Связанная кровью с Королём Ликанов. Книга 2

55 Глава 55

Эхо не перестает пялиться в сторону стоянки Эвана, даже закрыв жалюзи. Она все равно ничего не видит сквозь черную ткань, так что я не уверена, зачем она продолжает туда смотреть.

Каждые несколько минут она приподнимает жалюзи и заглядывает под них, чтобы тут же снова опустить. Но делает это с таким безразличием, будто это обычное дело.

Это не так. Даже я это знаю.

Я уже собираюсь спросить, что она там высматривает, как вдруг она роняет голову с долгим, тяжелым вздохом, от которого я подпрыгиваю.

– Твой парень с катушек съехал, – ее голос звучит почти скучающе, но пальцы быстро барабанят по бедру.

Я моргаю, и мой желудок ухает куда-то в пятки. – Ксандер – мой бывший. Он и правда здесь?

Эхо поворачивается ко мне с выражением таким непроницаемым, что им можно горы ровнять. Через несколько секунд ее левая бровь взлетает вверх, а постукивание пальцев ускоряется.

Кажется, я что-то упускаю.

– Что? – спрашиваю я, искренне недоумевая.

– Никогда не думала, что буду сочувствовать волку, – она морщит нос. – А вот поди ж ты.

Звучит не очень. – Ашер… Он… Ксандер мертв?

Я подхожу ближе, уже немного паникуя. Как и Эван, я совсем не хочу, чтобы жизнь Ксандера была на моих руках. А еще я не хочу его больше никогда видеть. Очевидно, его смерть исполнила бы мое желание, но оставила бы меня с огромным грузом вины, который я не готова взвалить на себя.

Вина – значит помнить.

Я не хочу ничего из этого помнить.

Эхо поднимает руку ладонью вперед, и я замираю. – Стой. Просто прекрати говорить, – ее взгляд метнулся к двери, затем обратно ко мне, а пальцы все так же барабанили. – Полагаю, мне нужно все ускорить, пока не стало хуже.

– Пока что не стало хуже?

Но Эхо не отвечает – казалось бы, я уже должна была к этому привыкнуть. Не привыкла. Вместо этого она выпрямляет спину, расправляет плечи и решительно шагает прямо к двери. Я едва успеваю осознать, что происходит, как она распахивает дверь с такой силой, что та ударяется о борт дома на колесах.

– Прекрати, – командует она тому, кто снаружи. – Виолетта не может дышать.

Мои руки рефлекторно взлетают к горлу. Я смотрю на свою грудь, словно и вправду могу увидеть, как отказывают легкие, но… вроде все в норме? Дыхание ровное, хоть и немного учащенное от тревоги. Я не задыхаюсь и не хватаю ртом воздух.

Я выглядываю из-за худенькой фигуры Эхо и тут же жалею об этом.

Волчий Глаз, Эван и незнакомец, которого я видела раньше, – на земле. Бета стоит на коленях, а двое других распластались на земле. Если у кого-то и есть проблемы с дыханием, так это у них, а не у меня.

Мне требуется всего секунда, чтобы понять, что происходит. В конце концов, я уже видела это однажды.

Но я не чувствую… ничего. Ни давления, ни принуждения встать на колени, ни трудностей с дыханием. Ни намека на доминирование Ашера меня не коснулось. Как и Эхо, по-видимому.

– Я дышу нормально, – шепчу я Эхо, которая делает за спиной отгоняющий жест. Похоже, мой вклад не требуется.

– Виолетта?.. – произносит Ашер. Голос у него странный. Отдаленный.

Эхо резко разворачивается ко мне, ее губы сжаты в суровую линию. Она поднимает ладонь, беззвучно произнося «стой здесь», и пятится со ступенек дома на колесах. Она делает это с такой легкостью, будто у нее глаза на затылке.

Я напрягаю слух, пытаясь расслышать, что происходит снаружи, но ветер доносит ее голос прямо до меня.

– Виолетта внутри. Разве ты не хочешь ее проведать?

Эхо говорит с Ашером? Или с Ксандером? И если это Ксандер, то где он? Я его там не видела.

К черту. Я снова выглядываю из-за двери и убеждаюсь, что Эхо говорит с Ашером, чей взгляд почти мгновенно встречается с моим.

Он бесцеремонно отталкивает Эхо в сторону и врывается вперед. От его веса на ступеньках дом на колесах качается. Когда он, пригнувшись, проходит в дверь, чтобы войти внутрь, у меня пересыхает во рту.

Дверь за ним захлопывается; это не он ее закрыл. Наверное, Эхо.

Теперь я с ним наедине. Вот тебе и «на моей стороне». Сначала Фенрис, теперь Эхо – оба бросили меня в трудную минуту.

Присутствие Ашера всегда было ошеломляющим, но сейчас он выглядел совершенно диким. На шее вздулись вены. Глаза потемнели до грозовых туч, а челюсти сжались так сильно, что я почти слышала, как скрежещут его зубы. Даже дышал он громко, тяжело и прерывисто.

Каждый дюйм его тела излучал едва сдерживаемую ярость.

Он надвигается на меня, и я инстинктивно отшатываюсь.

– Эм-м, привет? – слово больше похоже на писк, но он не отвечает и даже не моргает.

Длинными шагами он пожирает расстояние между нами, пока я отступаю, нащупывая руками препятствия позади. Крошечное пространство дома на колесах внезапно кажется ловушкой. Моя поясница упирается во что-то твердое – развлекательный центр, – и в груди вспыхивает паника.

Бежать некуда.

Прежде чем я успеваю увернуться в сторону, руки Ашера выстреливают вперед. Он дергает меня к себе с такой силой, что из легких выбивает дух. Одна рука стальным обручем обвивает мою талию, а вторая обхватывает затылок, отводя голову в сторону, пока он зарывается лицом в изгиб моей шеи.

Его дыхание обжигает мою кожу, пока он снова и снова глубоко вдыхает, и его грудь расширяется, прижимаясь к моей с каждым отчаянным вдохом.

Мои руки неловко застывают в воздухе, пальцы растопырены, как морские звезды. Понятия не имею, что делать с руками. Похлопать его по спине? Оттолкнуть? Оба варианта кажутся одинаково опасными.

И снова мне напоминают о простом факте. Король Ликанов – псих.

Кончик его носа очерчивает линию до чувствительного места за ухом, и я не могу сдержать дрожь. Его хватка становится еще крепче, вжимая меня в твердую плоскость его груди.

– Я дышу нормально, – выдавливаю я, мой голос выше обычного. – Но если ты продолжишь так меня сжимать, это ненадолго.

И тут происходит нечто странное. Жесткое напряжение в его теле ослабевает. Не полностью, но достаточно, чтобы ослабить сокрушительное давление его объятий. Рука на моей талии немного разжимается. Ладонь на затылке становится менее требовательной, более бережной. Его дыхание, бывшее прерывистым и тяжелым, постепенно замедляется, подстраиваясь под мое.

Осторожно я опускаю руки ему на плечи. Под моими ладонями его мышцы – словно гранит, но стоит мне прикоснуться, как они смягчаются.

– Ты в порядке?

Ашер издает какой-то звук глубоко в горле. Не то рык, не то вздох. Его губы касаются моего пульса, когда он говорит: – Нет.

Ох.

– Этого недостаточно, – добавляет он, но его слова не соответствуют действиям, когда он делает шаг назад, отпуская меня.

– Чего недоста… ах!

Звук вырывается из моего горла – полукрик, полувздох, – когда ткань моей футболки поддается без сопротивления. Да, Ашер меня отпустил. Но потом он поднял руку к моему воротнику, и…

Что ж, прощай, футболка Эхо с какой-то группой.

Я в шоке опускаю взгляд, мой разум пытается осознать, что только что произошло. Воздух касается кожи, оставляя мурашки. Три ровных разреза идут от воротника до самого низа. Разорвано не руками, а…

Когтями.

Разорванная ткань безвольно свисает с моих плеч, открывая простой бежевый бюстгальтер и мой голый живот. – Что ты?..

– Ш-ш-ш, – Ашер даже не делает вид, что его волнует моя реакция. Его большие руки хватают то, что осталось от футболки, и одним плавным движением стаскивают ткань вниз по моим рукам. Рваные остатки футболки опадают к моим ногам, оставляя меня почти голой по пояс.

– П-постой. Что ты…

Мои слова замирают в горле, когда Ашер одним плавным движением срывает с себя футболку, обнажая торс, испещренный замысловатыми татуировками. Они извиваются и вьются по его коже, словно древние письмена.

Черт.

Его мышцы просто восхитительны.

Его футболка присоединяется к моей на полу, и все это выглядит как страстная прелюдия к сцене секса практически в любой романтической комедии.

Мой мозг прощается с рассудком.

Я должна протестовать, говорить ему, что он не может просто так срывать с меня одежду. Вместо этого мой взгляд задерживается на сужающейся дорожке волос, ведущей от его пупка вниз, к…

Нет-нет. Глаза у него на лице. А не там, внизу. Имей хоть каплю приличия, Виолетта. Не будь такой.

Ашер снова притягивает меня к себе с тихим стоном. Моя обнаженная кожа соприкасается с его кожей. Мой разум уходит в отставку. Мое тело продает душу.

И мои ладони прижимаются к его груди, зажатые между нами, когда он снова утыкается лицом мне в шею, дыша так, будто ему не хватает кислорода.

Иисус. Я стою здесь голая против своей воли и позволяю мужчине пускать слюни мне на шею. И я почти уверена, что не должна этим наслаждаться.

– Какого черта ты творишь? – мой протест – скорее дань приличиям, чем то, чего я действительно хочу, и мои пальцы сжимаются на твердых пластах мышц, к которым прижаты. Такие теплые.

– Дышу, – бормочет он, выдыхая горячий воздух на каждом слоге.

Ох. Ага. Мне это тоже очень нравится.

Не должна.

Не могу.

Не смею.

Но нравится.

Его руки обхватывают мою поясницу, прижимая меня к себе, но не блуждают. Они остаются на месте, почти… уважительные в своей неподвижности.

Несмотря на то, что он, ну знаете, буквально раздел меня без согласия.

– Мне это нужно, – говорит он, касаясь моей кожи зубами. – Ты нужна.

Ашер снова и снова глубоко вдыхает, словно утопающий, наконец-то вырвавшийся на поверхность. Каждый его вдох звучит отчаянно и прерывисто.

56 Глава 56

Мы остаёмся в таком положении, кажется, целую вечность.

Желание, когда-то кипевшее в моих жилах, теперь лишь тлеет, оставленное без внимания. Прозаичные проблемы разгоняют туман возбуждения и навязчивое отслеживание каждого его вздоха.

У меня болит спина.

Я наполовину перегнулась через его руку, и от этой неестественной позы я вот-вот потеряю равновесие, а мышцы торса молят об абонементе в спортзал.

Сначала я легонько похлопываю Ашера по спине. Робкое похлопывание по напряжённым мышцам, тёплым и мягким под моими руками. Никакой реакции. Он по-прежнему уткнулся лицом в изгиб моей шеи, его дыхание глубокое и жадное, словно он вдыхает меня в свою душу. Иногда мне почти кажется, что так и есть – будто что-то внутри меня поглощается им. Но это просто моё одурманенное воображение разыгралось.

– Ашер, – шепчу я, и мой голос едва слышен за агрессивным гулом всех трёх кондиционеров дома на колёсах.

В ответ – снова ворчание. Он прижимается ещё ближе, его щетина царапает чувствительную кожу под моим ухом. По мне пробегает дрожь, желание вспыхивает острой и горячей волной, а затем снова затухает, превращаясь в тупую пульсацию.

Мои похлопывания становятся твёрже. Настойчивее. Мягкий ритм сменяется нетерпеливой барабанной дробью по его широкой спине.

– Ашер. – На этот раз громче, мой голос твёрд, хотя ноги дрожат от напряжения. – Ашер, пожалуйста.

Но он витает где-то, куда я не могу за ним последовать. Его хватка едва заметно усиливается, и с каждым его вдохом я чувствую, как твёрдая грудь прижимается к моей. По его телу пробегает дрожь, и ответная дрожь желания опасно вспыхивает внизу моего живота.

И тут же всё снова пропадает, заглушенное нарастающей болью в позвоночнике.

– Ты меня пополам сломаешь, – наконец выдыхаю я, толкая его в плечи. Мне отчаянно нужна передышка. – Пожалуйста, отпусти. У меня спина болит!

Всё его тело напрягается.

На один благословенный миг мне кажется, что он меня услышал. Что он отпустит меня, позволит крови снова прилить к моим сведённым судорогой конечностям и прекратит мучение моих мышц.

Вместо этого его руки сжимаются ещё сильнее, словно железные тиски, вжимая меня в него. Его хватка становится почти болезненной, граничащей с отчаянием.

– Нет. – Его отказ обжигает мне кожу. – Я не могу тебя отпустить.

Страдания в его голосе достаточно, чтобы подавить моё растущее раздражение. Сейчас говорит не ужасающий Король Ликанов. И даже не тот властный Ашер, что несколько мгновений назад вломился в дом на колёсах.

Это кто-то совершенно другой – сломленный и уязвимый. У меня сжимается сердце, когда я его слышу.

Я нехотя снова обвиваю его руками и, вздохнув, легонько похлопываю по спине. – Хотя бы дай мне выпрямиться.

Когда он сорвал с меня рубашку, мои мысли тут же скатились к пошлостям в ожидании куда более непристойной ситуации. К несчастью, он не сделал ничего, кроме… дыхания. Много горячего, тяжёлого дыхания.

Постойте… я только что сказала «к несчастью»…?

Ашер хмыкает, что совсем не похоже на ответ. Затем его руки опускаются ниже, пальцы обхватывают мою задницу и опасно прижимаются к чувствительной зоне между бёдер.

У меня перехватывает дыхание.

Он внезапно отрывает меня от пола. Срабатывает инстинкт, и я крепче обнимаю его за шею, а ноги сами собой обвивают его талию. С моих губ срывается тихий визг, эхом разносящийся по тесному дому на колёсах.

Но моя спина наконец-то получает облегчение, о котором так молила.

– Что ты…

Он не отвечает, даже не смотрит на меня. Его лицо по-прежнему утопает в изгибе моей шеи, он выдыхает горячий воздух, пока мы делаем несколько шагов к кушетке Эхо. Каждое движение прижимает меня к нему, создавая восхитительное трение.

Тление снова превращается в кипение.

Чтобы удержаться, я крепче сжимаю бёдра вокруг него, и он издаёт мучительный стон.

– Прекрати, – рычит он мне в кожу, его голос хриплый, как будто по гравию скребут. – Прекрати, или я потеряю те жалкие остатки контроля, что у меня ещё есть.

Меня поражает абсурдность его заявления. Ведь это он сорвал с меня рубашку.

– Контроль? – растерянно спрашиваю я. – Ты считаешь, что сейчас ты себя «контролируешь»?

В ответ он лишь крепче сжимает мою задницу, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Кушетка скрипит под нашей общей тяжестью, когда он опускает нас на неё, умудряясь при этом оставить меня сидеть на нём верхом. Поза кажется опасно интимной, но он по-прежнему ни разу не взглянул мне в лицо.

– Ашер, – снова пытаюсь я, борясь с туманом желания, который застилает мой разум. Обретя опору в виде кушетки за спиной, я убираю руки с его шеи и упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь создать между нами хоть какое-то пространство. – Это ненормально. Ты не можешь просто врываться сюда и…

– Ты сводишь меня с ума, – перебивает он, покрывая мою шею лёгкими поцелуями.

Я стискиваю зубы, борясь с порочной настойчивостью собственного тела, готового позволить ему делать со мной всё, что угодно. – Ты сорвал с меня рубашку.

Он наконец отрывает голову от изгиба моей шеи и смотрит на меня сверху вниз. Это не должно быть так сексуально, но вот мы здесь, тонем в океане размытых сексуальных границ. – Она мешала. Мне нужна твоя кожа рядом с моей, Виолетта. Мне нужен твой запах. Твоё тепло.

Собственнические нотки в его голосе вызывают во мне противоречивый трепет. Часть меня хочет влепить ему пощёчину за высокомерие, в то время как другая – та, которой я не особо горжусь, – уже вручила ему ключи от моего тела, отдав его в полную собственность.

– Нет, – твёрдо произношу я, хотя тело предаёт меня, ещё больше прижимаясь к нему. – Нельзя.

– Ты моя, – рокочет он, игнорируя мой протест. – Моя, чтобы защищать. Моя, чтобы… – он умолкает, и его взгляд, блуждая по моему лицу, темнеет.

– Чтобы что? – с вызовом спрашиваю я, а сердце колотится о рёбра. Как будто я жду определённого ответа.

Или жду?

Вместо ответа Ашер кладёт ладони по обе стороны от моей головы и опускается на локти. Его нос касается моего. Губы касаются моих губ. Раз. Другой. Затем он снова отстраняется, и между нами появляется расстояние. Он смотрит на меня, и его зрачки так расширены, что от серой радужки остался лишь тонкий ободок.

– Просто моя, – повторяет он голосом, ставшим ещё более хриплым.

Неопределённость держит меня в мёртвой хватке, заставляя метаться между желанием и разумом.

– А что, если я не хочу быть твоей?

Его губы изгибаются в подобии улыбки – первой, что я у него вижу.

Ах. И когда только успела рассеяться его пугающая аура?

– Тогда почему твои ноги всё ещё обвивают меня? – спрашивает он легко и дразняще. Словно он – совершенно другой человек, не тот, что нашёл меня в лесу. Не тот, что в ярости подчинил себе целую стаю. Не тот, кто сказал, что я его пленница.

Густой румянец заливает мои щёки, и я отворачиваюсь от его соблазнительного лица. Но когда я пытаюсь расцепить ноги, они просто… не слушаются. Они остаются сомкнутыми на его талии, пока он качает бёдрами вперёд, прижимаясь к самому чувствительному месту моего тела.

Шорты Эхо, и без того сомнительной длины, задрались так, что едва прикрывают самое необходимое. Мои бёдра совершенно обнажены, и я чувствую жар его кожи даже сквозь джинсовую ткань.

С моих губ невольно срывается тихий стон, и Ашер усмехается. Этот звук – тёмный. Приглашение ко греху.

– Посмотри на меня, Виолетта.

57 Глава 57

Ни за что.

Даже если он прикажет, я правда не смогу.

Я отворачиваюсь и смотрю на выцветший цветочный узор одеяла. Мой пульс подскочил до небес, но я твёрдо решила не смотреть ему в лицо. Если я это сделаю, то пропаду, упаду так глубоко в греховные пучины ада, что, боюсь, уже никогда не смогу вернуться.

Я не готова.

– Виолетта, – его голос превращается в шёлковый шёпот у самого моего уха.

Я крепко зажмуриваюсь. – Не надо.

Но он не слушает. Вместо этого тёплые губы прижимаются к моей щеке. Прикосновение лёгкое, как пёрышко, и убийственно нежное. У меня перехватывает дыхание, когда он неторопливо очерчивает ленивую дорожку на моей коже, словно у него в запасе целая вечность, чтобы изучить каждый изгиб моего лица.

– Посмотри на меня, – повторяет он, и его горячее дыхание касается моего виска.

Я качаю головой, движение едва заметно. Его ответный смешок вибрирует в моих костях.

– Упрямая, – шепчет он, и это звучит не как обвинение, а скорее как похвала. Мои бёдра без разрешения начинают волнообразное движение, и он в ответ подаётся вперёд.

Я – податливый воск.

Его губы скользят к моему уху, зубы задевают чувствительную раковину, а затем язык очерчивает её изящный изгиб. Предательская дрожь пробирает меня до костей, и мои пальцы впиваются в твёрдые мышцы его груди.

– Я слышу, как бьётся твоё сердце, Виолетта, – его губы касаются моего уха при каждом слоге. – Оно бьётся для меня.

– Ему и положено биться, – выдавливаю я, разрушая свою попытку казаться дерзкой и невозмутимой.

Влажный и горячий язык касается ямочки под мочкой моего уха, и тихий вздох срывается с моих губ прежде, чем я успеваю зажать его зубами. Его довольное урчание говорит мне, что он услышал этот звук.