- -
- 100%
- +
«И даже мотор звучит по-особенному», — зачаровано отметил про себя Пантелеев.
Очень скоро перед глазами Пантелеева быстро открылся вид на Кремль. Могучий, величественный краснокаменный гигант — символ России, который отождествляет собой уникальный исторический путь. От мысли, что встреча может пройти там, у полковника забилось сердце. Он вдруг резко осознал, как ему не нравится неизвестность, в которой он пребывал. На Боровицкой площади полковник занервничал ещё сильнее, потому что машина направлялась дальше по дороге, в противоположную от Кремля сторону. Когда «Чайка» была на середине Большого Каменного моста, полковник, озираясь назад, понял, что в Кремле его не ждут.
— Простите, а куда мы едем? — строго поинтересовался полковник.
— Почти приехали, осталось буквально две минуты, — спокойно ответил водитель, который, в отличие от Пантелеева, точно знал, куда они направляются.
— Я думал, нам в Кремль, — небрежно произнес Пантелеев, желая посмотреть на реакцию водителя.
— Кремль? Мне ничего об этом неизвестно, — удивленно ответил водитель.
Машина тем временем проехала мост, свернула с Болотной и оказалась на Берсеневской набережной. Узкая улица с односторонним движением начала давить на Пантелеева, он чувствовал себя словно в западне, откуда не сбежать. Впереди уже показалась величественная статуя Петра 1, устремившего свой взгляд куда-то вдаль. Обогнули улицу, и перед глазами полковника открылся вид на Храм Христа Спасителя, чьи золотые купола буквально светились благодаря яркому солнечному свету. Неожиданно Пантелеев громко выдохнул и тихо, себе под нос, выругался. Справа он заметил здание «Красного Октября» — кирпичное строение красного цвета в самом центре Москвы. «Чайка» стала притормаживать и повернула направо к главным воротам фабрики. Пантелеев впервые оказался так близко к фабрике, поэтому только сейчас заметил, что ворота были неестественно массивными для бывшего производства кондитерских изделий. «Чайка» остановилась, а полковник, не теряя времени, внимательно смотрел по сторонам. Первое, что бросилось ему в глаза, количество камер — буквально каждый сантиметр под наблюдением. Далее он обратил внимание на окна здания — он уже встречал такие: по внешнему виду они ничем не отличались от обычных, но это были особо прочные оконные рамы с тройным стеклопакетом. Простой человек никогда не заметит разницы, но Пантелеев сразу их распознал. Ворота перед «Чайкой» стали открываться, и машина двинулась вперед. Пантелеев сразу же подтвердил свое предположение о воротах: внешняя их часть была такой объемной неспроста, она служила для того, чтобы скрыть вторые ворота — двойные, толстые, металлические, способные остановить даже танк. Волнение Пантелеева сменилось интересом, любопытством и даже в каком-то смысле азартом. Очевидно, что фабрика «Красный Октябрь» оказалась лишь прикрытием для чего-то большего. Полковник по достоинству оценил такое решение — здание с такой богатой историей, с таким приметным внешним видом, к тому же ещё и в самом центре столицы.
— Вот уж действительно, если хочешь что-то спрятать, выстави это на всеобщее обозрение, — заключил Пантелеев.
Между делом он вспомнил, как вчера вечером решил посмотреть концертную программу любимого пианиста своей супруги. Оказывается, он был в турне по Европе, но каким-то чудесным образом оказался в Москве в день их годовщины да ещё и согласился на сольный концерт. Конечно, он примерно представлял, каким образом пианист оказался в Москве, но вот что его занимало на самом деле, так это зачем ради него и его супруги так сильно хлопотать. Что в нем такого особенного? И снова все мысли вернулись к таинственной встрече, которая погрузила полковника в состояние постоянно нарастающего волнения.
Оказавшись на территории фабрики, Пантелеев принялся смотреть по сторонам. Но любоваться местными красотами долго не пришлось: как только ворота закрылись, дорога начала опускаться, и Пантелеев понял, что они едут куда-то под землю. «Чайка» заехала в подземный тоннель, полковник посмотрел назад и только увидел, как дневной свет на глазах пропадал — дорога снова выравнивалась, оставляя полковника в подземном небытии.
Тоннель был слабо освещен — по обе стороны на расстоянии примерно 10 метров друг от друга висели тусклые фонари. Больше рассмотреть ничего не удавалось — сильная тонировка здорово ограничивала видимость. Когда «Чайка» остановилась, полковник сразу же посмотрел на часы — под землей они ехали 5 минут 17 секунд. Как только они опустились под землю, Пантелеев сразу же посмотрел на часы и засек время дороги. Ещё в молодости он проходил специальное обучение, на котором рассказывали, что делать, если тебя похитили и посадили в машину или любое транспортное средство.
«Скорее всего, вам наденут или мешок на голову, или повязку на глаза, — объяснял тогда какой-то тайный агент, выступавший в качестве эксперта. — В таком случае ваши действия должны быть следующие: как только транспортное средство тронется с места, начните про себя считать, сколько времени вы в пути. Затаите дыхание, не тратьте время и силы впустую: старайтесь обратить внимание на все: разговоры похитителей, звуки на улице, шум в салоне в зависимости от покрытия, по которому едет машина. И обязательно запоминайте повороты, это поможет вам хотя бы примерно понять, в каком направлении вы двигаетесь».
К счастью, Пантелееву эти знания ни разу не пригодились, он, если честно, уже и забыл про них. Но сейчас, оказавшись в каком-то смысле в западне и никак не контролируя ситуацию, он на инстинктивном уровне достал из недр своей памяти давно забытые знания, чтобы применить их в жизни. «Чайка» стала притормаживать, и водитель, взглянув на полковника через зеркало заднего вида, сообщил, что они приехали. Не успел Пантелеев ничего спросить и оглядеться по сторонам, как дверь рядом с ним открылась — от неожиданности он немного вздрогнул.
— Николай Петрович, доброе утро. Прошу следовать за мной, — раздался мужской голос.
Как полковник ни пытался разглядеть мужчину, за которым надо следовать, ничего не выходило из-за очень слабого освещения. Он лишь видел со спины бесформенную фигуру в костюме. Впереди показался небольшой участок, который удалось рассмотреть благодаря двум работающим светильникам. Туда бесформенная фигура и следовала. Подойдя ближе, Пантелеев понял, что перед ним лифт, двери которого были открыты. Мужчина остановился в шаге от освещенного участка.
— Вам сюда, — сказал он. Его по-прежнему было не рассмотреть, отчего он так и остался в голове Пантелеева лишь бесформенной фигурой.
Полковник зашел в лифт, двери сразу же закрылись. Приятный женский голос поприветствовал его, и лифт начал движение.
— Что за!.. — от удивления Пантелеев не смог сдержать это в своей голове и произнес вслух. — Не может быть.
Лифт недолго спускался вниз, затем на секунду замер и начал быстрое движение в сторону.
Глава 4
Лифт был в движении 27 секунд — снова Пантелеев, следуя инстинктам, зачем-то засек время. Когда двери лифта открылись, Пантелеев не сразу из него вышел. Какое-то время он стоял неподвижно, словно по ту сторону его ожидало что-то скверное. Он вспомнил вчерашнюю встречу с Архиповым, прокрутил в голове их разговор, мысленно повторил маршрут, по которому его довезли до фабрики, воспроизвел поездку по подземному тоннелю и ещё раз проехался на лифте. Наконец, осознав и приняв тот факт, что он находится где-то под землей и отсюда совершенно точно по своей воле уйти нельзя, полковник сделал решительный шаг вперед. К своему удивлению он оказался на небольшом перроне, а прямо перед ним стоял одновагонный поезд. Пантелеев хотел осмотреться, но не успел он повернуть голову в сторону, как из ниоткуда появился Архипов.
— Николай Петрович, как доехали? — он пожал руку полковника и похлопал его по плечу.
— Здание из красного кирпича в центре Москвы? — с некоторым возмущением спросил Пантелеева, воспроизведя кусочек их диалога на парковке.
— Хотите сказать, что фабрика сделана не из красного кирпича? И расположена не в центре? — с широкой улыбкой ответил Архипов. Он явно был в восторге от своего остроумия.
— Где мы?
— Скоро все узнаете, заходите в поезд и занимайте свободное место.
Пантелеев поймал себя на мысли, что Архипов виртуозно ведет разговоры. Он дает ровно столько информации, сколько считает нужным, а когда собеседник хочет задать какой-то неудобный вопрос, Архипов, предугадывая события, или меняет тему разговора, или выдает какую-то расплывчатую формулировку. Получается, что он одновременно и отвечает на вопросы, и не отвечает, создавая видимость диалога, в котором оба собеседника находятся на равных.
Пока полковник размышлял, Архипов уже отошел в сторону. Пантелеев перед тем, как войти в поезд, все-таки окинул взглядом все, что его окружало — ну не мог военный не осмотреть местность, объяснил он сам себе своё решение. Перрон был освещен плохо, хотя на потолке располагалась россыпь из небольших светильников, но работала едва ли половина из них. По обе стороны от лифта вдоль стены находились две лавочки: на одной из них сидели двое мужчин, которые наблюдали за Пантелеевым. Взгляд их был пронзительным. На секунду полковник почему-то почувствовал себя непутёвым правонарушителем, который в самый разгар преступления решил осмотреться по сторонам, а сотрудники правопорядка, сидящие в засаде, смотрят на него со стороны и никак не могут определиться, что им делать — ещё немного понаблюдать за глупцом или уже схватить его. Ещё двое стояли в другой стороне и внимательно выслушивали инструкции Архипова, который активно им что-то объяснял. Все были одеты во всё чёрное, а тут, под землёй, при таком мерклом освещении ещё казалось, словно они все на одно лицо.
У одновагонного поезда было два входа: в передней и задней частях, однако открыт был только один — задний. Было несложно догадаться, в какую сторону поедет поезд — справа от входа была стена. Войдя внутрь, Пантелеев оказался в просторном салоне, где сидели люди. Он немного опешил, не ожидая увидеть кого-то ещё. Точнее, предполагал, что кого-то и встретит, но явно сразу не столько людей в одном месте. Сидящие внутри стали жадно рассматривать вошедшего, не говоря ни слова. Полковник не растерялся, твердым и уверенным голосом произнес: «Господа, доброе утро». В ответ кто-то одобрительно кивнул, кто-то небрежно ответил: «Доброе, доброе», а кто-то, никак не отреагировав на приветствие, продолжил изучать Пантелеева. Каждый из присутствующих сидел в кресле. Всего было десять кресел, по пять с каждой стороны, так что присутствующие расположились в шахматном порядке лицом друг к другу и спиной к окнам. Пантелеев заметил, что осталось два свободных места — одно прямо посередине с правой стороны, и одно в самом конце левого ряда. Недолго думая, полковник пошел к дальнему креслу, чтобы по пути внимательно изучить всех сообразившихся на таинственную встречу в субботу утром.
— Интересно, им также неизвестно, что происходит? — промелькнуло у него в голове.
К невероятному удивлению Пантелеева, некоторых из тех, кто был в вагоне, он знал. Первым по правую руку сидел известный футуролог, который прозвал себя Бакидом в честь предсказателя из Древней Греции. Как его звали на самом деле, Пантелеев не знал, впрочем, ученый или пройдоха (полковник не знал, как он относится к нему и футурологии — как к науке или как к очередному обману людей) всегда представлялся просто Бакидом, поэтому его настоящее имя, пожалуй, не так важно. Бакид был частым гостем различных передач на телевидении, выпускал книги и постоянно выступал в качестве эксперта по той или иной проблеме — от экологической до военной. И пока Пантелеев пытался понять, что должно было произойти, чтобы он оказался в одном помещении с футурологом, его взгляд никак не мог сфокусироваться на остальных — они представлялись ему просто безликими силуэтами. Вдруг в середине вагона взгляд Пантелеева зацепился за ещё одно знакомое лицо — это был один из богатейших людей планеты, известный предприниматель Александр Рублев, чья компания ежегодно совершает прорывы в области искусственного интеллекта. Он сидел на третьем по счету кресле с левой стороны.
— Бакид, Рублёв… И я. Чертовщина какая-то, — злился полковник из-за того, что вопросов у него стало ещё больше.
Дойдя до своего места, Пантелеев сел и вдруг понял, что больше никто не проявляет к нему интереса. Только сейчас он заметил — у всех были достаточно взволнованные и растерянные лица.
— Полагаю, что они знают не больше моего. И всё-таки — куда мы едем? Зачем нас всех собрали? Почему именно в субботу? — размышлял про себя Пантелеев.
Оставалось одно свободное место, и Пантелеев быстро сделал очевидный вывод, что ещё один человек должен присоединиться к этой странной компашке. Едва он подумал об этом, как в салон вошел ещё один человек.
— И снова знакомое лицо, — удивился Пантелеев.
На этот раз все девять человек, в том числе и Николай Петрович, пристально смотрели на Антона Силантьева, того самого бизнесмена, кому Пантелеев был так благодарен за свой прекрасный «Москвич-С». Силантьев, немного растерявшись, замер на месте, однако у него из-за спины показался Архипов, который аккуратно подтолкнул последнего участника мистической встречи, предложив ему занять свободное кресло. Пока Силантьев шел к своему месту, явно испытывая неловкость от всеобщего внимания, Архипов коротко произнес:
— Все в сборе. Ехать недолго, вопросов не задавать. По прибытии все узнаете.
Как только он закончил свою речь, поезд двинулся с места, а кресла начали плавно поворачиваться по направлению движения.
Из окна снова был виден темный тоннель с редким и тусклым освещением. Пантелеев посмотрел на свои часы.
— Кажется, ничего другого не остается, — грустно заключил он и принялся считать, сколько же времени они будут в пути.
Глава 5
Полковник посмотрел на часы и отметил, что они едут уже десять минут. За окном по-прежнему был всё тот же унылый, безжизненный пейзаж. Достав свой телефон, Николай Петрович увидел, что связи не было. Тогда полковник, оказавшийся в переднем кресле, осмотрелся, но ничего примечательного не нашел. Единственное, что удалось отметить, — удобство кресла: оно было не слишком мягким, но и не слишком жестким, подлокотники достаточно широки, чтобы комфортно положить на них руки. Изучая кресло руками на ощупь, Пантелеев понял, что материал, которым оно было покрыто, крайне приятен. Вдруг полковник обратил внимание, что на внутренней стороне левого подлокотника имелся небольшой пульт. Сначала он подумал, что доставать этот пульт просто неуместно — вдруг это какой-то очень важный переключатель, которым можно управлять движением поезда или системой кондиционирования.
«Сейчас нажму что-нибудь, и поезд встанет, — подумал Николай Петрович. — Потом объясняй всем, что произошло».
Полковник решил аккуратно посмотреть назад, чтобы увидеть, чем заняты остальные. Из-за того, кто кресло было достаточно массивным, повернуться в пол-оборота не получилось, поэтому он перенес вес тела на правую сторону, оперевшись на подлокотник, и окинул взглядом вагон. Первым увидел Архипова, который стоял в самом конце вагона позади всех. Он был один. Кто сидел дальше, Пантелеев не видел. Решив, что изворачиваться в кресле, чтобы изучить остальных, будет неуместно, он сосредоточился на правом ряду.
— Всё равно не самая лучшая позиция для разведки, — грустно заключил полковник.
Первым его взгляд зацепил Силантьев, который поначалу, оказавшись в вагоне, был крайне напряжен, а сейчас преспокойненько дремал. Полковник отметил, как интересно работает нервная система у предпринимателя. Перед Силантьевым сидела женщина средних лет. И хотя Пантелеев проходил мимо неё, сейчас он смотрел на неё как в первый раз. И снова он отметил Архипова, который так мастерски руководил этой поездкой и всем процессом в целом: он не давал никому одуматься и осознать, что происходит.
— Я вышел из машины, оказался в лифте, дальше перрон, вагон, кресло, — повторял он свой маршрут. — Ловко.
Несмотря на все мастерство Архипова, Пантелеев корил себя за невнимательность и за то, что так легко разрешил тому управлять собой. У женщины была красивая копна темных волос, прямые черты лица и карие глаза, которые через ее круглые очки казались неестественно большими. Она была одета в темно-синюю юбку, пиджак и белую блузку. Увидев, что Пантелеев ее изучает, она улыбнулась ему и кивнула, после чего взгляд ее похолодел и застыл на полковнике. Испытав дискомфорт, Пантелеев перешел к следующему объекту своего наблюдения. Это был достаточно молодой мужчина, на вид не больше 35, одетый так, словно он шел на встречу с друзьями — светлые кроссовки, потертые джинсы, футболка и пиджак. Молодой человек положил ногу на ногу и что-то делал в телефоне, не особо придавая значение происходящему.
Сидеть в полуразвернутом положении оказалось не очень удобно, тело затекло. Полковник решил, что от его наблюдений все равно нет прока, ведь он понятия не имеет, куда направляется поезд. Очевидно, что собравшаяся публика была разношёрстной, и дать происходящему сколько-нибудь логическое объяснение не получалось.
Он снова удобно устроился в кресле и решил все-таки разобраться с пультом, который не давал ему покоя. Нажал на одну сторону пульта, вторая моментально вышла из пазов, после чего Пантелеев взял его в руки и начал рассматривать.
«Так вот оно что».
Он нажал несколько кнопок — кресло немного откинулось назад, впереди появилась удобная платформа для ног, а по всей спине начался приятный массаж.
— Достойная награда за любознательность, — одобрительно оценил полковник своё любопытство.
Спустя минуту Пантелеев почувствовал, что посторонние мысли ушли и он наконец-то может сосредоточиться.
«Архипов говорил, что встреча в 10 утра. Сейчас 9:45, значит, скоро мы прибудем на место, — начал свой анализ полковник. — Всего в поезде десять человек, не считая Архипова, который, очевидно, выполняет функцию организатора и, видимо, надсмотрщика. Из десяти человек я так или иначе идентифицировал троих: Силантьев, Рублев и Бакид. Первые два — выдающиеся предприниматели. Бакид — футуролог. Остаются двое — молодой человек и женщина. Первый одет весьма по-современному для таинственной встречи, только если ему неизвестно о том, куда мы направляемся. Но, думаю, что все собравшиеся тут в равных условиях. Ну что же, предположим, что это какой-нибудь гений, новатор, талант, чьё стремление улучшить мир стало причиной того, что он тут? Хмм… Допустим, так и есть. А что же женщина? Стоп, как я мог этого не заметить!»
Полковник резко повернулся вправо и ещё раз посмотрел на женщину, на этот раз его интересовала только одна деталь — значок на левой стороне пиджака. В первый раз он не придал значения небольшому металлическому элементу, подумав, что это какое-то украшение. Но теперь все встало на свои места. Полгода назад он принял на работу одного очень перспективного сотрудника, прежним местом работы которого был Научно-исследовательский центр прикладной механики. Когда Пантелеев изучал личное дело юноши, то наткнулся на рекомендательное письмо от руководителя центра Иноземцевой Т. А. Юноша же очень гордился своими достижениями в прикладной механике, поэтому всегда носил точно такой же значок. А однажды Пантелеев разговорился с молодым человеком и тот рассказал ему про своего бывшего руководителя, однозначно описав ее: «Удивительно, как в одном человеке уживаются невероятная красота и такой сильный характер». Полковник посмотрел на даму и пришел к выводу, что её внешний вид точно подходит под такую характеристику. Он ещё раз бросил короткий взгляд в сторону женщины. «Да нет, пожалуй, она даже красивая. А ее суровый взгляд как раз свидетельствует о ее характере. Значит, Иноземцева Т. А.». Пантелеев знал только инициалы, потому что в рекомендательном письме было указано именно так.
Полковник вернулся в удобное положение и закрыл глаза. Ему удалось найти четыре неизвестных в своем мыслительном вычислении. А если считать его самого, то уже половина уравнения была решена. Дальше он попытался найти что-то общее между всеми, но каждый раз кто-то один выпадал из общей логики и приходилось возвращаться в исходную точку. Но вдруг ему в голову пришла идея, и он стал быстро её раскручивать, связывая одного за другим в единую цепочку. Он резко открыл глаза.
— Нащупал… Да, точно! — ликовал полковник. — Рублев и Силантьев — предприниматели, но необычные, а инновационные. Их работа заключается в том, чтобы внедрять будущее в наше настоящее. Бакид — футуролог, он неразлучен с любыми проявлениями будущего. Иноземцева — технологический прогресс определяет её работу. И. наконец-то, я — руководитель Центра изучения космоса и разработки космических технологий. Все мы так или иначе работаем на будущее. Вот что нас объединяет!
Но очень быстро радость сменила глубокую озадаченность.
— Но если ход моих мыслей верен, то зачем нас собрали всех вместе? — Полковник погрузился в новые размышления.
В этот момент поезд начал плавно замедлять ход. Кресло полковника перестало массажировать спину, вернулось в прежнее положение, а удобная платформа для ног снова скрылась в кресле. Когда поезд окончательно остановился, то все кресла повернулись в исходную позицию — сидящие снова оказались лицом друг к другу.
Пантелеев быстро взглянул на часы: «9:53, время в пути составило 32 минуты, 49 секунд».
— Господа, мы прибыли. Прошу за мной, нас уже ждут, — громко произнес Архипов.
Все стали подниматься со своих мест. Пантелеев посмотрел на Силантьева, у которого была снова испуганно-озадаченная физиономия. Впрочем, остальные также выглядели напряженно, даже молодой человек, который всю дорогу что-то делал в телефоне, нервно хрустел своими пальцами и оглядывался по сторонам. И один лишь Пантелеев выглядел хладнокровнее остальных, вовсю прокручивая в голове все возможные сценарии событий, ожидающих его за пределами поезда.
Глава 6
Покидать вагон пришлось через его второй выход в самом начале. Архипов моментально, как змея элегантно обходя остальных, скользнул из конца вагона в начало, нажал кнопку на панели сбоку от автоматической двери, она открылась, и он быстро вышел. Пантелеев, сидевший в первом ряду по ходу движения, первым последовал за Архиповым. Оказавшись вне вагона, полковник обомлел, остановившись как вкопанный. От неожиданности следовавший за ним человек врезался в его спину. Пантелеев сильно зажмурился и открыл глаза, но он по-прежнему видел все то, что и секунду назад: перед ним был точно такой же перрон: аналогичное освещение, две лавочки по бокам, на каждой по два человека в черных костюмах, черных рубашках и черных галстуках. На мгновение Пантелеев подумал, что поездка в поезде была каким-то трюком, чтобы запутать собравшихся, и что они по-прежнему находятся под фабрикой.
Однако одно ключевое отличие Пантелеев все-таки заметил — лифт. Этот был иным, он напоминал больше подъемную платформу по типу той, какая бывает на крупных стройках. Архипов, уже стоявший около лифта, дважды похлопал руками, чтобы взбодрить осматривавшегося по сторонам полковника.
— Господа, ускоряемся, нехорошо, если мы заставим себя ждать, — серьезным тоном проговорил Архипов.
Для убедительности он отдельно жестом руки показал Пантелееву, из-за которого образовалась пробка на выходе из вагона, что необходимо поторопиться. Люди в черной форме встали по обе стороны от вагона, попытавшись создать не очень длинный коридор. Полковнику, который уже приближался к лифту, показалось это достаточно забавным.
— Будто у нас есть выбор, куда идти. Или они думают, что кто-то решит сбежать? — усмехнулся он про себя.
Когда все оказались на большой платформе, Архипов закрыл маленькую дверцу, дёрнул увесистый рубильник, и платформа начала подниматься. Шахта была открытой, Пантелеев взглянул наверх и понял, что они находятся на приличной глубине, потому что распознать, что было наверху, не удавалось. Платформа двигалась не очень быстро. Пантелеев хотел осмотреть всех, кто находился рядом с ним, но из-за тусклого освещения отказался от этой идеи. По мере того как они поднимались, полковник чувствовал, как внутри него росло напряжение. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что даже не засек время, а ведь потом это могло ему помочь прикинуть глубину, на которой они находились. Платформа стала потихоньку замедляться и вскоре остановилась перед двухстворчатыми дверями, массивными и увесистыми, от чего открывались они очень медленно. Полковника в этот момент охватило раздражение: фабрика, подземная дорога, поезд — всех их куда-то вели, не предоставив никаких объяснений, держа всё в тайне, словно они беспомощные, слепые котята, которые не могут справиться ни с чем без посторонней помощи.