- -
- 100%
- +
— Да, — говорю я, словно в полусне.
— Он спрашивал меня, где ты, я ответил, что ты скоро вернешься. Мальчик мне поверил. Ты же не хочешь, чтобы он перестал верить нам?
Чувствую, как его мощная рука гладит меня по щеке и уже почти готова согласиться с его словами и забыть обо всем.
Как вдруг мое сознание цепляется за одно слово.
— Верить нам? — говорю я вдруг.
— Да, — рокочет лорд глубоким голосом, уверенный, что все под контролем и я в полной его власти.
— А как можно верить тебе? — спрашиваю его, — если ты уже предал меня один раз?
Вижу, как резко его глаза из золотых снова обретают внутренний синий свет.
Выпускаю бокал из рук, и он падает на пол, разбиваясь на тысячу осколков.
Лорд не мигая смотрит на меня.
— Где сын, — спрашиваю я, — сбрасывая с себя оковы его голоса и манящих прикосновений.
Я все еще помню, что он сделал. Перед глазами встает надменное лицо Кристанны Линч, которая хохочет в объятиях моего лорда и спрашивает меня:
— Ты же не обижаешься на нас, у драконов свои игры, понимаешь?
Нет, такого я не забуду.
Он пытается удержать меня, но я вырываюсь и бегу в спальню к Гарри.
— Куда ты? Его там нет, кричит он мне вслед.
Но я не слушаю. Сердце колотится в ушах, как бешеное.
— Гарри, — кричу я, — где ты, сынок?
Спальня пуста. Его вещей нет, как и его самого.
Я сажусь на его кроватку и обхватываю лицо руками.
Слезы сами катятся из глаз.
— Он в моем горном замке, — говорит Пауэрс, — я решил, что так будет лучше для мальчика. Он должен постигать свою сущность, а там атмосфера куда более… располагающая. Пусть побудет там какое-то время.
— Ты даже не спросил меня, — встаю с кровати и бросаю ему слова в лицо, как пригоршню песка.
Он даже не морщится. Похоже, моя злость только смешит его.
— Почему я должен спрашивать ту, что сама покинула своего сына? — в голосе лорда я слышу отзвуки стали.
На его красивом лице играет чуть заметна улыбка, руки скрещены на груди и во всей его позе абсолютная уверенность в своей правоте.
— Почему ты так жесток со мной? — спрашиваю я, глядя в его голубые глаза, — разве я давала тебе что-то, кроме любви, все эти годы?
— Так же как и я, моя дорогая, ничего, кроме любви. Но ты решила, что хочешь уйти из за маленькой вольности, которую я себе позволил.
При слове «вольность» он делает характерный жест рукой.
— Это ты называешь маленькой вольностью? — бью его кулаками по груди, он хватает меня за руки и не дает двинутся с места.
— Успокойся, — говорит он, — если ты приехала, чтобы предъявлять претензии, то лучше бы осталась дома с папочкой.
— Отпусти меня, — говорю ему.
Но он не слушает и продолжает держать меня, мягко, но вырваться я не могу. Я вижу, как на его лице начинают проступать очертания драконьей чешуи.
— Где мой сын? Если ты не дашь мне с ним видеться, я…
— Что ты? — спрашивает он и отпускает мои руки, — пожалуешься папочке?
— Я бы не хотела, чтобы ты испытал хотя бы малую часть той боли, что испытываю сейчас я, — говорю я и чувствую, как его лицо начинает расплываться, как и все вокруг. Это непрошенные слезы сами выступают на глазах.
Я иду прочь по знакомым коридорам и чувствую на себе его взгляд. Он не догоняетменя, не идет за мной следом, но я знаю, что дракон смотрит.
Сажусь в машину, и несколько минут пытаюсь усмирить дрожащие руки. Мне неловко, что водитель видит мои слезы, но плакать на улице, где меня может увидеть лорд или его люди, мне не хочется тем более.
— Мисс, — тихо спрашивает водитель, когда видит, что я уже немного успокоилась, — хотите воды?
— Да, пожалуйста.
С благодарностью принимаю бутылку воды из его руки.
— Как вас зовут, — спрашиваю я его, жадно выпив несколько глотков. Вода успокаивает меня, и я чувствую, что уже могу владеть собой и своим голосом.
— Кристофер, мисс, — отвечает водитель.
— Отвезите меня в какую-нибудь хорошую гостиницу, Кристофер, если можно.
Жду, когда мне принесут ключи от моего номера и я смогу, наконец, побыть наедине с собой и обдумать все, что произошло.
— Простите, мисс, — говорит девушка за стойкой в вестибюле гостиницы, — но ваша карта недействительна.
Она тут же берет ножницы и разрезает ее, не успеваю я даже сообразить, что происходит.
— Стойте, — запоздало говорю я, но уже слишком поздно.
— Возможно, у вас есть другая карта, или вы хотите заплатить наличными? Это будет тысячу восемьсот островных фунтов за одну ночь с завтраком.
Она приветливо улыбается, а сердце мое падает.
Глава 10
Этого стоило ожидать, но все равно произошло для меня, как гром среди ясного неба.
Бессовестный мерзавец, он заблокировал карту, решив оставить меня без средств к существованию. Как же подло с его стороны.
И почему я не замечала, что он настолько отвратительный человек?
Лихорадочно копаюсь в своей сумочке, пытаясь сосчитать наличные деньги. Руки дрожат, и я несколько раз подряд сбиваюсь со счета, так, что приходится считать заново.
Всего пять тысяч двести.
Сколько она сказала, стоит проживание? Тысячу восемьсот?
Получается, мне хватит всего на два дня. Какой ужас.
Оглядываю богато украшенный вестибюль гостиницы. Конечно, наверняка это самая дорогая гостиница в городе. Быть может, есть места подешевле, где я смогу пожить на эти деньги подольше?
Мне так страшно тяжело на душе при мысли о том, что придется сейчас куда-то ехать, что-то искать, что я выкладываю на стол все деньги, что у меня есть, и прошу дать мне номер на два дня.
Девушка за стойкой презрительно морщится, видя мое замешательство, и нарочито медленно отсчитывает наличные деньги, так, словно это не деньги, а личинки отвратительных насекомых.
Голова снова начинает болеть. Становится душно и все начинает слегка кружиться.
Сажусь на кресло, пытаясь успокоиться и отдышаться.
Слишком много потрясений для одного дня. Мне нужно отдохнуть и привести мысли в порядок, иначе я просто сойду с ума.
Наконец, девушка приносит мой ключ и называет номер и этаж, куда я могу подняться.
— Спасибо, — говорю я, принимая ключ из ее руки.
— Рады видеть вас в числе наших гостей, мисс Риджит, — говорит девушка выученным голосом и совершенно теряет ко мне интерес.
***
Лорд проходит вслед за Лилит, не обращая внимания на разбитое стекло от бокала, что хрустит у него под подошвами. Он смотрит как она быстро идет к машине.
Быть может, не стоило так с ней говорить. В конце концов, она не виновата, что дракон имеет желания, с которыми трудно совладать. И ей невдомек, что я уже порвал все отношения с Кристанной.
Лорду вспомнилась прошлая ночь и жар губ любовницы. Внутри всколыхнулось почти непреодолимое желание сорваться и прямо сейчас броситься к ней.
А для чего терпеть? Для чего я с ней порвал, если Лилит не желает возвращаться?
Но сделанного уже не вернешь, менять решения не в моих правилах. Кристанна в прошлом. Но Лилит…
Гай Пауэрс видит, как Лилит дрожащими руками открывает дверцу автомобиля. Зрение дракона подмечает малейшие детали. Он видит даже как по ее щекам растекаются тонкие линии туши.
Быть может, все-таки стоит позволить ей увидеться с сыном? Не сейчас, так через некоторое время. В конце концов, она тоже имеет на это право.
Нужно хорошо это обдумать.
— Простите, милорд, — вдруг слышит он голос девушки, пришедший прибрать беспорядок, оставленный Лилит.
Лорд делает шаг назад и внимательно смотрит на девушку, опустившую взгляд в пол. Она подметает осколки и старается не смотреть лорду в глаза.
Лорд отмечает, что она очень красива. Длинные светлые волосы, собранные сзади в хвост, точеная фигура, которая отлично видна через строгое рабочее платье. Налитые губы, глаза, словно две сияющие голубые льдинки.
— Как тебя зовут? — спрашивает Гай Пауэрс, обращаясь к девушке.
— Стэйси, милорд, — отвечает та, поднимая взгляд и слегка приседает.
— Что-то раньше не видел тебя здесь.
— Я подменяю сестру, Хельгу, милорд.
Лорд вспоминает Хельгу, непривлекательную женщину средних лет, которую наняла Лилит несколько месяцев назад. Удивительно,, насколько разными могут быть сестры.
— И как тебе нравится здесь у меня? — спрашивает лорд Пауэрс подходя к ней поближе.
— Очень хорошо, милорд, все очень добры ко мне, сестре повезло, что она работает в таком месте. Любая бы мечтала здесь оказаться.
Лорд снисходительно улыбается.
— У тебя есть какой-нибудь дар?
Девушка смущенно опускает глаза.
— Лишь легкая магия света, — говорит она, — совершенно бесполезная вещь.
— Покажи, — просит лорд.
Девушка прислоняет щетку к столику и щелкает пальцами. Тут же из них начинает литься тонкий золотой свет, слегка освещая сумрачную прихожую.
— Очаровательно, — говорит лорд и берет девушку за светящуюся руку, словно хочет рассмотреть ее поближе.
— Вы так думаете? — спрашивает она, явно смущенная таким обращением, но руки не отнимает, глядя в золотые глаза лорда, как завороженный кролик.
У Лилит нет и того дара. Она вообще не владеет, кажется, никакой магией, сколько бы мы ни пытались найти в ней хоть самые малейшие следы умения управлять одной из шести стихий.
— А ты когда-нибудь видела магию дракона? — спрашивает лорд, мгновенно меняя цвет глаз.
Смущенная Стэйси заливается краской и только качает головой.
Лорда только забавляет ее смущение и он берет ее за подбородок.
— Ты очень красива.
— Спасибо, милорд, -- еле слышно говорит девушка.
Лорд улыбается и на миг демонстрирует ей, как проявляется драконья чешуя на его коже.
— Я бы хотел, чтобы ты осталась у нас работать на постоянной основе, если не возражаешь.
— Я не возражаю, милорд, — говорит Стэйси с восхищением глядя на лорда.
Лорд оставляет ее наедине с путающимися мыслями, а сам идет в свой кабинет. Он должен сейчас решить вопрос с Лилит и обезопасить себя от возможных претензий ее отца, если тот решит влезать в его дела.
С минуты на минуту должен прибыть человек, который ему в этом поможет.
Глава 11
Дрожащими руками вставляю ключ в замочную скважину моего номера и открываю.
Наконец-то я могу остаться одна и все как следует обдумать.
Захожу в темный номер, окна занавешены толстыми шторами, так что с улицы едва пробивается солнечный свет.
Здесь прохладно и сумрачно, именно то, что мне сейчас нужно. Прислоняюсь к двери, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает меня. События прошедших суток, словно бешеная карусель, проплывают у меня перед закрытыми веками, постепенно замедляясь.
Всего за пару десятков часов я лишилась и того, кого считала своим истинным, и сына, да и отец, вряд ли захочет снова меня видеть после того, что я сперва попросила его, заливаясь слезами, о помощи, а наутро сбежала , не сказав ни слова.
Не такую дочь хотел себе Стэнли Риджит.
Он и так всегда был холоден со мной, явно не простив меня за то, что родившись на свет, я отняла жизнь у собственной родной матери. Неблагодарная дочь, ужасная мать, видимо, и не самая лучшая жена, раз лорд предпочел другую, не удосужившись за шесть лет закрепить брак, как полагается.
Бесполезная, так меня за глаза называли все. Кажется, единственный человек, который меня по-настоящему любил, была та женщина, которую я всегда звала своей матерью, но родной она мне не была, хоть и дарила мне столько любви, сколько не дарят иные родные.
Смотрю на телефон, экран уже начинает мигать. Похоже, кристалл разряжается, его давно нужно бы заменить, но я даже не знаю, как это делают обычные люди. Все и всегда делали за меня, и наш личный маг, обладающий способностью управлять стихией электричества, всегда заряжает эти штуки, как и все генераторы в доме.
Что, если я позвоню ей сейчас, а она откажется меня видеть?
Нет, еще одного удара я сегодня не вынесу. Решительно выключаю телефон, чтобы не расходовать кристалл и возвращаю его в сумку. Время для встречи с ней еще придет.
Сперва нужно все обдумать, а после уже принимать какие-то решения. Я надеюсь, что я найду выход из этой ситуации, хоть сейчас она и кажется совершенно безвыходной.
Захожу в ванну и смотрю на себя в зеркало. Теперь понятно, почему эта девчонка в вестибюле смотрела на меня с таким презрением.
Лицо заплаканное, тушь растеклась по щекам, волосы растрепаны.
Нет, это уже никуда не годится. Нужно немедленно взять себя в руки.
Как могу, привожу в порядок прическу и макияж. Здесь нет моих средств по уходу за лицом, к которым я так привыкла, ну и бог с ними. Как-то же живут остальные без всего этого?
Нужно уже начинать привыкать к самостоятельной жизни. Понаблюдать за простыми людьми, узнать, как они выживают в этом враждебном мире.
Лилит Риджит не та, кто будет хныкать, беспомощно топая ножками. Никогда такой не была, и не стану теперь.
Они говорили, что тут дают бесплатный завтрак? Отлично, именно им я теперь и займусь. А там уже можно будет решить, как вытащить сына из лап этого похотливого мерзавца, который возомнил себя вершителем судеб.
Нет, Гай Пауэрс, быть может, я не та дочь, которую хотел мой отец, но сидеть сложа руки и плакать, ожидая, когда ты разрешишь мне увидеться с сыном, я не буду.
***
— Крис, милая, успокойся, — увещевает разъяренную подругу Дэбора.
Дэбора Гарланд, лучшая подруга Кристанны Линч, полулежит на диване и смотрит, как та ходит из стороны в сторону, словно разъяренная тигрица.
Дэбора боится, как бы Кристанна не разнесла комнату битком забитую невероятно дорогой антикварной мебелью. Такое раньше уже бывало. Драконница имела тяжелый нрав и до крайности вспыльчивый характер. А сейчас, кажется, она была так зла, что спалить всю резиденцию Линчей для нее было бы не проблемой.
— Дэб, ты не понимаешь, — шипит Кристанна, — этот мерзавец просто бросил меня. Прилетел ночью, разбудил, разбередил мне сердце и сказал, что больше мы не увидимся. Ты хоть понимаешь, что это значит?
— Найдешь себе кого-нибудь другого, Крис. Что ты зациклилась на этом Пауэрсе. Конечно, он красив как бог, но стоит ли из за него убиваться? Он же старик, ему уже не меньше тридцати.
Дэбора всегда завидовала своей куда более богатой, намного более красивой и, разумеется, пользующейся куда большей популярностью среди мужчин, подруге.
— Мне не нужен другой! — кричит Кристанна, и швыряет в стену мраморный бюст какого-то древнего философа. Тот разбивается на две части и глухо падает на дорогущий ковер.
Дэбора жмурится от резкого звука. Похоже, ее попытки успокоить подругу делают все только хуже.
— А чем виноват этот древний мраморный мужик? — спрашивает Дэб.
— Да черт с ним! — кричит Кристанна и опрокидывает этажерку с кучей какой-то антикварной мелочи. Все летит на пол с грохотом.
Дэбора уже начинает жалеть ,что пришла сегодня проведать подругу. Другой день был бы предпочтительнее.
— Ну тогда надо его вернуть, — наконец говорит Дэбора, чтобы дать подруге какую-то пищу для ума и отвлечь ее от крушения драгоценного антиквариата.
Кристанна сразу подскакивает к ней, как будто только это и хотела услышать и садится рядом на диван.
— А что можно сделать?
Дэборе нравится, что подруга советуется с ней. Несмотря на то что Дэб ,куда беднее и куда мене избалована мужским вниманием, молодая Кристанна всегда прислушивается к ее советам, считая ее более опытной во всех вопросах, в том числе и в вопросах отношений.
— Все просто, Крис, — говорит Дэб, — надо всего лишь избавиться от этой его подружки.
— Но как? — спрашивает Кристанна, хмуря брови, — она же родила ему сына, она его истинная!
— Успокойся, зайчик, — говорит Дэб, — истинная она, или не истинная, это точно неизвестно, поскольку их союз не был запечатлен, не так ли? Кажется, ты говорила мне об этом.
— Так, — в глазах Кристанны загорается хитрый драконий огонек.
— Ну а если так, значит, еще есть шанс заполучить лорда себе, а эту жалкую дуру, лишенную дара,, вообще выкинуть из уравнения.
— Но как это сделать, если он отказался видеться со мной? К его замку я подлететь не могу, уже пыталась.
-- Тогда надо сделать так, чтобы он сам начал искать с тобой встречи, — хитро улыбаясь, говорит Дэбора.
— Это каким образом?
— Кажется, есть у меня одна идея.
Глава 12
Сижу в залитом солнцем ресторане гостиницы. Здесь уютно, играет тихая ненавязчивая музыка. Теперь я могу спокойно все обдумать, наслаждаясь, наконец, заслуженным завтраком.
Предельно учтивый официант, похожий на обходительную цаплю в наглаженном жилете, приносит мне еду и вежливо спрашивает, не желаю ли я чего-нибудь еще?
Отрицательно качаю головой, но спохватываюсь и спрашиваю:
— Нельзя ли зарядить у вас кристалл.
Достаю из сумочки дохлый телефон.
— Да, конечно, мисс Риджит, -- говорит официант и просто подносит руку к моему мобильному, из его пальцев вырывается яркая искра.
В это же мгновение, кристалл из едва тлеющего, становится насыщено синим.
Оказывается официант у них тут еще и маг, весьма удобно.
— Благодарю вас, — облегченно вздыхаю, — сколько я должна?
— Это бесплатно, — он слегка улыбается, кивает мне и удаляется на кухню.
Хорошо. Хоть одна проблема на это утро решена.
Вдруг оживший телефон начинает вибрировать, сигнализируя о входящем звонке.
Кто это?
С удивлением для себя обнаруживаю, что звонит отец.
Заливаюсь краской, ожидая справедливой яростной отповеди от него. Конечно, мне стыдно.
Отвечать ли?
— Да, — говорю я тихо, чтобы не потревожить никого из редких полуденных посетителей ресторана.
— Лилит, — голос отца звучит устало, — где ты? Почему ты уехала, ничего не сказав?
— Прости, отец, я…
— Ты что? Стоило мне отвернуться, и ты снова поехала к этому мерзавцу?
Мгновенная злость берет меня. Я сама могла называть Гая как угодно про себя, но не потерплю, если так будет говорить кто угодно другой.
Пытаюсь утихомирить разыгравшиеся нервы.
— Не говори так, пожалуйста, — это максимум, на что меня хватает. Благодарю небеса, что мне хватает выдержки не нахамить отцу за его слова, — он отец моего ребенка.
— Ты невыносима, Лилит. Срочно возвращайся домой.
— Но я…
— Никаких возражений. Приезжай, и мы поговорим.
Последняя его фраза звучит куда мягче. Он явно сдерживается так же, как и я, чтобы не наговорить лишнего.
— Я подумаю, отец, — наконец, после нескольких секунд раздумий, говорю я.
— Он только дышит в трубку.
-- Хорошо, отец, — вздыхаю я, — я приеду, но жить у тебя не останусь.
— Я понял, разберемся, жду.
Последние слова звучат сухо, и я слышу сигнал об окончании вызова.
Впервые мы поговорили не разругавшись. Большой прогресс. Еще немного и начнем общаться душа в душу.
Нужно отдать отцу должное, он старается. Меня даже удивляет, насколько он сдержан. Я бы на его месте саму себя не простила.
Листая фотографии сына на телефоне чуть не плачу.
Как он там без меня? Я была лишь однажды в горном имении Гая, и мне там вовсе не понравилось. Холодное, обдуваемое со всех сторон негостеприимное фамильное жилище Пауэрсов.
Добраться туда могли только драконы, или те, кого драконы согласны туда доставить. Вообще-то, из людей там бывали считанные единицы. Немногие удостаивались такой чести.
Мне там делать было нечего. Видеться с родственниками Гая, которые считали меня недостойной их великолепного лорда, у меня никакого желания не было. Поэтому я провела там лишь несколько ночей, после чего попросила лорда унести меня оттуда.
Семейной идиллии не получилось.
Они бы не приняли никого,кроме драконницы. Ну конечно, чопорные Пауэрсы, самый влиятельный драконий род на острове, хранящий такие древние тайны и умения драконов, об обладании которыми другие рода могут лишь мечтать.
С одной стороны я была рада, что Гарри теперь там, это значит, что его воспитают как нужно, сделают из него настоящего мужчину и раскроют его драконью ипостась.
С другой стороны, я не могла смириться с тем, что он вне моей досягаемости. Он слишком мал еще, слишком беззащитен и ему нужна любовь матери. Пожилая сварливая мать Гая на эту роль явно не подходит. Единственное, что она может дать — это презрительные взгляды и разочарованное закатывание глаз.
Сердце сдавило от нежности к сыну. Как он там совершенно один, без меня?
***
— Ты ведь не бывал раньше тут, юный дракон? — спрашивает старик, сидящий в огромном, богато украшенном кресле, когда к нему подводят Гарри.
Голова старика совершенно седа, но волосы густые и крепкие. Он пытливо смотрит на внука орлиным взглядом. Мальчик лишь растерянно оглядывается по сторонам, чувствуя себя неловко, словно его изучают как экспонат в музее.
В зале прохладно, и ему кажется, что кончик носа и уши вот вот отвалятся, как ледышки.
Деда, холод, видимо, ничуть не беспокоит. Конечно, он же настоящий дракон.
— Да, дедушка, — отвечает Гарри звонким уверенным голосом, хоть и тревожится в эту минуту, — здесь я не бывал. Спасибо за гостеприимство.
Дед улыбается.
— По крайней мере, воспитан ты неплохо. Но дракон не обязан быть вежливым, или учтивым. Дракон обязан быть сильным и знать свои желания. Ты это понимаешь?
— Я понимаю, — говорит мальчик.
— Не ври мне, — вдруг улыбка с лица деда полностью исчезает, — я знаю, что тебя слишком долго воспитывала только человеческая женщина. Наверняка она учила тебя, что нужно быть добрым., нельзя обижать других, а самое главное — нужно терпеть, если тебе что-то не нравится. Ведь люди так любят терпеть.
Мальчик молча смотрит на деда, не зная, что ответить ему. Именно этому и учила его мать.
— Так ты хочешь стать драконом? — спрашивает дед торжественно, — или тебе больше нравится быть слабым человеком, внук? Ты хочешь летать в небесах, или хочешь ползать, как навозный жук, копаясь в земле, лишь изредка глядя в небо, ожидая от него подачек в виде дождя или солнца?
В голосе деда звучит утробный драконий рык, который, многократно усиливаясь, разлетается по сводам холодного зала.
— Я хочу быть драконом, — говорит мальчик еле слышно.
— Не слышу, — повышает голос дед и его глаза загораются ярким синим огнем.
— Я хочу быть драконом! — кричит мальчик.
— Молодец, — смягчается дед, понижая тон, — а что в первую очередь нужно сделать, чтобы встать на этот путь?
Мальчик растерянно глядит на дедушку.
— Скажите, — просит мальчик, наконец, когда понимает, что дед не намеревается нарушать воцарившееся молчание.
— Ты должен узнать все злое, что есть в тебе, и принять его.
— Как его узнать? — спрашивает он.
— Я преподам тебе первый урок, с позволения твоего отца, — говорит дед и встает с кресла.
***
Возвращаюсь вв номер, и, к своему удивлению, вижу на столе огромный букет ярко алых роз, цвет которых явно усилен мощным заклинанием света. Они светятся так сильно, что вся комната теперь залита уютным розовым сиянием.
Это что же, тут всем посетителям обеспечивают свежие цветы, сдобренные дорогущими заклинаниями? Неудивительно, что номер стоит таких денег.
ПОдхожу ближе и сразу же вижу прикрепленную к букету открытку с золотыми узорами. Аккуратно вытаскиваю ее и раскрываю.
— Милая Лилит, пусть твои глаза сияют так же ярко и тепло, как эти цветы.
Никакой подписи. Что это значит?
Глава 13
В недоумении смотрю на записку и на букет.
Это уж сейчас совсем неуместно. Кому пришло в голову присылать мне букеты?
Гай точно бы не стал этого делать. Тогда кто?
Втыкаю записку обратно. В голове, снова зарождаясь, начинает пульсировать боль.
Ну конечно, а я уже было обрадовалась, что она отступила, теперь не так сильно, как утром, в доме у отца, но все же.
Странный букет сейчас совсем не кстати. Теперь его сияние кажется мне неприятным и раздражающим глаза.
Я беру его в руки и выношу из комнаты. Кто бы не принес его сюда, пусть знает, что это последнее, что мне сейчас нужно.
Вижу в коридоре девушку, обслуживающую номера.
— Простите, — спрашиваю, — вы не знаете, кто принес это в мой номер?
— О, это был очень приятным молодой человек, высокий и красивый, он попросил оставить его в вашем номере.
— Заберите, — говорю я ей, — если еще принесут что-то подобное, скажите, пожалуйста, что это мне не нужно.
— Простите, — говорит смущенная горничная, — я думала…
— Все хорошо, — говорю я, — если хотите, оставьте его себе.
***