Город Х-7

Глава 9

Обратный путь на фабрику проходил по тому же маршруту. Из комнаты, где была встреча, все проследовали в лифт, дальше сели в тот же поезд. Когда Пантелеев оказался в кресле, то сразу же включил режима массажа и откинул спинку, после чего моментально погрузился в размышления, полностью отключившись от реальности. И хотя его тело по-прежнему находилось в поезде, мысленно он был где-то далеко, возможно, даже за пределами Земли. Именно тут, в полной тишине бесконечности, в бесплотном состоянии, Пантелеев пытался осмыслить случившиеся.

Полковник одновременно испытывал разные эмоции, которые постоянно обновлялись и дополняли друг друга. Он попытался хоть как-то упорядочить то, что творилось в его голове.

«Что-то огромное летит на Землю и может уничтожить жизнь на ней — новость не самая хорошая. Но, с другой стороны, человечество знает об этой угрозе заранее, значит, у нас есть время подготовиться. Все-таки семь или девять лет — это достаточно большой срок. Но удастся ли построить дезинтегратор? Будут ли они достаточно мощными, чтобы разрушить метеорит? А если нет? — размышлял полковник, находясь в невесомости. — Что будет с нашими жизнями, что будет с Олей?»

Внезапно Пантелеев ощутил жуткую беспомощность, поняв, что никак не может повлиять на ход событий. Но сразу же сумел приободрить себя.

— А вот «Х-7» — вот на этом, кажется, действительно стоит сосредоточиться, — полковник искал хоть что-то положительное в этой пучине ужаса.

Упорядочение мыслей явно положительно сказалось на состоянии полковника. Внезапно он понял, что идея подземного города не так уж плоха, более того, именно сейчас он почувствовал, что такое решение совсем уж не чуждо ему, и он переместился в свое детство. Будучи маленьким мальчиком, Николай Петрович, а тогда ещё просто розовощекий и жизнерадостный Коля, любил оказаться в нестандартных условиях. Потому и частенько ходил с отцом в походы: палатка, спальный мешок, минимальный набор посуды и продуктов — вот то, что было в их распоряжении. Установка палатки, добыча дров и хвороста, разжигание огня и прочие атрибуты жизни на улице требовали немало усилий и изобретательности, и это всегда привлекало любознательного мальчишку. Пантелеев сразу вспомнил случай, когда они с отцом самостоятельно собирались в поход — мама тогда была в какой-то командировке — и забыли взять с собой посуду и котелок для приготовления еды. Приехав на место и обнаружив это, отец и сын не растерялись — они нашли на опушке леса старый пень, проделали в нем два отверстия, одно сбоку, второе посередине, благо минимальный набор походных инструментов они не забыли. Когда два отверстия соединись друг с другом, они перешли к следующему шагу. Затолкав в дырку сбоку сухих листьев и немного бумаги, они это подожгли, и благодаря тяге воздуха любители дикой природы быстро получили огонь. Рядом с отверстием посередине они проделали ещё несколько маленьких дырочек, вставили туда небольшие, но крепкие палки, а на них положили найденный камень. Огонь быстро разогрел камень до нужной температуры, и отец и сын смогли приготовить еду, используя такой нестандартный подход. Пантелеев отчетливо помнил момент, когда они с отцом обнаружили, что часть необходимых для похода вещей оставлены дома, но при этом они ни на секунду не растерялись. Наоборот, это было одновременно вызовом и приключением. «Так почему сейчас я должен чего-то бояться?» — подумал про себя Пантелеев, ощущая прилив уверенности. Полковник понял, что на протяжении всей своей жизни он регулярно оказывался в нестандартных ситуациях и всегда успешно находил из них выход. В его голове начали один за другим всплывать разные примеры из жизни, когда он начинал что-то делать, будучи в проигрышном положении, но всегда заканчивал дело, победоносно рассекая на коне. «А если могу я, то смогут и другие. Будут дезинтеграторы. Не получится такой вариант, значит, будет другое решение. Обязательно будет», — Пантелеев с каждой секундой обретал временно утраченную уверенность в себе и своих силах.

И вот, когда Пантелеев смог полностью стабилизировать свое внутреннее состояние, к нему вернулось, а вернее сказать, проснулось, его стратегическое мышление — самое сильное оружие в арсенале полковника. Неожиданно для него самого из недр сознания вылезла одна из заповедей самурайской жизни: «Не позволяй другим превзойти себя на пути самурая». Эту фразу и многие другие Пантелеев узнал, когда познакомился с японской культурой. Десять лет назад полковник, а тогда ещё майор, работал в Министерстве обороны, официально его должность звучала очень пресно — «Руководитель отдела международных коммуникаций». Но на самом деле его работа была насыщенной и крайне важной — если где-то была проблема, требующая моментального решения, если возникал вопрос, не требующий отлагательств, или в какой-то точки планеты ситуация выходила из-под контроля, туда всегда отправляли одного человека. Никто не понимал, как он ловко находил путь к решению проблемы любой сложности, казалось, что нет на свете задачи, с которой он бы не справился. За это Пантелеев по праву снискал славу человека, для которого нет невыполнимых задач.

Однажды, прибыв с рабочим визитом в Японию, у него была запланирована встреча с одним японским чиновником по имени Акарумэй Кояма. Он был родом из древней японской семьи, которая уходит корнями в

12-ый век. В его роду было немало выдающихся людей — предпринимателей, чиновников, врачей и, конечно, самураев. Кояма гордился своим происхождением, восхвалял своих родителей и красочно рассказывал, как его предки сражались с монголами во время нападения Монголии на Японию в далеком 13-ом веке. И хотя самураев в современной Японии уже давно нет, Кояма почитает различные традиции и обычаи, которые передавались в его семье от поколения к поколению. Пантелеев провел в Японии целый месяц, и с первой же встречи они с Коямой не просто нашли общий язык, у каждого возникло ощущение, будто они давние друзья, а, возможно, даже родственные души. Все рабочие вопросы были улажены за несколько часов, остальное время они сутками напролет разговаривали. Пантелеев с огромным интересом познавал тонкости японской культуры и особенности самурайских традиций. В один из дней Кояма пригласил Пантелеева в свою загородную резиденцию, которая находилась недалеко от Токио. Когда они туда приехали, то оказалось, что там находится настоящий семейный музей — портреты предков, памятные вещи и значимые семейные ценности находились внутри огромного дома, построенного в классическом японском стиле 17-го века. Среди прочего, в одной из многочисленных комнат была настоящая большая экспозиция, посвященная самураям: разное оружие, одежда, военные доспехи, манускрипты и личные вещи. Самое большое впечатление на Пантелеева произвел один из мечей — настоящая японская катана, одинаково красивая и смертельно опасная. Она, в отличие от остальных предметов, находилась по середине комнаты и лежала в стеклянной витрине. Полковник сразу обратил внимание на что-то красное на лезвие, но не успел он задать вопрос, как Кояма дал пояснения.

— Этот меч принадлежал выдающемуся человеку в нашей семье, который состоял на службе у одного знатного сюзерена. Однажды господин ехал на тайную встречу в одной из отдаленных деревень со своей возлюбленной. Чтобы не привлекать много внимания, он взял с собой только доблестного самурая Дайсукэ Кояма. И вот, когда уже деревня показалась из-за холма, на них было совершено нападение. Девять наёмников должны были убить одного человека, но на их пути оказался настоящий самурай. Дайсукэ незамедлительно вступил в бой и сразу же поразил четверых врагов, ведь никто не владел катаной также искусно, как он. Не теряя ни секунды времени, Дайсукэ, выбив одного из нападавших из седла, усадил своего господина на коня и сумел спасти его, оставшись один против пятерых. Великий Дайсукэ Кояма продолжил бой и поверг ещё троих, однако силы были неравны, и он получил смертельные раны.

Пантелеев слушал эту историю с замиранием сердца. Его поражало не столько история, сколько та огненная страсть, невероятная гордость и бесконечное уважение, с которыми ее рассказывал Акарумэй.

— Даже у наёмников есть честь. В знак уважения к своему поверженному врагу они разрешили Дайсукэ совершить сэппуку.

В этот момент Пантелеев нахмурил брови. Кояма сразу понял, в чем причина.

— Людям за пределами Японии это больше известно как харакири.

Полковник одобрительно кивнул головой, поблагодарив собеседника за важное уточнение.

— Дайсукэ Кояма закончил свой жизненный путь как великий самурай. Перед смертью он даже успел сочинить небольшую хокку:

Полковник, слушая невероятную историю, параллельно внимательно изучал катану. Когда Кояма воспроизводил последние слова стихотворения, то Пантелеев услышал дрожь в голове собеседника. Он повернул голову и увидел, как у его японского друга текли слезы. Пантелеев за свою жизнь встречался с разными людьми из разных стран, но никогда прежде он не встречал такую искреннюю преданность семье и её ценностям. Акарумэй смотрел на катану, и Пантелеев решил в качестве поддержки также направить свой взгляд на оружие. Через минуту Акарумэй пришел в себя и продолжил рассказ, как ни в чем не бывало.

— На следующий день господин Такахаси нашёл тело Дайсукэ Коямы и аккуратно сложенный листок с его предсмертной хокку, — продолжил Акарумэй. — Дайсукэ был похоронен со всеми почестями, а его личные вещи переданы его семье. — Катана сохранена в том виде, в каком она был во время смерти своего хозяина. На ней сохранилась кровь врагов и самого великого Дайсукэ Кояма.

Позже, во время обеда, Пантелеев попросил Кояма рассказать чуть больше про самураев, про правила их жизни и основные заповеди. Акарумэй погрузился в долгий и детальный рассказ, лишь изредка прерываясь для того, чтобы положить кусок еды в рот и поскорее его прожевать. Среди всего рассказанного была и фраза «Не позволяй другим превзойти себя на пути самурая». И хотя полковник проникся уважением ко многим правилам и заповедям, именно это изречение почему-то сразу же отложилась глубоко в душе.

Поездка в Японии наложила серьезный отпечаток на мировоззрение Пантелеева, сделав его большим почитателем японской культуры и, в частности, самураев. Теперь где-то в глубине души Пантелеев мечтал встретить старость вместе со своей семьёй где-нибудь в японской деревушке, подальше от крупных городов. Он представлял, как окунется в местную культуру, научиться обращаться с катаной и, конечно, будет жить в традиционном японском доме.

Пантелеев почувствовал, как что-то нарушает его покой, какой-то шум, доносящийся издалека, но с каждой секундой он становился громче и громче. А через несколько мгновений полковник стал различать в этом шуме что-то знакомое. Шум становился отчетливым, и Пантелеев чувствовал, как стремительно покидает бесконечность и возвращается в поезд.

— Николай Петрович, с вами все нормально?

Пантелеев открыл глаза и увидел стоящего перед собой Архипова.

— Все остальные вышли и ждут снаружи. Я заметил, что вы никак не реагировали на меня.

— Задремал, — коротко ответил полковник.

Он встал и направился к выходу. Выйдя из поезда, он увидел, что все остальные стояли и ждали, пока он выйдет. Архипов покинул вагон и пригласил всех пройти в лифт. У Пантелеева в голове мгновенно созрел план, и он стремительно начал воплощать его в жизнь. Будучи последним в толпе, он резко ускорил свой шаг и врезался в чью-то спину. Марионеткой в плане полковника оказался Рублев. От неожиданного удара Рублев вскрикнул, а Пантелеев, не сбавляя хода, начал громко извиняться. План сработал идеально: абсолютно все присутствующие на перроне, включая людей в черных костюмах, обернулись из-за шума, чтобы узнать, что случилось. А когда стало понятно, что ничего интересного не произошло, все продолжили движение к лифту, но Пантелеев уже был в лифте. И теперь каждый входящий в лифт встречался с сфокусированным взглядом полковника. И когда Бакид последним заходил в лифт, Пантелеев уже отложил фотографии каждого в своей головной картотеке.

Парковка на удивление оказалась крайне просторной. Когда его сюда только привезли, то он ничего толком не успел разглядеть. Сейчас же он наблюдал десять автомобилей. Не сразу полковник понял, что там стояли десять «Чаек», десять красавиц, чей блеск был заметен даже при тусклом свете.

Архипов дал напутственный инструктаж.

— Садитесь в те же машины. Вас довезут туда, куда вы скажите. До встречи.

Полковник подошел к машине и сел на заднее сиденье. Только сейчас он понял, что понятия не имеет, сколько времени. Он быстро поднял левую руку и удивился: на часах было 13:49. Он вспомнил, что в 14:00 они должны встретиться с супругой в ресторане.

— Мне надо в ресторан «Маленькая Италия». В 14:00 часов там будет моя жена, — спешно пояснил полковник.

— Не переживайте, Николай Петрович, будем там вовремя, — последовал спокойный ответ водителя.

Не успел тот закончить предложение, как они тронулись с места и первыми заехали в подземный тоннель, элегантно обойдя другую «Чайку», намеревавшуюся проехать быстрее всех. Когда автомобиль покидал территорию «Красного Октября», Пантелеев уже думал только о предстоящий встрече с любимой женой. Да и желудок начал подавать знаки, что пора обедать.

До ресторана доехали действительно очень быстро, ровно в 14:00 машина стояла напротив входа. Пантелеев закрыл глаза и сделал три глубоких вдоха. Он поблагодарил водителя и открыл дверь. Когда одна нога уже была на земле, он услышал вопрос водителя.

— Николай Петрович, а цветы?

Тут Пантелеев понял, что цветов у него нет. По эффекту неожиданности эта новость легко могла сравниться с той, что он узнал несколькими часами ранее. Он беспомощно повернулся к водителю.

— Где тут можно купи…

Но вопрос был излишним, в протянутой руке водителя был роскошный букет розовых пионов — любых цветов жены Пантелеева.

Полковник широко улыбнулся и с большой благодарностью взял букет.

— Николай Петрович, я сегодня с вами до вечера. Буду ждать вас на этом же месте.

Пантелеев одобрительно кивнул и вышел из машины. Панорамные стекла итальянского ресторана быстро позволили наблюдательному полковнику увидеть жену, которая уже ждала его за столиком. Она была в темно-сером платье, любимом платье Пантелеева. Оно идеально подчеркивало подтянутую фигуру и органично сочеталось с серо-зелеными глазами. Аккуратно уложенные волосы, превратившиеся в изящную прическу, говорили о том, что Ольга основательно подошла к празднику и выглядела идеально. Пантелеев, разглядев жену, расплылся в улыбке и почувствовал спокойствие и умиротворении. Ему хотелось поскорее окунуться в волшебную атмосферу оставшегося дня.

Глава 10

Мужчина, чей нос был с горбинкой, с недавних пор стал бывать на этом этаже довольно часто, но больше ему это не доставляло никакой радости. Он нервно почесал свою недавно побритую голову. Волосы ещё не успели отрасти, а потому были колючими, и его ладоням стало щекотно. Жить с залысиной на голове ему совсем не хотелось, поэтому приходилось привыкать к новому имиджу. Совершив несколько поворотов, подъемов и спусков, он вышел в коридор с мраморным полом. И хотя ему было известно, что его ожидают, торопиться совсем не хотелось. Он старался отсрочить встречу, поэтому решил перешнуровать правый ботинок, на котором узел немного разболтался. Уже перед большой дверью он заметил, что с правой стороны повесили новую картину. На ней было нарисовано озеро, с левой стороны возвышался тростник, с правой одиноко стояла лодка, с бортов которой свисали весла. В утреннем небе восходило ярко-оранжевое солнце, которое отражалось в безмятежной глади озера. Пейзаж был прост, но в тоже время прекрасен. Он постучал один раз в дверь и, не успев совершить второй стук, ему было приказано входить. В кабинете стоял тяжелый запах, и был спертый воздух. Монотонный гул говорил о том, что в кабинете во всю работает система очистки воздуха, однако едва ли она справлялась с табачным смогом. В кабинете теперь всегда был полумрак, и фигура начальника, мужчины крупного, и второго мужчины, которого он узнал только по цвету его бежевых брюк, расплывались в никотиновом тумане. Он приблизился к ним. В горле снова запершило. Каждый раз он сдерживался изо всех сил, чтобы не раскашляться, убеждая себя, что в следующий раз будет обязательно легче.

— Ну, что скажешь? — спросил начальник. Он так жадно затягивал сигарету, что шум горящей бумаги и табака резонировал во всем кабинете.