- -
- 100%
- +
Протагор и дифференциация первичной и вторичной информации.
Протагор распространил принцип изменчивости Гераклита и на познающего субъекта. Это означает, что не только мир течёт, но и сам воспринимающий субъект находится в потоке изменений. Следовательно, то, что мы принимаем за «объективную реальность» (вторичная информация, продукт интерпретации), всегда основано на первичной информации (актах ФИАС), которые сами зависят от состояния субъекта.
В нашей модели это означает:
Первичная информация — это актуальный акт ФИАС, момент различения.
Вторичная информация — это интерпретация, продукт рефлексии (режим Β) над первичными актами. Протагор утверждает, что вторичная информация (наши суждения о реальности) всегда зависит от первичной (от нашего текущего состояния, от «меры», которой мы пользуемся).
Протагор как предшественник научного постмодернизма и темпоральной эпистемологии.
В современном постмодернизме утверждается, что истина контекстуальна и зависит от дискурсивных практик. Однако постмодернизм часто скатывается в нигилизм, отрицая возможность какого-либо объективного знания. Протагор же, по-видимому, не отрицал реальность, а лишь указывал на её реляционный характер. В нашей теории мы можем реабилитировать этот реляционизм, показав, что реальность действительно зависит от параметров субъекта, но эти параметры измеримы и управляемы.
Таким образом, Протагор оказывается предшественником не только психологии (как отмечает Виндельбанд), но и темпоральной эпистемологии — учения о том, что познание есть функция режима сознания-времени.
Что даёт философия Протагора для идей панпсихизма:
Признание конститутивной роли субъекта в формировании реальности.
Идею о том, что «мера» реальности зависит от состояния субъекта (его «настроения», «здравого ума», сна и т.д.).
Реляционное понимание реальности — всё существует лишь в отношении.
Начала психологии как науки о субъективном.
Принцип дифференциации первичной и вторичной информации — различение непосредственного восприятия и его интерпретации.
Ограничения Протагора:
Различения статусов реальности (Φ, Ψ/Γ, Β). Он говорил о «человеке как мере», но не различил, что человек сам есть режим (Β), а объектная реальность (Ψ/Γ) — лишь один из планов.
Измеримых параметров. Он чувствовал, что «мера» зависит от состояния, но не мог её измерить.
Технологий управления мерой. Он констатировал зависимость, но не предложил способа осознанного изменения режима.
Понимания, что «мера» может быть коллективной. Протагор говорил об индивидуальном субъекте, но не учёл, что существует и консенсусная реальность (общий план Ψ/Γ), поддерживаемая синхронизацией множества субъектов.
Платон (время жизни 427—347 годах до н. э.)
В многочисленных трудах великого античного философа Платона излагается первая процессуальная онтология и «мировая душа» как предвестие режима Φ в нашей версии панпсихизма.
Так, в своем знаменитом диалоге «Парменид» устами своих героев Платон говорит следующее: «Если есть единое, то может ли это единое быть многим? Да как же это возможно? … Единое не причастно времени и не существует ни в каком времени… А если что не существует, то может ли что-либо принадлежать ему или исходить от него? И каким же образом?… Ведь не существует времени, в течение которого что-либо могло бы сразу и не двигаться, и не покоиться… Однако это и есть „Вдруг“… Это странное по своей природе „вдруг“ лежит между движением и покоем, находясь совершенно вне времени, но в направлении к нему» (Платон. Собрание сочинений, т. 2, 1993).
Мы бы сказали, что вот эти последние рассуждения в сущности и представляют собой логическую основу темпорального принципа организации модели объемной реальности, в которой потрясающий гений Платона разглядел ключевую позицию «момента настоящего».
Идея о наличии нематериальной информационной основы реальности была представлена и обоснована Платоном в развиваемом им понятии анамнесиса. Под этим термином Платон, во-первых, подразумевал «присутствие» в неком особом и недоступном для живущих людей пространстве определенных идей (или, как бы мы сейчас сказали, информационного потенциала). А во-вторых — возможность актуализации или припоминания этих идей, после чего такие актуализированные идеи становятся реальной движущей силой и собственно объектами в хорошо знакомой нам «объективной реальности». Откуда, собственно, и появился термин анамнесис.
Ключевые идеи Платона
Хора в «Тимее» — третий род сущего, «восприемница», «кормилица становления». Это не материя в современном смысле, а недифференцированное поле, в котором отпечатываются вечные идеи (эйдосы), порождая чувственный мир.
Мировая душа — сотворена демиургом из смеси неделимой и делимой сущности. Она пронизывает космос, обеспечивая его движение, порядок и разумность.
Время как «подвижный образ вечности» — вечность пребывает неподвижно, время же есть её развёртка в движении небесных сфер. Время не есть самостоятельная субстанция, оно порождается душой мира.
Наша интерпретация — через ФИТАС и Объёмную реальность:
Хора Платона — это прямой предшественник нашего Φ (потенциального статуса).
Хора — небытие в смысле отсутствия определённых качеств, но способность принять любые формы. Это поле чистых возможностей, ещё не дифференцированное актами различения.
Платон поместил хору «ниже» идей (эйдосов), тогда как в нашей теории Φ — это не только «приёмник», но и источник любых актуализаций (включая сами идеи как устойчивые паттерны Φ₁).
Мировая душа — это режим Γ (геометрический статус) в его космическом масштабе.
Она обеспечивает когерентность (T₂) космоса, связывая разные его части в единое целое. Её «движение» — это не механическое перемещение, а темпоральный пульс, генерация времени.
У Платона душа мира «сотворена» (хотя и божественным демиургом). В нашей теории Γ не сотворён, а конденсируется из Φ при достижении критической когерентности.
Время как «подвижный образ вечности» — гениальная интуиция, близкая к нашей темпоральной пластике.
Вечность — это Φ₀, чистая потенциальность без развёртки.
Время — это процесс актуализации, последовательность актов ФИТАС. Платон не выделил отдельный акт, но понял, что время вторично по отношению к вечности (потенциальности) и порождается душой (сознанием-временем).
Что даёт философия Платона для идей панпсихизма:
Первое в западной философии учение о том, что космос одушевлён (панпсихизм).
Идея, что время порождается душой, а не существует само по себе.
Различение потенциального поля (хора) и актуального мира как разных «модусов» бытия.
Ограничение Платона:
Дуализм мира идей и мира вещей (двух миров) — он не понял, что идеи (эйдосы) суть устойчивые паттерны в Φ₁, а не трансцендентные сущности в другом измерении. У нас нет двух миров, есть один процесс с разными режимами.
Душа мира и индивидуальные души — разные субстанции. У нас душа мира (Γ) и душа человека (Β) — разные уровни когерентности единого процесса, способные резонировать друг с другом.
Аристотель (время жизни 384—322 годах до нашей эры)
Великий философ античности Аристотель в своем знаменитом трактате «О душе» во-первых, прямо говорит о том, что «Добиться о душе чего-нибудь достоверного во всех отношениях… безусловно, труднее всего». Но далее он предельно ясно высказывается относительно явленной, понятной и, следовательно, измеряемой функции психического по генерации объектного плана реальности: «Теперь, подводя итог сказанному о душе, мы повторим, что некоторым образом душа есть все сущее». И уже из этого фрагмента следует, что Аристотель, во-первых, вполне осознавал роль психического в формировании объектного плана реальности или «всего сущего» (в нашей систематике — первичной информации о реальности), но он же ясно понимал, что генерация такого объектного плана — это сложный процесс, который необходимо изучать.
В этом смысле Аристотель продвинулся несколько дальше своих античных коллег, сформулировавших первые программные вопросы в отношении науки о психике. В превосходном и всемирно известном opus maqnum Мортона Ханта «История психологии» приводится следующий перечень таких проблемных вопросов, активно обсуждаемых философами греческих полисов: как работает восприятие? Являются ли наши представления о мире истинным отражением реальности? Как можно узнать, так это или иначе? (М. Хант, 2009).
Аристотель обращал внимание на такие факты, что какого-то отдельного органа, необходимого для восприятия целостных объектов, и реальности как таковой, у человека просто нет. Но синтез получаемых разнородных сигналов все же осуществляется. И далее получаемое таким интересным образом и фиксируемое в памяти представление, по Аристотелю, это и есть базисный элемент мышления (мы бы сказали — еще и моделирования актуальных планов реальности с использованием феномена психопластичности). И обо всем этом Аристотель говорил за два тысячелетия до аналогичных утверждений Томаса Гоббса о взаимозависимости между таким функциями психики, как память, представления и мышление.
Аристотель, понимая и сложность, и специфику рассматриваемой категории, радикально переформулировал перечень проблемных вопросов в области исследования психического. Эти вопросы, представленные в отдельных фрагментах такта «О душе», теперь выглядели следующим образом:
«Прежде всего необходимо определить, к какому роду сущего относится душа и что это такое… есть ли она определенное нечто, т. е. сущность, или же качество, или количество, или какой-нибудь другой из различенных нами родов сущего (категорий)?».
«Следует выяснить, состоит ли душа из частей или нет? Все ли в душе принадлежит ее обладателю или в ней есть нечто такое, что присуще лишь самой душе? Если же имеется какая-нибудь деятельность или состояние, свойственное одной лишь душе, то она могла бы существовать отдельно от тела? Однородны ли все души или нет? Нужно ли сначала исследовать всю душу или ее части?».
«Далее, относится ли она к тому, что существует в возможности, или, скорее, это есть некоторая энтелехия?: ведь это имеет немаловажное значение»
Вот этот новый перечень вопросов вполне ясно показывает, что Аристотель, по крайней мере, допускал неоднородность сложной категории психического и возможность «присутствия» в данной категории таких фрагментов, по отношению к которым адекватно употребление хорошо знакомых нам количественных и качественных критериев (например, в части репрезентируемых параметров так называемой объективной реальности или «всего сущего»), но также и фрагментов, по отношению к которым адекватно лишь определение некой потенции этого сущего.
И если у Аристотеля это не столько проблема выбора — или-или — а в большей степени задача совмещения и взаимодействия этих фрагментов, а также задача совмещения и взаимодействия психического с телесными структурами, то, с одной стороны, в его исследовательской программе ясно обозначается актуальность проблематики фрактальности и параллелизмов (психофизического, психобиологического и, что крайне важно, собственно психологического, имея в виду дифференцируемые «части» психического) как ключевых позиций в изучении категории психического. Но с другой — обсуждается и перспектива решения всех этих непростых задач. (Аристотель, цит. по изд. 1975). Если и далее следовать логике Аристотеля, то необходим поиск вариантов разработки такой исследовательской программы, которая бы учитывала все значимые аспекты сферы психического и интегрировала получаемые таким образом знания в непротиворечивую картину.
Вместе с тем именно такого методологического прорыва — связанного, как мы полагаем, с пониманием темпоральной сути психического — ни Аристотель, ни его многочисленные последователи так и не обеспечили.
Таким образом, действительно серьезная ситуация информационной неполноты и методологической неадекватности в сфере наук о психике, отмечаемая еще Аристотелем, с этого времени приобретает характер отчетливого эпистемологического кризиса.
Ключевые тезисы Аристотеля
«Душа есть все сущее».
«Время есть число движения» (т. е. оно не существует само по себе, а есть мера изменения).
Пространство — граница покоящегося тела.
Время неразрывно связано с изменением, а изменение — с энтелехией (осуществлением потенции).
Наша интерпретация — через призму ФИТАС:
Аристотель вплотную подошёл к пониманию того, что время — не фон, а продукт. Но он остановился перед шагом к процессуальной монадологии. У него нет единицы процесса — того, что мы называем ФИТАС.
Его энтелехия (например, душа как энтелехия тела) близка к нашему пониманию режима Β — устойчивого, самоорганизующегося паттерна ФИТАС, обеспечивающего целостность живого существа.
Что дает философия Аристотеля для идей панпсихизма:
Аристотель первый из великих мыслителей прошлого представил панпсихизм как исследовательскую программу.
Он четко указал на роль психического в оформлении того, что есть реальность
Аристотель вывел первичные эпистемологические установки и принципы, учитывающие специфику предметной сферы исследуемого «предмета» — души.
В частности — он показал, каким образом в этой исследовательской программе может пониматься феномен времени.
Ограничения Аристотеля:
Аристотель не понял, что сама «материя» (то, что подвержено изменению) есть уже результат актуализации из Φ. Он остался в рамках дуализма формы и материи (тогда как наша теория — аспективный монизм: внешний аспект ФИТАС — материя, внутренний — психика).
Аристотель создал грамматику процессуального мышления (потенция/акт), но не смог создать алфавит — не увидел в качестве первичной реальности не форму и не материю, а акт различения. Поэтому его «психическое» (душа) осталось привязанным к телу (энтелехия тела) и не получило космического измерения.
Плотин (время жизни 204/205 — 270 годы)
Произведения великого античного философа Плотина «Эннеады I — VI» (в творческое систематизации и переработке его ученика и также известного философа Порфирия.
Суть философского мировоззрения Плотина отражена в его следующих высказываниях: «Бог присутствует во всех существах, независимо от того, каким образом постигается это присутствие; следовательно, мир принадлежит Богу… Если бы в мире не было Бога, его не было бы и в вас». И далее: «Любовь входит в каждую душу настолько сильно, насколько эта душа способна пробудить в себе воспоминание о божественном и вечном»
Плотин развивал Учение о Едином. Единое — согласно Плотину — начало и причина всего существующего в мире. Оно не имеет какой-либо формы, но все формы происходят из него. Из этой фундаментальной основы плотин выводил Учение об Уме. Ум — единственный демиург, все замыслы которого едины с ним самим. И далее — на следующей ступени Учения о Душе, Плотин утверждает, что Душа — низшая граница Ума, всецело с ним связанная, но обращённая и к своему низшему соседству — чувственному Космосу. Она представляет собой связующее звено между двумя Вселенными: умопостигаемой и чувственной. Таким образом, Плотин здесь выступает как активный проводник идей гностицизма,
Плотин активно разрабатывал иерархию прекрасного. Самое прекрасное — это Единое, первоначало. Единое есть источник красоты, только благодаря существованию Единого и возможна красота. Далее идёт Ум — первичная красота. После ума следует Душа, которая воплощает в себе ум. И тело — подчинённое Душе. Далее, важное место в философии Плотина занимает Учение об очищении, спасении Души. Возвращение Души к Божеству совершается в обратном возвышении её до него.
Как «коренной гностик» Плотин поддерживал и развивал идею оппозиция горнего и дольнего аспекта реальности (у Плотина — это «тамошнее» и «здешнее». «Там» — истинно сущее, Ум, в котором мысль и предмет мысли совпадают. «Здешний» мир — подобие образов, творимым умом,
Согласно Плотину, основа порядка «Всего» — это статичность универсума. Всякая низшая ступень в нём вечно рождается от высшей, причём высшая вечно остаётся неизменной и, порождая, не терпит ущерба, а низшая — не претерпевает никакого развития.
Ключевые идеи Плотина
Единое — первое начало, абсолютно простое, выше бытия и мышления. Его нельзя ни назвать, ни помыслить. Это «сверхбытийное», «бесконечная потенция».
Эманация — Единое «изливается» из себя, порождая:
Ум — сфера идей, самосознание, первый уровень дифференциации.
Душу — обращена и к уму, и к телу, порождает время и пространство.
Космос — последний, самый тёмный уровень эманации.
Время — Плотин вслед за Платоном определяет время как «жизнь души», как её активность, а не как независимую субстанцию. Время возникает, когда душа переходит от созерцания ума к действию.
Наша интерпретация:
Единое Плотина — это наш Φ₀ (Абсолютный фонд).
Оно не имеет качеств, не дифференцировано, не может быть познано обычными средствами — только в мистическом экстазе (резонанс). Это «сверхбытийное» — чистая потенциальность.
Ум — это Φ₁ (прото-структурный уровень), мир идей, архетипов, первичных различений. Это не дискурсивное мышление, а мгновенное созерцание всех форм. Плотин гениально понял, что идеи не существуют отдельно, а суть различения внутри Единого на его первом уровне само-проявления.
Душа — это режимы Β и Γ, вместе взятые. Как космическая душа — это Γ (геометрический статус, порождающий время и пространство). Как индивидуальные души — это Β (биологическая интеграция, сознание).
Эманация — не создание во времени, а логическая зависимость. Это близко к нашей «иерархии режимов»: Φ → Φ₁ → Γ → Β → Σ, где каждый последующий режим «излучается» из предыдущего, но все они сосуществуют одновременно.
Что даёт философия Плотина для идей панпсихизма:
Первую полноценную иерархию уровней бытия от чистой потенции до материи, каждый из которых обладает своим типом «психического» (от сверхсознания Единого до смутного ощущения в материи).
Понимание, что время и пространство порождены душой, а не существуют независимо.
Учение о мистическом восхождении (через очищение, созерцание, экстаз) как о возвращении к истоку — прообраз нашей темпоральной навигации.
Ограничения Плотина:
Эманация — необратимый процесс (Единое не умаляется от того, что из него истекает). Но нет механизма обратного движения — возврата информации в Φ (того, что мы называем «свёрткой»). У нас процесс цикличен: актуализация → опыт → свёртка → обновление Φ.
Плотин пренебрегает материей («крайний предел эманации», почти небытие). У нас материя (режим Ψ) — полноправный, ценный режим, необходимый для полноты бытия.
Ибн Араби (время жизни 1165 по 1240 год)
Ибн Араби — известный арабо-мусульманский философ и богослов, крупнейшего теоретика мистического крыла ислама, «Величайший шейх» п свидетельству современников и последователей.
Этот неординарный человек, сам переживший чудо воскресения еще в детском возрасте (Ибн Араби «воскрес» уже в ходе заупокойной молитвы, совершаемой его отцом над телом бездыханного сына), обладал даром яркого визионерства и логикой прирожденного ученого и философа. Из чего, собственно, и родились его знаменитые «Мекканские откровения», на страницах которых он вплотную приблизился к объяснению сути горнего и дольнего миров.
Главный смысловой посыл этой уникальной работы, который Ибн Араби представляет и как результат Божественного откровения, и как плод глубоких аналитических размышлений (идеальная комбинация со слов святого Фомы Аквинского) раскрывается следующим образом. Полюсы сверхсложной «конструкции» объемной реальности — непроявленный в привычных нам категориях категориях времени-пространства, т. е. полюс вечного-бесконечного, и полюс так называемой объектной, вещной реальности (проявляемый за счет моментов существования, т. е. времени) не являются самодостаточными и не могут существовать вне общего поля объемной реальности.
Вот это поле, которое объединяет будто разрозненные горний и дольний миры, и есть подлинная обитель и сущность Бога. И далее, согласно Ибн Араби, такого рода сущность способа к трансформации и развитию: небытийный статус Абсолюта в полюсе вечного-бесконечного (во многих религиозных концептах это единственно возможный статус Божественной сущности) не является в полном смысле Божественным. Для этого, Абсолют — как потенциал всего — должен проявится, а значит конкретизироваться и ограничиваться вначале в осознании себя как Бога, затем в неких архетипах и образах, т. е. информационных моделях вселенной, И, наконец, в воплощении этих информационных моделей в образах-формах материальной вселенной (т. е. в пространстве-времени), а также — важная деталь (!) — в человеческом сознании.
Следовательно, все горние и дольние аспекты реальности, включая человека, есть Бог и проявление атрибутов Божественной сущности. Это и есть единственная реальность. Горний мир образов Божественной сущности, архетипов, потенциальных информационных конгломератов вселенной, который прорывается в сознание человека не только в особых состояниях (снах, визионерских видениях, трансах и проч.), но и в продвижении по трем ступеням познавания возможного — есть нисколько не меньшая, а возможно и большая реальность, чем только ее объектный, вещный план. Отсюда, совершенный человек, чье знание и опыт постижения Божественного в чем-то тождественны этому фундаментальному процессу разворачивания потенциала Абсолюта, и который принимает свое существование в двух мирах — горнем и дольнем, живет с осознанием того, что «Бог может все, а он — эманация Бога». Чем собственно и объясняются суфийские «чудеса».
Для нас, в связи с задачами эпистемологического анализа, особый интерес представляют ступени познания возможного, приближающие человека к его Абсолютному статусу. Ибн Араби в цитируемом сочинении, отвечая на вопрос (39) с говорящим названием «Что есть величайший разум, от которого были отделены разумы для все его творений» обозначает следующие ступени преодоления вот этого сущностного препятствия или «отделения»: «Как оказалось, должны иметься три степени познаваемого возможного. Это — степень чистых смыслов, свободных от материи, которые постигаются разумом благодаря доказательствам и интуитивно. Степень постигаемого чувствами, то есть сенсибельного. Степень того, что постигается разумом и чувством, то есть, воображаемого: здесь смыслы представлены в чувственно воспринимаемых формах, запечатлеваемых в служащей разуму силой запечатления. Необходимость этого определена тем, что именуется природой, поскольку в ней получают свое телесное устроение люди и джины» (Ибн Араби, цит. по изд. 2014).
И здесь мы просто не можем пройти мимо аналогий используемого здесь термина «сила запечатления» с понятием «напечатления», выведенного в трудах святого Фомы (об этом в следующем фрагменте). Оба гения все же определили подлинный камень преткновения, разделяющий горние и дольние миры.
И далее, в другом фрагменте текста Ибн Араби с еще большей глубиной проясняет различия «совершенного» и «несовершенного» разума. Отвечая на вопрос — каков смысл… речения «Бог был, а с Ним ничего» — он говорит так: «Богу не сопутствует вещность и не применяется к Нему. Он с вещами, а вещи не с Ним, так как совместность следует за знанием. Он знает нас, и Он с нами, а мы не знаем Его, и мы не с Ним». И следом, Ибн Араби раскрывает некоторые сущностные признаки вот этого «объединяющего» знания. Он пишет буквально следующее: «Знай, что слово кана „был“ передает скованность временем… На самом деле имеется ввиду… частица существования… сейчас» (цит. по изд. 2014).