Антология детективного рассказа, том 6

— Первое, что нужно установить, это личность дамы — той хорошо одетой дамы, — заметил Морис Жакино.

— Верно, — согласился Гордон Латимер, сидевший рядом с Фернандой Бюисс. — Но, конечно же, должен быть какой-то мотив, — продолжил он. — Светские львы, вроде принца, не дураки, чтобы попасться на уловки мошенников. Возможно, его соблазнила какая-то женщина — может быть, та полная дама.

— Леди Кроссфорд дала ее подробное описание, — сказал барон. — У нас оно есть. Возможно, наш друг Дюбоск прочтет его именно в том виде, в котором это было распространено.

Стройный мужчина с темной бородой, Люсьен Дюбоск, элегантно одетый, с красной розеткой в лацкане, преемник великого Горона, улыбнулся и прочитал с лежащего перед ним листа бумаги описание женщины: темноволосая, лет сорока, красивая, хорошо сохранившаяся, сшитый на заказ костюм цвета корицы, шляпа в тон и бриллиантовая брошь в форме двойного треугольника.

— Возможно, ее видели в «Кларидже», — предположила бодрая Фернанда.

— Ее там никогда не видели, — быстро ответил Дюбоск. — Кроме того, принц отнюдь не был ловеласом. Вчера со мной был греческий министр, который сказал, что крайне важно найти Его Королевское Высочество, поскольку жизнь принца застрахована на очень большую сумму в нескольких британских страховых компаниях, и есть подозрение на нечестную игру. Его камердинер, Джордж Эпитес, заявил, что всего за три недели до своего исчезновения хозяин составил завещание в пользу молодой английской девушки, к которой, по-видимому, у него возникла привязанность. Он познакомился с этой девушкой на Ривьере прошлой зимой.

— Как её звали? — поинтересовался профессор Плауд.

— К сожалению, камердинер не знает её фамилии. Он слышал, как к ней обращались как Мэри. Он был свидетелем завещания, но оно было так сложено, что он не увидел имени. Завещание было составлено в отеле «Негреско» в Ницце, и другим свидетелем был официант, — ответил Дюбоск.

— Где завещание? — спросил Гордон Латимер.

— Кто знает? Его существование так же загадочно, как и единственный наследник, — пояснил начальник службы безопасности. — Страховые выплаты вместе с личным состоянием Его Высочества составляют очень большую сумму. Но поскольку исчезновение произошло в Лондоне, мы оставляем Скотланд-Ярду разбираться с этой загадкой. — Он сделал паузу. Затем, откашлявшись, сказал: — Уважаемые господа, я должен сообщить вам еще более странный факт, значительно усложняющий ситуацию; он совершенно необъясним и делает тайну одной из самых удивительных, с которыми нам, парижской полиции, когда-либо приходилось иметь дело. Вопрос в следующем: когда после исчезновения принца обыскали его вещи, в его стальном портфеле с английским запатентованным замком, который был открыт производителями, оказалось почти тысяча фунтов стерлингов английскими банкнотами. Номера были записаны с целью установить личность человека, от которого принц их получил, и выяснилось, что они соответствуют номерам банкнот, которые бедная женщина из Южного Лондона получила анонимно по почте частями. А эти банкноты были украдены у голландца в Париже в то время, когда принц проживал там в «Гранд-отеле» под именем Андреаса Буракиса.

— Очень странно — очень! — заметил профессор Лемелетье. — Возможно, это мошенник, который выдает себя за принца?

— Конечно, нет, — возразил Дюбоск. — Эта теория была исследована в Лондоне, и установлено, что человек, живший в «Кларидже», на самом деле — принц. Недавно это подтвердили около дюжины человек, знающих его в Лондоне. Но остается тот факт, что украденные купюры находились в его распоряжении, и что несколько украденных в то время купюр были отправлены голодающей вдове, живущей в неприметном квартале Южного Лондона.

— Очень интересная проблема! — откликнулся Жакино. — Неужели принц может быть карманником? Допрашивали ли вдову в Южном Лондоне?

— Да, — сказал Дюбоск. — Именно она отнесла купюры в полицию. Ее допросили, и она действительно ничего не знает, ни об анонимном отправителе, ни о принце.

— Есть ли у нее какие-либо родственные связи? — спросила Фернанда.

— Дочь, замужем за горным инженером по имени Гарсия, который находится в Барселоне.

— Если уж мы взялись за это дело, думаю, нам следует начать с него, — со всей серьезностью произнес профессор с выступающей нижней челюстью. Его медленные, терпеливые методы работы с доказательствами в делах о тяжких преступлениях были известны во всем мире. В суде, когда его вызывала сторона обвинения, он разрывал доказательства защиты на части, используя свои новейшие и самые современные научные методы, включая смертельный зеркальный тест на мышьяк в случаях подозрения на отравление. — Я сам хорошо знаю Барселону и готов сделать первую попытку в нашем расследовании, — добавил он.

Его предложение приняли единогласно; было также решено, что Гордон Латимер сопроводит профессора в Испанию и проведет предварительное расследование. Принц исчез, не оставив никаких следов, кроме украденных банкнот. Ситуация представляла большой интерес для того небольшого круга криминалистов, которые объединились, чтобы помочь полиции в решении сложных проблем, постоянно ставящихся перед ней. Как обычно, каждый член был готов помочь внести свой вклад в терпеливый и неустанный поиск истины.

Профессор и Латимер прибыли в Барселону несколько дней спустя, путешествуя через Порт-Боу; остановились они в скромном отеле «Универсо» на площади Паласио. Несколько предусмотрительных расспросов позволили выяснить, что горный инженер Альфонсо Гарсия, руководивший разведочными бурениями на медном руднике в Мороне, Андалусия, отдыхал в Ситжесе, очаровательном приморском курорте недалеко от Барселоны. Он остановился со своей женой в отеле «Сабурт».

В этом отеле Латимер разместил свой штаб, и, так как он был англичанином, сеньора Гарсия, естественно, завязала с ним разговор.

Они много раз беседовали в холле отеля. Латимер объяснил, что он писатель, который приехал в Испанию за свежими идеями, а она рассказала ему, что приехала из Лондона, где живет ее мать.

Однажды вечером, когда они сидели вместе после ужина на террасе с видом на залитое лунным светом Средиземное море, и поскольку Гарсия отсутствовал в Барселоне, Латимер ловко задал ей вопрос о родственных связях. И мадам спокойно ответила:

— Я очень редко вижусь со своими родственниками. Я не видела свою мать с тех пор, как вышла замуж десять лет назад. Конечно, я регулярно пишу ей. Мой отец оставил ее в довольно обеспеченном положении, и она живет в Лондоне.

Это не соответствовало фактам, которыми располагала полиция. Мать мадам была вовсе не обеспеченной. Она чуть не умерла от голода, когда прекратились регулярные денежные переводы. Латимер не осмеливался сказать ей об этом, опасаясь вызвать подозрения. Жена Гарсии была очень красивой женщиной, с внешностью несколько пышной, и, в некоторой степени, чересчур нарядной. Но это обычное явление для англичанок, вышедших замуж за иностранцев.

Латимер, выдавая себя за странствующего англичанина, начал болтать о людях, которых встретил во время своих странствий по Европе, и в ходе своих занимательных сплетен проронил, наблюдая за лицом женщины:

— В прошлом сезоне в отеле «Негреско» в Ницце я познакомился с очень приятным человеком, греком по имени Буракис. Мы очень подружились, я часто ходил с ним на прогулки, и пару раз с ним ездил на машине в Монте-Карло. Он показался мне чрезвычайно утонченным человеком. Но однажды, несколько месяцев спустя, я был поражен, увидев его портрет в парижской газете «Дейли Мейл» и узнав, что он на самом деле принц Эрнест, брат короля эллинов.

Он смотрел на женщину, прямо на ее лицо падал лунный свет, придавая ему мертвенную бледность. Но ни одна мышца ее век не дрожала.

— Как любопытно! — холодно заметила она. — В путешествиях часто встречаются интересные люди. Я знала многих.

Ее поведение быстро убедило молодого английского изобретателя радио, что эта несколько чересчур нарядно одетая англичанка, которая каким-то образом обладала своеобразным обаянием отставной актрисы, ничего не знала о пропавшем принце.

Поэтому на следующий день он вернулся в Барселону и признался профессору, что их поездка в Испанию была напрасной.

— Но почему исчез принц? Почему часть содержимого бумажника голландца была найдена среди его вещей? Мы должны провести расследование в Лондоне, — заявил профессор.

— Принц исчез в Лондоне. Вы подозреваете неладное, я полагаю?

— Конечно, подозреваю. Страховка в пользу неизвестной девушки, Мэри, вызывает у меня подозрения. Конечно, есть сотня причин, по которым человек может исчезнуть — любовная связь, насколько нам известно! Семья принца не может нам помочь. Он был холостяком, ни о чем не беспокоившимся, и одним из самых завидных женихов Европы с точки зрения возможности вступить в брак, — рассуждал судебно-медицинский эксперт. — В любом случае, оставаясь здесь, мы теряем время.

Три дня спустя они оказались в Лондоне, где их ждали журналист Морис Жакино и Фернанда Бюисс. Однако Латимер перед отъездом вернулся в Ситжес и тайком сфотографировал мадам Гарсию, сидящую в саду отеля.

После конференции, состоявшейся в отеле «Чаринг-Кросс», где разместилась штаб-квартира квартета, Гордон Латимер отправился поездом в Дарем, откуда на автомобиле добрался до Хесселдон-холла и навестил леди Кроссфорд.

Последняя уже собиралась одеться к ужину, когда дворецкий достал визитку Латимера с запиской, в которой тот просил ее дать ему интервью. Ожидая в красивой старинной библиотеке, куда его проводили, он прогуливался, любуясь различными предметами искусства, которые там хранились, как вдруг дверь открылась, и вошла леди Кроссфорд, высокая, красивая, хорошо сохранившаяся седовласая женщина.

— Должен извиниться за визит в такое время, но я не смог приехать из Лондона раньше, — пояснил он. — Мой вопрос довольно любопытный, — и, достав из кармана фотографию, спросил: — Вы случайно не узнаете кого-нибудь на этой фотографии? Вы когда-нибудь видели эту даму?

Она поднесла снимок к лампе с абажуром на письменном столе и, наклонившись, с любопытством рассмотрела. Затем внезапно воскликнула:

— Да это же та женщина, которую я видела с принцем Эрнестом на Бонд-стрит! — А мгновение спустя добавила: — Уверена, что это она! Кто она? Вы знаете, что принц исчез, и полиция несколько раз приходила ко мне, так как я последняя, кто видела его живым. Его Высочество несколько раз был моим гостем здесь, поэтому я хорошо его знаю. Кроме того, его полузакрытый левый глаз так бросается в глаза. Женщину нашли?

— Едва могу сказать, — неуверенно ответил Латимер, потому что опознание заставило его сердце затрепетать. — Полагаю, вы не сомневаетесь, что это именно та женщина, которую вы видели с ним на Бонд-стрит?

— Ни капельки. Вы детектив?

— Я просто проверяю неожиданно появившуюся зацепку, — ответил Латимер. И затем, после некоторого разговора, он удалился.

На следующее утро он снова был в отеле «Чаринг-Кросс». Отчет англичанина вызвал большое удовлетворение у его спутников, которые поняли, что если леди Кроссфорд не ошиблась, то за этим скрывается какая-то великая тайна. Латимер внезапно показал фотографию, и она быстро опознала ее.

Таким образом, стало ясно, что дочь старой миссис Вержетт — это та хорошо одетая женщина, которая прогуливалась с принцем по Бонд-стрит.

Но где же принц? Почему часть украденных банкнот была разрезана пополам и анонимно отправлена бедной вдове в Южный Лондон?

Через полчаса профессор Лемелетье поговорил по телефону с Дюбоском, сообщив ему результаты расследования.

— Хорошо! — ответил тот. — Нам бы помогло, если бы мы смогли установить личность молодой английской девушки, которая получает выгоду от завещания пропавшего мужчины. Я отправлю сегодня вечером агента в Барселону, чтобы он следил за мадам Гарсия.

И он повесил трубку.

Греческий камердинер Джорж Эпитес все еще находился в отеле «Кларидж» в ожидании известий о своем хозяине. Он дал несколько показаний полиции, и некоторые из них были несколько противоречивыми. Действительно, когда суперинтендант Уорнер из отдела уголовных расследований допрашивал его несколькими днями ранее, камердинер казался нервным и беспокойным; об этом известный детектив рассказал профессору, когда тот навестил его в Скотланд-Ярде.

— Тогда он, возможно, полностью осведомлен о судьбе своего хозяина! — воскликнул профессор. — Довольно странно, что он внезапно заболел в тот день, когда пропал принц.

— Верно, — заметила Фернанда, элегантная фигура в маленькой шляпке-клош и мехах. — Но мне пришло в голову, что этот греческий слуга может знать личность девушки, с которой его хозяин познакомился в Ницце и в пользу которой он составил завещание. На мой взгляд, этот человек мог бы многое нам рассказать, если бы захотел.

— Совершенно согласен, — подтвердил Жакино, всегда желающий найти хороший «материал» для своей газеты и готовый помочь в разгадывании тех непостижимых тайн, которые постоянно занимали внимание тайного совета «Клуба преступлений». — Может, мне с ним встретиться и попытаться что-нибудь у него выведать?

Остальные согласились с таким планом, но профессор предупредил его о необходимости проявлять максимальную осмотрительность.

— Лично я считаю, что Его Высочество жив, и в таком случае, если возникнут подозрения, что мы проводим расследование, он может перейти к обману.

— Мы должны попытаться выяснить личность этой молодой девушки, которая должна унаследовать его состояние, — сказал журналист. — Я увижусь с ним сегодня.

Час спустя Жакино обнаружил в отеле «Кларидж» камердинера принца — высокого, худого, бледного мужчину с глубокими черными глазами и неухоженными черными усами. Журналист представился парижским другом своего хозяина; говорил он на французском языке, так словно совершенно ничего не знает о загадочном исчезновении принца.

— Я очень сожалею, месье, что местонахождение моего господина неизвестно, — ответил камердинер. — Он исчез 28 декабря прошлого года, и с тех пор его никто не видел и не слышал. В тот день его узнала дама, когда он проходил по Бонд-стрит. Вот и все.

— Очень любопытно! — заметил Жакино, притворяясь удивленным. — В последний раз, когда я его видел, он говорил о какой-то молодой английской девушке, с которой познакомился в прошлом сезоне в Ницце. Вы случайно не знаете, кто она?

Грек бросил на него быстрый, зловещий взгляд, полный подозрения.

— Понятия не имею, — коротко ответил он.

— Принц сказал мне, что влюбился в нее, — легкомысленно проговорил худощавый, несколько женоподобный Жакино. — Поэтому он завещал ей все свое состояние в случае своей смерти. — Он сделал паузу, чтобы закурить сигарету. Затем добавил: — Как вы думаете, ваш господин действительно умер? Если да, то эта англичанка будет невероятно богата, а?

— Я не думаю, что он умер, месье, — доверительно сказал камердинер.

— Тогда почему он так бесследно исчез?

— Он может вернуться, — произнес камердинер тоном, который показал проницательному молодому журналисту, что слуга о чем-то умолчал.

— Вы действительно не знаете имени молодой англичанки?

— Совершенно уверен, месье. Его Высочество очень тщательно скрывал ее имя, — пояснил камердинер. — Я остаюсь здесь, ожидая его возвращения.

Жакино был достаточно осмотрителен, чтобы понимать: если он продолжит свои расспросы, то может подтвердить подозрения, уже посеявшиеся в голове грека. Он, несомненно, был хитрым, уклончивым человеком, и знал больше, чем осмеливался рассказать.

Возвращаясь к Чаринг-Кросс, журналист задумался, не стало ли исчезновение принца результатом коварных замыслов Эпитеса, который так тщательно выдавал себя за верного слугу.

Три дня спустя Жакино в сопровождении Латимера поздно вечером прибыл в отель «Негреско» в Ницце, и на следующий день журналист, будучи французом, побеседовал с шефом отдела регистрации.

— Вы помните моего друга, месье Буракиса, который останавливался здесь в прошлом сезоне — сказал он и доверительно добавил: — вы знаете, кого я имею в виду, — принца!

— Конечно, месье. У него был номер люкс С.

— И ту молодую англичанку, которая так часто бывала с ним. Мисс… я забыл ее имя. Он однажды представил меня ей.

— О! Мисс Мэри Симингтон, вы имеете в виду?

— Ах! Да. Именно так ее зовут, — с удовлетворением подтвердил Жакино.

— Она потеряла ценный бриллиантовый браслет, пока была здесь, и у нас была большая переписка по этому поводу. Только вчера я получил от нее письмо из отеля «Ритц» в Париже. Она думает, что его украли из ее чемодана на вокзале.

Жакино отметил, что молодая англичанка находится в Париже, затем поблагодарил своего информатора и ушел.

Позже Латимер, когда беседовал с консьержем о времени отправления следующего поезда в Монте-Карло, вдруг спросил:

— Меня интересует одна дама — моя подруга. Она когда-нибудь здесь бывала? — и показал ему фотографию мадам Гарсии.

— О! Да. Это мадам Демарест, большая подруга греческого принца, который ходит инкогнито под именем Андреас Буракис. Она здесь почти каждый сезон. Вероятно, скоро приедет.

— А ее муж? Он приезжает с ней?

Мужчина в длинном черном пальто с золотыми крестообразными ключами на лацкане улыбнулся и ответил:

— Я не знал, что у нее есть муж. С ней часто бывал один испанский джентльмен, но я не знаю его имени.

— Ему около пятидесяти, у него темные волосы и борода, и он носит круглые очки? — сообщил Латимер, описывая Гарсию.

— Да, месье. Это именно тот джентльмен.

— Знал ли его принц? — спросил Латимер, очень заинтересовавшись этими откровениями.

— Думаю, нет. Он был другом мадам и жил в одном из дешевых отелей в задней части города. В их дружбе было что-то таинственное, мне кажется, — предположил высокий светловолосый консьерж. — Мадам никогда не видели на публике с Его Высочеством, хотя она каждый вечер ездила в Монте-Карло.

— А мисс Симингтон? Что с ней?

— Она была чрезвычайно дружна с мадам Демарест. Они были неразлучны. Молодая леди была очень красива и имела множество поклонников.

Гордон Латимер узнал лишь немногое, поэтому тем же вечером он и Жакино сели на скоростной поезд и вернулись в Париж. В Марселе журналист вышел и купил несколько газет, чтобы почитать в долгой ночной поездке, так как в поезде не было спального вагона. Он снова сел в углу купе, но неожиданно толкнул своего попутчика напротив и передал ему газету «Темпс».

Некоторое время Латимер читал, и вдруг его глаза вылезли из орбит.

Сообщение касалось сенсационной находки, сделанной во дворе обветшалого старого дома в парижском квартале Монруж, где в три часа ночи была обнаружена мертвая, хорошо одетая молодая девушка. По всей видимости, она приняла яд, так как рядом лежала бутылка с ядом. Ее опознали как молодую англичанку по имени Мэри Симингтон, которая остановилась в отеле «Ритц» со своей подругой, мадам Демарест.

Двое мужчин были одни в купе.

— Это самоубийство или убийство? — задал вопрос Латимер. — Помните, принц оставил ей свое состояние!

— Это мы должны выяснить, и немедленно, — живо откликнулся журналист, человек дела. Он бросился к кондуктору и выяснил, что следующая остановка «Авиньон».

Он поспешил обратно к другу.

— Вы поезжайте в Париж. — сказал он. — Я выйду в Авиньоне и позвоню Дюбоску. Он поставит наблюдение за неуловимой и таинственной женщиной, которая называет себя Гарсия или Демарест. По прибытии в Париж немедленно отправляйтесь в полицию и расскажите ему все, что мы знаем. А пока, предупредив его по телефону, я поеду вслед за вами.

— Отлично! Я сильно подозреваю, что с английской девушкой произошло что-то неладное. Если так, то это доказывает, что принц уже мертв. Если бы он был жив, не было бы никакого мотива для похищения девушки. Возможно, это самоубийство! — даже, может быть, намек на любовную связь с принцем.

— Думаю, нет. Но мы скоро узнаем — когда наше расследование будет завершено, — возразил Жакино.

В этот момент они въезжали на большой вокзал Авиньона. Было три часа ночи, и на вокзале не было никого, кроме железнодорожных служащих. Жакино попрощался со своим спутником и, взяв небольшую сумку, спустился на платформу. В это время менялись большие локомотивы, прежде чем ночной экспресс снова отправился в путь к столице.

Без особых затруднений Жакино нашел кабинет начальника станции и попросил воспользоваться телефоном — для полицейских нужд. Дежурный ночной клерк проводил его во внутренний кабинет, где был установлен телефон, и закрыл дверь.

Примерно через пятнадцать минут у журналиста произошел разговор с Дюбоском, который лежал в постели в своей квартире на улице Рю-Рояль.

Разговор был долгим, поскольку французский журналист рассказал практически всё, что здесь описано. Когда Дюбоску сообщили о связи между пропавшим принцем и погибшей английской девушкой, мисс Симингтон, он издал возглас удивления и сказал:

— Я встаю и немедленно займусь этим делом! Мы должны держать эту женщину под наблюдением. Спасибо, мой дорогой Жакино, вы отлично справились. Мы соберём эту головоломку по кусочкам, не волнуйтесь. Вы едете в Париж — отлично! Я буду ждать вас. Бон суар!

И он повесил трубку.

Журналист, закончив ночь в старомодном отеле «Европа», хорошо известном автомобилистам, направляющимся на Ривьеру, продолжил свой путь рано утром и прибыл в Париж поздно вечером.

В кабинете Дюбоска в префектуре полиции собрались Латимер, Жакино, а также барон д´Антенак и доктор Плауд.

Последний докладывал:

— Сегодня я осмотрел тело предполагаемой самоубийцы. В качестве яда использовалась синильная кислота. Девушка не пила ее, так как яд был помещен в капсулу и насильно проглочен ею. Без сомнения она была убита в бессознательном состоянии. В ее рту нет следов яда. Капсулу запили водой. Тело, должно быть, доставили туда на автомобиле, а бутылку поставили рядом.

— Женщина, Демарест, вчера утром дала показания одному из моих инспекторов, рассказав, что Мэри в последнее время была очень подавлена из-за известия о смерти своего любовника в Нью-Йорке и несколько раз угрожала самоубийством, — пояснил Дюбоск. — Девушка ушла накануне днем, предположительно, чтобы навестить подругу в Нёйи, и не вернулась. Однако, когда я позвонил в отель «Ритц» после получения телефонного сообщения из Авиньона, я обнаружил, что мадам Демарест уехала на арендованном автомобиле в пять часов вечера предыдущего дня за город. Я немедленно позвонил в Кале, Булонь и Дьепп, полагая, что она попытается бежать в Англию, но до настоящего времени ее никто не видел.