- -
- 100%
- +
Затем карлик потянулся к кувшину, но, вспомнив, что тот пуст, так и замер в нелепой позе. В конце концов дабы хоть что-нибудь сделать, он оттолкнул от себя тарелку и с грохотом откинулся на спинку стула. Его взгляд остановился на единственном окне, в котором светилась Большая Медведица. Что-то в ней было не так, но Элементаль лишь мельком отметил про себя это обстоятельство — он вновь завертелся на стуле. Фредерик и сэр Роберт весьма неодобрительно следили за его действиями, и только старик смотрел на все совершенно безучастно, не переставая улыбаться одними губами.
— Тогда объясните мне, пожалуйста, вот что, — успокоившись, попросил Элементаль, — почему вас удивляет, что именно я — как вы там сказали?! — проводник, почему я — ваш друг и почему, черт возьми, вы на меня так уставились?!
— Уставился потому, что ты единственный живой из всей троицы, вследствие чего до смешного хлопотлив, — медленно начал старик. — Ты мой друг потому, что я в далеком прошлом такой же Проводник, как и ты. А удивляешь ты меня потому, что до сих пор не спросил о главном!
— Будь по-вашему, спрашиваю! — выдохнул Элементаль.
— О чем?
— Ну-у… ну…
Элементаль увидел устремленные на него три пары глаз и почувствовал себя маленьким, словно букашка. Ему стало не по себе: от него что-то хотели, будто он маг, или какой волшебник, который сейчас скажет что-нибудь страшное, и все станет на свои места и будет хорошо. Мысли его разбежались… Видя его затруднения, старик пришел ему на помощь:
— Тебе не кажется, мой друг, что у тебя есть некие обязательства перед оживленными тобою людьми?
— Ну, собственно… в общем, да! Они же не виноваты, что я выбрал их!
— Вот так-то лучше. Будем считать, что ты таки спросил, в чем заключаются твои обязанности, а я, стало быть, должен ответить. — Старик повысил голос. — Тебе надо привести оживленных в Орден мандрагоры, где Высшие Маги окончательно воскресят их… Поэтому и зовут тебя — Проводник.
— Имя Элементаль все-таки звучит получше и не таит в себе столько обязательств, — обреченно промолвил карлик.
— К слову, насчет обязательств… — продолжил старик.
— Что? Еще?!
— Вам надо успеть за тридцать семь дней, потому что три дня вы уже потеряли, а если через сорок дней они, — старик кивнул на сэра Роберта и Фредерика, — не предстанут перед Высшими Магами, то живая душа покинет их мертвые тела. Тогда все будет кончено навсегда! — Он подался чуть вперед к Элементалю. — Да и тебе, мой друг, придется несладко. Поверь мне…
Элементаль встрепенулся, покосился на сопровождающих и так же резко стих. Помолчав мгновение, он вдруг вновь взвился угрем, в сумасшедшем порыве едва не опрокинув стол.
— Постойте-ка! А если я их не доведу?! Что тогда?.. Стойте-стойте! Вы ведь сказали, многоуважаемый, что вы, как и я, в некотором роде Элементаль? Значит, вы тоже кого-то вели в Орден Мандрагоры — я полагаю, что так? — Элементаль не требовал ответов, да и обращался он скорее к потолку, чем к людям. — Тогда почему же вы здесь?.. У меня возникает смутная и страшная догадка. — Он перегнулся через стол к старику и пробуравил его взглядом. — Отвечайте же: вы их не довели?!
Старик утвердительно кивнул. Элементаль во второй раз за вечер с грохотом откинулся на спинку стула. Запустив пальцы в волосы, он умолк, отчего сразу стал казаться меньше, чем есть на самом деле. Сэр Роберт и Фредерик тоже ничем не выдавали своего присутствия: они молчали, но их молчание давило таким гнетом тяжести, что под ним даже из камня выделилась бы влага.
А старик спокойно выждал паузу и, как ни в чем не бывало, продолжил своим молодым, даже как показалось теперь напевным голосом:
— Вам ждет множество опасностей на этом пути. Кто — враг или друг, будет вас ждать, где, когда, в каком обличие — я попросту не знаю. К сожалению, я даже не могу дать вам карты, потому что ее не нет, как и второй части трактата. Это место существует вне жизни и смерти, а потому в нем нет ничего постоянного — все меняется! — говорю вам: все! Помните это. Это важно! Город, который встретил вас радушием, если вам придется возвратиться в него спустя несколько дней, вполне может предать вас огню и мечу. — Голос старика дрогнул — все почувствовали, что он вспомнил нечто очень неприятное. — Впрочем, одну услугу я вам могу оказать. Не знаю, насколько она вам пригодиться, но… Дайте мне ваш перстень, благородный сэр.
Заметно смущенный крестоносец все же снял с пальца родовую реликвию и положил ее на стол перед стариком. Старик, взяв перстень задрожавшими пальцами, внимательно осмотрел венчавший его рубин, а после неожиданно прокричал в сторону запертой двери:
— Пираллида!
Послышались легкие шаги, и на зов явилась стройная черноволосая красавица. Она была одета в тунику, перехваченную на тонкой талии широким поясом, с которого с двух сторон свисали ножны с торчащими из них рукоятками клинков.
— Добрый вечер, господа, — приветствовала она гостей.
— Скорей уж ночи, — отозвался Элементаль.
— Тогда уж утра, — будто эхо откликнулась вошедшая.
— У девушки ответ, что в песенки куплет, — процитировал Элементаль самого себя.
Скрипнув зубами, красавица замолчала и отвела глаза. Старик, переждав словесную перепалку, протянул ей перстень.
— Посмотри, Пираллида, такой подойдет?
Мимолетный взгляд — и девушка утвердительно тряхнула кудрями.
— Посмотри! — упрямо повторил старик.
— Мне достаточно одного взгляда.
— Упрямая, э-эх! — Пробурчал старик и повернулся к гостям. — Вы посидите пока в компании с моей дочерью, а я скоро вернусь.
С этими словами он покинул зал. Его место за столом заняла Пираллида. Дабы хоть как-то занять время, а заодно и поставить на место заносчивого карлика — разговор-то не окончен! — она начала с того же, с чего отец:
— Значит Элементаль — это ты!
— Это я, — подчеркнуто скромно представился Элементаль.
— Нам придется худо, — объявила девушка.
— Кому это нам? — ехидно осведомился Элементаль.
— Мне и вам.
— А кто вам сказал, что вы пойдете с нами? — удивился карлик.
— Отец.
— Час от часу не легче… — Карлик развел руками. — А он не сказал вам, почему я должен его послушать?!
— Сказал… — Пираллида помолчала. — Но ты бы мог догадаться и сам. Или хотя бы вспомнить того, кто отдал тебе рукопись на рыночной площади средь праздного люда.
Глава 7
Дрова еще издавали услаждающее слух потрескивание, но огонь в очаге давно потух — в комнате воцарился полумрак. Пираллида, видимо, только для того, чтобы поддержать разговор, посмотрела в окно на Большую медведицу и тихо произнесла:
— Осталось тридцать шесть дней.
Молчание послужило ей ответом. Даже Элементаль, у которого на языке вертелась пара острых замечаний по этому поводу, говорить ничего не стал, а только вяло махнул рукой — он был весь в себе.
— В конец концов Харон тоже не был мускулистым атлетом! — наконец после продолжительной паузы, не обращаясь ни к кому конкретно, заявил он. — И ничего, столько людей переправил…
— В царство мертвых, — заметил Фредерик. — У нас цель другая.
— Ну да, ну да, — тихо согласился карлик.
Задумавшись, сидящие за столом не заметили, как к ним приблизился старик. На нем был какой-то старинный, иноземный наряд, судя по виду довольно древний, хотя и еще крепкий, который источал терпкий запах химикалий. Сэр Роберт поморщился: он на дух не выносил богопротивных чернокнижников, а тут уже второй за несколько суток. Поэтому когда старик протянул ему перстень, он подался назад и указал рукой на Элементаля.
— Ему, пожалуйста.
Старик, кивнув, протянул перстень Элементалю. Тот чинно склонил голову набок и принял дар без лишних слов. Надев перстень на безымянный палец, Элементаль осмотрел его с разных сторон, после чего соизволил-таки узнать, что же за силу вложил старик в бывшую родовую реликвию.
— Теперь перстень может зажигать солнце, — просто пояснил старик. — Тому, у кого он на пальце, требуется только произнести «АХА». И помните, за ночь силой перстня можно воспользоваться только один раз.
— Зажигать навсегда?! — изумился Элементаль.
— Нет-нет! Всего на несколько минут. Но ты же понимаешь, мой друг, что зачастую и несколько минут могут проделать с жизнью столько удивительных вещей, что потом уже поздно будет определять, где же именно ты расстался с этой самой жизнью.
— А вы — поэт! — восхитился Элементаль.
— В некотором роде, — скромно признался старик и, повернувшись к остальным, произнес: — Вам пора.
— Минутку, — остановил его Элементаль. — А вы не боитесь отпускать с нами свою дочь?
— Боюсь? — удивился старик.
— Да, с нами, с мужчинами…
— Так ты в этом смысле! Тогда нет, почему я должен этого бояться, если их плоть, — он указал на сэра Роберта и Фредерика, — мертва? А тебя, мой друг, я так полагаю, Пираллида усмирит, не будь она моей дочерью! В действительности же я боюсь, конечно, не вас, а тех, кто встретится вам по пути к Ордену Мандрагоры. Но ей очень нужно туда попасть…
Карлик бросил на девушку косой взгляд и протянул руку с намерением коснуться ее пальцем. Лучше бы ему этого не делать, поскольку Пираллида одной рукой схватила выставленный палец, а другой в мгновение извлекла из ножен клинок. Блеснула сталь, и, дабы не остаться беспалым, карлик завопил:
— Хорошо, черт побери! Теперь я вижу, что ты — живая и идешь в Орден с какой-то иной целью!
Палец был отпущен, и в интонациях Элементаля вновь зазвучала насмешка:
— А что красивой девушке понадобилось в Ордене Мандрагоры или, может, кто? Интересно было бы знать… — Пираллида кашлянула, и Элементаль осекся: — Но это я так, к слову.
Дальнейшее пронеслось с быстротой молнии. Из явных и тайных сусеков хибары на стол были извлечены съестные припасы, котомки, веревки, переметные сумы, разнообразная одежда и невесть какое оружие — от лука до блестящего нагрудника с гербом, изображавшим единорога, подпирающего букву «Е». Элементаль тотчас нацепил нагрудник на себя, но так как тот закрывал его почти до колен, отбросил его прочь и подобрался к доспехам, защищающим руки. На его плечи ничего подходящего не нашлось, зато уж предплечья он закрыл на славу: давно нечищеные раструбы сели на его запястья как влитые, только защелки звякнули. Больше он ничего себе не взял, хотя глаза, конечно, разбегались от всего этого богатства.
Сэр Роберт смотрел на все свысока — ему ничего не требовалось, кроме, пожалуй, еды на долгий поход, но это была не его забота. Фредерик ограничился плащом, достигавшим его пят; из оружия он выбрал еще один средних размеров клинок, который засунул себе за пояс. Пираллида взяла лук и перекинула через плечо кожаный ремень с притороченным к нему колчаном, ощерившимся на мир опереньями десятка стрел. В остальном же она была готова к походу давным-давно, а потому занималась тем, что набивала котомки едой. Вскоре путешественники предстали перед стариком во всеоружии.
Старик распахнул дверь, и в комнату ворвался розоватый свет восхода. Там, за дверью, было уже утро, и Элементаль, который никак не мог предположить этого, от неожиданности замер на месте. Фредерик и сэр Роберт также в недоумении завертели головами по сторонам: в комнате с единственным окном была ночь, а за порогом уже вовсю разгоралось утро… Старик смотрел на них — в глазах его тлела горечь.
— С Богом! — не желая ничего объяснять, напутствовал он.
— Вы нас не проводите? — спросил сэр Роберт.
— Ему нельзя, — ответила за отца дочь и первой направилась вниз по бесконечному холму.
Старик же незаметно для остальных придержал Элементаля. Дождавшись, когда сэр Роберт, Фредерик и Пираллида отошли на достаточное расстояние, он наклонился и прошептал карлику в ухо:
— Лучше доведи их, мой друг. Потому что, если все выходит иначе, Проводники становятся Стражами Границ. А это очень скучно сидеть в доме целую вечность, не имея возможности прогуляться за порог… И одиноко к тому же. Будь умнее меня, мой друг!
— Я понял… — кивнул Элементаль и, помолчав, рассудил: — Вас ждет за порогом смерть. Но кем же вы станете тогда?
— Не знаю. Ведь вторая часть трактата не написана — каждый творит ее для себя сам. Так что прежде чем опустить ногу, хорошенько подумай, туда ли ты делаешь шаг. Помни об этом!
— Я буду помнить. Прощайте!
Элементаль, высоко вскидывая ноги, сделал пару шагов, повторяя про себя: «Прежде чем опустить ногу, подумай, туда ли ты делаешь шаг», — и резко развернулся, решив еще раз отблагодарить старика за науку. Его взгляд уперся в закрытую дубовую дверь — старик ушел. Тяжко вздохнув, Элементаль поплелся вслед за остальными. Он никуда не спешил. Он шел по квадратным отпечаткам сапог сэра Роберта и размышлял о своем.
От водоворота разных мыслей его оторвал окрик Пираллиды. Решив про себя, что размышления о будущем для дороги слишком тяжелая ноша, карлик махнул на все рукой и припустил бегом; вскоре он нагнал остальных.
— Ты должен нас вести — ты не забыл?! — проворчал Фредерик.
— Нет.
— Или у тебя много лишнего времени… — поддержал своего конюшего сэр Роберт.
— Нет.
— Не приставайте к нему, — заступилась за Элементаля Пираллида. — Трудно вести, не зная дороги.
— Спасибо.
— Ты что-то потерял многословность. — Пираллида покосилась на Элементаля. — Тебя огорчил отец?
— Кого может огорчить добрый старикан. И вообще он мой друг! По праву кровного родства ты тоже можешь называть меня так… А сейчас давайте помолчим. Я начал сочинять плачевную песнь во славу всех Элементалей, которых в случае неудачи ожидает вечный приют в четырех стенах. Это будет грустная песнь. Если я не доведу вас, то в своем приюте, который я назову «Обитель покоя», я буду исполнять ее вновь прибывшим, дабы души их наполнились сочувствием и пониманием того, что их ждет впереди. Я буду исполнять ее на лютне, в течение трех часов — это будет долгая, печальная…
— Заткнись, стихослов! — прорычал сэр Роберт.
Они шли, спускались с одних холмов, потом снова восходили на другие, замирали на вершинах в ожидании увидеть жилище или город или хоть намек на присутствие человека, но до полудня не встретили никого и ничего. Не желая терять драгоценного времени, они перекусывали на ходу и снова двигались на север, ориентируясь по солнцу. Элементаль время от времени вслух выдавал двустишия, часто повторялся — по его изможденному, запыленному лицу всем было видно, что песнь так и останется незавершенной. Поэтому его не трогали. За исключением карлика, никто не тревожил тишину.
Меж тем день угасал. Тени постепенно обогнали своих хозяев и, размахивая руками, весело шагали впереди. Элементаль с неудовольствием для себя отметил, что его тень в отличие от остальных не растет, поскольку, чем ниже опускалось багряное солнце, тем ниже от усталости приклонялся к земле он. Собрав все мужество, он распрямился, однако же его тень все равно выглядела мелкой и немного нелепой. «Благо, лица не видно», — здраво рассудил Элементаль и вновь взялся за песню:
«Отважно он повел их в даль,
ля-ля-ля… Элементаль!»
И со всего маху лбом уткнулся в спину Фредерика. Карлик вскинул голову: встав плечом к плечу, его друзья смотрели куда-то вдаль. Он протиснулся между них и замер.
— Город, — за всех вслух произнес Фредерик…
— Но я не чувствую запахов съестного, — принюхавшись, заметил Элементаль. — Отойди подальше, Фредерик! От тебя ужасно разит болотной тиной!
Фредерик отошел подальше, и карлик вновь вскинул нос вверх.
— Нет запаха ни навоза, ни дыма. Да и люди, скажу я вам, пахнут, причем часто весьма отвратительно!
— А я не вижу никаких передвижений, — продолжил Фредерик.
— Покинутый город… — предположила Пираллида.
— Думаю, да, — ответил Фредерик. — Даже если они специально погасили все огни, присутствие человека очень трудно скрыть — мы бы что-нибудь заметили.
— Тебе ли не знать, — буркнул Элементаль.
— И тебе тоже, — откликнулся Фредерик.
— Так что, идем? — спросил сэр Роберт и посмотрел на карлика.
Элементаль сделал движение вперед, но неожиданно остановился. Все удивленно посмотрели на него, а он со странным видом начал бормотать непонятную для остальных фразу: «Прежде чем опустить ногу, подумай…» — и, не закончив ее, уверенно зашагал к городу.
— Что-то он знает, и, кажется, я начинаю ему доверять, — заметил Фредерик.
— А я все еще нет, — сообщил сэр Роберт.
Пираллида ничего не сказала: она пошла за Элементалем.
Глава 8
Город встретил гостей глухой тишиной. Закрытые рубленые ворота, сквозь крайние бревна которых была продета защелкнутая снаружи цепь, не пробуждали желание войти внутрь — наоборот, хотелось развернуться и, не оглядываясь, бежать прочь. С первого же взгляда было видно, что покрытый ржавой коростой замок висел на своем месте не первый год, а бревна частокола давным-давно забыли о заботе человеческих рук. Ни одна тропинка не упиралась в ворота города. К тому же к цепи с замком была прикреплена табличка с непонятными письменами, что настораживало еще больше.
— Может, чума. — Сэр Роберт боязливо поморщился. — Замок снаружи и эти письмена. Хотя черепа нигде не видно.
— Вы не дома, хозяин, — ответил ему Фредерик. — Очень может быть, что здесь не принято вешать черепа перед вратами мертвых городов. А потом вы же не забыли, что и мы с вами мертвы. Так что в этом смысле нам с вами глупо бояться чумы.
— Мало утешает. Но тем не менее…
С этими словами сэр Роберт выдернул меч, шагнул к воротам и в один удар разрубил цепь. Призвав на помощь Фредерика, он указал ему на правую створку ворот, а сам ухватился за крайнее бревно левой. Вдвоем под режущий нервы скрип проржавевших петель они потянули створки на себя — ворота чуть приоткрылись, и перед взором путешественников предстала центральная улица города. По очереди юркнув в образовавшуюся щель, они ступили на брусчатку. Все та же мертвая тишина приветствовала появление гостей.
— Такое ощущение, будто нам не особо рады, — проворчал Элементаль и взмахом руки позвал остальных за собой.
Стараясь не расходиться друг от друга более чем на пять шагов, друзья стали углубляться внутрь города, уходя от ворот все дальше и дальше. Почерневшие и полуобвалившиеся квадраты окон взирали на них глазницами с распахнутыми ставнями, от чего становилось немного не по себе — казалось, что кто-то постоянно смотрит тебе в спину. Выбитые или открытые двери только дополняли это ощущение. Мороз пробегал по коже, когда под легким дуновением ветра, издав скрип, неожиданно за спиной начинала закрываться прогнившая перекосившаяся дверь.
Сэр Роберт толкнул мечом одну из них и, когда она приоткрылась, вошел внутрь дома. Элементаль последовал за ним.
Их взору открылось обыкновенное внутреннее убранство жилья мещанина: резные стулья, стол, широкая кровать — все эти вещи еще хранили на себе печать некогда проживавших здесь людей. Хотя если когда-то в доме и раздавался голос хозяина, требовавшего от хозяйки обеда, то теперь даже эхо его давно стерлось из памяти отсыревших стен. Все выглядело пустым и заброшенным.
Так было и в следующем доме… и в следующем. Все та же тишина и вечный покой. Город был мертв и пуст.
Сэр Роберт и Элементаль вышли на улицу. Навстречу им из прогнившей лавки напротив появились Фредерик и Пираллида. Фредерик, взирая куда-то в даль, в задумчивости потер щетину на впалых щеках, пока наконец-таки не соизволил высказать свои мысли вслух:
— Нигде нет костей. Стало быть, либо люди покинули город сами, либо…
— …сдались в плен и были угнаны в рабство, — продолжил сэр Роберт и, неожиданно рассвирепев, потряс мечом в воздухе. — Но неужели же средь проживавших в этом городе людей не нашлось ни одного смелого человека, который бы с мечом в руке защитил свой дом и семью?!
Вопрос повис в воздухе…
— Ге-ге-ге! И у вас, спрошу я, хватило бы духа выступить против владыки Торнтона?.. — прошелестел тоненький голосок.
Друзья выхватили оружие и образовали кольцо, встав спиной к спине. Они сделали несколько шагов дальше по улице, приблизились к лавке, на которую указал Фредерик, но из пустых проемов на них все так же хмуро взирала одна чернота: никого не было видно.
— Кто здесь? — чеканя слога, спросил сэр Роберт.
— Ге-ге-ге, как строго! — прошелестел все тот же голосок. — Так неужели, спрошу я, у вас хватило бы смелости выступить против владыки Торнтона?!
— Не знаю я никакого Торнтона! — прорычал крестоносец.
— Вы не знаете Торнтона?
— Нет!
— Осмелюсь ли я переспросить: вы не знаете владыки Торнтона?!
— Да не знаем мы его! — взвизгнул Элементаль. — Выходи, бесплотный дух, иначе, клянусь, я сожгу этот город дотла!
— Ге-ге-ге… Не вы строили — не вам жечь. Тоже мне Нерон!.. — Послышался сухой кашель. — А почему, собственно, вы назвали меня бесплотным духом… Как вы, спрошу я, догадались?..
Из окна лавочки вылетело взъерошенное желтое облачко — два огромных голубых глаза уставились на непрошенных гостей. Сделав пару кругов и оглядев каждого, оно замерло перед карликом. Едва заметная черточка рта, изогнувшаяся в улыбке, раздвоилась и продолжила сыпать словесным горохом:
— О-о, да это же Элементаль! Давненько же я, однако, не встречал Элементалей! — И облачко перелетело к девушке. — Да здесь еще и живые, — какая красивая! Как же, однако, замечательно, что вы здесь!
Первым пришел в себя Элементаль: спрятав кинжал в ножны, он шагнул вперед и без обиняков осведомился у голубых глаз:
— Ты кто есть такой?
Облачко взлохматило все вихры по окружности и собрало их на верху в копну.
— Как это, спрошу я, кто? — Оно расплылось в прозрачной улыбке. — Я — Век, да будет вам сие известно! Остальное, брат Элементаль, ты уже определил сам: бесплотный дух… Кстати, как ты, повторю я вопрос, догадался?
— Голос у тебя… мм-м, слишком воздушный.
— А вот и неправда! — Дух взмыл вверх. — Я могу сказать, к примеру, вот так… — Прокашлявшись, он понизил голос. — На колени, черт возьми!
Элементаль улыбнулся и сочувственно покачал головой.
— Не смеши…
— И пусть, и ладно! Плоти нет — да, увы, ну что ж! — зато нигде не колет, не свербит да к тому же не надо постоянно искать, что засунуть себе в желудок, потому как его тоже нет! А потом…
— Ты кто? — перебил его Элементаль.
— Я уже ответил на твой вопрос. Я — Век. — Дух присел карлику на плечо и затараторил: — У каждого человека есть Век. У твоих мертвецов его нет — у мертвецов вообще ничего нет, кроме плоти. И у тебя есть Век — вот он тут вьется вокруг да около — глупый, ей-богу! Не крути головой — ты его все равно не увидишь. И не смотри на меня так, и даже не спрашивай заунывным голосом, сколько тебе отведено да чего, — я тебе все равно ничего не открою. — Век перешел на свистящий шепот. — Это табу! А ты знаешь, что ждет духа, если он переступит через табу?! Тоже лучше не спрашивай! Вот… Что еще?
— А почему ты скитаешься? — поинтересовался Элементаль.
— Я не скитаюсь. Я — свободен. Согласись, это разные вещи. А почему, я тебе скажу: потому что мой человек взял да повесился. Ему-то, может, это и на руку, поскольку повесился он утром, а ночью пришел Торнтон и увел всех жителей города в рабство. Но мне от этого не легче. Самоубийца лишился меня, от того вознеслась его душа на небеса одна, и ожидают ее вечные муки.
— Он оборвал свой век?
— Да. Ты схватываешь на лету!
— Но, может, ему на роду было написано, покончить жизнь самоубийством в двадцать лет.
— Не написано, брат Элементаль, не написано! Этого не может быть изначально, по законам Бытия и Сущего — он мог погибнуть, умереть на поле брани, но не повеситься в двадцать семь лет! Открою тебе тайну: его Век — семьдесят семь, так что мне гулять еще пятьдесят лет, прежде чем я улечу на небеса, найду его грешную душу, и она наконец-то сможет обрести покой!
— Но почему?..
— Да что почему! Потому что если ты ищешь смерть, то и укоротят тебе Век, и сопьешься ты за полгода, а если ты живешь в согласии с душой и совестью, то удлинят — будешь жить с долгим Веком! Это же все и у вас давно известно!