Связанная кровью с Королём Ликанов. Книга 2
- -
- 100%
- +
– Твоё тело всё знает, Виолетта.
Дом на колесах вдруг кажется слишком маленьким, слишком душным. Моя грудь вздымается и опадает от частого дыхания, и каждый вдох пропитан его запахом.
– Перестань говорить, – удаётся мне произнести напряжённым голосом. Звук его голоса разрушает мой самоконтроль до последнего миллиметра.
– Нет? Я бы предпочёл заставить тебя перестать дышать.
Моё сердце замирает, и я резко вдыхаю.
Он усмехается. – Да. Вот так.
Придурок.
Его губы скользят вниз по моей шее, задерживаясь на точке, где отчаянно бьётся пульс под моей челюстью. Он глубоко вдыхает, и этот звук такой животный, такой волчий, что по мне пробегает ещё одна дрожь.
Я должна быть в ужасе. Этот мужчина убивает без колебаний. Он разорвал стаю, словно она была ничем. Он сказал, что я его пленница.
И всё же я здесь, таю под его прикосновениями, словно сама Богиня отдала меня ему, перевязав красивым красным бантом.
Ашер переносит вес на одну руку, и это движение ещё сильнее прижимает его бёдра к моим. Твёрдый бугорок его возбуждения натягивает джинсовую ткань, и жар скапливается внизу моего живота. Его свободная рука скользит вверх по моему обнажённому боку, шершавая ладонь касается кожи, а кончики пальцев оставляют за собой дорожку из мурашек.
– Твоя кожа нежнее, чем я представлял. – Его большой палец проскальзывает под тугую полоску моего бюстгальтера и очерчивает нижнюю часть груди – намёк на его дурные намерения. – И я представлял это каждую ночь. С тех пор, как впервые уловил твой запах.
Дыхание со свистом вырывается из груди от шока. А ведь я ему почти поверила, со всеми этими угрозами и хватаниями за горло.
Но он побеждает, потому что это признание наконец заставляет меня поднять взгляд к его лицу. Его глаза впиваются в мои, зрачки расширены от желания, всякое притворство контроля сброшено. Неприкрытый голод, который я вижу в них, крадёт остатки воздуха из моих лёгких.
– А вот и ты, – бормочет он, и удовлетворение отражается в изгибе его губ. – Я уже начал думать, что ты больше никогда на меня не посмотришь.
Я теряю дар речи. Я могу лишь смотреть, пойманная в магнитное притяжение его взгляда, в то время как вся его ладонь наконец пробирается под мой бюстгальтер, чтобы полностью обхватить грудь, а большой палец касается чувствительного соска. Моя спина невольно выгибается, подаваясь навстречу его прикосновению.
– Такая красивая, – выдыхает он. – Такая отзывчивая. Такая идеальная.
Его рука оставляет мою грудь и скользит вверх по шее, наклоняя моё лицо к своему. Время замирает, пока он нависает надо мной, и наши дыхания смешиваются в узком пространстве между нашими губами.
Предвкушение несётся по моим нервам, заставляя их искрить в безумном порыве.
– Сейчас я попробую тебя на вкус, Виолетта, – говорит он, и его голос – низкий рокот, который я скорее чувствую, чем слышу. – И после этого ничто уже не покажется таким сладким.
Его слова продолжают меня разрушать.
Первое прикосновение его губ к моим – нежное, что резко контрастирует с хищным голодом в его глазах. Мягкое. Пробное. Словно он смакует первый контакт, запоминая текстуру и тепло.
Я лежу под ним, застыв, разрываясь между желанием оттолкнуть его и притянуть к себе ближе. Моя нерешительность длится всего несколько секунд, прежде чем его язык проводит по линии моих губ, ища путь внутрь. Когда я уступаю – Бог, помоги мне, я уступаю, – поцелуй меняется.
Нежность сменяется собственничеством. Его язык скользит по моему, завладевая моим ртом с тем же доминированием, которое он проявляет во всём остальном. Его рука оставляет мою челюсть и зарывается в волосы, пальцы сжимаются, удерживая меня именно там, где он хочет.
Мои пальцы сжимаются в кулаки на его груди, а затем скользят вверх, чтобы вцепиться в его плечи, пытаясь удержаться на плаву в потоке ощущений, грозящем унести меня прочь.
Он стонет мне в рот, прижимаясь бёдрами к моему влажному теплу и нарочито надавливая; стон вырывается из меня, но тут же тонет в его поцелуе, потому что он целует меня сильнее, глубже, пока у меня не начинает кружиться голова от желания и я не становлюсь готова умолять о большем.
Когда он наконец отстраняется, мы оба тяжело дышим. Он упирается лбом в мой лоб, и наши дыхания смешиваются в наэлектризованном пространстве между нами.
– У тебя вкус черники, – бормочет он, его голос хриплый от желания. – Как нечто, что я мог бы поглощать вечность и всё равно хотеть ещё.
Черника…
Что-то в его словах пробуждает мои воспоминания, но они тут же исчезают, унесённые прочь, когда его губы снова впиваются в мои, отбросив всякую сдержанность. Это не поцелуй – это поглощение. Жадноe и отчаянное. Его язык грабит, зубы прикусывают мою нижнюю губу, вызывая испуганный вздох, который он использует с безжалостной точностью.
Его рука снова скользит вниз по моему боку, сжимая бедро до синяков, а затем огибает его и закидывает мою ногу ему на талию. Это движение прижимает меня вплотную к его твёрдой длине, и я выгибаю спину, пытаясь найти опору, чтобы потереться о него.
Трение восхитительно.
Он прерывает поцелуй, чтобы провести губами по моей челюсти, вниз по шее, и его зубы царапают мою ключицу. – Я убивал и за меньшее, чем пытка желать тебя.
Его слова должны ужасать, а не возбуждать. Жидкий огонь течёт по моим венам, скапливаясь между бёдер, куда настойчиво давит его твёрдость.
Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются. Что-то между нами вспыхивает. Моё сердце не перестаёт колотиться, грудь почти сдавливает от напряжения.
– Скажи, что ты тоже это чувствуешь, – требует он, отталкиваясь от меня, чтобы схватить мои бёдра с обеих сторон и приподнять их выше. Он снова качается вперёд – отчаянная дразнящая прелюдия к тому, что будет дальше. – Скажи, что я не одинок в этом безумии.
Я не могу ничего сказать. Отведя взгляд, я отворачиваюсь. Хотелось бы, чтобы мои щёки не были такими красными. Хотелось бы, чтобы смущение не держало меня в мёртвой хватке, пока я слушаю его лёгкие слова. Его приказы.
– Скажи мне, Виолетта.
Я отчаянно мотаю головой.
От его рычания вибрирует всё его тело, пока его рука скользит вниз по моему бедру, а пальцы пробираются под шорты. Моё дыхание сбивается на тихие, частые вздохи, и я крепко зажмуриваюсь.
Кончики его пальцев дразняще близко касаются того места, где всё пульсирует, но этого недостаточно. Совсем недостаточно.
– Я испорчу тебя для всех остальных, – бормочет он. – После меня не будет никого другого. Лишь пепел.
58 Глава 58
Почему он не замолкает? Каждый раз, когда он открывает свой чёртов рот, пульсация становится только сильнее.
– Ты хочешь этого.
Говорить ему, что это не так, кажется… ну, бессмысленным. Потому что моё тело, мои действия, всё во мне сейчас рассказывает ему совсем другую историю. И он не ошибается. Убийца он или кто бы там ни был, это не отменяет огня, который он зажигает в моей крови, и напряжённого предвкушения, от которого я дрожу, пока его пальцы подбираются всё ближе.
– Скажи это, Виолетта, – требует Ашер. Слова такие грубые, его голос такой глубокий, что мои бёдра дёргаются. – Скажи мне, что ты этого хочешь.
Я сжимаю губы. Какая-то распутная часть меня хочет сделать так, как он говорит, но подавляющее большинство отвергает его просьбу – смущение слишком велико, чтобы его преодолеть. Но даже несмотря на то, что оно заливает мои щёки румянцем, моё тело продолжает реагировать. То дрожь пробежит. То резкий вдох сорвётся. Лёгкое движение бёдрами, чтобы соблазнить его пальцы продолжить путь, пока они наконец не достигают края моих трусиков.
Ещё.
Выше.
– Упрямая маленькая человечка, – бормочет он. – Я слышу, как бешено колотится твоё сердце. Я чувствую запах твоего желания. Он такой густой, что я мог бы им задохнуться. Этого ты хочешь, Виолетта? Чтобы я умер в твоих объятиях?
Как ему удаётся говорить такое так легко? Он произносит это так, будто совсем не чувствует смущения. А я в это время утыкаюсь ладонями в лицо, прячусь за ними, словно они могут защитить меня от его бесстыдно эротичных слов. Словно, прикрыв пылающие щёки, я смогу хоть как-то остудить жар, распространяющийся по всему телу.
– Посмотри на меня.
Я снова качаю головой, не убирая ладоней.
Он двигает бёдрами, раздвигая мои ноги шире. Затем его рука оставляет моё бедро и обхватывает одно из моих запястий; не тянет, просто держит его там, где оно лежит. – Я хочу видеть твои глаза, когда ты признаешь, что между нами происходит.
Нежность в его голосе почти сломила меня. Почти. Я ожидала, что Король Ликанов продолжит требовать. Заставлять. Покорять. Это терпеливое уговаривание кажется почему-то более опасным.
– Ты ведь никогда такого не чувствовала, правда? – его большой палец чертит круги на внутренней стороне моего запястья. – С ним.
Упоминание о Ксандере должно было потушить огонь, но вместо этого он разгорелся от возмущения ещё жарче. Я напрягаюсь, но его пальцы проскальзывают под край моего белья, получая доступ к влажному возбуждению. У меня перехватывает дыхание.
Ашер хмыкает, и этот звук – мрачный и всезнающий. – Твоё молчание говорит мне всё, что нужно знать.
В его голосе столько самодовольства, но короткая вспышка раздражения из-за имени Ксандера исчезает под натиском снизу. Твёрдые, горячие пальцы скользят, отодвигая мои трусики в сторону, и я выгибаю бёдра, стеная, когда они касаются входа. Там есть маленькая точка, более чувствительная, чем всё остальное, и я хочу, чтобы он надавил на неё. Сильно. Чтобы он вжимался, тёр и делал всё, что пожелает.
Но вместо этого его пальцы скользят вверх, находя кое-что не менее приятное. Он поддевает, щиплет и крутит, немного подразнив мой клитор, а затем снова соскальзывает вниз. Вверх и вниз. Оставляя меня задыхающейся и скулящей, с дрожащими ногами.
Он постукивает пальцами по моему входу; не проталкивая их внутрь, а скорее… я не знаю. Трудно разобрать, что именно я там внизу чувствую.
Такое чувство, будто он накрыл моё влагалище, как чёртов садовый шланг, и почему это так приятно? Я вращаю тазом, и один палец проскальзывает на миллиметр внутрь, надавливая. Я стенаю с полуоблегчением, но этого недостаточно. Мне нужно больше.
– Я мог бы заставить тебя умолять, знаешь ли, – его голос падает на октаву, становясь ещё грубее. – Я мог бы ласкать тебя, пока ты не забудешь, кто ты. Пока единственным словом, которое ты сможешь выкрикнуть, не станет моё имя.
Ах, этот его прекрасный рот.
У меня перехватывает дыхание. Я зажмуриваюсь ещё крепче, словно темнота способна хоть как-то ослабить всё происходящее.
Она не способна.
– Блядь, – бормочет он, и его дразнящие пальцы надавливают сильнее. – Твой запах…
Внезапно он слегка поворачивает руку, и что-то тупое и горячее проскальзывает внутрь, растягивая чувствительную кожу. Это приятная боль. Более чем приятная. Я хочу… больше.
Больше.
Глубже.
– Два, – стонет он. – Блядь. Ты узкая, но достаточно мокрая, чтобы сразу принять два. Как, блядь, идеально.
Идеальный момент прерывает резкий, частый стук.
Ашер замирает надо мной, в его груди нарастает низкое рычание. Мне следовало бы ужаснуться. Сгореть со стыда. Всё моё возбуждение должно было бы улетучиться. Вместо этого я толкаю бёдра вниз, заставляя его пальцы войти чуть глубже. Мои руки соскальзывают с лица, и я, всё ещё с закрытыми глазами, отчаянно тянусь к руке между моих бёдер.
– Я знаю, что мешаю, – явно скучающий голос Эхо доносится из-за двери, – но требуется присутствие твоего парня.
Ашер рычит. – Не обращай на неё внимания.
Я и не обращаю, обеими руками хватаясь за его предплечье и потянув на себя.
Он немедленно подчиняется, без предупреждения вгоняя пальцы до самого конца. Моя спина выгибается дугой, я издаю тихий вскрик, а он со стоном наклоняется ко мне, хватает меня за челюсть и дёргает моё лицо к своему.
– Открой свои грёбаные глаза, Виолетта.
– Повторяю, его присутствие требуется, – монотонно произносит Эхо, снова постучав.
Внизу живота всё сжимается. Она может открыть дверь в любой момент. Войти. Увидеть, что мы делаем. Это была бы ужасно неловкая ситуация; я бы никогда больше не смогла посмотреть ей в глаза. Так почему же всё моё тело извивается, сильнее прижимаясь к нему? Почему я открываю глаза по его приказу?
К чёрту разум. К чёрту рациональность. Я больше даже не понимаю, что происходит.
– Пожалуйста, – слово слетает с моих губ без разрешения. – Пожалуйста, Ашер.
Я съёживаюсь от отчаянных ноток в собственном голосе, но слишком опьянена возбуждением, чтобы придать этому значение. Он неподвижен, застыл надо мной, словно моя мольба удивила его так же, как и меня. Я встречаюсь с ним взглядом – уязвимая и беспомощная. Умоляющая.
Его губы дёргаются в подавленной усмешке. Грозовые глаза светлеют. Они сверкают решимостью и дикостью, вызывая трепет в моём животе.
Клянусь, я всё ещё чувствую, будто нас что-то связывает, что-то вытягивает из меня и вливает в него в каждой точке соприкосновения наших тел. Особенно там, внизу, где его пальцы…
– Какая хорошая девочка, Виолетта. – Он меняет положение руки, сгибая пальцы внутри меня. Наблюдает за моим лицом, пока двигает ими. – Этого ты хочешь, Виолетта? Хочешь ещё?
– Да.
Это признание стоит мне остатков самоуважения.
Он двигает пальцами внутри меня. Сначала медленно, выводя их, а затем снова вводя, пока моё тело привыкает к нежному растяжению. Это восхитительно, но всё ещё недостаточно, и вскоре его темп нарастает, и вот он уже двигает пальцами, как поршнями, создавая самое неловко-эротичное хлюпанье, которое я когда-либо слышала.
Одна моя половина хочет столкнуть его с себя и убежать, потому что, о Боже, неужели моё тело издаёт такой звук, когда его пальцы во мне?
Но другая половина…
– Ещё, – скулю я, мои бёдра трясутся, вращаются и качаются в такт каждому его движению. – Сильнее, пожалуйста.
Его пальцы на секунду прерывают движение, но лишь для того, чтобы его большой палец начал тереться о мой клитор. По мне проносится разряд электричества, раскалённый и пульсирующий, а затем он снова начинает двигаться, описывая круги, надавливая и сгибая пальцы в такт щекочущим движениям большого пальца.
– Серьёзно, я открою дверь через пять секунд, – кричит Эхо.
– Кончи для меня, – рычит он. – Кончи мне на пальцы, как хорошая девочка, пока твоя подруга не вошла и не увидела, как ты вот так раскинулась, принимая все мои пальцы.
Его грязные словечки – это уже слишком, они действуют, как щелчок выключателя. Мой позвоночник изгибается, отрываясь от подушек, и из моего горла вырывается сдавленный крик. Это странное чувство энергии между нами нарастает; на этот раз это не ощущение мягкого поглощения. Это похоже на бурную реку, текущую от меня к нему.
– Четыре секунды!
Всё моё тело напрягается, как натянутая до предела резинка, когда его пальцы снова начинают двигаться, как поршни, врываясь в меня сильнее. Глубже. Именно так, как я просила.
И я кончаю, словно гейзер, всем телом поддаваясь напряжению, пока из меня что-то изливается, заливая его руку.
– Три секунды. Я не шучу, извращенцы.
Это слишком. Слишком идеально.
– Какая, блядь, хорошая девочка, – говорит он, на последнем слове в последний раз толкаясь в меня.
Я обмякаю, опустошённая, не более чем лужица из Виолетты на кушетке.
Мои конечности становятся невероятно тяжёлыми, когда пальцы Ашера выскальзывают. Комната кружится, потолок над головой плывёт кругами.
– Это было… – я не могу закончить мысль. Мой язык стал толстым и неповоротливым во рту, будто у меня не осталось сил даже на то, чтобы складывать слова.
Ашер нависает надо мной, его лицо расплывается по краям. Что-то не так. Зрение темнеет по краям, сужаясь до точки. Странная связь между нами снова пульсирует, но теперь кажется, будто во мне больше ничего не осталось, что можно было бы из меня вытянуть.
Словно меня осушили до дна.
– Виолетта? – его голос звучит отдалённо, как под водой.
Мои веки трепещут. Слишком тяжёлые, чтобы держать их открытыми. Как странно. Похоже… я теряю сознание?
Голос Эхо – последнее, что я слышу, искажённый пеленой, заполнившей мои уши. – Две секунды, и я вхожу, даже если твой член будет торчать наружу.
Темнота поглощает меня прежде, чем я успеваю услышать остальное.
59 Глава 59
Ашер
Обмякшее тело Виолетты разжигает во мне новое чувство, что-то старое и незнакомое. Эмоция, которой я не испытывал с тех пор, как был маленьким щенком, задолго до того, как обрёл силу и власть.
Ужас.
«Что такое?» – спрашивает Фенрис. Он молчал, вежливо отстраняясь от нашей близости, даже когда эта девица с радужными волосами колотила в дверь.
Она без сознания.
– Виолетта.
Я трясу её за плечо. Кожа под моей ладонью прохладная на ощупь. Слишком прохладная.
– Виолетта, очнись.
Её голова безвольно мотается, когда я тормошу её, волосы рассыпаются по подушке выбеленными золотистыми волнами. Ни единого трепета ресниц, ни малейшего подёргивания. Мой желудок сжимается от ужаса.
– Виолетта! – в моём голосе звучит приказ, воля альфы.
Ничего. Только её бледное лицо, приоткрытые губы и грудь, что вздымается и опускается в такт поверхностному дыханию.
Что с ней не так? Почему она не просыпается?
Фенрис взрывается паникой, его вой разрывает и мой разум, и воздух вокруг. К нему присоединяются странные голоса, но они – меньшая из моих забот.
«Ты убил её. Ты убил нашу пару!»
– Заткнись, – рычу я, прижимая два пальца к пульсу на её горле. Он слабо трепещет под моим прикосновением. – Она жива.
Внезапный грохот распахнувшейся двери заставляет меня резко обернуться. Рычание нарастает в горле, пока я вылетаю из-за угла в коридор. Виолетта всё так же безвольно лежит на кушетке. Всего несколько мгновений назад она была такой живой, такой яркой, а воздух был наполнен ароматом её оргазма.
А теперь…
– Надеюсь, ты уже убрал свой хе… – радужноволосая заноза осекается, как только видит моё лицо, и её взгляд метнулся мне за спину.
– Вызови человеческую скорую, – приказываю я, пытаясь сдержать панику, прорывающуюся в голосе. Король Ликанов не паникует. Мы всегда спокойны и собраны.
Фенрис снова воет – дикий, неконтролируемый, полный боли клич.
Эхо моргает, глядя на меня. Что-то меняется в её странных глазах, и её зрачки сужаются в щёлочки. Это именно то, о чём говорил Волчий Глаз, но тайна её личности больше не приоритет. Виолетте нужна помощь.
– Идиот, – рычит она, бросаясь вперёд и отталкивая меня с удивительной для её миниатюрного человекоподобного тела силой. – Не мог сдержаться?
Моя грудь болит от этого обвинения. Неужели я потребовал слишком много от её хрупкого человеческого тела?
Я отшатываюсь к стене, когда она бросается к Виолетте, отпихивая меня в сторону, словно я не самый опасный хищник из всех, кого она когда-либо встречала. Словно я не убивал и за меньшее.
Пол качается от всех наших движений.
Женщина, которую Виолетта называет Эхо, больше не смотрит на меня, её внимание полностью сосредоточено на Виолетте. Она прижимает два пальца к запястью моей пары, затем наклоняется к её лицу, наблюдая за дыханием.
При обычных обстоятельствах меня бы обеспокоило, что она видит обнажённый торс Виолетты.
При этих обстоятельствах… это всё равно меня беспокоит. Я проскакиваю мимо Эхо, чтобы натянуть на Виолетту край одеяла, укрывая её от взгляда другой женщины.
– Что случилось? – требует она, её голос такой же резкий, как у любого Ликана. В нём звучит приказ, не уступающий приказу альфы.
– Мы… – слова застревают у меня в горле.
– Занимались сексом, эту часть я поняла. – Её пальцы осторожно проходят по горлу Виолетты, она хмуро осматривает кожу. Там нет метки. Пока нет. – Когда она отключилась? До, во время или после?
– После. – Я провожу рукой по волосам, ненавидя свою зависимость от этой странной женщины в заботе о моей Виолетте. – С ней всё было в порядке. А потом она просто… обмякла.
– Скорая. Точно, – бормочет Эхо, выуживая из кармана телефон. – Мы так далеко, что это займёт минимум тридцать минут.
Тридцать минут. Моя грудь болезненно сжимается. – Это слишком долго.
– Ещё бы. – Она набирает номер и подносит телефон к уху. – Мы могли бы отвезти её, но если её двигать, это может…
Она обрывает фразу, переключая внимание на звонок. – Да, нужна неотложная медицинская помощь. Моя подруга, молодая женщина, без сознания и не реагирует после… – Она бросает быстрый взгляд на шорты Виолетты, которые всё ещё на ней. Хмурится, глядя на меня. – После полового акта.
С той стороны сыплется шквал вопросов, и Эхо решительно на них отвечает, пока я притягиваю обмякшее тело Виолетты в свои объятия, сдерживая рычание, когда она протягивает руку, чтобы проверить её пульс.
– Нет, видимых травм нет, – говорит Эхо, и я вздрагиваю.
Они что, думают, я?.. Нет. Всё было не так.
Я глажу волосы Виолетты, замечая Фенриса за спиной Эхо. Он распластался на земле, не сводя глаз с Виолетты.
С ней всё будет в порядке?
Моё сердце сжимается от этого вопроса. Я только что принял эту крошечную, хрупкую человеческую женщину как свою. А теперь…
Это лишь доказывает, что люди никогда не смогут быть парой для волка.
«Нет, – шепчет Фенрис. – Наша связь никогда бы не причинила ей вреда».
И всё же причинила.
Эхо садится рядом со мной и гладит Виолетту по спине. Её телефон лежит на диване в другом конце комнаты; должно быть, она закончила разговор.
Она не паникует. Злится – да. Едкий запах ярости исходит от неё. Но она не боится.
– С ней всё будет в порядке, – уверенно говорит Эхо. – Хотя, вероятно, ей понадобятся капельницы, чтобы стабилизировать состояние.
Я щурюсь. Она что-то знает. – Что с ней?
Разноцветные волосы Эхо падают вперёд, когда она наклоняется к Виолетте, и я сдерживаю рычание, рвущееся из моей груди. – Её энергия… истощена. Опасно истощена.
– Что это значит? – требую я.
– Это значит, что ты взял слишком много. – Она бросает на меня ядовитый взгляд. – Ты не сдерживался. Просто взял всё, что она могла дать, ты, безмозглый мешок с мышцами.
– Я не…
– Взял, – обрывает она. Затем делает паузу. – Может, и не намеренно. Но ты это сделал.
Она кладёт руку на лоб Виолетты, затем на сердце. Прикосновение, хоть и явно медицинское, заставляет Фенриса зарычать. Я проглатываю звук, прежде чем он успевает вырваться наружу.
– Почему ты меня не предупредила? – срываюсь я. Лучше злиться на кого-то. С гневом справляться легче.
Эхо смеётся – резким, безрадостным смехом. – О, прости. Я должна была провести для ужасного Короля Ликанов лекцию по половому воспитанию, прежде чем он трахнул её до беспамятства? Моя вина.
Мой гнев вспыхивает, горячий и опасный. – Ты оставила нас одних, но знала, что это может случиться, не так ли?
Эхо встречает мою ярость ровным, немигающим взглядом. Эти кошачьи, суженные в щёлочки глаза не дрогнули, не отпрянули. Что-то в её взгляде – полное отсутствие страха – заставляет мой гнев съёжиться, словно пламя, залитое ледяной водой.
И вовсе не потому, что она отступила.
А от вины, которую её взгляд возлагает на мои плечи. Вины, возложенной по праву.
Это я виноват, так или иначе.
– Никогда бы не подумала, что большой, злой Король Ликанов окажется настолько, блядь, бесполезным, что осушит собственную пару, – говорит она низким, размеренным голосом. – Полагаю, это моя ошибка – ожидать элементарной сообразительности.
60 Глава 60
Ашер
– Положи Виолетту, – говорит Эхо.
– Нет.
Нет, – вторит Фенрис.
Мои руки крепче сжимаются вокруг её обмякшего тела, прижимая её к груди. Я отказываюсь её отпускать. Мои губы прижимаются к её виску, ощущая прохладу её кожи. Дыхание поверхностное. Пульс слабый.
Мысль о том, чтобы отпустить её – даже на мгновение – пронзает меня, словно серебро.
– По-ло-жи. Её, – приказывает Эхо, будто командовать Королём Ликанов для неё – обычное дело. – Твои эмоции сейчас полностью её поглотили. Ей ни к чему, чтобы твоя паника просачивалась в те крохи энергии, что у неё остались.
– Нет.
Щелевидные глаза Эхо сужаются ещё больше. – Ты хочешь её убить?
Конечно нет. Она – вторая половина моей души. Предначертанная судьбой связь, которую я отрицал, теперь ярко пылает в моей груди, сотрясаемая мыслью о её потере.
Потерять пару тяжело, но мысль о потере Виолетты… невозможна. Смерть была бы предпочтительнее.
Эхо вздыхает и, топая, выходит из комнаты, так что дом на колёсах содрогается от каждого её шага. Вскоре она возвращается с мягкой белой футболкой. – Вот. Можешь надеть это на неё.