- -
- 100%
- +
— Мои ищейки незаметны, лорд Пауэрс, — говорит Эмеральд Зоран, миниатюрный щеголеватый мужчина лет пятидесяти, с интересом разглядывая свои безупречные ногти, — можете не переживать, засечь их невозможно.
— Кто притащил ей этот светящийся веник? — спрашивает лорд и крутит на столе объемную проекцию того, что сейчас происходит рядом с Лилит.
— Пока мы не знаем, как только прояснится, я вам тотчас же доложу. Пока что развернуты не все ячейки и диапазон ограничен небольшими рамками. Нужно время.
— Я плачу вам огромные деньги, — говорит Лорд. Мне нужна информация как можно быстрее.
Сыщик поднимает взгляд от своих ногтей и смотрит лорду в глаза.
— Наша репутация безупречна, при всем уважении, мы работаем так хорошо, как не работает никто. У нас лучшие маги и лучшие аналитики.
— Что с отцом? — перебивает его самопрезентацию лорд. Вы не настолько лучшие, чтобы добраться до него?
Сыщик поджимает губы.
— Пока добраться до него невозможно. Очень сильные ограничительные заклинания. Плюс там работает мощный маг, генерируя поле такой мощности, что нам пробиться пока невозможно. Но мы делаем все, чтобы добиться успеха.
— Мне нужно знать, что он задумал, — лорд встает с кресла. На столе зависает изображение Лилит, которая морщится от боли, сдавливая виски пальцами, — и мне нужно знать, почему она уехала из его дома.
— Да, милорд, все будет в лучшем виде и с наивысшей скоростью.
Похоже, эти дармоеды только и способны, что хвастаться. Такую слежку я бы и сам мог организовать, послав туда обычного человека, или подкупив эту горничную, что притащила букет в номер Лилит.
— Если к вечеру я не узнаю все, — говорит лорд, — придется расторгнуть с вами контракт.
Сыщик смотрит на лорда в недоумении.
— При всем уважении, милорд,, лучше нас, вы никого не найдете.
-- То, что вы мне притащили, я бы мог сделать и сам, — говорит лорд Пауэрс, — мне нужно знать, почему она убежала от отца, и что он задумал. Мне нужно знать это сейчас.
— Но нам удалось выяснить то, о чем вам неизвестно, милорд, — с хитрой улыбкой говорит Зоран, словно бы выкладывая на стол неоспоримый козырь, который до той минуты был припрятан у него в рукаве.
Лорд, который уже было собрался вышвырнуть сыщика из своего кабинета, теперь с интересом глядит на него.
— И что же это? — спрашивает он.
— Когда мы пытались взломать защиту в имении Стэнли Риджита, мы наткнулись кое на что.
Эмеральд Зоран подошел поближе к столу, за которым сидел лорд и выложил на него связующий артефакт.
Изображение Лилит сменилось обзорным изображением дома Стэнли Риджита.
— Видите эти цветные линии вокруг дома?
— Это силовая карта, я знаю, что это такое, — раздраженно говорит лорд,— хватит напускать тумана, говорите по сути.
— Вот эти обычные линии, красные, синие и зеленые, — ничуть не смутившись продолжает Эмеральд, — это силовое поле трех видов. И в нем нет ничего необычного, кроме того, что оно очень мощное и каждое из них поддерживает лежащее рядом, оттого оно так сильно и через него так сложно пробиться.
— Дальше, — нетерпеливо говорит лорд.
— А вот это, — Зоран указывает на фиолетовое поле берущее начало откуда-то из недр дома, и распространяющиеся во все стороны тонкими щупальцами, охватывая огромную площадь и уходя далеко за пределы дома, — это аномалия. Если бы не этот источник мы бы уже знали, что там происходит, несмотря на мощность остальных полей. что генерируют маги Риджита. Эта вещь настолько сильная, что вносит помехи во все типы ищеек.
— И что это по вашему?
Зоран увеличивает картинку и фокусируется на источнике поля, большом фиолетовом шаре, пульсирующем в недрах дома.
— Мы пока не знаем, но явно можно сказать одно, это источник, блокирующий силу определенного рода, и даже более того…
Зоран делает театральную паузу.
Лорд смотрит на него и хмурится все сильнее.
Если этот слизняк не перестанет делать театральные трюки, я вышвырну его тотчас же, клянусь первым драконом.
— Блокирующий силу определенного человека. И с самого утра сила этого поля растет без остановки.
— Зачем Риджиту блокировать чью-то силу?
— Чтобы это понять, милорд, нам нужно узнать, на кого это нацелено. Но сказать могу одно, любой неподготовленный человек от воздействия такой мощи вполне может лишится рассудка.
Лорд задумчиво глядит на пульсирующий шар.
— Используйте любые доступные ресурсы,если нужны еще средства, я выделю столько. сколько нужно.
— Эмеральд кланяется и выходит из кабинета.
Лорд меняет связующий артефакт на столе и снова смотрит на Лилит. Она умывает лицо и глядит на себя в зеркало, на ее лице отчетливо проступает боль.
Лорд прикасается к ее лицу, но его пальцы проходят сквозь проекцию.
Глава 14
Просыпаюсь от сообщения отца.
— Машина за тобой уже приехала, она ждет тебя на парковке отеля.
Вздыхаю, собираясь с духом. Почему-то мне очень тяжело при одной только мысли, что нужно ехать обратно в этот дом. Но раз уж я обещала, то обещание надо выполнять. Тем более, если отец поможет мне вернуть сына, я должна сейчас бежать туда со всех ног и пешком, если он попросит.
Подхожу к окну и открываю шторы.
Утро встречает меня проливным дождем. Дождь громко барабанит по карнизу, навевая тревожные мысли о предстоящем дне. Неприветливое хмурое небо как будто подчеркивает мое мрачное настроение.
Отсюда, сверху, видны только круги черных зонтов, которыми прохожие на тротуаре внизу прикрываются от дождя. Только редкие единицы из них обладают силовыми заклинаниями, запечатленными в камнях, защищающими от воды. Конечно, такие есть только у самых богатых, им ни в коем случае нельзя запачкать свои роскошные наряды.
Над ними как будто висит непроницаемый прозрачный купол и ни одна капелька воды не смеет упасть на их безупречную одежду, капли дождя испаряются на лету, не успевая даже сообразить, что произошло.
Глядя на все это, ловлю себя на том, что радует меня только одно, я больше не чувствую той сильнейшей физической усталости, что буквально сковывала меня вчера. Сегодня я более или менее готова. К чему? Мне кажется, что к чему угодно. Даже сильнейшая головная боль, что терзала меня вчера, как будто немного ослабла. Или я просто привыкла?
За дверью слышится какая-то возня и сдавленные разговоры сразу нескольких голосов.
Что там происходит?
Собираюсь с духом и открываю дверь, чтобы выйти во внешний мир. И тут же натыкаюсь на совсем странную картину. Странную и неожиданную.
Весь пол в коридоре, насколько хватает глаз, заставлен букетами с цветами. Растерянный персонал отеля ходит вдоль букетов и явно не знает, что с ними делать.
Делаю несколько шагов. Ступаю осторожно, чтобы не опрокинуть какую-нибудь вазу, что в множестве стоят на полу, и окликаю ту самую девушку из персонала, которой вчера отдала букет, что стоял в моем номере.
— Что происходит? — спрашиваю ее, а сама чувствую, как меня охватывает странное волнение.
Она только беспомощно разводит руками и чуть не плачет .
— Я не понимаю, — говорит она. Я пришла на смену утром, а тут это. Может быть, вы сумеете это как-то объяснить?
—А при чем здесь я? — спрашиваю ее.
Она нагибается и достает из одного из букетов открытку, очень похожую на ту, что была в моем вчерашнем букете, золотые узоры на красной бумаге.
Принимаю открытку из рук Девушки.
Читаю надпись:
« Дорогая Лилит, вижу, что тебе не понравился мой вчерашний букет. Прости, это моя вина, я мог не угадать с сортом цветов. Поэтому сегодня ты сама можешь выбрать тот, что тебе по душе.»
Я закатываю глаза.
— Какая расточительная и бесполезная трата денег, — говорю я горничной.
— Мисс, — спрашивает меня она, — что нам с ними делать?
— Если найдете того, кто их купит, продайте, а деньги оставьте себе, — говорю я и направляюсь к выходу с этажа.
— Но мисс, — окликает она меня, — они стоят целое состояние.
— Мне все равно, — говорю я ей, — я не просила и не ждала никаких подарков н и от кого. Можете найти хозяина и вернуть ему.
Девушка только качает головой в ответ.
Кnо бы это ни был, он явно думает о себе слишком много. Возомнил бог знает что. Цветы, конечно, красивые. Но как он, кем бы он ни был, не может понять, что мне сейчас не до этого? Неужели мне нужно будет бежать и отсюда, чтобы меня уж точно никто не нашел?
Тайный поклонник. Мне уже не восемнадцать лет, чтобы меня будоражили такие вещи. Однако, стоит признать, что самую малость это согрело мое сердце в это хмурое утро, или, по крайней мере, чуть развеселило.
Я живу в самом дорогом отеле, из которого меня завтра вышвырнут, мой сын в лапах лорда Пауэрса и мне нужно ехать обратно в дом отца, в котором я почему-то физически не могу находиться. А я радуюсь цветочкам.
Со мной явно что-то не так.
Если бы я сейчас встретила этого странного человека, кем бы он ни был, что тратит кучу денег на эти цветы для женщины, которой это совершенно не нужно, я бы спросила его, как он, будучи таким глупцом, обладает такими деньгами, что может тратить их так глупо.
Водитель, который вчера привез меня сюда, уже сидит в фойе гостиницы.
Едва завидев меня, он поднимается и приветливо кланяется.
— Мисс Риджит, ваш отец прислал за вами.
— Спасибо Кристофер.
— Возьмите, пожалуйста, говорит он мне, прежде чем мы выходим на дождливую улицу
Я принимаю из его руки камень, со сложными переплетениями металлов внутри.
— Спасибо.
Ну что же, видимо, мокнуть мне сегодня не придется. Выхожу на улицу и смотрю наверх, чтобы увидеть, как капли дождя исчезают в силовом поле, созданном камнем. Мне еще в детстве нравилось смотреть на это. Забытое ощущение. Как много всего забытого мне приходится воскрешать в памяти в последние дни.
—- Ты вернулась, — говорит отец.
На этот раз, он куда более приветлив. Это греет мне душу, но я не спешу слишком радоваться. Он встречает меня прямо у входа, как будто нетерпеливо ждал все это время.
— Я не вернулась совсем, говорю я и щурюсь, пытаясь сдержать боль, которая после недолгой поездки на машине, похоже, только усилилась. Отец замечает это.
— Что с тобой? Что-то болит?
— Да, немного болит голова последнее время, не обращай внимания, пройдет.
Отец хмурится и поджимает губы.
— Я сейчас же вызову доктора.
— не нужно доктора, отец, — останавливаю его я, зная, что никакой доктор тут не поможет, я мучалась с этими болями столько, сколько знала себя.
Он вздыхает и берет меня под руку. Я чувствую, что это дорогого ему стоит, особенно, после моего вчерашнего демарша.
— Пойдем в мой кабинет, у меня есть кое-какие новости.
Глава 15
-- вы покажете мне магию дракона? — спрашивает Стэйси, смело глядя в глаза лорда.
Он молча распахивает перед ней дверь, глядя, ,как тонкое платье обвивает ее идеальную фигуру. Он видит, что на ней нет белья, и улыбается, чувствуя, как волна приятного возбуждения прокатывается по его телу, застывая внизу живота.
Должен ли я противиться? А зачем? Лилит ушла, не пожелала простить меня даже ради сына. А теперь сын, после того как погостит в горном замке и познает путь дракона, уже не захочет возвращаться к мамочке под крылышко. У него будут свои крылья, у него будет свой голос и у него будет своя воля. Как и у меня.
— Магию дракона? — говорит лорд утробным голосом и показывает девушке промежуточную форму, проявляя чешую на человеческой коже, — не боишься, что пламя дракона сожжет тебя?
— Не боюсь, милорд, — смело говорит Стэйси, глядя в глаза лорда, в которых пляшет страстный золотой огонь.
— А ты смелая девочка, — рокочет дракон улыбаясь.
Он крепкими руками прижимает ее к себе. Ей страшно, но возбуждение захватывает ее с такой силой, что она готова сгореть как свечка, в его мощных объятиях.
Спустя время, лорд гладит нежную кожу горничной, чувствуя под пальцами биение ее молодого сердца, она лежит, поджав под себя ноги, обнаженная и беззащитная. Лорд не удивлен, что она сама явилась к нему в покои. Это было предсказуемо.
Умная девочка, хоть и хочет казаться ничего не понимающей деревенской дурочкой.
Гай Пауэрс с удовольствием воспользовался всем, что она готова была предложить. А готова она была на удивительно многое, для обычной человеческой девушки.
Он поднимает прядь ее светлых волос, закрывающих миловидное личико и долго глядит на ее почти идеальные черты лица. Пухлые губы, маленький аккуратный нос, нежная упругая кожа.
Красивая, молодая и свежая, как распустившийся цветок, во весь голос славящий весну. Знает на что потратить недолгий век своей простоватой красоты.
Ничего удивительного. Они почти все знают, потому их красота и не стоит ничего для таких, как я.
В старые времена мои предки нередко сжигали человеческих женщин после таких ночей. Но женщины все равно шли к драконам, чтобы познать истинный огонь наслаждения. Их не останавливал даже страх смерти. Тем более что некоторых из них, драконы впоследствии делали своими женами.
Гай Пауэрс проводит по щеке девушки пальцем. Та едва заметно улыбается во сне, надувая губки.
Красива, хороша. Но не она.
Лорд встает с кровати и выходит на балкон. Он вдыхает прохладный ночной воздух и смотрит в небо. Звезды светят ярко и перемигиваются, словно бы задавая ему какой-то вопрос.
Он проходит в свой кабинет и наливая виски в стакан, садится за стол.
Он двигает дистанционную проекцию и находит лицо спящей где-то в гостиничном номере Лилит. Ее сон тревожен, она дергается и хмурится, словно отбивается от кого-то. Какое-то странное чувство еле слышно дает о себе знать, когда он видит ее лицо.
— За что, Гай, — шепчет она во сне.
Он хмурится и залпом выпивает обжигающий напиток, а затем снимает со стола связующий артефакт. Изображение Лилит пропадает.
— Хватит, говорит он вслух, обращаясь неизвестно к кому, — какая глупость.
Он встает, разбегается и ныряет в ночь, у самой травы принимая форму дракона. Он летит вверх, и верхушки деревьев прогибаются от ветра, что нагнетают его мощные крылья.
Ветер свистит в ушах лорда, когда он, как стрела, набирает высоту.
Он летит выше и выше, к самым облакам, где чешуя начинает покрываться льдом, который, похрустывая, падает вниз хлопьями снега, постепенно превращаясь в воду.
Гай Пауэрс смотрит на ночной город, плавно огибая его с северной стороны. Здесь так высоко, что отсюда видно берег океана и пики самых высоких гор. Если подняться еще выше и податься севернее, можно будет увидеть даже материк.
Он вдыхает ледяной воздух своей мощной грудью дракона, словно наполняя гигантские кузнечные меха, и выпускает яростную струю пламени в небо, навстречу перемигивающимся звездам.
— За что? — словно бы спрашивают звезды в ответ.
Лорд яростно разворачивается, хлопая огромными крыльями, и летит вниз, обратно к свету огней ночного города.
Он не может выкинуть из головы лицо Лилит и ее слова.
Глава 16
Вхожу в дом и чувствую, как на меня снова обрушивается ворох воспоминаний и невысказанных обид родителей. Время словно бы повторяет одни и те же кадры перед моим внутренним взором.
Иду за отцом в его кабинет, стараясь не смотреть по сторонам. Мне бы хотелось быть сейчас в совсем другом месте, но ничего не поделать.
— Я говорил вчера с людьми, Лилит, — начинает отец, усаживаясь в свое большое кресло.
Я снова чувствую себя неуютно, словно просительница, которая пришла к чиновнику молить о заступничестве. Почему мне так сложно говорить с отцом?
Вспоминаю наш прошлый разговор, когда я стояла в этой комнате перед отцом на коленях.
Конечно, я бы встала снова. Только бы узнать, есть ли у меня теперь шанс на то, чтобы хотя бы увидеть сына еще раз.
С болью вспоминаю, как радостно Гарри бежал к отцу, когда тот предложил ему полетать. Он никогда не оставался без меня на столь долгий срок.
— У лорда есть определенные права на ребенка, — сухо продолжает отец. В случае когда речь идет о взаимоотношениях между людьми и драконами, закон всегда будет стоять на стороне драконов. Так уж устроено наше законодательство.
— Я это знаю, — сокрушенно говорю я.
— Но не спеши отчаиваться, Лилит, — говорит отец и я слышу в его голосе … что? Намек на теплоту? Жалость?
— Гарри в их фамильном горном замке, — говорю я отцу. Я хотела увидеть его, но его нет в городе.
— Конечно, это все усложняет, но есть и позитивные моменты.
— Какие? — спрашиваю отца, впрочем, не особенно рассчитывая на хорошие новости.
— Помимо буквы закона, дочь, есть еще и дух закона, и вот он может трактоваться куда более свободно. Особенно если мы можем заручиться поддержкой влиятельных людей.
— Каких людей, — настороженно спрашиваю я, чувствуя что-то неладное в тоне отца.
— За время своей службы я успел обзавестись некоторыми связями и скажу тебе прямо, дочь, я не оставлю выходки этого мерзавца без наказания.
Вижу, как отец злится. Его ноздри расширяются, и он сжимает зубы. Зная нрав отца, я понимаю, чего ему стоит сдерживаться в эту минуту.
— Не забывай, отец, что он навсегда останется отцом моего сына. Что бы ни случилось дальше.
Он вздыхает и разжимает руки, которые до этого были сжаты в кулаки.
— Если бы не это обстоятельство, Лилит, я бы употребил все силы, чтобы он покинул остров навсегда. И поверь, у меня хватило бы влияния в высших кругах.
Я знала, что отцу такое под силу. Род Пауэрсов был одним из самых могущественных и древних драконьих родов, но Риджет, эта фамилия хоть и не была у всех на слуху, но люди, обладающие влиянием и властью, отлично знали, какими связями обладает наша фамилия.
— Все, чего я хочу, — говорю я, — это видеть сына. Я не хочу мстить, я не хочу устраивать публичные суды и выворачивать наизнанку душу перед незнакомцами. Гарри мой сын и я не могу жить без него. Если Гай не понимает этого, его нужно вынудить смириться с этим фактом и заставить учитывать мои интересы.
— Да, дочка, я понимаю, — вздыхает отец.
— Возможно как-то это сделать?
Отец жует губами и делает цокающий звук, словно бы решаясь на что-то.
— Возможно, Лилит, но есть определенные условия.
Сердце мое падает, я по взгляду отца понимаю, что условия, которые он мне предложит, мне не придутся по душе.
Вздыхаю и спрашиваю прямо:
— Что нужно сделать?
— Есть один знакомый тебе молодой человек. ПОмнится, вы были очень дружны в детстве.
— К чему ты клонишь, папа? — раздраженно спрашиваю я его.
— Он хочет с тобой увидеться и обсудить все лично. Я уже поговорил с ним, и он готов оказать поддержку, но серьезно браться за дело, он готов только после встречи с тобой.
Смотрю отцу в глаза и пытаюсь понять не шутит ли он.
Нет, он не шутит.
— В каком смысле?
— Увидеться лично, — говорит отец и характерно прочищает горло, он всегда делает так, когда волнуется.
— Что это значит — спрашиваю я его, — ты хоть понимаешь, как это звучит?
— Обычный ужин, ничего больше, — говорит отец, — к тому же, вы хорошо знакомы. Я не думаю, что тебя это как-то скомпрометирует.
— Это его условие?
Отец вздыхает.
— Ты ему нравишься, Лилит. Я скажу тебе прямо. Он готов помогать, только если будет понимать, что у него есть хотя бы шанс на…
Непонимающе мотаю головой. Это какой-то абсурд.
— На что? Я замужняя женщина, отец, — перебиваю я отца.
В ответ он только слегка качает головой.
— Незамужняя, дочка.
Заливаюсь краской и тяжело дышу. Боль в висках от напряжения начинает пульсировать со страшной силой.
— Я истинная лорда Гая Пауэрса, отец, — говорю я, пытаясь не повышать голос на отца слишком сильно.
Отец несколько мгновений молчит, пережидая бурю. Потом тихо говорит.
— Если бы ты была истинной, он бы не изменил тебе.
Его слова ранят меня хуже любого ножа. Чувствую, как будто в сердце раскрывается цветок боли, усыпанный острыми стальными шипами.
— Это жестоко, — говорю я.
Зря я пришла, зря я пыталась найти помощи у отца.
— ЭТо просто ужин, — пытается оправдаться отец,, видя, как мне больно, — не стоит так реагировать.
— Ведь ты всегда этого хотел, да? И теперь снова подвернулся удачный шанс свести меня с Лазарусом, как призовую собаку?
— Не изворачивай все. Ты не так все поняла, дочь.
Отец пытается удержать меня, но я вырываюсь из его рук и бегу вон из его кабинета. Слезы льются из глаз, и я тяжело дышу, как загнанный зверь.
— Стой, Лилит! — кричит отец, когда я выбегаю на улицу.
Нет, ни минуты я здесь больше не буду оставаться. Боль пульсирует в голове так, словно по ней бьют огромным молотом. Сознание начинает мутиться, и весь мир кружится вокруг меня.
Я вырываюсь из дома, почти наугад, и бегу через двор, к проезжей части.
Я слышу скрежет тормозов и удара где-то неподалеку. А потом меня оглушает звук множества автомобильных сигналов, которые пытаются переорать друг друга.
Я делаю еще несколько шагов и чувствую, как теряю сознание. Чьи-то сильные руки подхватывают меня, и я слышу смутно знакомый взволнованный голос:
— Что с ней, Стэнли? Что вы ей сказали?
Глава 17
Прихожу в себя от яркого света, бьющего в глаза.
Чувствую, что лежу на кровати. С удивлением для себя обнаруживаю, что не чувствую боли, совсем. Голова ясная и чистая.
Чуть поодаль слышу голоса. Кто-то беседует, но разобрать о чем, я не могу, как ни вслушиваюсь.
— Где я, — не открывая глаз, спрашиваю в пустоту, боясь разомкнуть веки и обнаружить, что боль возвращается.
Вереница воспоминаний врывается в мое сознание, как скоростной поезд. А так хотелось бы, чтобы события прошедших дней были всего лишь дурным сном.
Все прошедшее как в тумане, разговор с отцом, тяжелая головная боль, я помню, куда-то бежала и меня подхватили на руки и все вдруг исчезло.
— Кажется, она приходит в сознание.
Голоса становятся ближе.
— Мисс Риджит, вы слышите меня?
Я открываю глаза и вижу пожилого мужчину в белом халате и золотых очках на носу. Он озабоченно смотрит на меня, внимательно ожидая ответа.
Я оглядываюсь по сторонам. ПОмещение похоже на больничную палату. Белые стены, белая мебель, белоснежные шторы на окнах, сквозь которые пробивается непривычно яркое солнце.
— Что случилось? Где я?— спрашиваю, вместо ответа на его вопрос.
— Не переживайте, все хорошо, вы в частной клинике Диммельса. Здесь о вас позаботятся в наилучшем виде.
— Но почему я здесь? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.
— Вы, как бы это сказать, в общем, вы потеряли сознание, и ваш отец принял верное решение, привезя вас к нам. У нас лучшие маги медики и, помимо этого, технические средства высочайшего уровня на переднем крае науки.
Доктор говорит таким тоном, словно рекламирует товар.
Я поднимаюсь с кровати, ощущая необычную легкость и силу в своем теле, как будто раньше носила на себе тяжелый груз
Киваю головой, не особенно обращая внимания на трескотню доктора о преимуществах его лечебницы над другими.
Подхожу к окну и отодвигаю штору. Вижу залитый солнцем двор, по периметру которого высажены аккуратные яблоневые деревья.
Люди в белой одежде неспешно прогуливаются туда-сюда. Так могут гулять только люди которым совершенно нечем заняться и давно уже некуда спешить.
— Но зачем я здесь, — говорю я и оглядываю себя. Меня обрядили в такую же белую одежду, как и тех, кто гуляет на улице, — я замечательно себя чувствую и мне нет никакой нужды тут оставаться. При всем уважении я бы хотела как можно скорее покинуть ваше заведение.
Доктор морщится так, словно только что съел целую дольку лимона.
— Простите, мисс Риджит, но мы еще не закончили обследование.
— Со мной все хорошо. — говорю я, — меня ни к чему обследовать.
Меня уже тысячу раз обследовали различные врачи, и местные, с острова, и даже те, кто специально прибывал к нам с материка. Никто не находил никаких проблем с моим здоровьем. И головные боли, которые меня мучали, так и остались нерешенной загадкой. Я сомневаюсь, что теперь что-то изменится.
— Но господин Риджит просил о полном обследовании для вас, он заплатил большие деньги. Поймите, что для того, чтобы попасть к нам, необходимо выждать огромную очередь. За вас же просили на самом высоком уровне…
— Но я не могу сидеть тут сложа руки, поймите. Мой сын, он без меня. Я должна…
Я поняла, что говорю это зря. Этим людям нет никакого дела до моего сына и моих проблем.
— Боюсь, мы не можем сейчас вас отпустить, мисс Риджит, — хладнокровно говорит доктор, — вам придется остаться здесь, пока обследование не будет завершено.