- -
- 100%
- +
То есть, во этих глубочайших проникновениях-озарениях Ибн Араби и его предшественников, с нашей точки зрения, не хватило самой малости — продолжения разработки концепта темпорального кванта «сейчас» и переложения этих разработок на язык науки.
Основные тезисы Ибн Араби:
Два полюса — «горний» (непроявленный, вечный) и «дольний» (проявленный, временной) — несамодостаточны. Единое поле, их объединяющее, есть подлинная обитель Бога.
Этот Бог развивается.
Статус чистого потенциала (небытийный Абсолют) — не полный Бог.
Осознание себя как Бога:
— проявление в архетипах (информационных моделях);
— воплощение в формах материальной вселенной (пространство-время);
— в человеческом сознании — как вершина и зеркало этого процесса.
Наша интерпретация идей Ибн Араби — через иерархию режимов ФИТАС:
Ибн Араби в своих описаниях даёт панораму «Всего», сопоставимую с концепцией Объёмной реальности.
Наша структурированная интерпретация:
Φ₀ (чистый потенциал, «небытийный Абсолют») → «Бог в себе».
Φ₁ (архетипы, информационные модели) → «Бог, знающий себя».
Ψ/Γ (материальная вселенная, пространство-время) → «Бог, явленный в творении».
Β (человеческое сознание) → «Бог, рефлексирующий о себе через человека».
Что даёт философия Ибн Араби для идей панпсихизма:
Ибн Араби — не просто описывает структуру реальности, но и вводит принцип развития (Бог нуждается в творении, чтобы быть Богом).
Он гениально понимает, что Абсолют не статичен: ему нужно проявиться, ограничить себя (в пространстве, времени, образах), чтобы стать подлинно Богом (а не просто потенциалом).
Ограничения Ибн Араби:
Слабое место у Ибн Араби — это универсальный для всей мистической мистической философии «провал» в возможностях адекватного перевода на язык логоса.
Идея Ибн Араби соответствует следующему концептуальному компоненту Пенпсихизма 3.0: Φ актуализируется через Ψ/Γ и Β, и полнота бытия возможна только во взаимосвязи всех режимов.
Однако, наша теория даёт этому динамическому пантеизму операциональный язык: ФИАС, T₁, T₂, T₃, иерархия режимов. Таким образом, мы «переводим» чудесную мистику Ибн Араби на язык, совместимый с наукой
Фома Аквинский (время жизни 1225 — 1274; время старта диссоциированной эпистемологической платформ)
Великий философ, ученый, теолог Фома Аквинский, причисленный к лику святых, был возможно последним из интеллектуальных и теологических лидеров средних веков, но также и Нового времени, ищущих сущностный компромисс между наукой и религией. Он глубоко исследовал способы получения знания в сфере таких инстанций психического, как «душа» и «дух». В наиболее полном виде этот подвижнический опыт описан в фундаментальном, многотомном труде святого Фомы Аквинского «Сумма теологии», впервые опубликованном еще в XIII веке.
Здесь же необходимо сказать и о том, что святой Фома не только существенно опередил свое время, хоты бы и в отстаиваемом им тезисе о том, что истинный разум приближает человека к Богу и, соответственно, к подлинной Вере (супер-ресурсному транс-темпоральному статусу), а не наоборот. Но так же и в том, что он, по-видимому, первым из религиозных мыслителей средневековья глубоко вникнул в труды Аристотеля и отстоял «легальное» право этого автора высказываться в том числе и о таких категориях, как «душа». Возможно, именно благодаря такому заступничеству до нас и дошел важнейший труд Аристотеля «О душе», подлинное значение которого только лишь раскрывается в горизонтах авангардной науки. Нелишним здесь будет упомянуть и о том, что фундаментальное и многотомное произведение «Сумма теологии» как раз и начинается с темы священного учения, которое рассматривается святым Фомой как основа научного знания.
И если вообще можно говорить о системном исследовании такого сложного вопроса, как научное обоснование священного учения, тем более в эпоху, близкую к раннему средневековью, то изложение первого и самого важного вопроса в этом главном труде Фомы Аквинского «О священном учении, каковое оно и на что распространяется» — можно считать за образец такого системного исследования.
Так, например, в преамбуле к рассматриваемому разделу «Суммы» святой Фома пишет: «И чтобы намерение наше обрело определенные четкие границы, необходимо, прежде всего, исследовать само священное учение — каковое оно и на что распространяется. Касательно этого следует исследовать десять аспектов: 1) необходимость этого учения; 2) является ли оно наукой; 3) является ли оно единой наукой или несколькими; 4) является ли оно наукой теоретической или практической; 5) отношение этого учения к другим наукам; 6) является ли оно мудростью; 7) что является его субъектом; 8) использует ли оно доказательства; 9) должно ли оно пользоваться метафорами или символами; 10) должно ли священное Писание этого учения трактоваться сообразно различным смыслам» (Фома Аквинский, цит. по изд. 2013).
Фома обосновывает необходимость такого способа познания, как божественное Откровение, следующим образом: «То, что превыше человеческого познания дано ему в Откровении… человеку необходимо быть наставленным божественным Откровением даже и в том отношении, что может исследоваться о Боге человеческим разумом. Ибо истина о Боге, обретенная в результате рационального исследования, была бы известна немногим, к тому же по прошествии длительного времени и с примесью многочисленных заблуждений… Следовательно, было необходимым, чтобы помимо философских дисциплин, постигаемых разумом, имелось священное учение, данное в Откровении».
В другой части (раздел 3) рассматриваемого фрагмента «Суммы» даются исчерпывающие пояснения в отношении того, как вот этот особый способ познания соотносится с прочими возможностями познания реальности: «Надлежит ответить, что ничто не препятствует тому, чтобы более низкие способности… были различны сообразно тем предметам познания, которые сообща подпадают под одну более высокую способность, поскольку более высокая способность рассматривает объект в более общем аспекте. Равным образом то, о чем трактуется в различных философских науках священное учение, может, будучи единым, рассматриваться в одном аспекте, а именно — как откровенное Богом; так что в связи с этим священное учение есть некий отпечаток божественного знания, которое есть единое и простое знание всего».
В связи со всем здесь сказанным, можно предположить, что божественное Откровение у святого Фомы выполняет функцию, в том числе и некой дополненной реальности, придающей целостность и несущие ресурсные смыслы (идея спасения) человеку, живущему в противоречивом и часто агрессивном мире. Что же касается главного тезиса учения святого Фомы Аквинского о возможности постижения разумом и Откровением полного объема сложнейшей категории реальности, — то вот эта выдающаяся миссия приведения подлинного гнозиса в храм науки им так и не была завершена.
Однако Фома Аквинский подошел к решению этой сверхсложной задачи ближе, чем кто-либо из мыслителей средневековья и даже эпохи Нового времени. Он сформулировал идею дискретного времени, о чем высказывался в том смысле, что время не существует актуально все сразу и целиком, но актуален всегда только один момент времени (неделимое «теперь»). Отсюда не так далеко до идеи актуальных планов реальности, форматируемых дискретными импульсами сознания-времени, а также до интерпретации божественного Откровения как возможности лицезрения пластичных планов этой объемной реальности, включая «обналиченный» в соответствующих образах сегмент непроявленного статуса данной сложнейшей категории. Как раз в этом случае и появляется возможность «единого и простого знания всего».
Главная идея Фомы Аквинского
Истина о Боге (как цели человека) — не может быть получена одним разумом, ибо разум ограничен и склонен к ошибкам.
Необходимо Божественное Откровение — «некоторая наука, основанная на Божественном откровении».
Наша интерпретация — через концепцию Объёмной реальности:
Фома интуитивно понимал, что существует полюс реальности (Φ₀), недоступный стандартным методам «объективной» науки (логос). Этот полюс он называл Богом.
Он вводил понятие «сверхъестественной» науки — того, что мы сегодня назвали бы прямым переживанием (гнозисом), резонансом с Φ. Это не иррационально, а над-рационально: оно включает разум, но не сводится к нему.
Что дают труды Фомы Аквинского для идей панпсихизма:
Фома привел Аристотеля в средневековую Европу и раскрыл его гигантский потенциал для сектора наук о психике.
Фома — защитник иного способа познания, отличного от логоса.
Его идея «сверхразумной науки» реабилитирует гнозис, который позже был отброшен наукой Нового времени как антагонистический (Фома в своих аргументах так и не смог вывести «спасательный, темпорально-импульсный круг» для гнозиса).
Наша теория строит мост: гнозис и логос — не антагонисты, а дополняющие и усиливающие друг друга способы навигации по Объёмной реальности.
Ограничения:
Фома считал, что Откровение даётся свыше и не может быть «вычислено» или «достигнуто» технологически.
В нашей теории панпсихизма доступ к Φ (в том числе к Φ₀) может быть культивирован (через психотехнологии с использованием ассоциированного сверх-адаптивного интеллекта (АСИ) и, в принципе, доступен каждому, кто осознано развил темпоральную пластичность психического.
Мы делаем Откровение практикой, а не привилегией.
Николай Кузанский: (время жизни 1401 — 1464)
Мир знает Николая Кузанского как абсолютно уникальную личность: кардинал Римской католической церкви, крупнейший немецкий мыслитель XV века, философ, теолог, учёный, математик.
Основной философский трактат Николая Кузанского «Об учёном незнании» (De docta ignorantia, 1440). Это, с точки зрения представленного здесь потенциала панпсихизма, пожалуй, самая знаковая работа. В ней Кузанский сформулировал один из центральных принципов своей философии: подлинное познание высшей истины начинается с осознания её непостижимости («учёное незнание»). Он развивал идеи о совпадении противоположностей в Боге, о том, что человеческое знание символично, а также заложил основы структурно-математического метода, который позже повлиял на развитие математического анализа.
Ключевые цитаты этого эпохального труда, так или иначе, намекающие на кольцевой научный архетип (способ формирования научных представлений о схождении-расхождении структурированных характеристиках объемной реальности), следующие.
Так, Кузанский пишет: «Только человеку, который хочет в умудрённом незнании допытаться от них, что они суть, как и для чего существуют, все вещи отвечают: «От себя мы ничто, и от себя не можем тебе ничего же и ответить, потому что даже сами себя не понимаем, и лишь тот один, чьей мыслью мы суть то, чего он в нас хочет, повелевает нами и знает нас». В этой цитате выражена мысль, что даже вещи не могут дать нам окончательного ответа — подлинный источник всего лишь в Творце, который — как очевидно полагал Кузанский — вне времени, он, следовательно, управляет временем, а значит — и форматом контурируемых (за счет пластического времени) «вещей».
И далее: «Наш конечный разум, двигаясь путём уподоблений, не может поэтому в точности постичь истину вещей». Кузанский подчёркивает: мы познаём мир через сравнения и аналогии, но такой метод принципиально не способен охватить абсолютную, бесконечную истину. Мы бы здесь добавили, что мир, или объемная реальность познается и за счет сопоставления актуальных планов реальности, с понятным принципом генерации таких планов — это, в первую очередь, представленные в нашей теории хараткеристики и режимы ФИТАС. И тогда, вот к этой «бесконечной» — во всех, и прежде всего в темпоральных отношениях — истине мы, все же, становимся ближе.
Свою центральную идею совпадения противоположностей в бесконечности — Николай Кузанский аргументирует следуюшим образом. Он берёт парадокс противоположностей «большого» и «малого», и показывает, что в бесконечности они действительно сливаются. Здесь Кузанский вводит понятие «абсолютного максимума» — это бесконечное начало, Бог. По его мысли, максимуму ничего не противостоит: его нельзя увеличить или уменьшить. И тут возникает главный вывод: если максимуму нельзя прибавить или отнять ничего, то он одновременно является и абсолютным минимумом. Ведь минимум — это то, меньше чего ничего не может быть. Получается, в бесконечности противоположности совпадают. Он формулирует это так: абсолютный максимум, будучи всем, чем только может быть, не может быть и меньше чего-то — а значит, он совпадает с минимумом. В Боге, который бесконечен, все различия и противопоставления тварного мира исчезают. В нашей теории — с использованием «генератора» структурных характеристик актуальных планов реальности, иллюстрируется процесс того, как любые максимумы, минимумы или вообще любые структурные характеристики предметности вполне закономерно трансформируются в иные темпоральные «габариты», и, соответственно, исчезают в поле непроявленного статуса вечного-бесконечного Объемной реальности, где вообще никаких пространственных и временных характеристик, в нашем понимании, просто нет.
Таким образом, Кузанский, в отношении своего ключевого тезиса, безусловно прав и близок к пониманию того, что форматы реальности следует воспринимать через темпоральное «кольцо» подвижной когнитивной оптики (отсюда — «кольцевой научный архетип» в теории построения Объемной реальности).
Ключевые идеи Кузанского:
«Учёное незнание» — высшая форма познания есть осознание невозможности полного познания Бога. Бог есть «совпадение противоположностей»: в Нём снимаются все различия (максимум и минимум, единое и многое, потенция и акт).
Развёртывание и свёртывание: Бог свёрнутым образом содержит всё сущее; мир есть развёртывание того, что свёрнуто в Боге. Творение — не акт во времени, а вечное отношение.
Бытие-возможность — Кузанский различает: posse ad actum (возможность стать чем-то), posse ipsum (чистая возможность, сама способность быть), actus (актуальность). Бытие Бога — это posse ipsum, чистая возможность, которая есть сама актуальность.
Время и вечность: вечность — мера пребывания; время — мера движения. Но в Боге нет времени; время есть способ развёртывания свёрнутого.
Человек как малый космос (микрокосм) и «сотворённый бог» (deus creatus): в человеке свёрнуто всё мироздание, а его ум способен подниматься к совпадению противоположностей.
Наша интерпретация — через ФИТАС и Объёмную реальность:
«Свёртывание (complicatio) — развёртывание (explicatio)» — это прямое предвосхищение нашего Φ (потенциальный полюс) и актуализации (Ψ/Γ/Β).
Бог как «свёрнутое» всё — это Φ₀ (Абсолютный фонд), содержащий все возможности в недифференцированном виде.
Мир как «развёртывание» — это процесс актуализации, последовательность актов ФИАС, порождающая пространство-время, объекты и субъектов.
«Совпадение противоположностей» — это наш Φ₀, где снимаются все различéния.
В Φ₀ нет максимума и минимума, единого и многого, бытия и небытия — все противоположности совпадают. Это предельное состояние, доступное в резонансе (гнозис).
Posse ipsum (чистая возможность) — это наша Φ₀, которая не есть «небытие», но сама способность быть.
Кузанский преодолевает платоновское противопоставление бытия и небытия: чистая возможность есть и то и другое, и ни то ни другое. Это точно соответствует нашей Φ₀.
Человек как «сотворённый бог» — это наш режим Β в его способности к резонансу с Φ₀.
Микрокосм, содержащий в себе всё свёрнутым образом, через ум может подниматься к совпадению противоположностей — это наша темпоральная навигация.
Что даёт философия Кузанского для идей панпсихизма:
Ясную дихотомию «свёрнутое — развёрнутое», которая прямо соответствует нашей Φ (потенция) и актуализации.
Понимание, что чистая возможность (posse ipsum) есть не недостаток, а полнота.
Идею совпадения противоположностей как характеристики предельного состояния бытия (Φ₀).
Микрокосмическую природу человека — каждый индивид содержит в себе всё мироздание в свёрнутом виде.
Ограничение Кузанского:
Теологический контекст: развёртывание — не самостоятельный процесс, а всегда отношение к Богу как источнику. У нас Φ не есть «Бог» в теологическом смысле, а имманентный потенциальный полюс.
Нет единицы процесса: «развёртывание» не имеет кванта, нет параметров актуализации.
Статичность свёрнутого: Кузанский не описывает, как именно из свёрнутого возникает развёрнутое (нет механизма).
Блез Паскаль: (время жизни 1623 года по 19 августа 1662 года)
Удивительный гений Блеза Паскаля «пробился» через все мыслимые препятствия — Паскаль тяжело и долго болел и не дожил до сорока лет.
И тем не менее, пронзительные экзистенциальные и, конечно, эпистемологические истины-горизонты, которые он успел обозначить, освещают и расширяют бытие мыслящего человека и поныне.
И вот ключевые философские тезисы, изложенные Блезом Паскалем в его эпохальных «Мыслях» (все нижеследующие цитаты по изд. 2003).
Человек — всего лишь тростинка, самая слабая в природе, но это тростинка мыслящая. Не нужно ополчаться против него всей Вселенной, чтобы его раздавить; облачка пара, капельки воды достаточно, чтобы его убить. Но пусть Вселенная и раздавит его, человек всё равно будет выше своего убийцы, ибо он знает, что умирает, и знает превосходство Вселенной над ним. Вселенная ничего этого не знает.
Мы никогда не задерживаемся в настоящем. Мы вспоминаем прошлое; мы предвкушаем будущее, словно хотим поторопить его слишком медленный шаг, или вспоминаем прошлое, чтобы остановить его мимолётность. Мы так неосмотрительны, что блуждаем по недоступным нам временам и вовсе не думаем о том единственном времени, которое нам принадлежит.
Так что же есть человек в природе? Ничто по сравнению с бесконечностью, всё по сравнению с небытием, середина между ничто и всё; он бесконечно далёк от постижения крайностей; цель и начала вещей надёжно скрыты от него непроницаемой тайной.
Наш разум вечно обманывается непостоянством кажущегося; ничто не может утвердить конечного между двумя бесконечностями, которые заключают его и от него убегают. Впечатляющее человеческое и научное мужество Блеза Паскаля, с нашей точки зрения, заключается еще и в том, что он открыто посмотрел и ясно указал на метапозицию сознания человека между двумя безднами развертывания его бытия. Эта метапозиция исполнена человеческого и научного достоинства. Да, человек — «мыслящий тростник», затерянный между бесконечностью Вселенной (вширь) и бесконечностью в малом (вглубь). Он не способен охватить ни ту, ни другую, но сознаёт это своё бессилие — в этом его величие.
Но не только. Здесь Паскаль говорит следующее: «Итак, всё наше достоинство заключено в мысли. Вот в чём наше величие, а не в пространстве и времени, которых мы не можем заполнить. Постараемся же мыслить как до́лжно: вот основание морали». Мы полностью поддерживаем этот последний тезис, и показываем как с помощью «должной» мысли управлять не только пространством, но и временем. И, следовательно, вполне понимаем как не затеряться в теперь уже вообразимых бесконечностях, которыми наполнена Объемная реальность.
Наша интерпретация тезисов Паскаля с позиции разработанной версии панпсихизма:
Паскаль описал экзистенциальную ситуацию сознания (режим Β), которое «зажато» между двумя полюсами Объёмной реальности:
Ψ/Γ (Вселенная вширь): мир объектов, галактик, физических законов.
Φ (бесконечность вглубь): потенциальное поле, квантовый вакуум, «ничто», которое есть всё.
Его «мыслящий тростник» — это самосознание, рефлексия, которая возникает на границе этих двух бездн. Это близко к нашему пониманию режима Β как самореферентного солитона.
Что даёт философия Паскаля для идей панпсихизма:
Паскаль — тонкий феноменолог темпорального разрыва.
Его «между безднами» — это пространство нашей темпоральной навигации.
Наша теория превращает паскалевский «ужас перед безднами» в творческое напряжение, из которого рождается иной, беспредельно расширенный статус бытия.
Ограничения Паскаля:
Паскаль не знал, что «бесконечность вглубь» (Φ) не только пугает, но и даёт силу. Он остался в позиции трагического разрыва.
Тогда как наша теория показывает, что навигация между безднами возможна и является путём к свободе.
Барух Спиноза: (время жизни 1632 — 1677)
В своем основном произведении с говорящем названием «Этика, доказанная в геометрическом порядке» великий философ Барух Спиноза развивал и «геометрически» — то есть, предельно ясно и последовательно — обосновывал существование Единой субстанции с атрибутами мышления и протяжения. При этом, критерием истинности для него была не столько соответствие факта реальности, сколько ясность и логическая связность идеи.
Особенно важным представляется приверженность Спинозы к многозначной логике и расширению теория познания: здесь он выделял три ступени познания: чувственное (мнения, впечатления) — самое несовершенное; рассудочное (абстрактные понятия) — более надёжное; интуитивное — высшее (непосредственное постижение сущности вещей через их причину). То есть, уже близко к обоснованию возможности конструктивного взаимодействия мыслительных архетипов логоса и гнозиса. Но, конечно, без должной проработки «переводного механизма» такого взаимодействия.
Спиноза спокойно принимал идею ограниченности человеческого разума.
Он подчёркивал, что человеческий разум конечен: мы не способны охватить весь порядок и все связи в природе целиком. Именно поэтому нам часто кажется, что что-то происходит случайно — мы просто не видим всей картин. И в этой его констатации — с позиции ассоциированной эпистемологичесокой платформы — «просвечивает» некий концептуальный дефицит в его замечательных философских построений: у Спинозы нет идеи того, как преодолевать ограниченность человеческого разума и увидеть более общую картину «Всего».
Ключевые идеи Баруха Спинозы
Существует только одна субстанция (Deus sive Natura — Бог или Природа), которая бесконечна, самопричинна и составляет основу всего сущего. Множество вещей — это модусы (состояния) единой субстанции.
Два атрибута, доступных человеку: мышление (cogitatio) и протяжение (extensio). Это два способа, которыми единая субстанция выражает себя. Нет материи без сознания и сознания без материи — это две стороны одного.
Параллелизм: порядок и связь идей те же, что порядок и связь тел.
Душа и тело — не разные субстанции, а один и тот же модус, выраженный в атрибуте мышления и в атрибуте протяжения.
Свобода — это познание необходимости. Свободен тот, кто действует по своей природе, познавая необходимость, а не под внешним принуждением.
Бессмертие — не личное, но душа как модус мышления не уничтожается полностью; она вечна в той мере, в какой постигает вечное (субстанцию).