Дракон: Измена Истинной

Глава 22

— Отец, ты вернулся! — кричит маленький Гарри и спешит навстречу приземляющемуся на специальную площадку дракону.

Гай Пауэрс принимает человеческую форму и подхватывает сына на руки.

— Конечно, сын, я же обещал тебе.

Гай Пауэрс смотритc в искрящиеся радостью глаза сына и в груди у него появляется странное чувство, которого он почему-то не испытывал раньше с такой силой.

— Ну что, — говорит отец, — ты слушался деда и своих наставников? Надеюсь, мне не придется стыдиться за твое поведение.

— Нет, папа, я клянусь тебе, что вел себя хорошо. Дедушка водил меня на драконью башню и показывал следы когтей первого дракона.

Гай вспоминает, как сам впервые увидел это удивительное зрелище и внутренне хвалит себя за решение отправить сына сюда.

Похоже, это было лучшим его решением за много лет, и, судя по всему, старому лорду мальчик пришелся по душе. Лучшего и ожидать было нельзя.

Гай, с восторженно улыбающимся сыном на руках, входит в высокий зал, и опустив сына на роскошный блестящий мозаичный пол, приветствует своего пожилого отца, спускающегося по широкой дворцовой лестнице.

— Я увидел, как ты прибываешь, сын, — с улыбкой сказал старый лорд, — рад, что ты здесь. Мне нужно срочно переговорить с тобой.

Гай пытливо смотрит на маленького сына, но тот только качает головой.

— Я хорошо вел себя, правда, — шепотом говорит мальчик.

— Все верно, — говорит старый лорд, — маленький будущий дракон был удивительно терпелив и не позволял себе хныкать и проситься к мамочке. Говорить я буду с тобой о совсем другом.

Гарри смотрит, как старый лорд уводит отца в комнату для аудиенций.

Стоит ему обрадоваться, что отец, наконец, прилетел проведать его, как отец сразу же исчезает.

Он не решился спросить о матери, и не решался заговаривать о ней все это время. Даже в свои малые годы, маленький Гарри хорошо понимал, что вспоминать о матери в этих стенах лучше не стоит.

Он прошел по залу, любуясь отражением сверкающих светильников в полированном камне на полу. Напольная мозаика была столь искусной и разнообразной, что можно было провести целый день, разглядывая ее, постепенно проникая в смысл сложных узоров и отслеживая их причудливую взаимосвязь. Именно этим он и занимался, по поручению своего учителя.

Гарри сказал правду, но он не сказал отцу, что в замке было дьявольски скучно. Старый лорд уделял ему совсем немного времени, а слуги, к которым мальчик первое время приставал с разговорами, очень быстро дали ему понять, что к разговорам не расположены.

Единственным человеком, который всегда был готов к компании Гарри, был его учитель созерцания. Тот самый человек, который должен был показать ему первый шаг на пути становления драконом.

Но этот первый шаг все никак не происходил.

— Когда же мы сделаем шаг? — спрашивает Гарри, подходя к человеку с длинными темными волосами. Его длинные тонкие руки с пальцами похожими на причудливых пауков, спокойно лежат на коленях, а сам он сидит на полу, поджав под себя ноги.

— Скоро, маленький дракон, — говорит учитель созерцания, — ты еще не готов.

— Я это уже слышал, — с досадой говорит мальчик.

— А я уже слышал твой капризный разочарованный вздох, юный дракон, — говорит с улыбкой учитель созерцания.

— Ты подсчитал количество узоров?

— Я все время сбиваюсь со счета, учитель, — говорит мальчик, и усаживается рядом с учителем, подражая его позе, складывая руки так же, как он.

— Чего же ты хочешь от меня? Делай, что велено. Совсем скоро тебе будет не до детских игр, так что я бы на твоем месте наслаждался свободой и получал удовольствие от занятия, которое я тебе поручил.

Гарри молчит, угрюмо смотря в пол.

— Я не понимаю, для чего это нужно, — наконеЦ, говорит он.

— Естественно, ты не понимаешь, — говорит учитель, — тебе всего пять лет, ты и не должен ничего понимать. Твоя главная задача — слушаться и выполнять, что тебе велят.

Гарри с тоской смотрит на хитросплетение узоров на полу и начинает видеть в них лицо своей матери.

Наконец, он обещает себе, что спросит отца о ней.

— Ведь я дракон? — спрашивает мальчик, наконец нарушая молчание.

— Ты будущий дракон, — отвечает учитель.

— Дед сказал, что дракон делает, что хочет.

— Твоему деду виднее, что делает дракон.

— Почему я не могу делать то, что хочу? Я хочу к маме.

— Похоже, — задумчиво говорит учитель, — ты вовсе никакой не дракон.

— А кто же? — с любопытством спрашивает мальчик.

— Ты маленькая сопливая девочка, вот кто ты, — строго говорит учитель.

Слезы подступают к глазам и их начинает дьявольски щипать. Гарри изо всех сил старается не плакать, но ничего не выходит, и они сами льются, падая на отполированный пол.

Спустя минуту учитель говорит.

— Вытри глаза, мальчик, — отцу и деду не понравится, если они это увидят.

Мальчик вытирает глаза рукавом.

— Это нечестно, — говорит он.

— Мир вообще несправедлив, Гарри, -- говорит учитель, — и это благо для тебя, потому что ты будущий дракон, а это само по себе большая несправедливость по отношению ко всем остальным, поскольку драконы владеют всем в этом мире.

— Я уже не хочу быть драконом, — говорит Гарри.

И тут он видит, как двери комнаты для аудиенций распахиваются и оттуда торопливой походкой выходит отец.

Он останавливается и что-то быстро говорит деду, а затем ускоряя шаг, направляется к выходу на улицу.

Гарри вскакивает на ноги и бежит через весь зал, стараясь не поскользнуться на скользком полу, и когда мальчик добегает до выхода, он видит только устремляющийся в небо силуэт дракона, все быстрее и быстрее набирающий высоту.

— Папа! — кричит мальчик на бегу, пытаясь перекричать поднявшийся ветер, — но все бесполезно, отец не слышит его, он уже высоко в небе.

Глава 23

Он не нарушает тишину, но по его глазам я вижу, что он хочет сказать что-то, но либо не решается, либо что-то останавливает его.

Этот взгляд длится еще мгновение, а потом он отводит глаза.

— Он дал мне одну неделю, — говорю я, — сказал, что если я не вернусь к нему, он не позволит мне видеться с сыном.

Не знаю, зачем я откровенничаю с Лазарусом, но в эту минуту мне кажется, это совершенно естественным. Я почему-то чувствую, что этому новому Лазарусу я могу довериться даже больше, чем тому мальчику, которого я знала.

Очень странное чувство вдруг посещает меня, словно эта встреча освобождает меня в каком-то смысле, позволяя мне немного расслабиться и выдохнуть. Довериться хоть кому-то сейчас — это огромное благо и словно бы лекарство.

— Наглый дракон слишком много на себя берет, — говорит Лазарус изменившимся тоном. Теперь в его голосе нет и намека на ту горечь и боль, которая звучала в нем минуту назад, лишь сосредоточенное упорство и нотки злости.

— Так было всегда, — говорю я.

— Драконы думают, что им подвластно все, что дракон может нарушать закон как угодно и не понесет никакого наказания. Но я тебя уверяю, Лилит, скоро этому придет конец. И, боюсь, для Гая Пауэрса это может стать большой неожиданностью.

— Как можно заставить дракона делать то, чего он делать не желает? — спрашиваю я, — они стоят над законом, у них слишком много влияния и силы.

— Твой отец попросил меня за тебя, — говорит Лазарус сдержанно и деловито, — и поверь мне, процесс уже запущен. Даже если ты решишь вернуться к нему после всего этого, ему придется заплатить за причиненный ущерб, как тот, что он причинил твоему отцу, так и этому заведению. Он перешел все возможные границы.

— Я не собираюсь возвращаться, — оскорбленно говорю я и ощущаю, что в моем тоне чуть больше чувств, чем я хотела показать Лазу.

Лазарус только смотрит на меня, не говоря ничего, словно бы оценивая мою решимость.

— Даже если сына не удастся вернуть? — испытующе спрашивает он.

— Не удастся? — спрашиваю я, и сердце мое падает от одной мысли об этом.

Лазарус вздыхает.

— Я сделаю все, что могу. Закон встанет на твою сторону, но в данном случае силу применить не получится. Он скорее всего попросту сможет откупиться.

Я закрываю лицо руками и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

Он мягко касается моего плеча.

— Лил, — говорит он, и я чувствую невероятное тепло в его голосе, — твой отец рассказал мне все. Я знаю, что ты любишь этого дракона. Это разбило мне сердце тогда, и разбивает сейчас. Но поверь мне, я сделаю для тебя все, что смогу. Ты можешь положиться на меня.

— Я так скучаю по Гарри, — говорю я и чувствую, как Лаз мягко обнимает меня за плечи. От этого меня словно бы прорывает.

— Он не такой жесткий, как его отец, он умный, мягкий и вдумчивый мальчик, в его характере уже сейчас чувствуется такое добро, которого хватит и на меня, и на Гая, вместе взятых. Я боюсь, что они сломают его. Ему всего шесть лет, Лаз.

— Я понимаю, — говорит Лаз и осторожно гладит меня по голове, — мы найдем выход.

Я горько качаю головой и отстраняюсь.

— Нет, Лаз, я боюсь, что никогда больше не увижу сына.

Вытираю глаза руками.

— Прости за эти слезы, — говорю я, — тебе уж точно все это не нужно видеть.

— За что ты извиняешься? — недоуменно спрашивает он.

— За то, что я не могу дать тебе шанс, Лаз, — заворачиваю рукав и показываю ему драконью метку истинности.

— Видишь вот это?

Он молча смотрит на метку, не отрывая глаз.

— Я его истинная, понимаешь? Я буду любить его всегда. Тут нет никаких вариантов. Сколько бы цветов ты мне ни прислал, каким бы хорошим ты ни был, какой бы любовью ты меня ни окружил, я все равно не смогу полюбить тебя, Лаз. Прости.

Я встаю со скамейки и собираюсь уйти. Но Лаз встает вместе со мной и не выпускает мою руку.

— Постой, Лилит, — говорит он, — я ведь ничего не прошу от тебя. Позволь мне просто быть рядом.

Я смотрю в его чистые честные глаза и в эту минуту чувствую невероятную благодарность за эти слова, даже если сказаны они лишь ради того, чтобы успокоить меня здесь и сейчас.

— Спасибо, Лаз, — говорю я и сжимаю в ответ его руку, — спасибо за все.

Я хочу уйти, чтобы он больше не видел моих слез. Делаю несколько шагов, но потом все же поворачиваюсь.

— Через два дня операция, — говорю я, — мне будет тяжело после нее быть одной. Если хочешь, можешь проведать меня.

Я, не дожидаясь ответа, ухожу прочь, пряча свои слезы от его глаз, смотрящих на меня с нежностью.

_____

Дорогие читатели!

С огромным удовольствием читаю вашу обратную связь на книгу. Всегда очень интересно узнать, что вы думаете, спасибо вам, что охотно делитесь ссвоими впечатлениями и мнениями в комментариях и нажимаете "мне нравится", все это очень ценно для меня, как автора.

Обязательно подпишитесь на мой профиль, если не хотите пропустить выход новых книг, изменения в расписании выхода прод, розыгрыш промокодов и другую важную информацию.

Глава 24

— Я разочарован, сын, — грубо говорит старый лорд Пауэрс, оглаживая длинную седую бороду, — ты ведешь себя как распутный мальчишка.

Гай Пауэрс смотрит на отца, и внутри него начинает вскипать возмущение и злоба.

— Я не понимаю о чем ты, отец, — говорит Гай и усаживается в кресло.

— Я не разрешал тебе садиться, щенок! — рычит старый лорд, и молнией достигнув кресла, где сидит его сын, грубо хватает его за куртку, как нашкодившего котенка.

Гай Пауэрс перехватывает руку отца и злобно смотрит ему в глаза. В глубине его глаз разгорается яростный синий огонь, не предвещающий ничего хорошего.

Старый лорд пытается силой вытащить сына из кресла, но тот не шелохнется, и только сильнее сжимает руку старика.

— Ты, кажется, забыл, отец, что я уже не мальчик, — говорит лорд, сдерживая порыв яростной злобы, которая настолько сильно, что может на месте испепелить старика.

Старый лорд принимает промежуточную форму и покрывается жесткой драконьей чешуей. Гай в ответ делает то же самое, и силы снова не равны. Сын куда сильнее старого дракона и готов давать отпор до последнего.

— Давай дальше, отец,— рычит со злобной улыбкой Гай, — разнесем чертов замок, чтобы камня на камне не осталось.

Гай чувствует, что нужно дать старику видимость, что старый лорд все еще силен, как прежде, чтобы не разругаться с ним окончательно, но и унижаться он больше не желает.

— Дракон делает то, что хочет, разве не ты учил меня этому? — спрашивает Гай, пытаясь утихомирить отца, — давай лучше поговорим. Ты силен, но и я уже не мальчик.

Яростное пламя плещется в глазах старого лорда.

Наконец, он отпускает сына и делает вид, сдался нарочно, что, рассудив, что это будет лучше, чем быть униженным в поединке с гораздо более молодым сыном.

— Кристанна Линч, — рычит старый лорд, постепенно успокаиваясь и вновь принимая человеческую форму, — на кой черт ты связался с этой истеричкой? Тебе мало интрижек с человеческими женщинами? Ты хоть понимаешь, какие обязательства на тебя может наложить совет драконов? Она шастает по всем великим домам и разносит очень неприятные истории. Наша репутация страдает.

— Дракон делает что хочет, — повторяет Гай невозмутимо.

— Ты знаешь, что чертов Риджит копает под тебя? — рычит старый дракон.

— К черту Риджита, этот старый болван ничего не смог сделать, когда я выкрал его дочь, и ничего не сможет сделать теперь, — невозмутимо говорит Гай Пауэрс.

Старый лорд качает головой.

— Ты ошибаешься, сын. Министерство юстиции жужжит, как разворошенный улей. Ты наступил на чью-то очень болезненную мозоль. И это может привести к непредсказуемым последствиям.

Гай Пауэрс терпеливо выдерживает паузу, слушая разъяренное дыхание отца.

— С каких пор драконы бояться чертовых людишек, отец? — говорит он вкрадчиво, — быть может, мне стоит пойти и поклониться в ноги этому старому дураку и извиниться перед его дочерью за невинную интрижку с Кристанной Линч, которая уже в прошлом?

— Кристанна Линч не какая-то служанка или наследница обедневшего человеческого рода, — взрывается старый лорд, — ее семья — вторая по могуществу на острове после нас. И это они так думают. Если бы они знали, как идут наши дела в последние годы, я бы не разговаривал с тобой сейчас, ты бы уже шел под венец с этой истеричной молодой особой.

— У меня уже есть жена и она моя истинная, — невозмутимо говорит Гай, не обращая внимания на пустую истерику отца.

— Ты не запечатлел с ней брак, — шипит отец, приближаясь к сыну. Поэтому она не жена тебе. А насчет ее истинности я тоже сильно сомневаюсь.

— Что тогда это такое? — спрашивает Гай и демонстрирует своему отцу метку.

— С ней что-то не так, сын, — говорит отец, бессильно усаживаясь в кресло. Я говорил с вашим сыном и изучил его тягу к драконьей магии. Если бы я не знал наверняка, что он полукровка, да еще и рожден от женщины вообще без какого-либо магического дара, то никогда бы не поверил.

— Что ты имеешь ввиду? — настороженно спрашивает Гай.

— Мальчик может стать сильнейшим из драконов. Куда сильнее тебя или меня.

— Этого не может быть, — качает головой Гай.

— Тебе ли говорить о том, чего может быть ,А чего быть не может? Тогда тебе стоит объяснить мне, как истинный может изменять своей истинной? — спрашивает старый лорд.

— Бывали случаи, — задумчиво говорит Гай, — она все-таки человек.

Старый лорд хмурится и поправляет одежду.

— Ты знаешь, что твоя девчонка попала в больницу? — говорит он, наливая себе виски.

— Ты следил за ней? — с подозрением спрашивает Гай.

— Неужели ты думаешь, я оставлю все как есть? Разумеется, за ней следят так пристально, как только возможно, — говорит старый лорд, — и сдается мне, они нашли что-то интересное.

— Что именно — спрашивает Гай, подаваясь вперед и весь превращаясь в слух.

— Точно будет известно, когда они закончат диагностику. Мои люди сразу же сообщат мне об этом.

Гай чувствует, что недооценил своего отца. Он ощущает некое подобие стыда перед стариком. Самонадеянность — это черта, которую он презирал в других. А теперь выходило, что он сам стал ее жертвой.

— Информация, сын — это самое ценное оружие. Дракон может делать то, что хочет, только если владеет всей информацией и знает, как ее использовать. Мне стыдно, что ты до сих пор не усвоил этот урок.

Гая злит тон отца, который явно празднует в эту минуту свое превосходство. Но сказать молодому лорду нечего. Больше всего в эту минуту его сжигает ярость в отношении Кристанны. Как она посмела разболтать о том, что между ними было?

— Я верну Лилит, — с уверенностью говорит Гай, вставая на ноги и собираясь покинуть отца.

— Постой, сын, — окликает его отец, — куда ты собрался?

— Мне нужно срочно повидать эту маленькую избалованную дрянь, Кристанну, — бросает он отцу и яростно распахивает массивные двери.

Глава 25

— Сейчас мастер Странгхолд усыпит вас, не переживайте, вы ничего не почувствуете, мисс Риджит. Во время операции мы изымем из вас артефакт и вы сможете вернуться к своей обычной жизни.

Я тяжело вздыхаю, чувствуя необычное волнение. «обычная жизнь», никто не спросил меня, хочу ли я возвращаться к ней.

Эта неделя в больнице была для меня поистине целебной. Я давно уже не чувствовала себя настолько живой и отдохнувшей.

Я смирилась с тем, что мне нужно провести это время здесь и поэтому старалась отодвинуть все тяжелые мысли и тревоги на второй план, сосредоточившись на том, о чем просил меня доктор. Отдыхать и дать им возможность исследовать меня так хорошо, как это вообще возможно.

Лазарус сказал, что будет ждать меня в палате после операции вместе с отцом. Я удивилась, что отец решил посетить больницу, несмотря на то, что раньше он даже не пытался этого сделать.

Я смотрю на пожилого мага в расшитой синими узорами белоснежной мантии. К чему эти церемонии, мне совершенно неясно. Если бы маги одевались в обычную одежду, мне кажется, им бы работалось куда легче. А так на его лбу явно виднеется испарина, он страшно потеет в своем помпезном одеянии высшего мага, но не подаст вида. Конечно, ведь это традиция.

Я лежу на больничной койке и чувствую, как старческие пальцы обхватывают мою голову.

— Считайте, пожалуйста, до десяти, мисс Риджит, — хриплым голосом говорит старик.

— Десять, девять, восемь, — послушно отсчитываю я и вдруг слышу голос доктора:

— Проснитесь, мисс Риджит, операция закончена. Я оглядываюсь и с удивлением отмечаю, что уже нахожусь в своей палате.

Рядом стоит доктор и Лазарус.

— уже все? — спрашиваю я, чувствуя, как тяжело ворочается язык.

— Да, — с улыбкой говорит доктор, глядя мне в глаза, — все прошло замечательно. Здесь ваш друг Лазарус.

— Что с вами?, — спрашивает вдруг доктор, участливо глядя на меня, — вы чувствуете какое-то недомогание?

— Голова, — говорю я, — она снова болит, как раньше. Боль вернулась.

— Мы попросим мастера сСтрангхолда снять боль, мисс Риджит, не волнуйтесь.

Я представляю себе, сколько стоят услуги этого высшего мага и мне становится не по себе. Мой отец, конечно, совсем не беден, но тратить время высшего мага, чтоб снять мигрень — это уже верх расточительства.

— Не нужно, — говорю я, морщась, — не стоит из за такой ерунды беспокоить уважаемого мастера.

— Не волнуйся, Лилит, — мягко говорит Лазарус и сжимает мою руку.

— Лаз, все нормально, я потерплю. — говорю я, стараясь сфокусировать взгляд на его лице.

— Лил, — говорит он, — просто ни о чем не думай.

Наконец, в палату входит знакомый старик. Я вижу, что он сильно изможден прошедшей операцией. По его лицу обильно струится пот. Он тяжело дышит и мне становится его жалко.

Он снова кладет руки мне на голову, на этот раз я чувствую, что его пальцы влажны от пота.

Так проходит минуты, две, три, но ничего не происходит. Боль не исчезает.

— Ну как? — спрашивает Лазарус, совершенно уверенный, что наложение рук Странгхолда помогло.

— Ммастер Странгхолд, говорю я, глядя на залитое потом лицо высшего мага, — не тратьте время, это не сработает.

— Я не могу ничего сделать, — бессильно говорит маг и я чувствую в его голосе подлинное изумление, -- мне как будто что-то мешает.

— Вы не виноваты, мастер, — говорю я, пытаясь успокоить мага, — вы не первый, кто не может с этим ничего поделать.

Доктор задумчиво смотрит на меня.

— Подождите, говорит он. — я сейчас.

Спустя минуту он возвращается с большим бронированным ящиком в руках.

Он торопливо открывает ящик и подносит к моему лицу колбу с каким-то крошечным металлическим предметом внутри, похожим на пару сложенных вместе монет. Предмет светится и издает едва заметное жужжание.

— Это то, что мы из вас извлекли только что, мисс Риджит, — аналитический артефакт.

В это же мгновение я чувствую, как боль ослабевает минимум вполовину.

— Можно? — спрашиваю я и беру колбу в руку.

Боль отступает еще дальше.

— Я почти не ощущаю боли, когда держу его в руках, — говорю я доктору и с изумлением смотрю ему в глаза, — что же это такое?

Доктор лишь пожимает плечами и изумленно качает головой.

— Похоже, это какое-то побочное действие артефакта. Это очень интересно, мисс Риджит, и это может стать серьезным материалом для исследования. Артефакт экспериментальный и мы еще не знаем всех его свойств, он в некотором роде еще не изучен до конца.

Я с разочарованием смотрю, как доктор забирает у меня из руки колбу и бережно кладёт ее в бронированный кейс с магическим кодовым замком.

Чувствую, как нарастает боль в голове.

-- Можно ли оставить его ей, — спрашивает Лазарус доктора.

— Простите, но его срочно нужно отправить на расшифровку, пока он не разрядился, — говорит доктор, — как только с ним поработают аналитики, я смогу принести его обратно ненадолго, чтобы облегчить симптомы мисс Риджит.

Лазарус сжимает зубы, он явно не привык, что ему отказывают.

— Сделайте это как можно быстрее, пожалуйста, — наконец говорит он, — вы можете рассчитывать на мое содействие в любых вопросах. Я не хочу, чтобы она страдала.

— Я очень постараюсь, — говорит доктор и спешит поскорее оставить мою палату, увлекая за собой совершенно обессилевшего мага, — завтра утром результаты исследования будут у меня на руках, и я тот час же навещу вас.

Он кивает Лазарусу и оставляет нас в палате одних.

— Я рада, что ты здесь, — говорю я.

Он садится рядом с моей кроватью, не говоря ни слова.

— Побудь, пожалуйста, со мной, если можешь, — говорю я и закрываю глаза.

— Конечно, Лилит, — тихо говорит Лазарус, — я здесь.

С утра я просыпаюсь все с такой же больной головой, но в теле уже нет той слабости, что была вчера.

Я вспоминаю, что ночью просыпалась несколько раз и всегда рядом со мной сидел Лазарус. Он что-то писал, негромко щелкая клавишами в компьютере, я смотрела на него и снова засыпала.

Я встаю и, ступая босыми ногами по холодному полу, подхожу к окну. Сегодня я покину это место, и сегодня тот самый день, когда я должна буду дать ответ Гаю.

Как можно требовать от человека принять такое решение? Чувствую, как сознание начинает мутиться и мягкий утренний свет за окном начинает раздражать меня.