От него исходит холод

14

И когда ты намерен вернуться ко мне?..

Чашка выпадает из моей дрожащей в этот момент руки, разливая успокаивающий чай по деревянной поверхности, что тут же начинает капать на пол, издавая глухой звук.

– Чёртов Карлос! Нет! – вырывается из меня. Соскакиваю со стула, стараясь избежать дурацкие капли, что падают с края стола, и парочка всё же попала на меня.

– Элен…

– Я не буду переводиться! Пусть он не приходит сюда!

– Успокойся, дорогая…

– Бьянка! – выкрикиваю и резко замолкаю. Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Пытаюсь успокоиться, хотя мне в этом должен был помочь ромашковый чай. – Я ни за что не переведусь. Я тут уже второй курс. Это моё место! У меня тут учёба, друзья, Ви… В общем, я точно останусь тут, так и передай отцу.

Дурацкий, дурацкий отец, что он делает?..

Чуть не проговорилась. И я точно дура, раз ради Вильяма готова снова терпеть сводного брата.

Сдуваю прядь волос, что прилипла к виску и иду за тряпкой.

– Милая, отцу всё равно, вдвоём вы там будете или нет. Ты же знаешь, – ей голос уставший. Карлос попил кровушки достаточно, а тут ещё и я со своими психами.

– Знаю. Прости, – выдыхаю, начинаю протирать деревянную поверхность. – Я останусь, Бьянка.

Мы не виделись с Карлосом примерно три года. Как только отец и Бьянка развелись. Папе было на меня всё равно, но хорошо, что обо мне позаботилась тогда любимая мачеха. И как здорово сложилось тогда, что Карлос уехал вместе с отцом.

Может он хоть чуточку изменился и не будет донимать меня?..

Какое-то время она молчит, а потом поздравляет с наступающим. Напоминает мне о празднике, а у меня тут мышь в холодильнике повесилась.

Убираю телефон в карман и заканчиваю убирать пролитый чай. Мачеха переводит мне немного денег на время каникул, и я сразу же собираюсь в город. По пути загляну в столовую, мало ли…

Но мои надежды на то, что готовить не придётся, рушатся. Поджав губы, я читаю надпись на серой потёртой поверхности «Ремонт».

Что ж, это определённо ужасный день. Ещё одни ужасный день. Скорее бы вернулся Вилли и скрасил его.

Доезжаю до города и около часа брожу по супермаркету. Закупаюсь на все каникулы. Так, что обратно мне приходится вызывать такси, ведь пакетов оказалось не мало.

Дорога до кампуса пролетает достаточно быстро. Я погружаюсь в мысли о предстоящей готовке. Хочется сделать что-то невероятное. А ещё интересно, когда вернётся Вилли? Может он уже в Нью Джиниес?..

Таксист помогает мне выгрузить пакеты у ворот, ведь дальше не пускают. Машина уносится прочь, и мне остаётся смотреть ей в след.

Чёрт… И как это тащить одной?

Тру нос, что успевает замёрзнуть на морозном воздухе, и, взяв пару пакетов, направляюсь к домику. Как я заметила в кампусе остались лишь мы с Паулой и грёбаная троица. И, чёрт побери, мне это нравится.

Запах чего-то вкусного доноситься до меня, стоит только оказаться в прихожей. Судя по всему, Паула меня опередила и съездила за покупками, а может и доставку организовала. Насколько мне известно, она из приюта и учится за счёт государства, ведь очень умная. Наверняка работает, чтобы как-то выживать.

Оставляю пакеты в прихожей и ухожу за следующими. Так я делаю четыре захода. Набрала много продуктов первой необходимости, немного сладостей и химии. Снимаю куртку, обувь, сразу же растирая замерзшие колени. Холод в этом году безжалостен.

Молча затаскиваю всё в кухню, тут же раскладывая по ящикам и в холодильник. И всё это под периодическим взглядом Паулы. Мою руки и приступаю к готовке. Плита свободна, как и духовой шкаф. Соседка занимает стол, нарезая овощи.

Вот так, под абсолютное молчание мы приготавливаем множество еды. Словно на целый домик, а не на двоих. Я всё ещё надеюсь, что Вильям вернётся, и я смогу позвать его с друзьями. Согласятся ли они?..

Когда до полуночи остаётся час, я располагаюсь в гостиной и захожу в соцсеть, чтобы выложить пост своих сегодняшних кулинарных шедевров. А после сразу же на страничку рыжего парня. Он был в сети последний раз несколько часов назад, ещё днём. Сканирую эту надпись, задумавшись.

Вильям Хуго, и когда ты намерен вернуться ко мне?..

Я замираю, пялясь в экран на какое-то время, пока меня не окликает Паула:

– Слушай, – произносит, нависнув надо мной тенью. Сглатываю вязкую слюну, поднимая на неё взгляд, который тут же натыкается на бутылку и бокалы в её руках.

Что?..

Паула и алкоголь?..

Вопросительно приподнимаю бровь, переводя взгляд на яркие голубые глаза соседки.

– Ты же не пьёшь, – выдаю устало, откладывая телефон, а рука сама уже тянется к высокому бокалу.

Что ж, Вильям, я выпью за тебя и твою свободу, чтобы ты вернулся поскорее.

Паула присаживается рядом. Разливает красную жидкость и молча стукается своим бокалом об мой. В тишине этот звук отдаёт по нервам. А затем, глубоко выдохнув, залпом опрокидывает в себя. Морщится, убирая его на пол и начинает рыдать. Я не успеваю сообразить, что происходит и почему Паула вдруг расплакалась, как она проводит ладонью по лицу, стирая слёзы, и встаёт с дивана, направляясь в кухню.

Подхватываю бутылку с её бокалом и следую за ней. Делаю пару шагов и слышу уведомление на телефоне, что остался на диване. Возвращаюсь за ним и чуть не роняю вино, увидев, что сам Вильям Хуго – лучший парень на свете только что поставил моему кулинарному шедевру отметку «нравится».

Визг, что вырывается из меня, оглушает домик. С кухни улавливаю звон, раздавшийся следом. Резко останавливаюсь, смотря в ту сторону, но больше ничего не слышу.

На кухне обнаруживаю Паулу, что мрачно смотрит на меня.

– Что это было? – спрашиваю её. Вижу, что зажимает свою ладонь другой. А потом алая капля с её ладони падает на деревянный пол.

– У тебя…есть аптечка? – её голос тихий и дрожащий.

Ставлю вино с бокалами на стол и срываюсь с места.

И почему она всегда такая спокойная?.. В прошлый раз ногу ударила и промолчала, в этот раз порезалась и промолчала. А однажды Нинель задела её плечом, и Паула стукнулась головой об угол стены. У неё теперь шрам на брови, но и тогда она молча ушла в свою комнату.

Всё же она странная.

15

Он всё же приехал…

– Ай! – вскрикивает и шипит Паула, когда я обрабатываю дрожащими пальцами её порез. Он оказался достаточно глубоким, и от этого я приходила в ужас. Как же она смогла промолчать, когда поранилась?! Я бы орала на всю округу, если бы оказалась на её месте. – Больно, – она всхлипывает.

Конечно же больно! Боже…

Поднимаю на неё сожалеющий взгляд, натыкаясь на её рассредоточенный. Она поджимает губы и хмурит лоб. Может ли быть, что на неё так подействовал бокал вина, который она выпила за секунду?.. Думаю, да. Сейчас она показывает эмоции, а ведь обычно – нет.

– Вот и всё, – собираю со стола медикаменты и убираю их в контейнер, где храню лекарства.

Паула с лёгкой улыбкой рассматривает свою перебинтованную кисть, а я ухожу в комнату, чтобы унести аптечку. Возвращаюсь обратно и натыкаюсь на часы.

– О, – мои глаза распахиваются, и я, сев за стол, набираю Лори и Сабрину.

Поздравляю девчонок с новым годом, а затем звоню Бьянке, делая тоже самое. Наблюдаю, как Паула всё это время накрывает на стол. Медленно, иногда пританцовывая и подпевая что-то себе под нос. Разогревает горячее, ставит пару салатов и под мой удивлённый и ошарашенный взгляд, достаёт ещё три бутылки вина. Ставит их на стол рядом со мной и, хихикнув, подмигивает мне.

Паула сломалась, чёрт возьми!

Завершаю разговор и тут же слышу оглушающий фейерверк, который пугает меня до чёртиков. И не одну меня. Паула, взвизгнув, подпрыгивает, а после начинает еле сдерживать смех.

– Пойдём посмотрим! – она такая радостная, но и грустная одновременно. Подозрительно кошусь на неё, но всё же встаю.

Мы очень быстро одеваемся, чтобы успеть посмотреть на разноцветные взрывы, и выбегаем на улицу. Не далеко от украшенной нами ели, стоят парни и громко смеются.

– Это же… – прищуриваюсь, так как на меня находит озарение.

– Ой, стой, – Паула хватает меня за рукав куртки и тащит за ближайший дубовый ствол.

– Что? – иду за ней, а сама оборачиваюсь на грёбаную троицу. В полном составе!

– Это Нортон. Полнейший идиот, – шёпотом произносит, выглядывая из-за дерева. – Ты знала? – поворачивает ко мне голову и пристально смотрит.

– А…

– Этот козёл украл мой браслет, – шипит, прищурившись, и кивает в сторону ели. Фейерверк всё ещё стреляет, раскрашиваю небо над нами. – Ненавижу его.

– Браслет? Зачем? – так же шёпотом спрашиваю, приподняв одну бровь.

– Это долгая история, – она выдыхает и, махнув рукой, уходит в сторону домика. Только вот пройдя несколько шагов, запинается и с диким криком летит в сугроб. Это привлекает парней, ведь взрывы салюта закончились пару секунд назад.

– О! – кричит Лукас. – Девчонка! Ни хрена мы тут не одни, парни! Я нашёл, кто скрасит нам вечер! – он улыбается, приподняв бутылку, что держит в руке и бежит к Пауле.

Чёрт… Вот же бабник.

Перевожу взгляд на Вильяма, и улыбка сама собой появляется на моём лице. Он всё же приехал. Не остался со своей невестой.

Выхожу из-за дерева и направляюсь к нему. О, какая у него улыбка. Боже, я так редко её вижу. Почти никогда. Они с Нортоном о чём-то говорят, смотря на Лукаса, который уже достаёт Паулу из сугроба. Они меня не видят, так как я направляюсь к ним с другой стороны, а уже теперь, сменив курс, прямо за их спинами. Сердечко радостно бьётся, встречая свою любовь.

Моих шагов не слышно. Возмущения Паулы и смех Лукаса заглушают их. Да и я сама стараюсь ступать бесшумно, чтобы сделать Вилли сюрприз. Я уже за их спинами и с диким волнением в груди поднимаю руки, чтобы закрыть рыжему парню глаза, но вдруг слышу:

– Да, Вилли, не завидую я тебе. Но теперь всё будет по-другому. Осталось сколько? Мм…двадцать шесть дней, брат. Это же совсем немного, – говорит Нортон, поджигая сигарету, а после кладёт руку на плечо Вильяму.

Двадцать шесть дней… А что тогда будет?..

Прикидываю в уме и расширяю глаза.

День рождения Вильяма.

– Это охуеть как много, вообще-то. Чем ближе, тем дольше. Я не выдержал, – Вилли усмехается, и я впервые слышу, как он матерится. Ой, он ещё и делает затяжку, взяв сигарету у Нортона. Эм…

– Ты ещё долго держался.

– Эй, парни! За вами ещё одна стоит! – кричит вдруг Лукас, а я от страха беру и приседаю. Идиотка, словно они не увидят меня.

А зачем мне вообще прятаться?.. Ах да, чёрт побери, я же подслушивала. Ууу…

Слышу скрип снега и шуршание курток перед собой. Мои глаза закрыты, а пот льётся по спине от волнения.

– Это она, – говорит очевидное Нортон. – Как думаешь, она поняла о чём мы говорили?

Поднимаю голову, открыв один глаз, и смотрю на Вильяма. А он в ответ задумчиво на меня. Хмыкает и, затянувшись, отдаёт сигарету Нортону.

– Значит, двадцать шесть дней… – произносит, смотря прямо на меня, а потом обходит меня и удаляется. Уходит!

– Вилли, – резко соскакиваю на ноги о поворачиваюсь к нему. Он не реагирует, но я уверена – он слышал. Сжимаю пальцы от беспомощности и тревоги. Пульс учащается. И я не могу произнести хоть что-то, лишь открываю и закрываю рот. А потом разворачиваюсь к Нортону. – Вы можете прийти к нам, если хотите. У нас много еды и вино.

Господи, что ты делаешь…

Зажмуриваюсь и вдыхаю сквозь зубы. А потом резко срываюсь с места и бегу за Вильямом.

16

Я с ним и в радости, и в грусти…

Вильям оборачивается, а затем почему-то тоже срывается с места. От меня.

Да что с ним?.. Он убегает!

Слёзы появляются в уголках глаз. Они застилают глаза, но я продолжаю бежать за ним. Я хочу поговорить с ним об этих чёртовых чувствах, что душат меня и путают разум. Если он не чувствует ко мне хоть капельку того же, что и я к нему, то пусть скажет уже это чётко. Прогонит или сильно обидит, чтобы я разозлилась или возненавидела его.

И почему я сама не могу потушить этот пожар внутри?.. Нервы на пределе, а грудная клетка сжимается. Я последняя идиотка, раз продолжаю бежать за ним, видя, что он бежит от меня. Это ломает меня. Слабость, безумие и безысходность поселились во мне.

Я поговорю с тобой, Вильям. Прямо сейчас.

Ускоряюсь. Я чертовски медленная по сравнению с ним, хоть и лучшая в группе среди девочек. Лёгкие горят от лютого холода, что я жадно вдыхаю. Он останавливается у двери своего домика и смотрит на меня.

– Нет, не уходи! – кричу, продолжаю бежать. И он ждёт. А потом я залетаю на крыльцо и попадаю в его объятия. Он распахивает дверь, куда тут же заходит вместе со мной.

– Вилли, – произношу и чувствую, как его тело напрягается.

Синие глаза в свете луны блестят и темнеют. Он набрасывается на мой рот, впечатав меня в закрытую входную дверь. Врывается языком, тяжело дыша. Безумная жгучая жажда поднимается из моих глубин. Я срываю его куртку, а он начинает раздевать меня. Я улыбаюсь сквозь слёзы, ведь вновь ощущаю его тепло и горячие ладони, хоть он и после холода. Дыхание и пульс ускоряются, темнота лишь подогревает кровь и ощущения нашей страсти.

Мы оказываемся в комнате Вильяма за считанные секунды, где я лечу на кровать, тут же ощущая его на себе. Стискиваю зубы, когда он кусает мои соски, пальцами проникая в меня. Сразу двумя, поднимая потоки удовольствия с самого низа. На лбу и висках испарина, а в ногах слабое покалывание.

О, боже…

Я плачу. Мои глаза в слезах от счастья и горечи одновременно. Почему? Ну почему он такой?..

Лучший. Любимый. Холодный…

Он не говорит мне ничего после всего этого, а лишь как обычно уходит в ванную. Прячется, закрывшись. Слышу глухой стук из ванной комнаты и сбегаю. В слезах и растерянности.

Кажется, сломалась не только Паула, но и я.

Я добегаю лишь до первого этажа, где, почувствовав болезненное тяжкое чувство на сердце, разворачиваюсь обратно. Я не могу без него. Мне так плохо.

Но дверь его комнаты оказывается закрыта.

– Чёрт! Открой! – стучу кулаком в его дверь, но всё это бессмысленно, я не нужна ему. Господи, какая я дура. – Нет! Нет! Почему? Ты же спишь со мной! Что не так?

Захлёбываясь в собственных слезах и мыслях, я сползаю вниз по стенке рядом с деревянной дверью.

Он ведь единственный парень, попавший в моё сердце. Он ранит его. Уничтожает, превращая в пыль. Своим странным поведением, которого я совсем не понимаю. Чертовски обидно от этого.

Моё тело его больше не удовлетворяет? Он же сам говорил…

– Блять. Что ты хочешь? – его восхитительный голос врывается в моё затуманенное сознание. – Отношений? Нет! Секса? Это можно, но без всяких «Вилли»!

Злится. Я впервые вижу, чтобы он был взбешён. Боже, что же я творю…

– П-прости, – заикаюсь, стирая слёзы и смотря на него снизу-вверх.

– Иди домой, Элеонора, – тихо произносит и вновь скрывается в своей комнате.

Можно… Он сказал «можно»! Господи, значит ему всё ещё интересно моё тело. Это до безумия печалит, но одновременно и поселяет в душе надежду. Надежду на то, что это не последний раз, когда я нахожусь тут. Может мне стоит начать краситься и красиво одеваться? Может быть тогда всё получится?..

Кукушки запрут меня в комнате, если узнают об этом. Я и сама понимаю неправильность всей ситуации, но с чувствами бороться не выходит. Совсем. Наверное, я проклята любить холодного Вильяма Хуго.

Он назвал меня Элеонорой. Моим полным именем, а ведь ко мне никто так не обращается. Но мне приятно, что он знает его.

Я с ним и в радости, и в грусти. Благодаря ему во мне сдружились два этих чувства. И так обижает, что называть его Вилли не следует.

Ощущаю себя ужасно, пока иду в домик. Растерянно, подавленно, а ещё счастливо. На какую-то небольшую долю от всех остальных эмоций – я рада.

Я спала эту ночь крепко. Впервые за пару суток. А утром обнаружила сообщение, что пришло от Вильяма. Сердце в страхе колотилось о рёбра, пока я боялась нажать на кнопку «открыть». Но всё же преодолев себя, я увидела:

Вильям: «Можем встретиться в час за твоим домом».

Тогда меня прошибло искрами всех счастливых эмоций. Кровь забурлила, а в груди запорхали бабочки. Сам Вильям Хуго написал мне. Впервые. И это после вчерашнего. Я словно возродилась тогда.

Он ждал меня в своей машине, где уже через минуту я сидела на нём.

Я приняла его предложение просто удовлетворять друг друга, хоть мне было это не легко. Но это хоть что-то, ведь так?.. Потерять его на совсем я не могла себе позволить. А также надеялась на помощь Лори и Сабрины. Если, конечно, решусь рассказать им об этом.

И такое повторялось ещё несколько раз за все оставшиеся каникулы. До тех пор, пока не наступила учёба.

17

Ты ведь не дашь меня в обиду?..

– Знаешь, я считаю, что ты безмозглая, – говорит вдруг Паула за завтраком в последний выходной. – Без обид, – добавляет, будто мне станет от этого легче.

Шумно выдыхаю через надувшиеся щёки. Опускаю голову на деревянную поверхность стола.

– Я не могу без него.

Она усмехается и продолжает пить свой кофе, залипая в смартфоне.

Я рассказала ей всё. Вот так просто, ещё неделю назад. А ведь Сабрина с Лори ещё не в курсе. Вильям теперь иногда говорит со мной, но односложно и по делу. А какое у нас дело? Именно, у нас чисто платонические дела, мать вашу!

И как бы меня это не угнетало, я согласилась лишь бы ощущать его рядом с собой. Не знаю, сколько это продлится, но я всё ещё наивно верю, что он полюбит меня полностью.

Паула каждый день наседает на меня с нравоучениями, но ей не понять. В её жизни нет любимого человека. Разве что ненавистный есть. И это Нортон Такерд. Да-да, тот самый из грёбаной троицы. Он из того же приюта, что и Паула.

Не знаю, когда мы так сдружились с ней, но она поделилась тем, что никто не знает. Разве что – он сам.

– Завтра приедут твои кукушки, да?

– Угу…

Чёрт, и ведь я даже не знаю, что будет, узнай они про мою дружбу с Паулой.

– Будешь делать вид, что мы не общаемся? – на её лице появляется улыбка, когда я поднимаю голову и смотрю на неё.

Лицо моё кривится. Она читает мои мысли, с которыми я сама ещё не разобралась. Выбирать совсем не хочется, но ведь если буду разговаривать с Лойчер, кукушки перестанут говорить со мной, а ещё хуже, если начнут презирать, унижать и всё такое прочее. В общем, дело дрянь.

– Забей, – отмахивается она после очередного глотка крепкого чёрного кофе и моего молчания. – Я привыкла. Не стоит нервничать без повода.

– Как легко ты рассуждаешь…

– Зато ты сложно, – она откидывается на спинку стула и подмигивает мне. – Я привыкла к тебе и мне было классно в эти каникулы. Но хорошее рано или поздно заканчивается, – входная дверь распахивается, и она продолжает: – Не будь идиоткой, Байер. Цени себя, – посылает мне воздушный поцелуй и уносится на второй этаж.

Господи, как же мне её жаль. А ей, судя по всему, меня…

Первые жители домика прибыли, а затем в течение дня и остальные. Лишь Сабрина с Лори приедут завтра. Прогуляют пары.

Я: «Мы сегодня увидимся?»

Вильям: «Нет»

Цокаю, смотря на ответ, что пришёл слишком быстро. Обидненько.

Может он не хочет быть со мной, потому что стесняется остальных? А сейчас весь кампус приехал, и уже так просто не посидишь в его машине.

Чёрт, глупые же мысли, Элен. Ты чего?..

Оставшийся вечер готовлюсь к парам. Каникулы кончались, а я так и не встретилась с Бьянкой. Зато скоро встречусь с Карлосом. Отец привёз его. Я видела это сегодня утром в окно, выходящее на центр Нью Джиниес. Правда со мной он видимо увидеться не решил, да я и не вышла бы даже.

Чёртова семейка…

Ближе к вечеру мне становится тревожно. Кукушек нет, да и на парах не будет, и тогда я останусь одна. С Карлосом – отбитым конченным придурком. Надеюсь всей душой, что он попадёт в другую группу.

Я настолько запуталась во всём происходящем, да и тревога меня подбила окончательно, раз я упустила один такой момент. Вильям учится в моей группе, а значит бояться нечего. Он точно защитит меня. Ладно, хотя бы моё тело, ведь так?..

И чёртовы мысли, и представления, что попадали в мои сны жгучей реальностью, сбылись – больной на всю голову ублюдок Карлос входит в аудиторию через пять минут после звонка. И, чёрт, Вильяма всё ещё нет.

Господи, спаси…

Я молюсь, ведь его взгляд падает на меня сразу же. Хищная улыбка ублюдка доводит до лихорадки, стоит вспомнить все идиотские и жестокие издёвки этого монстра.

– Проходи, Карлос, – просит лектор после того, как представил его нам.

Оказывается, он учился в соседнем городе и даже неплохо закончил первый курс. Уверена, не без помощи моего папочки, что богат выше крыши. Только вот про нас с мачехой забыл.

Карлос мне лишь подмигивает, а после уходит на задние ряды, откуда его приветствуют парни из группы. Татуированные бугаи, и откуда он их знает?..