- -
- 100%
- +
Андрюша зажмурился, рванул хобот из сливного отверстия внутрь, зубами ослабил уставной узел и вытолкнул нос обратно наружу. В этот же миг биореактор субмарины выдал критическое давление – мазутный перегной внутри цистерны закипел, соединившись с остатками Жориного «Гиеньего экстаза».
ПОО-О-О-О-О! Андрюша выдал такой трубный залп, какого саванна не слышала со времен существования мамонтов.
Из хобота, торчащего над рубкой субмарины, как зенитное орудие, под чудовищным давлением ударила сплошная, бьющая на двадцать метров струя кипящего электролитно-сивушного концентрата.
Мощный фиолетовый поток попал точнехонько в морду Регины Зурабовны. Мышь-киборга не разорвало, но высокооктановое варево мгновенно залило ее бусинки-глаза и просочилось внутрь сервоприводов.
– Сбой... оптических... сенсоров... – засипел ее динамик. – Обнаружен... незадекларированный... источник... жидкого... хаоса...
Лезвия резаков заклинило в полуоткрытом состоянии. Мышеарх потеряла сцепление с броней, сорвалась с кормы и кубарем покатилась по сухой траве саванны, оставляя за собой выжженную фиолетовую полосу. Однако ее тело уже на лету начало пересобирать поврежденные цепи, готовясь сделать новый ход.
Субмарина, потеряв балласт в виде Регины, подпрыгнула на кочке и на полной скорости вылетела на вершину холма. И тут Толик в перископ увидел то, от чего его оставшийся ус встал дыбом.
Прямо по курсу, перекрывая всю линию горизонта, с глухим тектоническим гулом шло гигантское, сметающее все на своем пути стадо диких буйволов. Их рога зловеще поблескивали на солнце, а из ноздрей шел черный дым. «Ночное Золото» летело по склону прямо им наперерез.
– Буйволы! – истошно заверещал Толик, разглядев сквозь зеркальце перископа, что стадо состоит из тысяч яростных, пахнущих потом и дикой степью быков. – Живая сила природы по курсу, Челентано! Тормози, мля!
– Чем?! У нас из тормозов только мое уязвленное самолюбие! – взвыл Андрюша, тщетно дергая ржавый лом-штурвал.
«Ночное Золото» на полной тракторной скорости влетело в самую гущу стада. Непуганые буйволы саванны, никак не ожидавшие увидеть посреди сухой степи мчащуюся на гусеницах пивную цистерну, в панике бросились врассып.
В ту же секунду сзади, грохоча перегруженными сервоприводами, на холм взлетела ослепшая, покрытая фиолетовой пеной Регина Зурабовна. Ее промышленные резаки бешено клацали в воздухе, готовые архивировать все живое.
– Нарушение... регламента... популяции... – просипел ее динамик. – Приступаю... к поголовной... зачистке... ландшафта...
Услышав этот леденящий душу металлический скрежет, вожак стада – огромный, шрамированный буйвол весом под тонну – счел это личным вызовом. Он яростно взрыл копытом землю, опустил рога и с ревом бросился наперерез мышеарху. За ним, подхваченное волной первобытного гнева, развернулось все многотысячное стадо. На начальника гауптвахты обрушилась живая стена из рогов, копыт и ярости.
Чудовищный таран сотен буйволиных туш буквально снес Регину Зурабовну с ног. Ее бессмертное роботизированное тело не сломалось, но законы физики саванны оказались сильнее цифрового устава. Затоптанная тысячами копыт, мышеарх покатилась по склону вниз, увязая в плотном потоке бегущих быков, которые уносили ее все дальше и дальше вглубь бескрайней степи. Ее удаляющийся скрежет «КЛИК-КЛАК» медленно тонул в грохоте копыт.
В этот момент биореактор субмарины, сожравший последние запасы перегнойного топлива, издал прощальный тихий пшик. Гусеницы замерли. «Ночное Золото» с глухим скрипом остановилось посреди взрыхленного поля.
Внутри лодки воцарилась звенящая тишина. Андрюша медленно отпустил ржавый лом, тяжело дыша. Каловая корка окончательно сползла с его боков, и в пробивающихся сквозь люк лучах солнца его шкура отливала благородной чистотой. К нему постепенно возвращалось ощущение собственного величия.
К подлодке неспешным шагом подошел Элеазар. Он с глубоким вдохом подставил морду теплому ветру.
– Засор ликвидирован... – умиротворенно пробасил ящер. – Система функционирует нормально. Вокруг – чистая органика.
Люк-крышка со скрипом откинулся. Из него, пошатываясь от пережитого сухопутного круиза, выбрался Толик. Его зеленый чепец бесследно исчез, а единственный ус был лихо закручен вверх.
– Ну что, орлы, – таракан победно оглядел бескрайние просторы саванны, где вдали, в пыльном облаке, буйволы все еще самозабвенно топтали металлические останки Регины Зурабовны. – Тактический маневр завершен. Комендатура нейтрализована силами местной фауны. Личный состав, объявляю благодарность за службу! Андрюха, труби победу! Мы ушли с гнилой просеки!
Слон Андрюша гордо выпрямился внутри пивной цистерны, высунул хобот в верхний люк и выдал мощный, чистый и оглушительный трубный марш – марш настоящих, свободных мачо саванны.
Глава 7. Хобот Арнольдович
Марта тридцать второго дня случилось в саванне необыкновенно странное происшествие.
Полковник лейб-гвардии Розового полка слон Андрей Челентано, известный в узких кругах как чистокровный мачо и гроза двух климатических зон, проснулся довольно рано и, по обыкновению своему, издал носом легкий, бархатный фырк, призванный возвестить мир о начале дефиле. Однако фырка не последовало. Вместо него из груди пятитонного пижона вырвался лишь глухой, утробный сип, подозрительно напомнивший Андрею свист прохудившегося самовара.
Челентано мгновенно потянулся к хоботу, дабы омыть его утренней порцией элитного миндального масла, но лапа его, совершив в воздухе изящный полукруг, наткнулась на пустоту.
Андрей похолодел. На подкрученных, густых его ресницах выступил крупный, карикатурный пот. Он бросился к ручью, заглянул в зеркальную гладь и... к величайшему своему изумлению и ужасу, увидел, что на месте его двухметрового символа мужественности, гордости и аристократического чина находилось совершенно гладкое, круглое, серое место, плоское, как свежевыпеченный блин. Нос пропал безвозвратно, оставив после себя лишь безупречно ровный эпидермис без единого шва.
– Батюшки мои! – взвыл полковник Челентано, закрывая лицо ушами. – Да как же это? Без шелковой рубашки я еще туда-сюда, джентльмен удачи, но без хобота... Без хобота слон – не слон, а какая-то серая свинья-переросток, чиновник четырнадцатого класса, не имеющий права даже на веганский смузи! Как я явлюсь на глаза светским львицам? Мое ухоженное либидо аннулировано!
– Прекратить панику в штабном вагоне, Челентано! – проскрежетал из складок его затылка Толик.
Пройдоха-таракан сегодня полностью погрузился в дух петербургского абсурда, примерив на себя личину коллежского регистратора и пронырливого частного пристава. На его хитиновой голове сидела крошечная треуголка, а в лапках он сжимал блокнот из газетной вырезки.
– Это политический саботаж, Андрей! – заговорщически прошептал Толик, шевеля усами. – Контрабандист Жора донес, что твой нос только что видели в бальной зале сурикатов! Он был одет в розовый парадный мундир, расшитый золотом, шляпу с перьями и имел чин статского советника! Он садился в карету, запряженную навозными жуками, и ехал в Министерство отрезания подавать прошение о признании его суверенным ландшафтным объектом! Понимаешь? Твой отросток сделал карьеру, пока ты спал! Акции нашего эго упали ниже плинтуса!
Андрей, доведенный до отчаяния этой вопиющей чиновничьей несправедливостью, бросился по Невскому, силясь догнать собственную мужественность. Пять тонн его серой плоти дрожали от экзистенциального позора.
Поодаль, завязав пятиэтажную шею изящным петербургским галстуком-жабо, сидел мудрый статский советник на пенсии – брахиозавр Элеазар. Веган-пацифист меланхолично жевал кувшинку.
– Все наши носы – лишь флуктуация амбиций... – философски пробасил Элеазар, поправляя хвостом лорнет. – Ты ищешь то, что ушло в табель о рангах, Андрюша... Но чин – это лишь дым... Придворная мышь все равно приведет ландшафт к единому знаменателю...
Топ. Топ. Топ.
Сухой, пугающе ритмичный и до боли знакомый стук лапок по асфальту заставил беглецов замереть. Из сизого невского тумана, разрезая поляну идеальной геометрической линией, вышла она.
Регина Зурабовна. Глава Департамента по инвентаризации излишков сплошной плоти.
Ее белоснежный фартук хрустел от крахмала, а в лапках зловеще поблескивал массивный топор. Она шла не спеша, но ее бусинки-глаза горели холодным огнем тотального Мышеархата. Она приблизилась к Андрею и остановилась прямо перед его бивнями – монументальными, идеально симметричными дугами безупречной слоновой кости длиной ровно метр восемьдесят, которые Толик вчера перед сном натер отбеливающим порошком.
– Объект «Слон» совершил несанкционированное сокрытие носового ресурса, – ледяным, министерским голосом провозгласила Регина Зурабовна, прикладывая портновский метр к глянцевой кости. – Однако в ходе внеочередного аудита зафиксирован иной вопиющий дефект ландшафта. Длина каждой единицы объекта «Бивни» составляет ровно метр восемьдесят сантиметров.
Андрей испуганно скосил правый глаз на собственное плечо.
– Согласно уставу о благоустройстве саванны и правилам радиальной эстетики для безносых чиновников, норматив на лицевые выросты составляет всего двадцать сантиметров, – безжалостно отчеканила мышь. – Излишек в метр шестьдесят нарушает общую кубатуру ведомственного пространства и создает хаос при разворотах. Приступаю к канонической калибровке, принудительной уценке и усечению бивней до двадцати сантиметров.
Она замахнулась топором, который со свистом разрезал воздух.
Гоголевский абсурд ситуации окончательно взорвал остатки Андрюшиной логики: он только что непонятным образом лишился хобота, а мышь пришла отрезать его легендарные бивни, сокрушая метр восемьдесят безупречного мачизма до жалких двадцатисантиметровых пеньков! Его ухоженное эго, получив такой удар с фронта, мгновенно реанимировало инстинкт самосохранения. Слон понял, что Система не знает пощады – она всегда найдет, что подрезать.
– Мои бивни?! Срезать метр шестьдесят?! Да это же сверхнаглость! – взвыл полковник Челентано, дико пятясь назад и прикрывая костяную гордость ушами. – Толик, выручай!
Таракан не растерялся. Он стремительно взлетел на вершину левого бивня, как заправский оратор на броневик, и наподдал лапкой по своей крошечной треуголке, сдвинув ее на воинственный бок.
– Стоять, Мышеархат! Назад, Регина Зурабовна! – громовым шепотом гаркнул таракан, выставив вперед лапку с блокнотом, словно это был щит высшей юридической защиты. – Вы совершаете должностное преступление государственной важности! Нарушаете параграф тридцать два Уложения о чрезвычайных отростках Саванны!
Мышь замерла. Лезвие топора остановилось в каких-то двух миллиметрах от полированной слоновой кости. Бусинки-глаза Регины Зурабовны сощурились, превратившись в две ледяные точки.
– Обоснуйте, коллежский регистратор, – сухо процедила она, не опуская орудия усечения. – Каждая секунда промедления – это нецелевое использование ведомственного воздуха.
– Легко! – Толик демонстративно и очень пафосно послюнявил лапку, перелистывая газетную вырезку. – Объект «Слон» – не просто безносый чиновник четырнадцатого класса! С сегодняшнего утра, ввиду внезапной суверенизации его хобота в чине статского советника, сам полковник Челентано автоматически переходит в статус… ближнего родственника высшего министерского чина!
Андрей от такой юридической эквилибристики даже икать перестал и лишь покорно выпучил глаза, боясь пошевелить ушами.
– И что из этого следует? – Регина Зурабовна качнула крахмальным фартуком.
– А то, – победоносно ухмыльнулся Толик, шевеля усами, – что его бивни более не являются «лицевыми выростами общего пользования»! Согласно циркуляру Министерства отрезания от сорок первого мартобря, имущество родственников статского советника защищено дипломатическим иммунитетом от уценки, калибровки и прочего ландшафтного бритья! Отрубив хотя бы сантиметр, вы совершите покушение на авторитет самого… Хобота Арнольдовича! Подпишете себе приговор, Регина Зурабовна. Пойдете по этапу в сибирскую ссылку – вечную мерзлоту регламентировать!
Мышь на секунду задумалась. Бюрократическая машина внутри ее головы со скрипом перемалывала новые вводные данные. Угроза ссылки в Сибирь явно не входила в ее планы на жизнь.
– Допустим, – ледяным тоном произнесла она, медленно убирая топор в фартук и доставая метр. – Но аудит не закрыт. До выяснения официального статуса беглого отростка на объект «Слон» налагается временный арест. Проследуем в бальную залу сурикатов. Если Хобот Арнольдович не подтвердит родство – я лично укорочу ваши выпирающие части по самую шею. Шагом марш!
– Спасены… пока что… – выдохнул Андрюша, утирая карикатурный пот ухом.
– Не расслабляться, полковник! – Толик прыгнул слону на затылок. – Нас ждет светский раут! Шевели ногами, пять тонн элиты, пока она не передумала!
И эта странная процессия – пятитонный безносый слон, таракан в треуголке и конвойная мышь с портновским метром – двинулась сквозь сизый невский туман навстречу сурикатскому великолепию.
Бальная зала сурикатов, наспех вырытая под корнями вековой баобабо-березы, блистала столичным шиком. На стенах вместо свечей горели дрессированные светлячки, приглушенно жужжал оркестр навозных жуков, а высший свет джунглей – от лемуров в шелках до светских львиц в декольте – чинно прогуливался с бокалами забродившего кокосового сока.
Появление конвоируемого Андрея вызвало светский шок. Пятитонный полковник без своего главного украшения выглядел настолько удручающе неприлично, что светские львицы тут же закрыли мордочки веерами из павлиньих перьев.
– Ах, какой пассаж! – прострекотала престарелая шиншилла в бриллиантовом чепце. – Слон явился на раут в одном эпидермисе! Какое падение нравов!
Но полковник Челентано ничего не слышал. Его взгляд был прикован к паркету. Там, у фуршетного стола, окруженный толпой восторженных сурикатов-фрейлин, стоял он.
Хобот Арнольдович.
Он выглядел умопомрачительно. Наряженный в сшитый по фигуре розовый парадный мундир с золотыми эполетами, в треуголке с пышным плюмажем, Хобот вальяжно опирался на крошечную трость с янтарным набалдашником. На его безупречной ноздре кокетливо сидело золотое пенсне. Он только что откушал элитного смузи и теперь изящно стряхивал каплю шелковым платком.
– Хобот Арнольдович! Батюшка! Кормилец! – не выдержал Андрей и, забыв про достоинство, рухнул на колени, отчего в зале зазвенели все бокалы. – Родной мой! Вернись на место! Как же я без тебя? Я же ни чихнуть, ни дефиле возглавить не могу! Меня же мышь обезбивнить хочет!
Оркестр жуков испуганно смолк. Все гости замерли.
Хобот Арнольдович медленно, с глубочайшим чувством собственного превосходства, развернулся всем своим двухметровым изгибом к Андрею. Он приподнял пенсне, окинул пятитонную тушу ледяным, брезгливым взглядом и высокомерно пробасил:
– Милостивый государь, я вас решительно не понимаю. Извольте встать. Вы пугаете дам и создаете неуместную турбулентность в зале.
– Да как же не понимаешь?! – взвыл Челентано, указывая на свое круглое серое лицо. – Я – Андрей! Твой законный носитель! Мы же с тобой две климатические зоны в страхе держали! Нам вместе элитное миндальное масло полагается!
Хобот Арнольдович брезгливо фыркнул, обдав присутствующих тончайшим ароматом дорогого парфюма.
– Вы ошибаетесь, любезнейший, – сухо отчеканил Хобот, поправляя золотой эполет. – Между нами не может быть ничего общего. Судя по пуговицам вашего мундира, вы служите по ведомству обыкновенной фауны. Я же, согласно высочайшему указу от тридцать второго марта, утвержден в чине статского советника по Департаменту ландшафтных преображений. Я самостоятельный геополитический объект и подчиняюсь исключительно Министерству отрезания.
– Но... но... – заикался Андрей, ловя ртом воздух.
– И более того, – Хобот Арнольдович строго посмотрел на Регину Зурабовну. – Сударыня! Данный безносый гражданин уверяет, что является моим родственником, дабы избежать канонической калибровки. Заявляю официально: это чистейшей воды самозванство и покушение на вертикаль власти! Усекайте его согласно регламенту! Под самый корень!
– Оп-па… – тихо пискнул Толик, сползая с затылка слона в ушную раковину. – Кажется, дипломатический иммунитет аннулирован. Андрюша, включай заднюю скорость!
Регина Зурабовна зловеще улыбнулась. На свет божий опять появился топор.
– Разговоры в строю прекратить, – ледяным тоном оборвала она Толика. – Объект «Слон» конвоируется в Центральную ландшафтную тюрьму до окончательного судебного усечения. Хобот Арнольдович, вы привлекаетесь в качестве свидетеля обвинения. Шагом марш!
Хобот Арнольдович победоносно фыркнул, поправляя пенсне, а поникший пятитонный Андрей под суровым взглядом двадцатиграммовой мыши поплелся к выходу. Процессия покинула бальную залу сурикатов и вышла на улицу, утопающую в сизом невском тумане.
Вдруг послышался оглушительный, заливистый лай. Из тумана, отчаянно тявкая и поднимая тучи пыли, выскочила крошечная, взъерошенная собачка Моська. Она вела себя строго по классическому регламенту: крутилась под ногами огромного Андрея, надрывала горло и исходила яростью на всю саванну.
– Ай, Моська! Знать, она сильна, что лает на Слона! – крикнул с забора какой-то пролетавший мимо чиж.
Моська от этих слов вошла в абсолютный раж. Но ее бусинки-глаза вдруг скосились в сторону. Оценив масштаб безносого полковника и заметив идущую рядом Регину Зурабовну с портновским метром, собачка мгновенно пересчитала свои карьерные амбиции. Тявкать на слона – это, конечно, классика, но хайп с участием главы департамента – это уровень статского советника.
Лай резко оборвался. Моська сделала молниеносный тактический кувырок, с рыком вцепилась зубами в накрахмаленный фартук Регины Зурабовны и, бешено перебирая лапами, с рычанием уволокла истошно пищащую мышь в густые колючие кусты.
В саванне повисла мертвая, экзистенциальная тишина. Лишь из кустов доносился треск веток и удаляющийся победный рык Моськи.
Андрей удивленно моргнул. Толик осторожно высунул усы из уха. На пыльной дороге остались только они и ошарашенный Хобот Арнольдович, чей розовый парадный мундир мгновенно покрылся мультяшным потом от осознания, что Системы больше нет и защищать его некому. Золотое пенсне слетело с его ноздри и кануло в пыль Невского проспекта. Двухметровый суверенный отросток в розовом мундире сообразил, что лишился государственной крыши, и попытался дать стрекача.
– Стоять, изменник ландшафта! – громовым голосом гаркнул Толик, соскакивая с уха Андрея. – Скрутить его, полковник! Акции его эго обнулены!
Пять тонн Челентано сделали мощный выпад вперед. Безносая, плоская, как блин, морда слона нависла над самозванным чиновником. Андрей ловко прижал Хобота Арнольдовича к земле своей массивной передней лапой, аккурат посреди золотых эполет.
– Пустите! Это покушение на статского советника! Я ландшафтный объект! – глухо доносилось из-под пятитонной подошвы.
– Был объект, да весь вышел, – хмыкнул Толик, деловито связывая кончик удравшего носа его же собственным шелковым платком, чтобы тот не вздумал фыркать элитным парфюмом. – Ну что, Андрюша, Система пала, Моська уволокла мышеарха, пора возвращать имущество на базу!
Полковник Челентано аккуратно поднял связанного, брыкающегося Хобота Арнольдовича и приложил его к безупречно ровному эпидермису между бивнями. По саванне пронесся странный, вакуумный звук «Чпок!».
В ту же секунду розовый мундир, треуголка с перьями и трость с янтарным набалдашником осыпались на землю кучкой сухой чиновничьей пыли. Двухметровый символ мужественности намертво прирос к своему историческому месту.
Андрей зажмурился, глубоко вдохнул сизый невский туман и издал носом такой мощный, бархатный, победный фырк, что баобабо-березы вокруг зашатались.
– Ну слава богу, – пробасил Челентано, нежно ощупывая хоботом свои метр восемьдесят идеальной слоновой кости. – Джентльмен удачи снова в строю.
Об их главном враге – Регине Зурабовне – напоминали теперь только орудия тотального Мышеархата, лежавшие прямо посреди дорожной пыли.
Толик, чьи усы все еще подрагивали от пережитой опасности, медленно подошел к артефактам мегарегулятора. Его взгляд – тяжелый, лихорадочный, внезапно загоревшийся петербургским сплином – приковал к себе тяжелый бритвенно-острый топор, выпавший из фартука мыши.
– Тварь я дрожащая… или право имею? – глухо, замогильным шепотом проскрежетал таракан, поправляя сбитую набок треуголку. Он ухватился всеми шестью лапками за топорище, натужно кряхтя, взвалил стальное орудие на свой хитиновый загривок и безумно уставился в глубь тумана. – Все они… все эти министерские… пьют из нас кровь, Андрюша. Система рухнула, а значит – все дозволено. Я знаю, где живет паучиха-процентщица. Она держит в кубышке все миндальное масло саванны. Пора произвести радикальное перераспределение капитала.
Андрей, еще не пришедший в себя после безносого приключения, даже не расслышал манифеста своего напарника. Пятитонный полковник, повинуясь какому-то древнему инстинкту, аккуратно подцепил кончиком ноги пожелтевший портновский метр Регины Зурабовны. Метр со щелчком сложился, став похожим на элегантную офицерскую трость. Кое-как зажав его в складках ушной раковины, слон растерянно огляделся.
– Толик, ты куда? – пробасил Андрей, но туман уже поглотил маленького нигилиста с топором наперевес. – Толик!..
Полковник остался один. Потерянный, но с министерским метром под мышкой, он тяжело вздохнул и побрел по Большой Слоновой улице.
Он не знал, что в этот самый момент на дальнем конце улицы, в центральной управе сурикатского квартала, царила неописуемая паника.
Староста квартала, страдающий одышкой суслик Потап Иванович, только что получил секретную депешу по жучиной почте. На нем не было лица. Его крахмальное жабо развязалось, а лапки тряслись так, что он пролил забродивший кокосовый сок прямо на ведомость о налогах.
– Господа! – со слезами в голосе вскричал Потап Иванович, обращаясь к собравшимся чиновникам-сурикатам. – Я пригласил вас с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор!
– Как ревизор?! – хором пискнули сурикаты, выронив блокноты.
– Из самого Министерства отрезания! – Староста в ужасе схватился за голову. – Инкогнито! И еще с предписанием изъять все излишки плоти! И что самое страшное – господин Земляника из Департамента болот донес, что ревизор этот чрезвычайно опасен: маскируется под местную фауну, но при себе всегда держит канонический измерительный прибор высшего Мышеархата!
В этот момент двери управы с грохотом распахнулись. Из тумана на порог ступила гигантская, серая пятитонная туша полковника Андрея. Из его правого уха зловеще поблескивал зажатый деревянный метр Регины Зурабовны...
При появлении огромной фигуры Андрея в дверях сурикатской управы заседавшие чиновники дружно рухнули под столы. Наступила такая тишина, что было слышно, как на улице испуганно икает привязанный к столбу навозный жук.
– Э-э... здравствуйте, господа, – густым, бархатным басом пророкотал Андрей, вежливо поправляя хоботом ресницы. – Я тут, собственно, ищу...
– О-о-о, Ваше Высокородие! Тайный советник! – суслик Потап Иванович выскочил из-под стола на полусогнутых лапках, преданно пресмыкаясь пузом по паркету. – Просим, не погубите! Все исправим! Все ландшафтное пространство приведем в радиальное соответствие в одночасье!
Андрей озадаченно моргнул. Он привык, что в светских салонах перед ним трепещут только трепетные лани в чепцах и их юные племянницы, но чтобы районное чиновничество саванны коллективно теряло сознание – это было в новинку. Полковник поправил ухом министерский метр. Суслик при виде этого движения судорожно сглотнул и побледнел.
– Вы это о чем? – поинтересовался слон, делая шаг вперед. От его пятитонного веса в управе жалобно затрещали половицы, а со стены упал портрет трижды Героя пруда, главного смотрителя болот.
– О кубатуре, батюшка! О кубатуре ведомственного пространства! – запричитал староста, лихорадочно подмигивая сурикатам-контролерам, которые уже тащили из подсобки огромный поднос. – Знаем, все знаем! Инкогнито из Мышеархата, с ревизией излишков плоти! Вот, извольте откушать с дороги, чем богаты... Чистейший, элитный веганский смузи двойной фильтрации на талой воде килиманджарских ледников! Исключительно для дегустации истинными ценителями мачизма!