- -
- 100%
- +
– Хорошо. Тогда удачи, Бьянка.
– Ох, – она вздыхает. – Это мне точно пригодится. Люблю тебя.
– И я тебя.
После разговора я лежу на кровати ещё какое-то время. Теперь мне совершенно не хочется вставать. Все спят, и я даже не представляю, какой бардак творится на первом этаже. До поздней ночи я просыпалась от внезапных криков и смеха. Тишина наступила лишь в четыре.
На улице темно и я решаю посмотреть на время – восемь утра. Может просидеть в комнате весь день и дождаться, когда все свалят? Выходить и смотреть на мятые лица, вдыхать запах перегара. Наверное, мне лучше остаться тут. Мои кукушки выезжают вечером. Я успею с ними попрощаться. С остальными мне это не нужно, как, впрочем, и им.
Второй раз меня будит стук в дверь. Еле разлепляю веки и нащупываю по близости телефон, чтобы посмотреть на время.
– Байер? Ты там? Открывай! – слышу голос Сабрины, а следом мощные удары, отдающие в моей голове. – Может она у него?
– У Вильяма? Точно нет. Я видела, как грёбаная троица выезжала из кампуса, – и Лори тоже за моей дверью.
Семь вечера. Ничего себе сколько я спала. Я включаю ночник и громко произношу:
– Сейчас! Подождите минуту!
Встаю с кровати, вновь ощутив некую мимолётную боль внизу живота. Прижимаю к нему руку и иду к кукушкам. Нужно найти какую-нибудь таблетку на всякий случай.
– О, цыплёночек, ты ещё не собралась? – удивляется моему виду Лори, когда я распахиваю дверь.
Они уже собраны и стоят в куртках.
– Я уж думала, ты решила не прощаться с нами, а провести все праздники в постели Хуго, – усмехается Сабрина, затягиваясь своей электронкой. – Во сколько ты вернулась?
Ну уж нет. Теперь у меня есть возможность соврать, и я ей воспользуюсь. Не хватало, чтобы они жалели меня или за спиной обсуждали, какая я невезучая. Сколько слухов о других студентках я услышала от них за полтора года? О, не сосчитать. Даже о тех девочках, что живут с нами. А потом они с улыбками с ними любезничают. Какая фальшь…
– Точно не помню. Может в восемь.
Когда я утром говорила с Бьянкой, все точно спали.
– Он горяч, да? – заинтриговано спрашивает Лори, наклоняясь ко мне ближе, и я чувствую запах её сладких духов.
– Ага, видишь, я еле стою на ногах, – давлю из себя улыбку, опираясь на дверной косяк.
– У-и-и, – пищит Сабрина, подаваясь вперёд, и обнимает меня. – Наша малышка ухватила лакомый кусочек. Мне даже завидно.
Пытаюсь держать улыбку. Её глаза загораются, и я волнуюсь, не будет ли она пытаться перетянуть Вильяма на свою сторону. Теперь, когда они знают, что он переспал со мной, то вполне могут попытаться. До этого лишь смеялись над моей наивностью и любовью, потому что никто не мог подобраться к самому холодному парню грёбаной троицы.
– Ладно, я и правда очень устала. Вы уезжаете сейчас?
– А, да, – Сабрина поворачивает голову в сторону лестницы, а затем снова на меня. – Проводишь?
Конечно же я их провожу. Они мой шанс на спокойную жизнь и спасение от змеиного яда.
Спускаемся на первый этаж, где я надеваю куртку и выхожу с ними на улицу. А потом за ворота кампуса, где их ждёт машина. Тепло обнимаю их. Я привыкла к ним и очень надеюсь, что они так же привыкли ко мне. Что не говорят обо мне за спиной, как делают с другими девочками. Я вообще не настолько наивна.
– Значит, ты остаёшься в домике на все выходные? – меня обнимает Лори.
– Да уж, не завидую тебе. Смотри не заразись от Паулы никчёмностью, – Сабрина смеётся, говоря это, а я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду.
– Да, Паула тоже остаётся в кампусе. Постарайся игнорировать её, – даёт наставления Лори. – Всё, цыпа, время.
Смотрит в телефон, а после они обе целуют меня в щёки и уезжают. Смотрю некоторое время вслед удаляющейся машины, обнимая себя руками. Лори и Сабрина – сёстры. Они точно проведут это время отлично. Возможно, поедут к океану и получат отличный загар. Мне о таком только мечтать.
Замечаю вдали свет фар, который становится ярче. Они что-то забыли? Но подъезжающая машина совершенно другая – чёрная и большая. Я узнаю её сразу. Это машина Вильяма. Он тоже остаётся в кампусе? Внутреннее волнение растёт, наполняя каждую клеточку радостью. Я стою и улыбаюсь.
6
Не будешь ли ты против, если я навещу тебя?
Переступаю с ноги на ногу, растирая свои плечи через куртку. В этом году и правда холоднее. Щёки, нос и колени уже начинают неметь. Смотрю вперёд на приближающийся свет передних фар. Закрываю глаза, молясь, чтобы Вильям остановился. Чтобы не проигнорировал меня. Зубы бьются друг о друга. Ещё чуть-чуть и начнут крошиться.
Зима моё любимое время года. Я, наверное, поэтому и бледная, потому что не люблю жару и лето в целом. Ещё и чёртова аллергия вечно вылезает, когда всё цвести начинает. А тут, в кампусе Нью Джиниес, чего только не растёт. Я и чихала, и шмыгала, не переставая, носом. Глаза всё время красные и опухшие, а ещё слезятся. Да, летом мне пришлось тут две недели проторчать, переживая настоящий ад. Конченый Карлос к Бьянке приезжал. И как назло, таблетки кончались, а до ближайшей аптеки меня никто не отпустил. Ещё и медсестра уехала отдыхать, потому что лето и у неё отпуск…
Поэтому я стоически терплю колючий мороз. Слышу звук шин по заснеженной дороге и открываю глаза. Внедорожник проехал мимо меня через ворота кампуса. Выдыхаю через рот, выпустив густой пар.
Чёрт! Может он просто не заметил меня?
Смотрю на тусклый единственный фонарь у ворот, что отдаёт едва нормальным тёплым светом. Обида душит хуже колючей проволоки, и, недолго думая, я решаю вернуться в домик, пока не оставила тут последние силы.
Дорогу до домика занимаю мыслями, стараясь отвлечься от холода. Надеюсь, что Вильям останется на каникулы в кампусе. Мы могли бы гулять, не отвлекаясь на учёбу и друзей. Могли бы целоваться и смотреть рождественские фильмы.
О, я бы хотела снова ощутить его поцелуи…
– Ой! Прости.
Поднимаю голову и вижу перед собой Паулу. Она как раз вышла из домика и чуть не врезалась в меня. Молча киваю, проходя мимо неё, и захожу в теплую прихожую.
Наконец-то…
Стягиваю тёмно-зелёную куртку и дрожащими пальцами вешаю её на крючок. Дышу на ладошки, пытаясь хоть как-то согреться.
Вот же дура, попёрлась провожать девчонок в пижаме и куртке. Хорошо, что додумалась сапоги надеть, а не кеды – как обычно.
Поднявшись к себе в комнату, понимаю, что очень голодна – не ела со вчерашнего дня. Переодеваюсь в свитер и теплые обтягивающие штаны, волосы заплетаю в косу и иду на поиски пищи.
Интересно, будет ли работать столовая на каникулах? Сколько вообще студентов осталось в кампусе?
В доме я обычно не ем. Могу чай попить вечером или выпить йогурт. Да и тут вечно бардак. Если решишь что-нибудь приготовить, то делись, а там и на весь день пропасть можно.
Открываю холодильник и вижу, что он почти пуст. Большую часть из имеющегося мне даже приходится выбросить. Каждый раз, когда я заглядываю в него, постоянно обнаруживаю что-то испорченное или с истёкшим сроком.
Подкидываю в руке кусок сыра, что избежал участи остальных продуктов. И что же мне приготовить? Полазив по шкафам, нахожу пол пачки макарон и упаковку муки.
– Будто здесь кто-то печёт, – фыркаю и тянусь к макаронам. – Значит, макароны с сыром…
Пока готовлю, ловлю себя на мысли, что одной в домике очень комфортно. Нет пафоса, фальши, цоканья каблуков и жуткого запаха перемешанных парфюмов. Идеально. Похоже я – чуточку интроверт. Нет, я не мечтаю об одиночестве, просто мне достаточно Бьянки и…
Улыбаюсь, натирая сыр. При этом в полной тишине.
Вильям Хуго, не будешь ли ты против, если я тебя навещу?
Настроение поднимается, и я даже начинаю напевать различные популярные песни, что частенько слушают другие девчонки. Не спеша ужинаю, всё также – одна. Затем мою тарелку и бегу в комнату переодеваться.
На улице темно и, вспомнив какой там, пронизывающий насквозь, холод, я достаю из шкафа утеплённую толстовку оверсайз. Не понимаю, зачем девчонки наряжаются перед встречей с парнями? Наденут всё неудобное: в этом жмёт, в этом холодно…а потом температуру сбивают и мозоли лечат.
Я, конечно, тоже получаю температуру и мозоли, но не из-за парня. Однажды, мне некогда было поменять кеды, которые мне стали малы, на сапоги, и я натёрла пятки. Ещё некогда было купить новую куртку, и я промёрзла в старой. Да и чего греха таить – купить то было не на что.
В моих планах всегда была учёба. Начиная с младших классов. И внешний вид как-то ушёл на второй план. Да и свободное время тоже.
А потом неожиданно в моё сердце попал Вильям Хуго. И теперь я ищу шапку, чтобы не заболеть и не упустить ни одного дня, когда мы можем быть вместе.
На поиск шапки уходит четверть часа. Я перетрясла все вещи, прежде чем заглянуть в коробку с тапочками. У меня немного вещей и живу я в комнате одна, поэтому я справилась быстро.
И что шапка делала в коробке с домашними тапочками?
Быстро надеваю её и бегу вниз по лестнице. В прихожей снова сталкиваюсь с Паулой.
Факт: Паула Лойчер имеет белоснежные волосы. У неё тёмные ресницы и брови, которые, оказывается, она регулярно красит. Раньше я часто засматривалась на её белоснежные волосы, когда мы только поступили. Позже Паула стала выступать против неких пьянок по выходным и курения в туалетах учебного корпуса. Выдвигала свою кандидатуру на пост президента. Её стали недолюбливать, отношения со студентами испортились. А после кто-то растрепал, что Паула – альбинос, и уже это вызвало шквал унижений в её сторону. Это обидно.
Как люди могут быть такими жестокими? Разве они не понимают, что Паула отличается от них лишь дефицитом меланинов? У неё большие голубые глаза, и это точно не линзы. Она красивая. Думаю, красивее многих в этом проклятом змеином царстве. Паулу погубила красота…
Обхожу её, не сказав ни слова, но в спину слышу:
– Ты куда? Там собака Вильяма гуляет, не выходи пока.
– Какая ещё собака? – хмурюсь и поджимаю губы.
Твою мать! Я заговорила с никчёмной. А ведь у всех в этом домике жесткий бойкот Паулы.
Прикрываю глаза на секунду и выдыхаю.
– Собака Вильяма, – повторяет она, снимая свою голубую куртку.
Хмурюсь. И хочется вопрос задать и не хочется стать такой же, если посмею с ней заговорить. Но… Никто ведь не узнает?
– Ладно. Я знаю, что ты не говоришь со мной. Просто предупреждаю – будь аккуратна, – она начинает разматывать шерстяной шарф, избегая моего взгляда. – А лучше вообще не выходи, – продолжает тише и уходит.
Какая ещё собака?
Мотаю головой, отбрасывая её странные предупреждения и выхожу на улицу. С неба падает мелкий снег, и я выставляю руки, на которых он тут же тает. Улыбаюсь и иду к лучшему в мире парню. Сердечко начинает учащённо биться.
Что я ему скажу? Спрошу: как дела? Узнаю, почему он не уехал на праздники к родителям?
Внезапный хруст за спиной пугает, и я оборачиваюсь.
– Господи! – пищу тихо, видя позади себя большое рыжее чудовище.
Его морда в снегу, словно он рылся в сугробе. Вроде не такой и страшный. Вильям не отпустил бы гулять на территории кампуса собаку, будь она злой, ведь так? Без намордника даже.
Мысли мои прерывает рычание. Широко распахиваю глаза, когда чудовище чуть приседает, а потом ору и несусь куда глядят глаза, ведь оно бежит следом за мной.
Мамочки!
7
Ты хочешь меня?
На уроках физической культуры я преуспеваю лишь в быстром беге на короткие дистанции, что сейчас значительно увеличивает мои шансы на спасение, ведь иначе по хрустящему снегу я далеко бы не убежала. В глазах всё расплывается, в ушах звон, но я всё равно слышу дыхание и рычание рыжего монстра за спиной.
Я никогда не боялась собак. Правда маленьких, или даже средних. Но это чудовище… А когда оно зарычало…
Я кричу, чем сбиваю дыхание, но мне очень страшно. Он же меня загрызёт! Ноги немеют, и на очередном повороте я запинаюсь об корень дуба. Падаю в сугроб и сердце в страхе спотыкается. Тело обливается потом и холодный снег, облепивший моё лицо со всех сторон, не спасает от жуткого жара, что внутри меня. Чудовище запрыгивает мне на спину, втаптывая меня в сугроб глубже. Я прощаюсь с жизнью и напрягаюсь всем телом, боясь последующей боли, но сквозь рычание и звон в ушах, едва уловимо слышу:
– Дастин, фу.
Вмиг рычание заменяет скулёж, а моя спина наконец-то ощущает свободу. Я узнаю голос Вильяма, поэтому тут же поднимаю голову, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
Господи боже мой. Вот же дерьмо.
Всё ещё не совсем чётко, но я вижу, как Вильям со своим псом смотрят на меня в метрах десяти. Какой же он красивый. В своей чёрной куртке и такой же шапке, что прячет его рыжие волосы. Опускаю лицо обратно в снег и начинаю реветь. Я была на волосок от смерти или в лучшем случае – инвалидности.
– Ты идёшь или будешь тут лежать?
Резко замолкаю, вновь смотря на Вильяма. Он это мне? Он ждёт меня?
Его голос действует как лекарство, отчего слёзы тут же высыхают. Пока я с непониманием и одновременно обожанием смотрю на него, он разворачивается и уходит. А вот его пёс Дастин продолжает смотреть на меня. Из-за этого я не могу подняться или же окликнуть Вильяма. Мне страшно. Я словно под прицелом. Я мишень.
Через несколько секунд Дастин вываливает язык и, вильнув хвостом, бежит и догоняет Хуго. Это чудовище сейчас выглядит и правда мило. Мне не стоит бояться? Это ведь пёс Вильяма.
Поднимаюсь на дрожащих ногах и, не теряя времени, шагаю следом.
Он зовёт меня с собой! Неужели…неужели…
Улыбка не сползает с моего лица, пока я иду за ними. Адреналин исчез и теперь ноги не слушаются, но я стараюсь делать это быстрее и наконец-то догнать их.
Я не успеваю каких-то несколько метров. Они заходят в домик грёбаной троицы и дверь за ними закрывается.
– Эй! Ви…Вильям?
Забежав на крыльцо, останавливаюсь у стальной двери. Поднимаю руку, чтобы постучаться, но замираю. Волнительно и немного страшно.
Но он ведь звал меня? Чёрт, там же Дастин. Хотя думаю, Вильям не даст ему тронуть меня. А если я сейчас струшу, когда мы снова встретимся? Я должна поговорить с ним. За полтора года я услышала от него всего три фразы. Те, что были адресованы лично мне. И это чертовски мало.
Помявшись пару минут, я стучу в широкую серую дверь и задерживаю дыхание. Боюсь, что он передумал и не откроет. Я же сюда и намеривалась идти! Стучу снова, оглядываясь в темноту ночи. Дверь распахивается. Поворачиваюсь к ней и никого не вижу. Прикусываю губу и тихонько захожу внутрь, осматриваясь.
В домике тихо. Закрываю за собой дверь и вижу, как Вильям выходит из гостиной, на ходу стягивая футболку. Сглатываю, не в силах оторвать от него взгляд. В тот день я видела его при свете луны, будучи, при этом немного пьяной, а сейчас тут горит яркий белый свет, и я вижу очертание всего его торса. Он божественен. Его мышцы распределены равномерно, чётко выделяя каждый кубик пресса и крепкие плечи, а по предплечьям тянутся выпирающие вены. Он такой же бледный, как и я, хоть и имеет рыжие волосы и яркие синие глаза. Контрастная внешность.
– Раздевайся, – говорит, не поднимая на меня глаз.
– А, хорошо, – стягиваю куртку и отворачиваюсь, чтобы повесить её. – А что мы будем делать? Может, посмотрим фильм или поговорим о чём-нибудь… А…
Его руки ложатся на мою талию, и он прижимается ко мне сзади. Внушительный бугор упирается в мою поясницу, заставляя покраснеть от кончиков волос до пяток. Кажется, будто в моей груди порхают миллион бабочек, ударяясь о рёбра. Но это моё сердце, что застучало от радости.
Вильям Хуго, ты хочешь меня?
Судорожно вздыхаю, когда он одной рукой берёт мою французскую косу и тянет её на себя, заставляя отклонить голову назад. Горячее дыхание опаляет ухо. Закрываю глаза, наслаждаясь его теплом. И всё же я уверена, он – самый лучший.
Затем он отстраняется, и я расстраиваюсь, но ненадолго. Помогает снять толстовку, бросив её где-то рядом и, взяв за руку, ведёт за собой. В гостиную.
Иду за ним следом, рассматривая из-под ресниц его задницу. Улыбка сама натягивается. Чувствую жар на щеках, а ещё обильное слюновыделение.
Господи, я что, в рай попала?
В гостиной горит лишь напольная лампа у дивана, куда садится Вильям, притягивая меня за бёдра и ставя между своих разведённых ног. Пальцами сжимает кожу. Я чувствую томление внизу живота. И я, мать вашу, возбуждена.
– Сними кофту.
Он произносит это хрипло и тихо. Начинает снимать мои штаны, и я, недолго думая, выполняю его просьбу и откидываю свитер на край дивана.
Я настолько счастлива, что голова кружится. Боже мой, это же сам Вильям Хуго! Уже второй раз у нас с ним будет секс. Чёрт, я переплюнула всех девушек, что попадали в лапы грёбаной троицы. Интересно и страшно одновременно увидеть реакцию всего домика, когда они узнают, что мы с Вильямом встречаемся. Это ведь так называется?
Кладу руки на его плечи, вытаскивая по очереди ноги из штанов, когда он их полностью стягивает. Сжимает попу и, схватив под коленками, рывком сажает на себя, вырвав из меня удивлённый вскрик.
8
Немедленно возьми меня!
Нежность, подобная бурлящему потоку, переполняет меня, устремляясь к Вильяму Хуго. Его запах – свежий, морской, смешанный с едва уловимым ароматом парфюма с нотками кедра и бергамота, опьяняет. Заставляет забыть обо всём на свете. Только он. Только его руки, блуждающие по моему телу, и губы, которые гуляют по моим ключицам, отчего кожа покрывается мурашками от удовольствия.
Я обнимаю его за шею, теснее прижимаясь к гладкому разгорячённому торсу. Пальцами зарываюсь в рыжие волосы, чувствуя их шелковистую мягкость. Его горячие ладони скользят по моим бёдрам от колен и выше, с каждым миллиметром вызывая дрожь во всём теле. Меня пронзает нестерпимой жаждой ощутить его внутри себя. Почувствовать наполненность и получить наконец желаемое.
Я невольно трусь промежностью о напряженный член. Безумие. И на каждое такое движение из меня вырывается протяжный тихий стон. Ощущаю покалывание, струящееся по ногам до кончиков пальцев. Божественно.
Впиваюсь пальцами в плечи Вильяма, когда его большой палец добирается до моих трусиков. Он безошибочно находит чувствительную точку и сразу надавливает на неё через тонкий хлопок. Меня молниями простреливает насквозь. Ёрзаю от его прикосновений, что вызывают импульсы внизу живота.
Вильям Хуго, немедленно возьми меня!
Звук хлопка входной двери заставляет меня похолодеть. Замираю и осторожно перевожу испуганный взгляд на Вильяма, который продолжает ласкать меня. Целует в шею, а потом отстраняется, смотря на меня затуманенным взглядом.
Меня одну напугало то, что кто-то пришел?
Наверное, это его друзья – Лукас и Нортон. Да, скорее всего, ведь эта грёбаная троица сама по себе и другие им не нужны.
Вильям, не снимая меня со своих колен, встаёт с дивана. Я успеваю лишь в панике поднять свои штаны с пола и тянусь за кофтой, крепко обхватив его ногами, чтобы ненароком не упасть.
– Стой, ты куда меня несёшь? – тихо, в панике спрашиваю, ведь он идёт в прихожую, откуда слышно мужские голоса. – О, нет, нет. Отпусти!
Чёрт!
Извиваюсь на нём и визжу, ведь он несёт меня в одном нижнем белье туда, где есть другие парни. Господи, какая дурацкая ситуация. Они же не делят девушек на троих?
Пф, что за мысли, Элен? Он не такой.
Боже, как же страшно…
– Вильям, пожалуйста, не надо, – пищу, заглядывая ему в глаза.
Мои попытки вырваться не мешают Вильяму. Он держит меня крепко и с безразличием на лице продолжает путь. Выйдя из гостиной, направляется в прихожую, а я закрываю лицо своей одеждой, что у меня в руках. Стыдно-то как…
– О, – слышу удивлённое от его друзей. – Ты тоже видишь это, Нортон? Я же не сошёл с ума?
– Вильям, Вильям. А говорил, что теперь ты холостяк на всю оставшуюся жизнь, – слышу смех парней и мечтаю исчезнуть.
Твою мать, за что?
Краснею от происходящего, но потом чувствую, что Вильям поднимается по лестнице вместе со мной. Слава богу…
– Собираешься отжарить эту крошку из кампуса? Серьезно? – голос Лукаса пропитан удивлением. – А, кстати, кто она? Эй! Покажи личико, сладкая. Ты не помнишь её, Нортон?
– Точно нет, я бы запомнил этот шрам.
Немного отодвигаю одежду и одним глазком смотрю на них, пока Вильям поднимается. Оба рассматривают спину Вильяма и мои ноги, что обвивают его талию.
Они оба брюнеты и с карими глазами. Только у Лукаса волосы длиннее, а ещё сильно вьются.
Шрам? Это они про мою правую ступню? Разве парни такое запоминают, когда у них на уме только одноразовый секс?..
А заметил ли Вильям?..
На самом деле я этого шрама не стесняюсь и не обращаю на него никакого внимание. Разве что воспоминания о том, кто его мне оставил, вызывают ненависть в груди.
Конченый Карлос. Когда мы учились в средней школе, он вылил мне под ноги кипяток. Я не дала ему списать биологию, за что получила наказание. С того момента я всегда отдавала ему тетради, чтобы он мог списать. И я упорно шла к своей мечте – учиться тут без него.
– Хуго, я рад, что ты справляешься! – громче выкрикивает Лукас, поскольку мы уже поднялись на второй этаж.
– И я, брат! Удачи!
Я ничего не понимаю. Они рады тому, что Вильям сейчас переспит со мной?..
Замечаю, что со своими друзьями Вильям также не особо разговорчив, как и со всеми остальными. И то, что он сейчас со мной поднимает мою самооценку до небес. Я однозначно счастлива.
Он открывает дверь в свою комнату и входит внутрь. Основной свет выключен, а у кровати на тумбочке горит ночник. Он садится в то самое кожаное кресло, в котором я ещё совсем недавно спала и устраивает меня на себе. Возбуждение накатывает новой волной, стоит мне почувствовать его твёрдость.
Сжимает талию с небольшой силой, явно оставляя покраснения на бледной коже. А затем приподнимается вместе со мной, освобождая себя от штанов и боксеров. Задирает лифчик до ключиц, и без прелюдий отодвигает край моих трусиков. Упирается в меня горячей головкой. Тяжело дышит, придерживая меня одной рукой под попой, а второй притягивает за затылок к своему лицу. Яростно врывается языком в мой рот и одновременно с этим резко насаживает меня на свой член.
Громкий стон, что вырывается из меня, оглушает. Глаза наполняются слезами от счастья. Он приподнимает меня под бедра и начинает входить сам. С каждым толчком быстрее и глубже. Врезаясь в меня под звуки хлюпающих шлепков. Между нами потоп.
Он целует и кусает мою грудь и соски, отчего я шиплю и возбуждаюсь его больше. Каждый его укус за чувствительный до беспредела сосок вызывает мощную волну тока по всем клеточкам моего тела.
Крепко держусь за его плечи и выгибаю спину, продолжая стонать от умопомрачительного наслаждения. Голова кружится, и я теряю счёт времени. По спине скатывается пот, и я уже ничего не вижу – в глазах пелена.
Он ускоряется, хотя, кажется, будто быстрее некуда. Скорость запредельная. Я не слышу собственного крика, когда во мне зарождается бескрайняя энергия. Я желаю избавиться от нее, сжимаясь на члене Вильяма, который по ощущениям становиться больше. Увеличивается во мне. И на последнем толчке он с силой насаживает меня на себя. Невероятное слияние, дающее мне возможность улететь в далёкую и такую яркую вселенную.
9
Могу ли я называть тебя Вилли?
Тело мелко трясётся, успокаиваясь после близости с Вильямом. Прижимаюсь грудью к его голому торсу и утыкаюсь лбом во влажное от пота плечо. По венам разносится блаженная нега. Мы сидим в таком положении некоторое время, пытаясь привести дыхание в норму.
Какой-же Вильям всё-таки потрясающий. Каждый раз после нахождения рядом с ним во мне просыпаются новые чувства от его внимания ко мне.
Боже, мы переспали уже дважды! Я нравлюсь Вильяму! Он просто молчаливый, но я уверена, что мы теперь пара!
Через какое-то время, когда его дыхание становится глубоким и размеренным, он вдруг произносит:
– Слезь.
Вздрагиваю от уверенного и бархатного голоса. Из нутра по всем клеточкам одновременно бьёт импульс. Видимо моё тело теперь так реагирует на приятный голос Вильяма.
Осторожно встаю с него, упираясь в кожаную спинку кресла. Меня до сих пор заметно шатает. Чувствую, как по бёдрам течёт густая жидкость. Осматриваю себя, возвращая взгляд на Вильяма.
Он встаёт следом, отодвинув меня за плечо в сторону и, натянув штаны, идёт в сторону ванной. Делает пару шагов и останавливается, чуть повернув голову в мою сторону.
–Мне интересно лишь твоё тело. Не нарушай моё личное пространство по другим причинам. Уходи, – продолжает путь, на ходу добавляя: – И купи противозачаточные.