Наследие пепла: Трупы прошлого

Она лишь звонко рассмеялась, уткнувшись мне в плечо носом. От неё пахло солнцем, дешевым кокосовым маслом и едва уловимым дымом — она успела выкурить сигарету, пока я говорил с Амайей.

— Не могу поверить, что ты не до конца жизни будешь один! — веселилась она, придерживая свою хватку. — Я видела этот взгляд!

— Твоя неудачная попытка посватать меня не привела ни к чему толковому, — ответил я, всё ещё пытаясь спихнуть её со спины. Хоть я и не любил прикосновения — кожа всегда ныла от чужого присутствия, словно напоминала о шрамах, — но ради сестры можно было чуток и потерпеть.

— Ну почему же неудачная? — подметила сестра, — эту искру даже Ксения увидела, не то что я.

Я наконец ухватил её за предплечья и стащил вниз. Она приземлилась легко, как кошка, и тут же подмигнула кому-то за моей спиной. Я обернулся. Деймон, стоявший у воды, поймал её взгляд и широко подмигнул в ответ. Эбби тут же показала ему средний палец, но улыбка не сходила с её лица.

— Обсуждаешь меня с Ксенией? — я сузил глаза, глядя на сестру. — Обсуждать меня с лучшей подругой... ай-ай, до чего ты докатилась? — я ухмыльнулся, начиная обходить её по кругу, словно хищник. — Сначала пол жизни сватала меня с ней, а теперь вы обе сговорились против меня и решили спихнуть меня с кем-то другим...

Эбби фыркнула, надула губы и скрестила руки на груди. Её волосы, выгоревшие на солнце, рассыпались по плечам золотистой пылью.

— Да вы, тугодумы, не моя вина, что кому-то суждено просто дружить, — возмутилась она, топнув ногой по песку. — Мог бы и знакомиться с девушками, раз тебя что-то не устраивает.

— Качество важнее количества, — парировал я, засовывая руки в карманы шорт. — Лучше уж до конца жизни буду один и жить на полную.

— То есть сидеть, смотреть нетфликс и писать свои мрачные книги? — поддела она, прищурившись.

— Не вижу ничего противоречивого, — невинно ответил я, пожимая плечами.

Эбби закатила глаза так демонстративно, что казалось, они сейчас застрянут в затылке. Она развернулась и плюхнулась на песок спиной к озеру. Я посмотрел на неё. Это ветреное и беззаботное состояние уже вошло в привычку. Эбби постоянно курила или пила, лишь бы заглушить свои эмоции, сделать их менее острыми. Я не понимал этого, хотя сам привык спрятать эмоции поглубже, запереть в дальний ящик и выбросить ключ. Разные методы выживания.

Она подтянула колени к груди и обхватила их руками. Улыбка сползла с её лица, оставив после себя лишь усталую тень.

— Не понимаю, как ты не боишься одиночества... — заскулила она, глядя на воду. Голос дрогнул.

Я вздохнул и присел рядом. Песок был горячим, обжигал бедра. Я похлопал ладонью по своему плечу, приглашая её прислониться. Эбби не заставила себя ждать — она легла головой мне на плечо, её волосы защекотали шею.

— Не понимаю, как ты его боишься, — тихо ответил я.

Мы помолчали. Шум вечеринки казался далеким, словно доносился из-под воды. В этом молчании было больше правды, чем во всех наших спорах.

— Что, если нам придется выбирать между мамой и папой? — спросила она вдруг. Голос был тихим, почти детским. Тот вопрос, что висел над нами последние два года, с тех пор как трещины в доме стали пропастями.

Я посмотрел на горизонт. Там, где небо сливалось с водой, не было ответов.

— Неважно, с кем мы будем, — твердо сказал я. — Главное — вместе. Всегда будем вместе.

Я бы без раздумий выбрал отца. С ним отношения меня более устраивали, чем с мамой, которая тоже всё контролирует, а двух таких людей в одной семье быть не может — это всегда ведет к взрыву. Но вслух я этого не сказал. Не сейчас.

Эббигейл удивилась. Она приподняла голову и посмотрела на мое лицо, ища подвох. Уголки её губ дрогнули, и она заулыбалась — искренне, без той маски, что она носила для школы.

— Неужто добрая мысль за сегодня? — не поверила она, тыкая меня пальцем в бок.

— Смотри не привыкай, — улыбнулся я в ответ.

Эбби раскисла в улыбке, но быстро взяла себя в руки, вернув свой обычный боевой вид. Она села ровно и снова посмотрела на меня, прищурившись.

— Так что думаешь насчет Амайи? — спросила она, не унимаясь.

Я закатил глаза, чувствуя, как напряжение возвращается.

— Ну давай... — простонала она. — Не порть такой момент.

— Она идеальна, — саркастично выдавил я, передразнивая её тон.

Эбби засияла от радости, словно получила подтверждение теории заговора.

— Но! — поднял я палец. — Ничего не будет. — Твердо заявил я.

— Ну почему же... — озадачилась она, наклонив голову набок. — Не поняла, ты че, гей?

У меня даже брови наверх полезли. Я повернулся к ней, открыв рот, но звука не последовало.

— Ну а что? В этом постыдного ничего нет, — она повернулась ко мне спиной и улыбнулась хитро, через плечо. — Ты всегда с Деймоном мутишь! Не знаю, как он вообще завлекает тебя на все авантюры, что придумывает, но это... хорошо влияет на тебя. Вот я и подумала...

Она явно дразнила меня, пользуясь тем, что знала о нашей сложной истории лучше anyone.

— НЕТ! — отрезал я, чувствуя, как щеки предательски нагреваются. — Нет, у нас ничего. Просто... просто я не думаю, что хочу этого...

— Амайю? — спросила Эбби, всё ещё подкалывая, её глаза блестели озорством.

— Отношений, дура! — рассмеялся я, толкая её плечом. — Сейчас не до них. В голове слишком много шума.

Эбби задумалась, постукивая пальцем по подбородку.

— Значит, нужно подождать, пока созреешь, по-другому уже никак, — заключила она философски. — А пока... придется мне бесить тебя и занимать большее место в жизни.

Она резко ударила меня локтем в бок, но не сильно — скорее, как знак принадлежности.

Я не выдал ничего на это, только приятно улыбнулся, понимая, что именно так она и проявляет симпатию. В её мире любовь — это когда тебя достают, но никогда не бросают. Я посмотрел на неё, на эту маленькую, шумную, сломленную и невероятно сильную девочку, которая была моей единственной настоящей семьей.

— Попробуй только займи слишком много места, — предупредил я, но в голосе не было угрозы. — Вытесню.

— Попробуй, — она ухмыльнулась и снова легла мне на плечо.

Лукас — тот ещё сплетник, особенно когда дело касается его сестры и её личной жизни. Позже он сам пересказал мне этот разговор у костра. Слово в слово. С интонациями, паузами и тем самым тяжёлым вздохом, которым он всегда сопровождает свои откровения. Или, может, это Амайя позже всё мне выложила, пытаясь найти в моих глазах поддержку? Неважно. Я знаю их обоих достаточно хорошо, чтобы прокрутить эту сцену в голове, словно кино. Кино, где меня нет в кадре, но я чувствую каждый её вздох и каждую ошибку, которую мы тогда допустили.

Огонь потрескивал, выбрасывая в ночное небо снопы искр, которые гасли, так и не долетев до звёзд. Вокруг костра царил привычный шум вечеринки: смех, плеск воды, звон бутылок. Но в этом маленьком уголке у кромки воды, где песок ещё сохранял дневное тепло, казалось, существует свой собственный мир.

Лукас сидел, откинувшись на локти, и наблюдал за сестрой. Когда Амайя подошла ближе, поправляя выбившуюся прядь волос, он подмигнул ей — быстро, по-дружески, но с той самой искоркой, которая всегда выдавала его замыслы.

— Не пойму, как тебя можно оставить одну на минуту, — начал он, растягивая слова и смеясь. Его голос был низким, спокойным, перекрывающим шум волн. — Если ты всегда в центре внимания.

Амайя фыркнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Она прошла мимо него, purposely задевая его колено своим бедром.

— Ой, заткнись ты, — ответила она, всё ещё улыбаясь, и потянулась за новой банкой пива, стоящей в песке рядом с костром. Конденсат приятно холодил ладонь.

Лукас показушно разинул рот, изображая крайнюю степень возмущения, и повернулся к ней всем корпусом. В огне костра его глаза блестели весёлым озорством.

— Вы меня оскорбили, мисс! — воскликнул он, прикладывая руку к сердцу. — Не думал, что братская забота так раздражает.

Амайя чуток посмеялась, открывая банку с тихим щелчком. Она сделала глоток, чувствуя, как холодная жидкость освежает после жары у огня.

— Это не братская забота, а издевательство, — сказала она, вытирая капли с подбородка тыльной стороной ладони.

— Но тоже братское, Мая! — окликнул он, поднимаясь на ноги. Он подошёл к сестре, нависая над ней своей высокой фигурой, но взгляд его был мягким. — Нет, я серьезно.

Амайя посмотрела на него непонимающе, чуть прищурившись. Огонь отбрасывал тени на её лицо, скрывая лёгкий румянец.

— Серьезно что?.. — спросила она, чувствуя, как внутри зарождается лёгкое беспокойство. Лукас редко бывал серьёзен просто так.

И вот тут, по словам самого Лукаса, он выдал то, от чего у меня, узнавшего об этом постфактум, до сих пор сводит скулы. Я не присутствовал в тот момент, но, клянусь, если бы я это услышал, я бы просто провалился сквозь песок. Лукас всегда видел то, что мы старательно прятали.

— Как твой двоюродный брат я одобряю, — сказал Лукас и кивнул в сторону компании, где я, по его словам, смеялся над какой-то шуткой Эбби.

Амайя забегала глазами, показывая, что она всё еще не понимает. Она перевела взгляд с меня на Лукаса и обратно.

— Тебя и Джейса, глупая! — рассмеялся Лукас, видя её растерянность.

— Что? Я и Джейс? — Амайя даже поперхнулась воздухом, её глаза округлились. — Ты с ума сошел, я знаю его 5 лет! — возмутилась она, чувствуя, как жар приливает к щекам. Она инстинктивно оглянулась, не слышал ли кто-нибудь.

Пять лет. Целая вечность, которая привела нас к этому костру, а потом — к пепелищу. Я слышал её слова сейчас, в своей голове, и они звучали как приговор.

— И что? — Лукас пожал плечами, его улыбка стала чуть хитрее. — Порой лучшие союзы происходят от дружбы. — Он подмигнул ей снова, на что та закатила глаза, пытаясь скрыть смущение. — Джейс, конечно, интересный персонаж, но уж точно получше твоего нынешнего, — подстегнул он сестру, понизив голос.

Амайя сжала банку в руке чуть сильнее. Aluminium чуть деформировался под пальцами.

— Он же твой капитан в команде... — начала она, но осеклась. — И говори потише, пожалуйста, — закончила она шёпотом, хотя вокруг никто не обращал на них внимания.

— То есть факт того, что мы буквально обсуждаем тебя и Джейса, тебя не волнует, а как тебя и твоего недолюбовника... — Лукас не успел договорить, как Амайя, вспыхнув, ударила его по ноге ладонью. Удар вышел слабым, скорее дружеским пинком.

— Ай! — Лукас состроил гримасу боли, но глаза смеялись.

Амайя отвернулась к огню, наблюдая, как пляшут языки пламени. Её улыбка исчезла, уступая место задумчивости. И вот здесь, как мне позже признавалась она сама, внутри неё что-то надломилось. Трещина в маске идеальных отношений.

— И что такого в Джейсе особенного, чем в Кристиане? — спросила она тихо, не поворачивая головы.

Лукас перестал улыбаться. Он сделал шаг ближе, его тень накрыла её. Он знал, что сейчас говорит о важном.

— Джейс не боится сказать свое мнение и быть собой, — ответил он спокойно, без тени насмешки. — А вот Кристиан... манипулятор. Он примеряет кучу личностей за час. Сегодня он один, завтра другой… Он очень нечитаемый человек.

Читая эти строки сейчас, вспоминая этот пересказ, я чувствую, как к горлу подступает желчная горечь. Лукас был прав. Он был чертовски прав с самого первого дня. Но я... я тоже это видел. Я видел, как Кристиан меняет лица, как он душит её своей "заботой". Но я молчал. Я прятался за своим сарказмом и броней, думая, что это не моё дело. Каким же я был трусливым ублюдком.

Амайя повернулась к нему. В её взгляде читалась защита, но и сомнение.

— И что в этом такого? — возразила она, хотя голос звучал менее уверенно. — Многие скрывают свои настоящие эмоции ради других.

— Да, — кивнул Лукас, и в его глазах мелькнула тень беспокойства. Он знал, как трудно переубедить влюблённого человека. — Но он это делает ради себя, Амайя. Чтобы выглядеть лучше. Чтобы контролировать ситуацию.

Он положил руку ей на плечо, сжав его легонько, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Я не навязываю тебе порвать с ним, — сказал он твёрдо. — Но будь осторожна. Мало ли во что это выйдет. Не хочу, чтобы он манипулировал и тобой.

Амайя резко задумалась. Неприятные мысли сами собой полезли в голову, словно черви из сырой земли. Она вспомнила отца, его уставшее лицо после смены, его вечные предупреждения. «Всегда ожидай самого худшего, даже если речь идет о пропаже кошки», так говорил он. Она привыкла доверять его инстинктам. И сейчас инстинкты Лукаса, который был ей почти братом, били в ту же точку.

Лукас видел, как погрустнела Амайя. Видел, как её плечи опустились, а взгляд стал стеклянным. Он понял, что перегнул палку с серьёзностью. Нужно было разрядить обстановку, пока она не ушла в себя полностью.

— Нет, правда, Джейс он ещё какой, — начал он, и в его голосе снова зазвучали весёлые нотки. Он ухмыльнулся, наклонившись к её уху. — Я бы и сам не прочь с ним...

Он не успел закончить. Амайя, вынырнув из своих мыслей, поняла намёк и начала бить его по спине, смеясь сквозь остатки тревоги.

— Нет, пожалуйста, ЗАТКНИСЬ! — смеялась она, её ладони глухо шлёпали по его футболке.

Лукас тоже рассмеялся, отступая и закрываясь руками от её «атаки».

— Ладно, ладно! Сдаюсь! — кричал он, улыбаясь во весь рот.

Они стояли у костра, двое против всего мира, и на мгновение кажется, что никакие маньяки, никакие тайны и никакие манипуляции не смогут разрушить эту простую, тёплую связь между ними. Амайя вытерла выступившие от смеха слёзы и вздохнула. Тревога никуда не делась, но теперь у неё был кто-то, кто поможет её нести.

— Идиот, — прошептала она, но в её голосе не было злости. Только благодарность.

— Твой любимый идиот, — парировал Лукас, подмигивая в последний раз, прежде чем вернуться к компании, оставляя сестру наедине с её мыслями и тёплым светом огня.

Огонь в костре разгорелся сильнее, пожирая сухие ветки, которые ребята подбрасывали каждые несколько минут. Языки пламени лизали ночное небо, выбрасывая снопы искр, которые умирали, так и не долетев до звезд. Смех становился громче, голоса сливались в единый гул, заглушающий шум волн, разбивающихся о берег где-то в темноте.

Скотт сидел чуть в стороне, поджав ноги и рисуя узоры на песке прутом. Его обычно энергичное лицо сейчас казалось поникшим, освещенным лишь мерцающим светом костра. Он редко вступал в общие разговоры, всё чаще поглядывая на телефон, экран которого периодически загорался и гас, но сообщений, которых он ждал, видимо, не было.

Я заметил это первым. Я всегда замечал, когда кто-то выпадал из ритма, когда тишина человека становилась громче слов. Я уже открыл рот, чтобы спросить, в чем дело, но Деймон опередил меня. Словно чувствуя настроение друга, он перебрался через песок и плюхнулся рядом со Скоттом, тяжело обнимая того за плечи. Его рука легла уверенно, по-хозяйски.

— Ты чего кислый, как лимон? — спросил Деймон, слегка толкая его плечом. В его голосе не было насмешки, только братская забота, которой он умел пользоваться лучше всех. — Мяч в ворота не попал или девчонки не оценили форму?

Скотт вздохнул, бросая пруток в огонь. Искры взметнулись вверх, словно маленькие ракеты, на мгновение освещая его глаза.

— Да какая форма... — пробормотал Скотт, глядя на пламя, словно искал в нем ответы. — Просто... тяжело влиться, понимаешь? Парни из баскетбольной команды... они как закрытый клуб. Я вроде и играю нормально, но стоит мне подойти к их компании, как разговоры стихают. Будто я лишний. Будто мне не место в их лиге.

Он поднял взгляд на друзей, и в его глазах читалась искренняя растерянность, боль человека, который стучится в закрытую дверь.

— Мне просто хочется быть частью чего-то большего, чем просто... сидеть на скамейке запасных. Хочу чувствовать, что я нужен.

Повисла небольшая пауза. Даже Ксения оторвалась от телефона, перестав редактировать фото. Ветер донес запах соли и гари.

Деймон усмехнулся, но в его улыбке не было насмешки. Только уверенность человека, который привык решать проблемы чужими руками.

— Забей на них, — твердо сказал Деймон, сжимая плечо Скотта. — Зачем тебе их компания, если они не ценят? Мы устроим свою тусовку. Такую, чтобы весь город запомнил. Не просто посиделки у воды, а нечто... легендарное.

— Какую ещё тусовку? — оживилась Лидия, подползая ближе к ним на коленях, с банкой газировки в руке. Её глаза блестели в отражении огня. — У нас экзамены на носу. Родители голову оторвут.

— Именно поэтому нужно оторваться по полной, — парировал Деймон, его глаза загорелись азартом, тем самым опасным огнем, который обычно предвещал неприятности. — Есть место... Отдаленная часть старого банка. Там, где ремонт так и не закончили после кризиса.

Я нахмурился. Я знал это место. Все знали. Заброшенное крыло здания, где время словно остановилось, где тени были гуще, а воздух спертый.

— Там же охрана... — начал было я, чувствуя, как внутри холодеет. — И вообще, это частная собственность. Влезем — будут проблемы.

Деймон перебил меня, даже не посмотрев в сторону. Он смотрел только на Скотта, словно продавал ему мечту.

— Никакой охраны. Я проверил. Там есть вход через лес. Никто туда не заходит годами. Пыль, пустота... Это идеальное место. Никто не увидит, никто не услышит. Только мы. Никаких взрослых, никаких правил. Только своя территория.

Эбби сразу загорелась идеей. В её глазах вспыхнул тот самый огонек бунтарства, который иногда пугал меня, но сейчас казался просто веселым, заразительным.

— Это гениально! — воскликнула она, хлопая в ладоши. — Заброшенный банк! Это же звучит как начало крутого фильма. Там же куча комнат, где можно разбить лагерь. Я за!

Ксения тут же подняла телефон, направляя камеру на Деймона и Скотта. Вспышка озарила лица на секунду.

— О боже, да это же готовый контент! — её голос звенел от восторга. — «Вечеринка в заброшенном банке». Заголовки сами себя пишут. Мои подписчики сойдут с ума. Наконец-то будет материал для блога, а не просто фото еды и заката. Это будет вирусно, ребята!

Скотт неуверенно улыбнулся, глядя на поддержку друзей. Казалось, тяжесть на его плечах немного ослабла.

— Вы правда готовы ради этого рискнуть? — спросил он тихо, всё ещё не веря в свою удачу. — Ради меня?

— Ради тебя — да, — ответил Деймон, подмигивая. — Мы же команда. Если одному плохо, плохо всем. Исправим это. Мы покажем этим баскетболистам, кто тут блять крутые.

Я молчал, наблюдая за ними. Я смотрел на горящие глаза Эбби, на уверенную улыбку Деймона, на облегчение на лице Скотта. Ксения уже строчила план поста в заметках, придумывая хэштеги. Амайя сидела рядом, и её рука незаметно коснулась моей руки, пальцы слегка сжались, словно спрашивая: «Ну что, ты тоже с нами?».

В этот момент всё казалось простым и безобидным. Дружба, поддержка, желание сделать приятное. Но где-то в глубине моего сознания кольнуло холодное предчувствие. Заброшенное здание. Огонь. Изоляция. Я вспомнил слухи о том, что произошло в этом банке годы назад. Странные вещи. Исчезновения.

— Дейм, ты уверен? — спросил я, стараясь, чтобы голос не звучал слишком тревожно. — Там безлюдно. И структуры ненадежные.

— Ты что, струсил, Джейс? — мягко спросил Деймон, и в его голосе прозвучал вызов. — Или просто боишься, что я украду у тебя славу организатора?

— Я боюсь, что нам придется вытаскивать кого-то из-под завалов, — огрызнулся я, но увидел взгляд Эбби. Она смотрела на меня с мольбой. «Не порти всё», — читалось в её глазах.

Я вздохнул. Я не мог быть тем, кто разрушает радость друзей. Не сейчас.

— Ладно, — наконец произнес я, выдавливая улыбку. — Но, если нас повесят на столбах у входа, я с вас спрошу. И я буду первым, кто напомнит тебе об этом, Деймон.

— Да! — рассмеялся Деймон, протягивая руку.

Я хлопнул по его ладони. Кожа была горячей. Остальные последовали их примеру, складывая руки в общую кучу над огнем. Тепло от ладоней смешивалось с жаром костра.

— За Скотта! — крикнула Эбби. — За лучшую вечеринку! — подхватила Ксения. — За нас, — тихо добавил я, и мой голос потонул в общем хоре.

Они кричали, смеялись, и огонь в костре отражался в их глазах, делая их живыми и настоящими. Тогда никто не подумал о том, что огонь может выйти из-под контроля. Никто не подумал о том, что заброшенный банк хранит в своих стенах не только пыль, но и тени прошлого. Никто не заметил, как искры, улетая в небо, гасли, словно жизни, которым не суждено было продлиться.

Это было последнее решение, которое мы приняли вместе. Как друзья. Как семья. Прежде чем огонь разделил нас на выживших и погибших. Прежде чем банк стал не местом для вечеринки, а местом преступления. Прежде чем доверие стало оружием.

Я посмотрел на Амайю. Она улыбалась, и в этой улыбке было столько доверия, что мне стало стыдно за свои сомнения. Ветер растрепал её волосы, и она поправила прядь за ухо, не отводя взгляда.

— Всё будет хорошо, — прошептала она, словно читая мои мысли, словно пытаясь заклясть будущее. — Мы же вместе.

— Конечно, — ответил я, стараясь поверить в свои слова.

Но ветер с озера вдруг усилился, загоняя дым костра прямо нам в лица, заставляя кашлять и отворачиваться. И в этом едком запахе гари мне на секунду почудилось что-то знакомое. Что-то, от чего кровь стынет в венах. Запах паленой плоти и разрушенных надежд.

Позже, когда костер превратился в кучку тлеющих углей, а компания начала редеть, я остался сидеть на песке, подтянув колени к груди. Вокруг собирали вещи, смеялись уже тише, словно сама ночь намекала, что пора домой. Я наблюдал, как Деймон пытается затащить Эббигейл в машину. Это было отдельное представление.

Эбби, которая ещё десять минут назад громче всех орала песни, теперь с трудом держала равновесие. Деймон обхватил её за талию, пытаясь удержать вертикально, но она вдруг мягко повалилась в сторону. Он рванул её обратно, и в этом движении она умудрилась сделать какое-то подобие сальто в его руках, едва не ударив его коленом в подбородок. Деймон запутался в её ногах, чертыхнулся, но удержал.

Он поднял взгляд и встретился со мной глазами. В его взгляде читалась мольба и отчаяние: «Помоги, брат». Я лишь медленно покачал головой и улыбнулся — широко, беззлобно. «Сам заварил кашу, сам и расхлебывай». Пусть почувствует ответственность за нашу «команду». Он фыркнул, что-то пробормотал себе под нос, но всё же ухитрился запихнуть сестру на заднее сиденье.

Я отвернулся, и улыбка сползла с лица. В голову опять полезли мысли. Тягучие, липкие, как смола. Авантюра с банком не нравилась мне. Совсем. Это было не просто нарушение правил, это было приглашение для беды.

— Не по душе насчет завтрашней вечеринки? — голос Ксении вырвал меня из раздумий.

Она села рядом, поджимая ноги под себя. В руке она держала уже теплую банку пива, допивая остатки. В темноте её лицо казалось бледнее, но глаза блестели знакомым вниманием.

— С чего ты взяла? — спросил я, стараясь звучать ровно.

— Да так… — она пожала плечами, отставляя банку в песок. — Я же знаю тебя. Ты всегда, когда задумываешься о чем-то плохом, у тебя глаза тускнеют. Прямо гаснут, как этот костер.

Я поморщился. Ненавидел, когда меня читали так легко.

— Мне не нравится мысль о том, что мы решили пойти на риск только ради бухла и мнения других, — твёрдо ответил я, глядя на тёмную воду. — Это глупо.

— Джей… — так любила называть меня Ксю. Она произнесла это мягко, протяжно, словно пытаясь успокоить ребёнка. — Мы делаем это не только ради бухла, но и ради Скотта. Нашего друга. Не всё крутится вокруг одних тусовок. Ты же видел, как ему было тяжело.

Я вздохнул. Она была права. Как всегда.

— Да, просто это хороший бонус, — я чуть повеселел, уголок губ дрогнул.

Ксения тихо рассмеялась, и этот звук — живой, без наигранной блогерской нотки — показался мне самым нормальным за весь вечер. Она толкнула меня плечом, чуть сильнее, чем требовали приличия, но я не отстранился. С ней тот невидимый барьер, который я обычно выстраивал вокруг себя, давал трещину.

— Помнишь, как я в пятом классе только переехала? — её голос стал тише, мягче, теряя привычную бойкость. — С этим дурацким акцентом, из-за которого меня в классе дразнили. Для них я была просто «той самой новенькой». Чужой. А ты... ты подошёл первым.

Она повернула голову, глядя на меня через пляшущие языки пламени. В её глазах отражались искры костра.

— Ты был таким застенчивым, Джейс. Вечно прятался за своими книгами, боялся лишний раз слово сказать. Но тебя не испугала моя «чужость». Ты не смотрел на меня как на уродца.

Я усмехнулся, глядя на угли, которые медленно покрывались серым пеплом.

— Какая к чёрту чужая, Ксю, — тихо ответил я. — Мы с тобой одинаковы. Также, как и они.

Я сделал паузу, чувствуя, как к горлу подступает ком, и криво усмехнулся.