, и только сейчас вспомнила про пакет, что продолжала сжимать в руке.
Платье для заказчицы.
Надо отнести и получить деньги, которые я отдам мужу дома. За финансы у нас отвечает Эдуард.
С трудом поднявшись на ноги, я огляделась. Нужная мне квартира находилась этажом выше. Переставляя ноги с одной ступеньки на другую, я вспоминала сегодняшнее утро…
Помимо работы на швейной фабрике, я подрабатывала пошивом на дому. Уже имелась своя небольшая клиентская база, а сарафанное радио довольных женщин обеспечивало меня регулярными заказами.
Сегодня была суббота, и я собралась отнести готовое вечернее платье Ольге, моей постоянной клиентке. Она находила в интернете интересные модели, а потом звонила мне:
— Ева, у меня новый заказ. Когда сможешь приехать?
Дома принимать клиенток Эдик мне запретил. Когда пришли первые заказчицы, муж высказал недовольство:
— Евочка, почему я должен отсиживаться на кухне, пока твои гостьи тканями в гостиной обматываются? Я устаю на работе и хочу спокойно посидеть перед телеком. Прекращай это обшивное паломничество.
— Но, Эдя, — попыталась возразить я, — мне нужно снять с них мерки, прикинуть фасон… А примерка должна проходить перед ростовым зеркалом, а такое у нас только в зале…
Муж нахмурился:
— Вот пускай у себя дома и примеряются. Это им нужны новые наряды, а не мне.
— Зато они деньги мне платят за пошив, — сказала я.
— Господи… Ева, — Эдик тогда отвернулся и потер виски пальцами, — почему ты не хочешь меня услышать? Почему не хочешь меня понять? Неужели так сложно понять, что я за целый день на работе успеваю наслушаться трескотни незнакомых людей? Почему ты думаешь, что я хочу по вечерам видеть перед собой левых баб, которые треплются о рюшах, воланах и длине юбок?! Ты совсем меня не любишь и не ценишь!
Он ушел в спальню и хлопнул за собой дверью… А я пошла следом: извиняться за собственный эгоизм. С тех пор я ходила к заказчицам сама после работы.
Вчера после смены на фабрике я просидела за швейной машинкой почти до полуночи, но платье для Ольги дошила. Красивое и элегантное.
Сегодня я удивилась, когда Эдик позавтракал, принял душ и сказал:
— Мне нужно на работу.
— Но сегодня же суббота, — сказала я, — выходной.
— Конец квартала, — пояснил муж, — нужно поколдовать над несколькими договорами, чтобы успеть в срок.
Он надел одну из парадно-выходных рубашек, которые я сама сшила ему, брюки, что я наглаживала для его работы, легкие замшевые ботинки, побрызгался одеколоном и вышел из квартиры. На машине он быстро доедет…
Я тоже не стала терять времени. Нацепила джинсы, кофту, сунула платье в пакет, набросила ремешок сумочки через голову и побежала на остановку. На улице стоял конец апреля, но было очень тепло…
Подходя к дому Ольги, я увидела, что машина Эдика пакуется возле нужного мне подъезда. Он вышел из авто с букетом цветов и направился к двери. Я припустила следом, прячась за деревьями и припаркованными машинами.
Когда я заскочила в подъезд, то услышала, как на втором этаже женский голос говорил:
— Привет. Эдичка.
И звук поцелуя. Потом дверь захлопнулась, а я поспешила подслушать, для кого мой муж стал «Эдичкой»…
Вот вам и утро.
Теперь я получила по мордасам и зареванная шагала по ступенькам, выполняя свое обязательство перед заказчицей.
В голове гудело, щека горела, а сердце разрывалось на части. Потом я позвонила в дверь, стараясь унять дрожь в руках.
Ольга открыла почти сразу. Увидев мое заплаканное лицо и красную отметину на щеке, она ахнула.
— Ева! Боже мой, что случилось?! — она тут же втянула меня в квартиру.
Я молча протянула ей пакет с платьем, стараясь не разрыдаться снова.
— Вот, ваше платье… Готово.
Ольга взяла платье, но, казалось, совсем не обратила на него внимания. Она внимательно смотрела на меня, ее глаза были полны сочувствия.
— Разувайся и проходи в зал, — скомандовала она, — я тебя в таком состоянии не отпущу.
Пока я развязывала шнурки на кроссовках, она сбегала на кухню, вернулась в прихожую с пакетом замороженных овощей для жарки и потянула меня за руку в гостиную.
— Садись, милая, расскажи все, — она усадила меня на диван и протянула ледяной кулек, — приложи к щеке. Водичку будешь?
Я молча кивнула и прижала к горящей щеке овощи. Ольга снова сбегала на кухню и протянула мне стакан воды:
— Что случилось? На тебя напали?
Я залпом выпила воду и, наконец, разрыдалась. Молчать и держать в себе обиду больше не было сил. Я рассказала ей все: про Эдика, про его любовницу, про пощечину, про унижения. Рассказала про свою загубленную семейную жизнь, про потерянную самооценку.
Ольга слушала молча, лишь изредка поглаживая меня по руке. Когда я закончила, она вздохнула.
— Ева, ну как ты могла так долго это терпеть? Он же классический абьюзер!
— Я… Я не знаю, — всхлипывала я, — думала, что это нормально. Я же уже старая. Мне давно не восемнадцать лет. Я никому не нужна, кроме него. Я некрасивая, глупая, никчемная. Моль бледная, серая мышь, — я снова заплакала.
Ольга обняла меня и убедительно заговорила:
— Ева, посмотри на себя! Ты молодая, красивая, талантливая женщина. Не позволяй никому тебя унижать! Этот Эдик — просто моральный урод. Он же сломал тебе жизнь… А все, что он говорил, это полный бред!
— Но он же прав! — воскликнула я. — Все по фактам.
— Даже самая полнейшая чушь, сказанная тысячу раз, становится истинной! А у абьюзеров это самый любимый прием — повторять уничижительные фразочки изо дня в день, чтобы жертва поверила во всю эту хрень, и впала в зависимость от хозяина! — Ольга разозлилась не на шутку. — Ева, блин, ты живешь в мире интернета! Неужели ни разу не читала статей о домашних тиранах, газлайтерах, абьюзерах?
Я молча помотала головой и высморкалась в бумажный платочек, пачку которых выдала мне заказчица.
— А отец с матерью у тебя нормально общались? — спросила она.
— Папа на машине разбился, когда мне шесть лет было, — произнесла я, через судорожные вздохи, — но он был добрым. Меня мама с бабушкой растили.
Ольга присела рядом и вздохнула:
— Ясно. Ноль опыта, так еще и на упыря нарвалась. Он же тебя почти сожрал. Разуй глаза, милая!
— Но что мне делать? Куда мне идти? У меня никого нет, — я была в отчаянии.
— Есть! — Ольга пристукнула кулаком по диванной подушке. — У тебя есть ты сама. И у тебя есть родной дом. Мама и бабушка. Ты не одна, Ева. И тебе нужно уйти от этого тирана. Развестись и начать новую жизнь.
— Развестись? Я не смогу. Он меня не отпустит. Он говорил, что я сама к нему на коленях приползу, — я боялась даже представить себе, что будет, если я попытаюсь уйти от Эдика.
— Ева, не бойся! Собери в кулак остатки гордости и чувства собственного достоинства. Брось его. И уезжай. Сбеги, пока его нет дома. Хоть куда-нибудь. В другой город, в другую страну. На вахту… Хоть к черту на рога. Начни все с чистого листа.
— Уехать? Но я не знаю, как жить без него, — страх сковал меня. — Да и денег у меня нет.
— Деньги я тебе дам. За такое шикарное платье грех не доплатить лишнего. Работу ты найдешь — швея-мастерица. А жить без него — это и есть настоящая жизнь. Поверь мне, я знаю, что говорю. Я сама прошла через это, — в глазах Ольги я увидела отблеск пережитой боли.
Она рассказала мне свою историю: про мужа-алкоголика, про унижения, про страх, про побег. Про то, как она начала все заново, как стала счастливой.
Я слушала ее и понимала, что она права. Я должна уйти. Должна вырваться из этого кошмара.
— Хорошо, — сказала я, возвращая замерзшей рукой пакет с подтаявшими овощами. — Я уйду. Но куда…
— Поезжай к своим родным. К маме, к бабушке. В свой поселок. Там ты сможешь прийти в себя, отдохнуть. А потом… потом придумаешь что-нибудь. Только помни, абьюзеры не любят, когда их недоломанные игрушки сбегают. Он приедет за тобой и будет умолять вернуться. Пообещает, что исправится и никогда больше тебя не обидит. Не верь! Ты будешь ему нужна только для того, чтобы окончательно тебя сломать, уничтожить. Закрыть его садистский гештальт. Не позволяй этого.
— Не позволю, — кивнула я и обняла Ольгу. — Спасибо вам.
Она улыбнулась.
— Не благодари. Просто будь счастлива. Ты этого заслуживаешь.
Ольга дала мне деньги за платье и еще немного сверху. Я взяла их с благодарностью.
— Сейчас же иди домой и собирай вещи. Не жди, пока он вернется. Он может передумать, уговорить тебя остаться. А тебе нужно бежать.
Я кивнула, обулась и вышла из квартиры. В голове был хаос, но в сердце зародилась надежда.
Проходя через второй этаж, я прислушалась: за дверь любовницы было тихо.
Нужно быстро ехать домой, собрать вещи и убежать, ведь если Эдик застанет меня за сборами вещей, то…
**************************************************
Дорогие друзья. Представляю вам мой новый роман! Тут вы найдете: мужа-абьюзера и его измену со смазливой и наглой девахой, эмоции от злости и печали до веселья от будущих приключений Евы и ржачных деревенских персонажей. А еще красавчика Ярика и козла Яшку… Но об этом позже. Вас ждет много юмора и драматических ситуаций, что затронут самые глубинные чувства. Читайте и наслаждайтесь!
Буду рада вашим звездочкам и комментам. Добавляйте книгу в библиотеку.
Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропускать полезные уведомления: https://litnet.com/shrt/UhKw
Желаю вам хорошего дня, с уважением ваша Лава Сан)!
Визуалы героев
Ева, милая девушка, которую муж-абьюзер за 4 года превратил в безвольную, слабохарактерную тряпку. Но не безвозвратно… На этом снимке она уже привела себя в порядок и больше не похожа на «бледную моль».
Эдуард… Гнида Эдичка, которому надо оторвать яйца и зашить поганый рот суровой ниткой, чтобы больше женщин не гнобил!
Глава 4. Побег с Марусей
Домой я шла как в тумане. Ключи дрожали в руках, и я никак не могла попасть в замочную скважину. Наконец, дверь открылась. В квартире было тихо. Значит, Эдик не рванул за мной следом, а остался развлекаться в объятиях вульгарной Милки.
Я скинула обувь, прошла в гостиную и огляделась. Впервые она показалась мне особенно унылой и чужой. Словно я здесь никогда и не жила. Или я уже подсознательно попрощалась с квартирой, пока тряслась в автобусе до своей остановки.