Дракон: Измена Истинной

Глава 6

Отец кладет мне руки на плечи и я вся сжимаюсь, ожидая худшего. Чего? Удара? Нет...

Он мягко поднимает меня на ноги и обнимает.

Я плачу у него на плече и его дорогой пиджак намокает от моих слез, но он не отстраняется и только неловко гладит меня по спине.

— Ты все-таки дочь мне, — наконец говорит он тихим хриплым голосом. Неужели он сжалился надо мной?

— Прости меня, отец, — говорю я и вытираю слезы платком.

Боюсь даже представить, на что сейчас похоже мое заплаканное лицо.

Смотрю в его глаза и вижу, что взгляд его заметно смягчился, хотя упрямая складка на переносице никуда не делась.

Он меня не простил, но, похоже, ему стало жаль меня. Сейчас мне довольно и этого.

— Я помогу тебе, — говорит отец, — я слышал, что мерзавец помял машину. Он ответит и за это, и за твои слезы, дочь.

В голосе его звучит сталь. И я вздыхаю с облегчением, радуясь, что его гнев сейчас обращен не на меня.

Он похлопывает меня по спине и выпроваживает из кабинета. Этот жест столь неловок. что я понимаю, каких трудов для него стоило проявить мягкость в отношении меня, наступив на свою гордость.

— Твоя комната по прежнему свободна, ты можешь переночевать в ней. Слуги в твоем распоряжении.

Я мешкаю на выходе, и отец торопливо скрывается у себя в кабинете, захлопнув дверь перед самым моим носом.

Нет, он не простил меня. И вряд ли простит когда-то.

Вздыхаю и поднимаюсь по знакомой лестнице, где все детство играла, утаясь под ногами у прислуги. Каждый предмет, каждая картина, все тут осталось нетронутым. Словно само время застыло в это месте.

Наверху моя комната. Она такая же, как была в тот день, когда я в спешке покидала ее. Лорд с моего разрешения выкрал меня прямо отсюда, глупенькую дурочку, едва вступившую в совершеннолетие,

Была зима, и я помню. как мне было холодно, когда я распахивала большие тяжелые окна, чтобы впустить дракона в свою спальню.

Лорд Пауэрс сразу же обнял меня и согрел в своих мощных объятиях. Я прижимаясь к его груди, чувствуя его стальные мышцы, грелась в его драконьем тепле забыв обо всем на свете.

— Люблю тебя, Лилит. — говорил он, и жадно впивался в мои губы.

Непрошенные воспоминания терзают душу и я стараюсь стереть образ из памяти. Но, конечно, тщетно. Лицо дракона стоит перед моим внутренним взором, как отпечатанное.

Можно представить, в какой ярости был отец, когда увидел, что моя спальня пуста, а окна открыты.

На столе, к своему удивлению, я обнаруживаю ту самую записку, которую оставляла тут шесть лет назад.

Беру ее в руки. Бумага пожелтела, но буквы все еще отчетливо видны.

"Прости, отец, прости мама, я люблю его, я его истинная, у меня просто нет выбора! Все будет хорошо! Я верю, в конце концов вы полюбите его так же, как я!"

Сколько восклицательных знаков. Сколько восторга... Знала бы я тогда, чем все обернется.

Как же сильно я любила его. Как же сильно я люблю его до сих пор. Почему? Почему он так поступил?

Удивляюсь своим чувствам. Как сердце может так сильно любить того, кто нанес ему такую тяжелую обиду?

Истинная. Что теперь значит это слово?

Сажусь на кровать. А потом сворачиваюсь на ней. не раздеваясь ,прямо в уличной одежде, в позе эмбриона.

Забываюсь тяжелым сном без сновидений.

***

— Почему ты раньше меня не катал? — спрашивает мальчик, и лорд видит его восторженную улыбку до ушей, когда лорд Гай Пауэрс, наконец, налетавшись вдоволь, приземляется на крыше своего замка, и позволяет ему осторожно спуститься, поддерживая малыша огромным драконьим крылом.

— Не было времени, сынок, — рокочет дракон, — но теперь мы это поправим.

— А ты научишь меня летать? — спрашивает сын, глядя как отец перевоплощается в человеческую форму.

Лорд Пауэрс берет сына за руку и ведет в дом.

— Конечно, совсем скоро ты сможешь попробовать нащупать драконью форму. Я буду учить тебя, сын, если ты выберешь путь дракона, а не человека.

Мальчик подпрыгивает на месте от нетерпения, дергая отца за руку.

Он в восторге, что отец, наконец, обратил на него внимание.

Мальчик отпускает руку отца и бежит в спальню, спеша поделиться с матерью своим восторгом.

— Мама! Отец сказал, что научит меня принимать форму дракона! Он сказал.

Но матери нет в спальне.

Мальчик выходит и оглядывает коридор. Но матери нигде нет.

— Мама? — кричит он.

Лорд Пауэрс подходит к сынуи касается его плеча пальцами.

— Сын, мать решила какое-то время пожить у своего отца.

— Я хочу к маме,— начинает хныкать мальчик.

— Посмотри на меня, сынок, — серьезно говорит отец, и заставляет сына посмотреть в свои драконьи глаза, в которых теперь вместо золота, плещется холодное синее пламя.

Сын послушно смотрит, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Он не понимает, Куда делась мама. Он так надеялся поделиться с ней.

— Ты же мужчина? — спрашивает Пауэрс?

— Да, — говорит мальчик неуверенно.

— Ведь ты знаешь, что мужчины не плачут?

— Да, — отвечает малыш, стараясь, чтобы его голосок не дрогнул.

— А как думаешь, плачут ли настоящие драконы?

— Нет— отвечает Гарри.

— Ты же хочешь стать настоящим драконом, и летать рядом со мной?

— Хочу, — на лице мальчика появляется несмелая улыбка.

— Тогда будь мужчиной и терпеливо жди, когда вернется мать.

Мальчик сглатывает подступающие слезы и серьезно кивает.

— Я буду мужчиной, — уверенно говорит малышь и решительно сжимает кулачки.

— И когда вернется мать, что ты ей скажешь?

— Что я люблю ее? — неуверенно спрашивает мальчик.

Лорд улыбается.

— Помимо этого. Если она попросит тебя пойти с ней, что ты ей скажешь? С кем ты захочешь остаться?

Глава 7

Отец лилит закрывает дверь за дочерью и тяжело дышит.

Ему эта встреча далась не так легко, как хотелось бы. Он был уверен, что навсегда вычеркнул дочь из своей жизни. Ему даже показалось, что тяжелая рана, которую та нанесла ему, уже пару лет как затянулась. Но это было не так. Стоило ему услышать ее голос в телефонной трубке, все вернулось, словно не прошло этих лет.

Он садится за стол, чувствуя боль в каждом суставе, морщится и берет трубку большого делового телефона, специально установленного в его кабинете для быстрой связи с важными чиновниками. Это старый телефонный аппарат с дисковым набором. Стэнли не любит новомодных вещей и привык доверять надежным и проверенным решениям.

Его палец на мгновение замирает над цифрами, но спустя пару нерешительных секунд он смело набирает номер.

— Прости за столь поздний звонок, Лазарус, беспокоит Стэнли Риджит.

— Слушаю вас, друг мой, — отвечает министр так бодро, словно сейчас не 10 вечера, а восемь утра.

— Я звоню тебе из за Гая Пауэрса, — прямо говорит отец Лилит, — помнится, ты говорил, что я могу рассчитывать на услугу с твоей стороны. Мерзавец перешел все границы.

— Да, да, — энергично отвечает молодой заместитель министра, — это из за Лилит? Он причинил вред вашей дочери?

— Все верно, — нехотя отвечает Стэнли, — она сейчас у меня. Вернулась, спустя столько лет.

— Завтра утром я приеду к вам и мы все обсудим, — вам это подходит?

— Да, конечно, — облегченно отвечает Стэнли.

— Вот и славно, — до завтра, Стэнли. Ни о чем не переживайте, я сделаю все, что от меня зависит. Я прекрасно помню, благодаря кому я занял этот пост.

— Хорошо, Лазарус, спасибо, мой мальчик.

Стэнли привык все делать быстро и не тратить времени на лишние раздумья. Лазарус Диксон был сыном давних друзей Стэнли и именно благодаря поддержке и протекции Стэнли он предельно быстро занял один из высших постов в государстве, стал заместителем министра юстиции.

Стэнли изначально лелеял надежду, чтобы именно отпрыск Диксонов стал в конечном итоге мужем Лилит, и ему казалось тогда, шесть лет назад, что это уже вопрос почти решенный. Но Лилит решила иначе, убежав с проклятым лордом Гаем Пауэрсом...

Теперь, Стэнли Риджит надеется употребить все свои связи, чтобы уничтожить лорда.

***

Просыпаюсь, чувствуя себя разбитой. Раннее утро и с улицы льется неверный предрассветный свет. Не сразу понимаю где нахожусь. Воспоминания обрушиваются на меня, как горная лавина, так что дыхание на мгновение перехватывает. Пытаюсь утихомирить чувства делая глубокие вдохи и выдохи, как меня учили, когда я ходила на сеанс психотерапии.

В голове, зацикленные звучат жестокие слова отца, которые он бросил мне вчера в лицо.

«— Ты всегда бросаешь тех, кто тебя любит.»

Нужно забрать Гарри из лап лорда во что бы то ни стало. Я должна поехать туда и забрать его.

Но он наверняка уже сказал прислуге, чтобы не впускала меня. Подозреваю, что он уже выставил запретительный щит на мое появление, и я физически не смогу приблизиться к его замку, если он того сам не пожелает.

Надо хотя бы попробовать.

Резко встаю, и чувствую, как голову прошивает резкая боль. Еще этого не хватало. Головные боли преследуют меня сколько я помню себя, стоит мне понервничать или хоть ненадолго сменить обстановку. Из за этого я почти все время, все эти шесть лет, проводила исключительно в замке.

Никто так и не понял, с чем это связано, сколько бы врачей, магов и колдунов мы ни привлекали к решению этой проблемы.

Но боль — это лишь малая часть моих неприятностей. Физическую боль можно терпеть. Боль утраты же куда сильнее. Как я справлюсь с ней? Моя жизнь буквально за один вечер была полностью разрушена, и я лишилась всего.

Старый слуга Саймон все еще в доме. Он видит меня и расплывается в лучезарной улыбке, светя своим привычным серебряным зубом, от которого ни в какую не хочет отказываться, хоть ему и предлагали тысячу раз сделать нормальный имплант. Этот старик уже не просто слуга, а почти член семьи.

— Вы вернулись, мисс, — с восторгом говорит он, шевеля своими кустистыми бровями. Теперь они совсем седые. Я вспомнила, как они смешили меня, когда я была еще девчонкой.

— Я тоже рада тебя видеть, Саймон, -- говорю я ему с улыбкой, — похоже, ты уже спал, когда я вернулась.

— Да, — говорит он, морщась, — возраст, милая мисс Лилит, совсем не подарок, ложусь рано, встаю чуть свет.

— Ты еще хоть куда, Саймон. — говорю я, — за шесть лет нисколечко не изменился.

— Спасибо, мисс, а вы же еще больше похорошели, — комплимент из его уст звучит очень естественно, и я в ответ только киваю, благодаря его за то, что он не задает лишних вопросов. Он всегда был очень умным и проницательным, хоть и любил строить из себя деревенского простака.

— Скажи, Саймон, нет ли у тебя чего-нибудь от головы, болит так, что не могу уже терпеть.

— Да, мисс, конечно, — говорит Саймон и торопливо удаляется.

Я остаюсь одна, и от нечего делать, рассматриваю картины в холле.

К своему удивлению, на том месте, которое раньше пустовало, вижу свой собственный портрет. Здесь мне семнадцать лет, я держу на руках собаку и смущенно улыбаюсь. А рядом со мной стоит Лазарус, мой старый друг детства, в которого я, как мне казалось тогда, была немного влюблена, пока не встретила Гая Пауэрса и не поняла, кто мой истинный.

Совсем еще девочка.

Принимаю из рук вернувшегося Саймона лекарство и стакан воды. Он не нарушает молчание, лишь стоит рядом со мной и смотрит на картину. Безмолвно вглядываясь в прошлое вместе со мной.

— Спасибо, Саймон, — говорю я спустя пару минут и отдаю ему стакан.

— Надеюсь, вам полегчает. Если вам что-нибудь понадобится, зовите, я услышу, — говорит он и откланивается.

Гляжу как он, медленно, шаркающей походкой, удаляется в свою комнату.

После приема таблетки, кажется, что боль только усиливается.

Конечно, чуда не случилось. Боль просто так не уйдет.

Вдруг я слышу звонок в дверь. Переливчатый перезвон, звук которого вызывает так много воспоминаний, которые всегда были в голове, и словно бы распечатались в одночасье, представ передо мной яркими образами, которые нельзя игнорировать.

Иду посмотреть, кто же пришел так рано. С удивлением вижу, что отец спешит лично открыть дверь.

Дверь открывается, и я сразу же узнаю Лазаруса, он уверенной походкой входит в дом и смотрит на меня, улыбаясь так, словно ждал этой встречи всю свою жизнь.

Глава 8

Как же сильно он изменился, тот мальчик, которого я знала, теперь превратился во взрослого мужчину. Он как будто стал выше и как много в нем теперь стало уверенности. Смотрит прямо, улыбается открытой честной улыбкой. И почему я раньше не замечала, что он настолько красив?

Он здоровается с отцом, пожимая ему обе руки и чуть кланяется.

— Спасибо, Лазарус, что явился так быстро, — говорит отец.

И зачем это отец его позвал? Да еще в такую рань? Что он задумал?

Лазарус подходит ко мне и целует мою руку. На мгновение задерживает взгляд на ней.

Ну конечно. На руке ведь нет кольца. Покрываюсь краской и не знаю, что сказать. Почему-то мне стыдно перед этим молодым, уверенным в себе мужчиной, которого я всю юность считала красивым, но слишком маленьким и глупым.

— Привет, — говорю я, ощущая непривычную неловкость.

— Здравствуй, Лилит, сколько лет прошло,— говорит он низким бархатным голосом и заглядывает мне в глаза слегка улыбаясь, — рад видеть тебя.

— Я тоже рада.

Понимаю, что он все еще держит мою руку и поспешно убираю ее. Вижу на его лице легкое разочарование.

— Пойдем в мой кабинет, сынок, — говорит отец, едва взглянув на меня и поспешно уводит Лазаруса. Тот бросает на меня прощальный взгляд, и я могу поклясться, что слегка подмигивает мне.

Что это значит? Не слишком ли много он себе позволяет.

Несколько мгновений стою на месте, пытаясь понять, что тут произошло. Головная боль снова возвращается.

Господи, какая глупость. Да о чем я вообще думаю? Нужно срочно ехать обратно, увидеть сына. Он наверняка не понимает, что происходит, нужно успокоить его. Бог знает что отец уже успел ему наговорить.

Я уже жалею, что вернулась в дом отца. Нужно было вчера ехать в гостиницу. Все здесь мучает меня тяжелыми воспоминаниями. Сперва угрюмый отец, каждый взгляд которого, режет как тупой нож по сердцу. А теперь еще этот Лазарус. Да как он смеет подмигивать мне? Что он себе возомнил, что я все еще та глупенькая девчонка, которой была шесть лет назад?

Хватаю свою сумку, которая так и висит в прихожей, нетронутая. Что я успела побросать туда?

Документы, немного наличных денег, телефон и банковская карта.

— Куда вы, мисс, — успевает заметить меня на пороге Саймон, — вам уже готовят завтрак.

— Я не могу тут оставаться, мне нужно увидеть сына, — говорю я, — прости, Саймон.

Сжимаю плечо старика на прощанье.

— Позвольте я хотя бы позову водителя, он отвезет вас, куда пожелаете.

Раздумываю мгновение. Потом понимаю, что это не такая уж плохая идея. Отец все равно, скорее всего, будет искать меня. Так пусть знает, куда я поехала. Понимаю, что он будет в ярости, но мне уже все равно.

— Хорошо, - наконец говорю я.

Сегодня водитель другой, и машина, разумеется, тоже. На той, что привезла меня вчера, я, выходя, заметила глубокую борозду, оставленную хвостом дракона.

Водитель снимает кепку с острым козырьком, приветствуя меня.

— Куда ехать, мисс? — просто спрашивает он, открывая мне дверь.

В замок лорда Пауэрса, — говорю я.

Он удивленно глядит на меня в зеркало, не решаясь тронуться с места. Похоже, они уже тут между собой все обсудили. Ну конечно. Теперь они будут бояться туда ехать. Чего доброго, лорд обезумеет и решит по-настоящему сжечь машину. Труда это ему не составит.

— Вы отказываетесь ехать? — устало спрашиваю я и берусь за ручку, чтобы выйти из машины, — тогда я вызову такси.

— Нет, нет, что вы, мисс, — поспешно говорит водитель и заводит автомобиль. Двигатель утробно рычит где-то впереди. Мне вспоминается рык дракона и голос Гая.

«— А ты можешь простить меня?»

Могу ли я простить? Жить с человеком, который предал меня ради сына? Какой ужасный выбор.

Машина едет плавно, плывет, как лодка, потихоньку убаюкивая меня. За окном проплывают городские кварталы, затемненные черным бронированным стеклом.

Лорд подходит ко мне и целует в губы. Я тут же откликаюсь, чувствую, как в груди снова разгорается дикий огонь, он бушует во мне словно красноречивый ответ на страсть лорда.

«— Ведь ты же леди, а леди не прощают такое… Или нет?»

Сквозь сон слышу чей-то голос.

— Приехали, мисс. Мисс, проснитесь.

Открываю глаза. Далеко впереди, метрах в двухстах замок лорда.

— Уже приехали?— спрашиваю я спохватываясь. Неужели я успела заснуть?

— Да, мисс.

— Почему так далеко?

— Боюсь, ближе подъехать невозможно. Здесь запретный щит, возможно, вас одну пропустит, но машина не проедет.

Вздыхаю и открываю дверь.

Похоже, мое предчувствие меня не обмануло.

Замечаю, что головная боль совершенно исчезла. То ли таблетка подействовала, то ли и правда близость дома, в котором я провела столько лет, как-то на меня влияет.

Странная штука, психика.

- Подождите, пожалуйста, меня здесь, - говорю я водителю и иду к замку.

Чувствую, что идти трудно. Щит действует как вязкая жжидкость, затрудняющая движения. Но я рада, что хотя бы могу приблизиться к замку. Лорду хватило ума не ставить полный запрет для меня, но отцовский транспорт, как и его людей, он сюда точно теперь не подпустит на пушечный выстрел.

Вижу обугленные кусты сирени, над которыми, сокрушенный, стоит наш садовник. Или теперь уже вернее будет сказать, садовник лорда?

Он смотрит на меня и разводит руками. Мне жаль его. Из за секундной прихоти лорда, ему придется работать неделями, чтобы восстановить растения.

Впрочем, такое уже не впервые. Следовало бы привыкнуть.

Поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как сам воздух сопротивляется моему присутствию, слегка затрудняя каждое мое движение.

Стучу в парадную Дверь — конечно заперто.

Терпеливо жду, прислушиваясь к каждому шороху.

Вдруг дверь открывается.

Я не ожидаю, что сам Гай откроет мне, но это именно он.

— Ну что, ты все-таки решила вернуться? — спрашивает он, и холодный синий огонь в его глазах плавно сменяется хищным золотым.

Мое дыхание перехватывает при виде лорда, и сердце начинает трепыхаться, как птица в клетке.

________

Дорогие читатели! Очень рада, что вы активно комментируете книгу, спасибо вам большое. Подпишитесь на мой профиль, чтобы не пропустить выход новых книг, скидки, розыгрыши промокодов и многое другое

Глава 9

Мальчик смотрит, как отец срывается вниз с горного уступа и на лету принимает форму огромного дракона с искрящейся синей и зеленой чешуей. Солнце сверкает на коже отца и чешуйки переливаются, как тысячи маленьких драгоценных камней.

Огромные крылья прорезают воздух с громким звуком и у мальчика захватывает дух от этого зрелища.

Неужели я когда-то стану таким же, как отец?

В горах холоднее, чем на равнине, а с океана дует холодный ветер и мальчик кутается в курточку, но не жалуется. Он долго смотрит на удаляющийся силуэт отца, величественно взмахивающего огромными крыльями, дракон летит на запад, к дому. Туда, откуда они только что прилетели вместе. Туда где осталась мама.

При мысли о матери на глазах мальчика начали сами собой выступать слезы. В глазах защипало так сильно, что ему пришлось вытереть их рукавом. Сделав вид, что ему что-то попало в глаз.

Гарри еще сонный, его разбудили рано утром, и отец лично доставил его сюда, в горный замок. Гарри был в восторге. Но восторг этот омрачался тем, что он не мог понять, где же его мама.

— Она будет ждать меня в замке, отец? — спросил тогда мальчик, залезая на спину отца.

— Хватайся крепче и надень очки, путь неблизкий, — рокотал отец, не отвечая на вопрос мальчика.

Он не хотел отвечать. Он знал, что ничем обрадовать сына не сможет.

«Мальчику уже стоит понять, что не все в жизни складывается так, как ему хочется. Хоть он еще и маленький ребенок, ему уже пора усваивать уроки жизни, — думал дракон.»

Мальчик смотрит на того, кого Отец назвал его учителем созерцания. Он стоит рядом, положив Гарри руку на плечо и тоже смотрит вдаль, туда где отец уже превратился в маленькую точку, не больше какой-нибудь мухи.

Это высокий человек с тонкими длинными пальцами и блестящими черными волосами, что развеваются на промозглом ветру, словно черное знамя, которое не предвещает ничего хорошего. Гарри немного боится его, но помнит слова отца, изо всех сил стараясь быть сильным, настоящим сыном дракона.

Я должен быть драконом, я должен быть, как отец.

— Если ты хочешь научиться быть драконом, этот человек покажет тебе первый шаг, сын. Скоро я прилечу, и ты расскажешь мне, что у тебя получается. Договорились?

— А когда ты прилетишь? — спросил сын, чуть не плача. Ему страшно оставаться одному, без родителей, в этом холодном, обдуваемом со всех сторон замке.

— Через три дня я буду здесь, жди меня на рассвете, Гарри.

Мальчик хотел вновь спросить о матери, но боялся гнева отца и терпеливо молчал.

Теперь, когда отец скрылся где-то за горизонтом, человек, стоящий рядом с мальчиком заговорил сухим безжизненным голосом:

— Пойдем внутрь, юный дракон, сегодня начинается твое обучение.

***

Мгновение стою, замерев, глядя в эти чудесные золотые глаза. Такие любимые глаза…

Но почти сразу же беру себя в руки. И почему я думала, что это будет так просто? Какую же сильную власть он надо мной имеет. Он абсолютно уверен, что я одумалась и вернулась. Как же нагло он смотрит.

— Я здесь не ради тебя, — нервно говорю ему в лицо и пытаюсь войти в внутрь.

Он только улыбается и распахивает передо мной тяжелые двери, приглашая войти.

— Хочешь вина, милая? — спрашивает он и подходит к столику с выпивкой и закусками, словно бы специально для такого случая подготовленному заранее,

Он явно торжествует, потому что был уверен, что я сразу же вернусь назад.

— Я пришла увидеть сына, — говорю ему в лицо, не в силах сдержать дрожь в голосе.

— Только из за сына? — с его лица не сходит надменная улыбка.

— Как ты посмел выкрасть его у меня из-под носа? Ты… Ты..

— Его отец — вот, кто я , — в его лице не остается и намека на улыбку. Теперь, кажется, он постепенно начинает злиться, — ты думаешь, что просто так можешь забрать моего сына, и я это проглочу?

— Это и мой сын, — говорю тихо, чувствуя, как меня подавляет его мягкая в эту минуту, но неумолимая сила.

— Это наш с тобой сын, Лилит, — говорит

Дракон и голос его звучит в моей голове так, словно именно этот ответ я и ждала. Гай передает мне бокал, наполненный вином, — лучше выпей, и мы поговорим, как любящие родители.

Машинально принимаю бокал из его руки, хоть вовсе не хочу сейчас вина.

— Ты хорошая мать, Лилит, — говорит он, подходя ко мне так близко, что я начинаю чувствовать тепло его кожи. Он шепчет мне почти на ухо, — мальчику нужна мать.