- -
- 100%
- +
— Здравия желаю, барышня! — сложив руки за спину и уважительности ради, дед слегка наклоняется в приветствии.
Поклон, пусть и лёгкий, даётся старику нелегко. Мой намётанный глаз не обманешь.
Я-то тут в Макарово всего ничего. Купила домишко за смешные нынче деньги, чтоб спокойно дописать книгу, оторвавшись от жадного до чужих нервов города.
— И тебе не хворать, отец! — настороженно, без лишних эмоций отвечаю местному жителю. Никогда не знаешь, чего ожидать от деревенских. Хитрющие они.
Он бочком пододвигается вправо, туда, где лежит, наверное, с советских времён упавший ствол тополя.
— А позвольте полюбопытствовать…— начинает он и выжидающе молчит. Один глаз у него кривит: то ли от нездоровья, то ли подвох какой готовит.
Я меняю позу, показывая внимание к вопрошающему. Он садится, дряблой рукой нащупывая опору и сбивая старые ошмётки коры.
«Хоть бы он не развалился прямо здесь! Хоть бы и ствол этот не развалился под ним!» — мысленно прошу я силы небесные. В Макарово фельдшера нет. Любая смерть считай, что естественная.
— Гляжу я на тебя — молодая ещё, не хворая с виду, а не работаешь. Дивно то, — и снова смотрит, как пёс дворовый в ожидании подачки.
«Вот ведь пристал как банный лист», — думаю про себя, стараясь сохранить нейтральное лицо.
— А работать — это, по-твоему, как? С лопатой по огороду ходить или корову доить? — задаю встречный вопрос.
Он, довольный, щерится почти беззубым ртом — не поддалась. Видать, любит непростых собеседников.
— Да я ж не с претензией, — примирительно машет рукой и, выставив указательный палец вверх, добавляет. — С интересом!
«О, как! Ну, леший!» — честно сказать, восхищаюсь непрошенным гостем. Искусство беседы деревенский житель освоил в совершенстве.
— Я, отец, писатель. Книгу здесь пишу. Это моя работа.
Он от этих слов аж выпрямился, и кустистые брови полезли на лоб. Глянул недоверчиво:
— Это как Толстой, что ли?
— Ну ты, старче, загнул! — я смеюсь. — Сейчас таких уж не делают. Мельчают люди-то.
Лицо у него скукожилось до крайности, словно само себя готовое съесть.
— Это картошка мельчает, ежели земля плохая, а люди не растут от лени, — сказал, как отрезал.
— Может и так, — соглашаюсь. — Ты дольше на свете живёшь, тебе видней.
Тут уж он сомлел. Доброе слово и кошке приятно, а уж дедову мнению уважение проявить, всё равно что в кумы позвать.
— А то! — закрякал он, чиркая воздух сиплым хохотком.
И я поняла, что дед от меня теперь не отстанет.
Дед поднялся, как встают обычно годовалые дети: с неуверенными покачиваниями и широкими ногами. Как-то многозначительно крякнул и, повернувшись, собрался уходить.
— Дед! — окликнула его. — Хоть бы назвался, ты кто?
— Дед Пихто! — буркнул он через плечо. И уже добрее добавил: — Семёнычем кличут.
***
На другой день мы встретились, когда я направлялась к дому бабы Дуси, что снабжала меня молоком и сметаной. Ох, какая это сметана! Да если бы моя нервная система была крепка, как та сметана, я бы и в деревню не приехала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.