- -
- 100%
- +
Когда же двери наконец открылись, то по глазам ударил яркий свет. Потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к такому освещению. Пантелеев, первый вошедший на платформу, был дальше всех от выхода, поэтому что-то разглядеть из-за чужих спин не мог. Архипов тут же покинул платформу — снова ловким и резким движением, оточенным до совершенства — повернулся ко всем, взмахнул рукой, и все, словно послушное стадо овец перед пастухом, выстроилась в линейку один за другим. Полковник хоть и осуждал себя за такую покорность, но всё же не стал выбиваться из толпы. Люди начали выходить по одному, но, вопреки ожиданиям Пантелеева, очередь двигалась медленно. Его раздражение только набирало обороты.
Когда перед полковником осталось двое, взгляду стали доступны некоторые детали. За массивными дверьми показалось просторное помещение. По первоначальной оценке, это была гостиная. Каждого, кто покидал платформу, лично приветствовал какой-то мужчина. Настала очередь Пантелеева, и Архипов дал ему знак, кивнув головой. Уже в который раз полковник отметил, как же искусно Архипов управлял происходящим — гениальный дирижер, не допускающий ошибок самостоятельно и не дающий ошибиться остальным. Пантелеев подошел к встречающему мужчине, и тот быстро протянул ему руку.
— Николай Петрович, доброе утро. Спасибо, что приехали, — мужчина положил вторую руку на плечо полковника, словно они были закадычными друзьями, которые так давно не виделись.
Полковник не имел ни малейшего представления, кто перед ним стоял, поэтому в выдержанной манере поздоровался и зачем-то поблагодарил за приглашение, хотя уже догадывался, что ничего хорошего не будет.
— Ещё раз благодарю, Николай Петрович. Учитывая тот факт, что у вас сегодня очень важное мероприятие с супругой, я вынужден извиниться, что мы так бесцеремонно вторглись в вашу жизнь. Но наше дело не терпит отлагательств, — добавил мужчина.
— Мы? Кто мы? Кто вы такие? — крутилось на языке Пантелеева, однако произнести такое он не осмелился.
Тон речи мужчины совмещал в себе и учтивость, и напор, причем с явным преобладанием второго. Не успел Пантелеев что-то ответить, как мужчина, встав в пол оборота, пригласил пройти дальше. Полковник услышал, как за его спиной закрылись двери, разделяющие прекрасное помещение и невзрачную шахту.
Место, в котором все стояли, оказалось не гостиной, а скорее рабочим кабинетом. Правда, в нем всё равно присутствовали элементы гостиной какого-нибудь загородного дома. С правой стороны от входа был красивый кирпичный камин, рядом с ним аккуратно сложены в несколько рядов идеально нарубленные дрова и каминные принадлежности: кочерга, совок, метла, меха. Рядом с камином стояли два больших кресла, между которыми красовался небольшой стеклянный столик. По левую сторону от входа во всю стену простирались полки с книгами. У Пантелеева не было много времени рассматривать коллекцию, однако ему бросилось в глаза, что очень много книг были одинаковых цветов.
— Видимо, полная коллекция, — смекнул полковник.
Впереди раскинулся рабочий стол: обыкновенный, ничем не примечательный, сделанный из какого-то дерева. Пожалуй, единственной отличительной чертой был нестандартный размер, но оно и неудивительно: на нём было так много разных папок, тетрадок, файлов и документов, что если бы он был меньше, то раскладывать это все пришлось бы на полу. Позади стола были три больших окна — одно, то, что посередине, было в пол, два других, по бокам, просто большими, хотя на фоне первого они терялись,
из-за чего визуально казалось, словно они не такие уж и крупные. Пантелееву сразу же бросилось в глаза, что оконные стекла были зеркальными, поэтому рассмотреть, что происходило снаружи, не представлялось возможным. К основному столу были приставлены два стола, оба поменьше, за которыми все уже сидели и ждали Пантелеева. Полковник сразу смекнул, что такое количество людей здесь собирается нечасто — приставленные столы были похожими друг на друга, но все же они были разными. Он подошел и сел на последнее свободное место — крайнее с правой стороны.
Когда все оказались на своих местах, мужчина, встречавший всех около лифта, занял место во главе большого стола и какое-то время внимательно осматривал собравшихся, ничего не говоря. Пока была тишина, Пантелеев старался отметить как можно деталей — глаза его бегали из стороны в сторону, а голова едва заметно поворачивалась, чтобы увеличить угол обзора.
— Что же, — начал мужчина. — Я всех благодарю за то, что вы прибыли на встречу. Думаю, что Петр Иванович — он бросил беглый взгляд на Архипова, стоявшего около входа — наверняка был очень убедителен и не оставил вам выбора, кроме как согласиться на встречу.
Мужчина заулыбался, и гости в ответ выдавили из себя нервные улыбки. Однако это всё равно помогло немного разрядить обстановку.
— Знаю, что не оставил, — продолжил мужчина. — Но причина, по которой мы все здесь собрались, невероятно важна.
После этой фразы он выдержал паузу и встал из-за стола. Пантелеев принялся внимательно его изучать. Выглядел мужчина хорошо, лицо было румяным, идеально выбрит, одет неофициально, но очень красиво — бежевые брюки, голубое поло и темно-синий пиджак. Густые и ухоженные волосы были аккуратно зачесаны, а редкие морщины, встречающие на лице, придавали его внешности зрелой привлекательности. Он был в прекрасной физической форме — широкие плечи, подтянутый живот и ровная осанка.
— Думаю, всех вас интересует, кто я такой, и где мы находимся, — продолжил мужчина, оглядывая сидевших перед ним людей, словно вещая с трибуны на многотысячную аудиторию. — Пожалуй, на вашем месте меня бы интересовало тоже самое. Но это совершенно неважно. Оттого, что вы узнаете, кто я, где мы, не поменяется ничего. Это все померкнет на фоне того, зачем вы тут. И это самое главное.
Он снова взял паузу. Прежнее напряжение быстро вернулось и, кажется, стало ещё сильнее, в воздухе буквально ощущалась наэлектризованность. На лице собравшихся были разные эмоции: кто-то испытывал растерянность и непонимание, а кто-то откровенно нервничал и даже злился, потому что таинственность была доведена до абсурда. Пантелеев старался держаться спокойно, подавляя эмоции внутри себя. Мужчина немного подался вперед и оперся руками на стол. Пантелеев мысленно прозвал его докладчиком.
— Будущее нашей планеты находится под угрозой, — резко произнес докладчик. Выражение его лица сразу же переменилось, стало серьезным и сосредоточенным. Пантелееву даже показалось, что от ещё недавнего румянца ничего не осталось: лицо мгновенно сделалось уставшим и измотанным. Для присутствующих эта фраза была подобно раскату грома — настолько громко и страшно, что люди замерли от испуга, не понимая, что им делать дальше.
— Вы здесь, потому что именно вам предстоит спасти человечество, — продолжил докладчик, произнеся эту фразу слишком уж помпезно.
Информацию он выдавал небольшими порциями, делая продолжительные паузы. Последняя фраза по своему эффекту превзошла недавний раскат грома. На этот раз это было похоже на точечное попадание молнии. Все судорожно смотрели то друг на друга, то на докладчика, изумленные глаза и безмолвно открытые рты говорили о том, что молния ударила прямо в цель. Однако Пантелеев в отличие от остальных, сидел спокойно, не проявляя никаких эмоций, он просто продолжал смотреть на докладчика. Подобно человеку, которому удалось увернуться от мощного удара, он, обострив все свои чувства, ожидал следующего удара.
— Будущее. Неутешительное. Как я и думал, — крутилось в его голове.
Глава 7
Докладчик выждал паузу, чтобы все пришли в себя после столь громкого заявления. Он обратил внимание, как Пантелеев выделялся своим спокойствием на фоне остальных. Когда их взгляды встретились, докладчик слегка улыбнулся, отдавая уважение такой выдержанности. В ответ полковник выдавил из себя едва различимую улыбку, слегка раздвинув уголки губ и едва заметно кивнув головой.
— Господа, — нарушил тишину докладчик, не давая нервозности перерасти в панику. — В сторону Земли движется огромное космическое тело, и оно грозится уничтожить все живое на планете.
Теперь уже и Пантелеев, который совсем недавно казался самым спокойным, едва мог контролировать себя. Со второго раза молния поразила и его, не дав ему возможности увернуться. Удар силой в миллион вольт полностью парализовал полковника.
На этот раз докладчик не искал контакта со своей аудиторией. Он опустил глаза вниз и неподвижно стоял, ничего при этом не говоря. Давящая тишина повисла в помещении. Собравшиеся несколько минут пытались осознать только что услышанное заявление. Когда же докладчик услышал тихое перешептывание, он выпрямился. Рублев первым нарушил молчание, задав вопрос, который всех интересовал.
— Что будет с Землей?
— И зачем мы тут? — добавил крупный мужчина с лысой головой и густой рыжей бородой.
Дискуссия оживилась, люди начали подхватывать вопросы, отвечать друг другу и о чем-то активно спорить, но докладчик резко оборвал всех.
— Тишина, — резкий тон заглушил всех остальных. — Не все сразу, проявите терпение, — властно добавил он.
Однако Иноземцева, та самая, в которой уживались невероятная красота и сильный характер, все равно задала свой вопрос.
— За последние двадцать лет в сторону Земли много раз что-то летело. А какие-то тела даже долетали до нас и падали, не доставляя при этом никаких неудобств. Вы уверены, что опасность так велика?
Докладчик встал и медленно начал огибать собравшихся, из-за чего тем, за чьей спиной он проходил, приходилось оборачиваться на месте, чтобы видеть его.
— Ну что же, справедливый вопрос, — задумчиво ответил докладчик. Остальные поддакивающе закивали, демонстрируя солидарность с Иноземцевой. — Много лет назад велась активная работа над секретным проектом по изучению космоса. Основной задачей было собрать как можно больше информации обо всем, что там творится. Мы запустили туда — он показал пальцем наверх — исследовательский зонд на кинетическом двигателе. Только представьте, бесконечная работоспособность, любое движение конвертировалось в заряд. Его скорость была ничтожна мала, но зато он тщательно собирал информацию, и у нас был неиссякаемый объем работы, а он медленно, но верно погружался в пучину космоса.
К этому моменту докладчик закончил первый круг вокруг столов.
— Но чем дальше он отдалялся от Земли, тем больше проблем стало возникать с получением данных, — продолжил он, заходя на второй круг. — Сначала информация начала поступать реже и реже, затем ещё не в полном объеме, а после связь окончательно оборвалась, и зонд был потерян.
Второй круг был завершен быстрее первого, и докладчик показательно уселся на кресло. Собравшиеся по обе стороны заерзали на стульях.
— Активную фазу проекта было принято решение прекратить, сосредоточившись на анализе полученных данных. Шли годы, в нашем распоряжении появилось бесконечно много обработанной информации. И вот настал момент принимать решение — а что же делать дальше? Зонд благополучно пропал с радаров, расшифрованные данные были интересными, но ничего уникального в них не обнаружилось. И тут случилось нечто весьма занимательное — он ударил кулаком по столу, несильно, но этого было достаточно, чтобы все собравшиеся словно по команде подпрыгнули на своих местах. — Зонд вернулся, он дал о себе знать. Совсем недавно. Как это произошло, что там с ним случилось, никто не знает. Сначала он передал свое местонахождение, но после вновь пропал. Прошло две недели, и мы все думали, что это была какая-то ошибка. Возможно, старый сигнал где-то застрял, что-то ему мешало пройти, но потом он все-таки добрался до нас, а мы ошибочно подумали, что это актуальные данные. И вот, когда надежды уже не было, мы получили многочисленные записи с зонда. И это был последний контакт с зондом. Теперь мы знаем, что это конец.
Докладчик немного помедлил, словно сомневаясь, стоит ли говорить то, что он собирался сказать. На его лице была театральная борьба, постановочная нерешительность, и всё же после небольших раздумий он продолжил.
— Записи были странно зашифрованы… Как такое произошло, нам неизвестно. Но с такой кодировкой мы никогда не сталкивались.
И снова он замолчал. На этот раз докладчик откинулся в кресле, явно наслаждаясь взглядами, прикованных к нему. Он чувствовал себя героем фильма, оказавшимся единственным в кадре. И вот, когда его сцена почти достигла апогея, он решил немного выждать, чтобы вкусить своё превосходство и продлить момент предвосхищения предстоящими событиями, продолжая держать всех зрителей в невероятном напряжении. Пантелеева такая манера раздражала. Он чувствовал, как с ним играют, дразнят, распаляют, а полковник был беспомощен, ему оставалось лишь молчаливое, отчаянное повиновение.
— На расшифровку были брошены все силы, мы подключили лучших специалистов. Какое-то время, конечно, потребовалось, — он произнес это с особенной гордостью, подчеркивая важность проделанной работы. Ему явно хотелось, чтобы слушатели прочувствовали момент. — Но мы справились.
Однако дальше тон повествования кардинально поменялся. От захватывающего рассказа, пронизанного героическими подробностями, не осталось и следа.
— То, что мы узнали, изменит нашу жизнь. — Для драматичности докладчик встал и начал ходить вдоль своего стола. Снова он хотел продолжить, но медлил, на его лице разгорелся новый раунд борьбы, где одна сторона предостерегала его от дальнейшего рассказа, а другая, наоборот, всячески подталкивала поделиться деталями. Он решительно махнул рукой в сторону. — То, что я вам покажу, носит характер исключительной важности.
Свет приглушился, и посередине комнаты возникла проекция. Все послушно повернули головы в сторону. Изображение оказалось завораживающим. Космос был бесконечен, бескрайняя темнота оказывала на Пантелеева странное, успокаивающее чувство. В разных местах мерцали звезды: одни совсем тускло, где-то в бесконечной дали, другие сильно-сильно, словно были совсем рядом, достаточно было протянуть руку, чтобы дотянуться до них. Множество летающих объектов разной формы и разного размера беспорядочно двигались навстречу друг другу, со стороны это напоминало трафик в каком-нибудь мегаполисе в час пик. Где-то в дали было заволакивающее свечение, цвета которого постоянно менялись. Свечение имело странную, расплывчатую форму. Враз изображение на проекции кардинально изменилось. Где-то вдалеке появилась большая, жирная точка, которая с большой скоростью увеличивалась в размерах. У Пантелеева перехватило дыхание, он хотел остановить происходящее, выключить проекцию, спешно покинуть это место, но продолжал смотреть, не в силах даже пошевелиться, словно он прикован цепями. Непонятная точка быстро обретала форму и цвет, демонстрируя свои истинные размеры. Что это было, полковник не знал. Безжизненный, космический великан мчался с невероятной скоростью, снося на своем пути мелких обывателей, мешающих его движению. Он не был какой-то определенной формы. Спереди округлый, вся его поверхность покрыта множественными углублениями, похожими на кратеры. По мере его приближения стало заметно, насколько он неровный, корявый, уродский, так что даже невозможно определить даже его истинные размеры. Где-то в глубине этого великана мерцало желтоватое свечение, оно было то ярким, то блеклым, напоминало ритмичную работу сердца космического монстра. Снимавший всё происходящее зонд находился немного сбоку, поэтому, когда великан был совсем рядом, то позади стало видно длинный шлейф голубого оттенка. Более разглядеть ничего не удалось, исполин, соприкоснувшись с зондом, размазал его в космической бесконечности, и изображение исчезло.
Лица присутствующих побелели. Пантелеев крутил увиденное в голове снова и снова, и каждый раз, когда он вспоминал столкновение с зондом, внутри у него тряслись поджилки.
— Зная местоположение зонда, вычислив примерные размеры и скорость, а также смоделировав траекторию полета… — докладчик глубоко вздохнул, — мы заключили: оно, — он сделал акцент на этом слове с максимальной брезгливостью, — движется на Землю.
Докладчик уселся в свое кресло и замолчал. Его лицо покраснело, по вискам стекали капли пота, а сам он прерывисто дышал. Казалось, страх и ужас наполнили помещение, но Иноземцева, не желая поддаваться всеобщему настроению, снова задала вопрос.
— Почему вы так уверены, что эта громадина долетит до Земли?
Докладчик посмотрел на Иноземцеву недовольным взглядом.
— Оно настолько велико, что долетит до нашей планеты, смяв все на своем пути, даже не заметив другие тела. А при такой скорости полета шансы, что траектория движения поменяется, ничтожны малы. Увы, все указывает на то, что оно неизбежно столкнется с Землей, если не будут предприняты решительные меры.
— Какие меры? — нетерпеливо выкрикнул крупный мужчина с объемной растительностью на лице.
— Арсений Платонович, — осадил выступавшего докладчик. — Я бы вас попросил…
Мужчина извинился себе под нос и опустил голову, словно он был школьником, которого хорошенько отчитала учительница.
— Когда стало понятно, что нам не удастся избежать встречи с космическим гостем, то лучшие умы человечества стали думать над тем, как спасти Землю. Была создана международная рабочая группа, разрабатывающая план по спасению Земли. В итоге все сошлись на том, что единственный вариант — уничтожить это.
Пантелеев негромко покашлял и как в школе поднял руку. Докладчик, увидев это, утвердительно кивнул полковнику.
— Центр, который я возглавляю, регулярно получает различные снимки и отчеты из космоса. Я лично каждую неделю читаю о проделанной работе разных отделов, но нигде не было даже намёка на то, что нам что-то угрожает.
— Николай Петрович, вы даже не можете себе представить, как далеко забрался зонд… И потом, эта информация — строжайшая тайна. Даже не все страны пока в курсе об этом. Если об этом узнает все человечество, то начнется паника. А все мы прекрасно знаем, что идет после паники. Весь мир погрузится в хаос, и тогда нам вряд ли удастся что-то сделать. Пантелеев, нахмурив брови, стал обдумывать слова докладчика. «Конечно, нельзя предавать огласке такое. Если бы какой-нибудь рядовой сотрудник об этом узнал, то он мог бы поделиться с кем-то. А там дальше эта новость облетела бы весь мир за неделю. Да уж, мог бы и сам догадаться», — полностью согласился с доводами докладчика.
Напротив Пантелеева сидела ещё одна женщина. У нее были недлинные светлые волосы и невероятно красивые голубые глаза. Цвет был настолько насыщенным, что все остальное лицо буквально меркло. Она была одета в черное строгое платье, а на плечи был накинут велюровый пиджак.
— Какое оружие может уничтожить такое? Да так, чтобы его осколки не разнеслись на сотни километров, разнесся нашу планету в щепки?
— Как раз об этом я и хотел рассказать, Анна Павловна, — любезно ответил докладчик. Действительно, дело в том, что сейчас не существует такого оружия, которое могло бы уничтожить эту угрозу на безопасном от Земли расстоянии. Но найдено решение. Во всяком случае, мы надеемся, что это поможет.
Все присутствующие словно в унисон сделали большой выдох. На их лицах немного спало напряжение, в глазах появилась радостная надежда.
— Мы планируем разрушить его изнутри. Когда он будет на подлёте к Земле, тогда по нему и будет нанесен удар.
Докладчик на секунду задумался.
— А стрелять мы будем из лазерного дезинтегратора, — добавил он.
Реакция присутствующих разделилась. Та часть, чья работа была связана с технологиями и вооружением, знали, что лазерные пушки уже существуют, их успешно применяют в некоторых отраслях жизни, но для такой задачи они вряд ли подойдут. Другая часть, чья профессиональная деятельность никак не связана с технологической или военной отраслью, была крайне удивлена, ведь лазерные пушки больше ассоциировались с какими-то фантазийными фильмами, чем с реальным спасением Земли.
Пантелеев отметил, как сильно отличается манера ведения беседы у докладчика и Архипова. Архипов, словно ледокол, идет вперед, не обращая внимание ни на что, у него лишь одна задача — проламывать огромные слои льда. Докладчик же, наоборот, крайне аккуратен, он постоянно дает своим собеседникам время на то, чтобы обдумать информацию и прийти в себя после услышанного. Но полковник знал, что такая манера на самом деле крайне продумана — докладчик подобно хищнику медленно и уверенно крадется к своей цели, иногда усыпляя ее бдительность, чтобы в нужный момент совершить решающий рывок и добиться задуманного.
— Я попробую объяснить, как мы добьемся нужного результата. Человечеству придется создать лазерный дезинтегратор. Его задачей будет разогреть луч до такой температуры, что, оказавшись в космосе, он сотрет с лица земли любую угрозу. Наш план состоит в том, что луч пронзит космический объект и начнет расползаться, расплавив все его внутренности. Оставшиеся остатки будут такими незначительными, что сгорят в атмосфере, бесследно исчезнув.
— Зачем же все так усложнять? Почему нельзя использовать какую-нибудь ракету? — не успокаивалась Иноземцева.
— У данного уравнения нет лёгкого решения.
— А этот монстр не разрушится в атмосфере? Ведь температура и так будет невероятно высокой, — с некоторой осторожностью спросил Бакид. — Будущее нам подвластно, — добавил он, как показалось полковнику, совершенно не к месту.
— Он настолько огромный… Мы полагаем, что даже если какая-то часть и будет разрушена под воздействием температуры, то незначительная. Мы не можем так рисковать и полагаться на удачу.
Пантелеев решил кое-что уточнить. Последовав примеру остальных, он не стал спрашивать разрешения на вопрос.
— Сколько у нас есть времени?
— Мы исходим из того, что у нас в распоряжении от семи до девяти лет.
Собравшиеся гости снова начали что-то оживленно обсуждать между собой.
— А теперь, господа, пора перейти к самому главному: зачем же я вас здесь собрал.
Глава 8
Волна нервозности опять окатила всех. После шокирующих новостей никто и не думал, что может быть что-то ещё. Гробовая тишина окутала помещение, а докладчик в свойственной себе манере взял небольшую паузу. Пантелеев, воспользовавшись небольшой передышкой, начал рассуждать про себя. Было очевидно, что о столкновении космического объекта с Землей им сообщили не просто так. Планы о том, как именно собираются предотвратить катастрофу, тоже приоткрыли неспроста. Полковника не покидало чувство, что было что-то ещё, нечто более важное, что-то, от чего будет зависеть существование людей на планете.
Однако мыслительный процесс Пантелеева был прерван.
— Видите ли, у нашего плана есть свои… — докладчик драматично откашлялся и взял небольшую паузу, как бы подбирая нужные слова. — Назовем это недочеты. Помимо сложностей, которые невозможно предсказать и предвидеть, есть те, которые абсолютно точно будут, и мы не знаем, как их избежать. Дело в том, что если все пройдет так, как мы планируем, и выстрел доберется до цели, то будет нанесен непоправимый ущерб по природе.
В этот момент докладчик снова начал движение по кругу, правда, на этот раз в обратную сторону.
— Озоновый слон Земли будет разрушен. Помимо этого, лазерный заряд приведет к эффекту взрыва водородной бомбы. Рабочая группа ещё просчитывает последствия, но уже сейчас очевидно, что ничего хорошего не будет. Скорее всего, дальнейшая жизнь на поверхности Земли станет невозможной. Не знаю, навсегда или лишь на какое-то время, но нам нужно быть готовым к самому худшему сценарию.
— И что же делать? — нетерпеливо задал вопрос обладатель рыжей бороды Арсений Платонович.
— Надо думать наперед.
Было видно, что прежнее спокойствие докладчика испарилось. Если в самом начале он выглядел непоколебимым как скала, то сейчас его лицо покраснело, ладони стали потеть, из-за чего он начал их регулярно потирать, а глаза нервно бегали от гостя к гостю. В этот момент Пантелеев осознал, что речь шла не просто про какую-то незначительную проблему или теоретическую катастрофу, на кону стояло существование человеческой цивилизации. Сразу же в голове всплыли динозавры, ведь по одной из версии именно падение большого метеорита уничтожило древних обитателей Земли. Возможно, через миллион лет кто-то откопает человеческие кости и будет восстанавливать историю по найденным фрагментам. Почему-то только сейчас Пантелеев явственно осознал масштаб угрозы.