Выйти замуж за...Соколова

Сергей медленно сел. Коробочка с кольцом осталась лежать на столе между ними, как неловкий свидетель.

— Это не просто «бумажка» для меня. Мой отец… он очень болен. Это важно. Он мечтает о нашем крепком союзе. А потом передать мне клинику, но инвесторы смотрят на семейное положение. Это вопрос будущего, Дин.

— Ну вот, — с горькой победоносностью вскрикнула она. — Это про бизнес! Про клинику! А я-то думала, про нас!

— Это про нас! — почти повысил голос Сергей, заставляя пару за соседним столиком обернуться. — Наше будущее зависит от этой клиники. Или ты думаешь, мы сможем позволить себе такую жизнь, если я ее лишусь? Но дело не только в этом! Я хочу быть с тобой. Всегда. Я готов! И да, я хочу детей.

Это было ошибкой. Лицо Дины исказилось гримасой брезгливости.

— Дети? Ой, Сереж, ну что ты. Пеленки, сопли, вечный крик. Фу. Я на это не подписывалась. Извини, но абсолютно не готова превращаться в замученную тетку с растяжками.

В груди у Сергея что-то надломилось с тихим, отчетливым хрустом.

— Дина, — он говорил теперь тихо, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Скажи честно, ты меня любишь?

Дина откинулась на спинку стула, скрестив руки, красивое лицо стало холодным и расчетливым.

— А причем тут любовь? — ее голос прозвучал удивленно-презрительно, будто он спросил что-то абсурдное. — Мы хорошо живем. У нас все есть. Зачем усложнять жизнь свадьбами и детьми? Это же кабала на всю жизнь.

Слова повисли в воздухе, острые и безжалостные. Сергей замер. Казалось, время остановилось, и в этой тишине он с пугающей четкостью услышал тихий, отчетливый щелчок — звук лопнувшей внутри него иллюзии. Сейчас перед ним сидела не испуганная девушка из ресторана, а холодная, прагматичная женщина, которая устроилась в жизни с комфортом пятизвездочного отеля. Все, что считалось любовью, нежностью, привязанностью — оказалось тонкой, искусной игрой. Пять лет безоблачной жизни превратились в фарс. Волна отчаяния и гнева подкатила к горлу, но Сергей подавил ее, заставив разум работать с ледяной, почти хирургической точностью.

— Тогда давай говорить на твоем языке. На языке выгоды.

Он отодвинул десертную тарелку и сложил руки на столе, глядя на нее как на оппонента на переговорах.

— Без штампа в паспорте ты для моей семьи, для закона и для моих активов — никто. Посторонний человек, сожительница. Если завтра я попаду под машину, ты не получишь ни копейки. Мои родители через суд выселят тебя из квартиры в течение месяца. Все твои чемоданы и шубы не стоят и десятой доли того, что ты привыкла тратить.

Дина слегка побледнела. Ее пальцы судорожно сжали край скатерти.

— У тебя же есть завещание.

— Которое оспорит мой отец. И выиграет. У него лучшие юристы в городе. — Сергей сделал паузу, давая этим словам достичь цели. — Брак — твоя единственная юридическая защита. Гарантия, что в случае чего ты получишь половину. И содержание. Это не "кабала", Дина. Это страховой полис на твою безбедную жизнь. Мой последний подарок тебе за эти пять лет. И мой — долг.

Он произнес это без тени упрека, как констатацию факта и тон был настолько деловым и отстраненным, что Дину, кажется, впервые за все годы знакомства пронзил настоящий, животный страх. Не страх потерять его, а страх потерять все. В глазах мелькнула паника, быстрая, как вспышка. Дина молча оценивала риски. Цену ошибки. Цену его щедрости, которую раньше считала безграничной и вечной.

— Мне нужно подумать, — ответила, нехотя, Дина, избегая его взгляда и отодвигая коробочку с кольцом от себя. — Это очень серьезно. — В голосе впервые за вечер появились нотки неуверенности.

— Конечно, — Сергей кивнул, поднимаясь. Он больше не смотрел на нее с обожанием. Просто смотрел на человека, с которым только что заключил тяжелое, но необходимое перемирие. — Подумай. Но не долго. Пары дней хватит?

Сергей вышел из ресторана один, не оглядываясь. В груди была не боль, а огромная, звенящая пустота. И странное, горькое облегчение. Иллюзии кончились. Теперь остались только факты, условия и холодный расчет. Именно на этом фундаменте он и собирался строить свое будущее — с ней или без нее.

В номер Сергей вернулся часа через два. Коробочка с бриллиантом лежала на столике, как памятник провалу, но Дина явно не собиралась портить себе выходные. Посердившись для вида минут двадцать, она вздохнула и подошла к Сергею, неподвижно стоявшему у окна.

— Ну, Серж, — ее голос стал шелковым, растаявшим. — Ты должен понять, я просто испугалась. Это так внезапно. — Она обняла его сзади, прижалась щекой к спине. — Мы же и так счастливы? Давай не будем ссориться. Я так тебя люблю.

Сергей не ответил. Ее прикосновение, когда-то вызывавшее трепет, теперь ощущалось как чужая, отрепетированная ласка. Он чувствовал, как тело автоматически откликается на знакомую близость, в то время как разум оставался ледяным и отделенным. «Игра», — пронеслось в голове. Но он устал. Устал от борьбы, от прозрений, от необходимости принимать решения. Проще было позволить течению нести себя эти последние дни.

— Я тоже тебя люблю, — услышал он свой собственный, механически-ровный голос. Сергей обернулся и притянул Дину к себе, совершая привычное движение. — Просто для меня это важно.

— Я знаю, милый. Дай мне немного времени осмыслить, хорошо? А пока. Давай наслаждаться этими днями. — И поцеловала.

Сергей ответил на поцелуй автоматически, сейчас его мысли были где-то далеко.

Утро воскресенья началось с первого снега. Сергей стоял у панорамного окна, наблюдая, как мир прячется под белым саваном. В этой чистоте была жестокая ирония — природа стирала все очертания, подобно его попыткам стереть из памяти вчерашний разговор.

Дина проснулась в прекрасном настроении. Быстро позавтракала, надела новый пуховик, замшевые сапоги и вязаные перчатки из козьего пуха.

— Ой, снежок! Как сказочно! — воскликнула она, выскакивая из номера. — Представляешь, какие фото будут! Прямо зимняя сказка!

Сергей наблюдал за спутницей — красивой, оживленной, абсолютно искренней в своем потребительском восторге. Он смотрел на нее, как на дорогую, безупречную вещь, которую вот-вот придется отдать. И в этой мысли не было боли, лишь усталая готовность к неизбежному.

В то же самое время Анна Самойленко выходила из электрички на станции «Сосновка», кутаясь в тонкое драповое пальто и поправляя на ходу лямки рюкзака. Следом на платформу выпрыгнула подруга Рита.

— Ух, зябко! Зато красота какая! Ощущаешь? — Рита потянула носом воздух, пахнущий снегом, дымом и прелыми листьями. — Не думала, что так быстро приедем. Ну что, наша программа в силе: усадьба Волконских, а потом у меня на даче глинтвейн и книги! Погнали, экскурсия в десять!

Подруги успели к самому началу. Усадьба, строгое классическое здание из красного кирпича, выглядела особенно торжественно и меланхолично под первым снегом. Голые ветви вековых лип склонялись над замерзшими клумбами, где кое-где проглядывали поздно высаженные цветы.

Пока гид собирал народ, Анна осматривалась. И вдруг Рита толкнула ее локтем.

— Ого, смотри-ка, — прошептала она. — Прямо с обложки зимнего каталога. Видела когда-нибудь такое живое совершенство в реальности?

На крыльце, под кованым навесом, стояла девушка невероятной красоты в белоснежном пуховике, оттенявшем идеальный макияж. Она что-то говорила своему спутнику и фотографировала на телефон. Мужчину рядом Анна почти не заметила — лишь мельком увидела темное пальто и шарф. Он был просто фоном, тенью рядом с этим сиянием.

— Невероятно, — согласилась Анна, чувствуя, как от этого зрелища становится еще холоднее. — Как будто сошла со страниц журнала «Vogue».

Их группы смешались в холодных, неотапливаемых залах усадьбы. Незнакомка, как магнит, притягивала взгляды. Подруги пару раз оказывались рядом, и Рита не могла удержаться:

— Смотри, какие сапоги! Наверное, жена какого-нибудь олигарха или богатого мажора.

Позже, в парке, покрытом тонким снежным покровом, Анна снова увидела ту самую девушку — та фотографировала замерзший фонтан с ледяными сосульками, ловя редкий луч солнца, пробившийся сквозь облака. Ее спутник отошел к оранжерее, разговаривая по телефону.

Рита ворвалась в ее мысли бодрым возгласом:

— Ну что, понравилась экскурсия? Вижу, что ты под впечатлением. А теперь срочно на дачу, к печке и горячему чаю! Я обещала атмосферный ноябрь! Вот и получай.

— Да уж, атмосферы хоть отбавляй, — с легкой дрожью согласилась Анна, бросая последний взгляд на красивую девушку, которая так хорошо вписывалась в зимнюю картину с задним фоном в виде старинной усадьбы.

Та повернулась, и на мгновение их взгляды встретились. Анна поспешно отвела глаза, смутившись. Незнакомка же лишь скользнула по ней равнодушным взглядом и тут же забыла, потому что в этот момент думала о другом. Снег добавил фотографиям волшебства — в соцсетях будет масса лайков. Сергей был внимателен и улыбался. Дина думала, что дала ему ровно столько надежды, чтобы все оставалось как есть.

Но она ошиблась.

В понедельник вечером, за ужином, Сергей вернулся к разговору. Твердо и без эмоций. Медлить было нельзя — отец слабел с каждым днем.

— Дин, ты говорила, что нужно время. Я понимаю. Но давай хотя бы начнем процесс. Подадим заявление. Это просто бумага, ты сама говорила. А там посмотрим. — Его взгляд был пристальным и в нем не было прежней мольбы, только ожидание решения.

Дина листала глянцевый журнал, изучая новинки и скидки к Новому Году. Решение нужно было принимать молниеносно. Отказаться сейчас — рисковать всем. Согласиться — сохранить статус-кво и получить новые гарантии.

— Ну, если только заявление… — протянула она, делая вид, что сдается под напором его любви. — Но, Сережа, без нажима, ладно? Я хочу спокойно подготовиться к такому шагу.

— Конечно, — он почувствовал, как с плеч сваливается гора. Не от радости, а от облегчения, что хоть какой-то шаг сделан. — Просто формальность. Дату выберешь сама.

Они договорились на следующую субботу. Сергей выбрал ЗАГС в центре, тот самый, что рядом с домом и красивым парком. Романтично и символично.

В ту самую субботу утром его вызвали в клинику. Сергей, уже одетый по-праздничному, мрачно смотрел на телефон.

— Черт! Дина, прости, мне срочно нужно на пару часов. Мы встретимся прямо у ЗАГСа, в парке, у памятника Лермонтову. В два. Я буду!

Он ждал паники, капризов, обвинений, но Дина ответила просто:

— Хорошо, милый. Не переживай. Я возьму такси.

Эта покладистость обожгла его странной благодарностью. «Может, и правда меняется», — мелькнула в голове наивная, уже почти забытая надежда.

Операция затянулась. Он выскочил из клиники в четверть второго, на ходу застегивая пальто. В кармане пиджака лежала бархатная коробочка. По дороге купил букет — белые пионы и нежные фрезии, утонченные, как будущая невеста.

Парк. Памятник Лермонтову. 14:30.

Ноябрьский ветер гнал по дорожкам опавшие листья, припорошенные утренним инеем. Поэт в камне, задумчивый и вечно молодой, смотрел куда-то поверх голов. Сергей проверял телефон. Ни звонков, ни сообщений. «Наверное, задержалась в пробке», — убеждал он себя, хотя знал, что от ее любимого бутика сюда — пятнадцать минут неспешной прогулки.

15:00.

Холод начинал проникать сквозь тонкую подкладку пальто. Сергей волновался и позвонил. Сигналы уходили в пустоту, потом — долгие гудки. Написал смс: «Где ты? Все в порядке?». Сообщение осталось непрочитанным.

Снежок сеял мелкой, колючей пылью, оседая на темные плечи памятника и на обертку букета. В груди у Сергея медленно, но верно вырастала черная, тяжелая пустота. То самое чувство, когда тебя бросают. В сотый раз посмотрел на часы.

16:00. Два часа ожидания превратили последние сомнения в звенящую, ледяную уверенность. Она не придет.

Сергей Соколов подошел к чугунной урне, уродливой и пустой. Поднял руку с букетом. Цветы, купленные для призрачного будущего, были ему теперь так же ненавистны, как и собственная наивность.

И в этот самый момент сквозь грустные мысли прорвался незнакомый женский голос:

— Не выбрасывайте!

Глава 6

Нелепое замужество так выбило Анну из колеи, что девушка фактически потеряла сон. Вернее, спала урывками, просыпаясь от странных, обрывочных снов, где смешивались лицо незнакомца, запах пионов и глухой стук ее собственного сердца. Сидеть в пустой квартире, наедине с этой нелепой реальностью, стало невыносимо. Нужно было движение, хоть какое-то подобие рутины, которое вернуло бы равновесие. Прийти на работу за час до открытия было импульсивным решением.

Ключ с легким скрипом повернулся в замке библиотеки. Дверь отворилась, впустив в знакомый, но сейчас особенно гнетущий полумрак. Воздух пах остывшим за ночь теплом от батарей, бумажной пылью и тишиной — густой, почти осязаемой. Анна щелкнула выключателем. Несколько ламп над главным залом моргнули и зажглись, отбрасывая на паркет длинные, неуверенные тени. Огромное пространство, обычно наполненное тихим гулом читателей, сейчас было безмолвно и пусто, как заброшенный собор и каждый шаг отдавался гулким эхом.

Она не стала включать весь свет, а просто подошла к своему рабочему столу у высокого окна и поставила сумку. Руки сами потянулись к полке с книгами, ожидающими расстановки — старому, проверенному лекарству от любых мыслей. Но сегодня пальцы не слушались. Взгляд снова и снова соскальзывал на правую руку.

«Глупость. Чистейшая, неоправданная глупость», — бился в такт сердцу навязчивый ритм. Она вышла замуж под влиянием какого-то идиотского пророчества гадалки, похожей на продавщицу с базара. А муж еще и сбежал. Мысль о том, чтобы искать человека, который сам сделал выбор — вызывала жгучую волну стыда. Если бы можно было все изменить, то лучше бы эта история канула в лету, как тысячи других нелепостей на свете.

Анна машинально взяла со стеллажа первую попавшуюся книгу — «Герой нашего времени» Лермонтова. Ирония заставила сжаться сердце. Неделю назад неизвестный ей мужчина стоял и ждал кого-то у памятника поэту. А теперь Анна сама стала героиней абсурдного романа, который даже Печорин счел бы чересчур мрачным.

— Ну что, как поживает наша мисс Хавершам? Продолжаешь хранить свадебное платье? — Рита вошла в зал, снимая с плеч тяжелый рюкзак, лямки которого запутались в длинном вязанном шарфе. Ее взгляд, острый как булавка, мгновенно прилип к кольцу. — Ой, а ты его не сняла. Значит, не все еще потеряно. Кофе будешь?

Анна вздохнула, принимая дымящийся стаканчик. Горячее тепло ладоней было таким реальным на фоне эфемерного замужества.

— Снять, не снять. Какая разница? Факт в паспорте не сотрешь.

— Вот именно! — Воскликнула Рита и присела на краешек рабочего стола, нарушая все правила библиотечной тишины. — Факт — он упрямая штука. И игнорировать его — все равно что пытаться проигнорировать вой пожарной сирены.

— Он сбежал, Рита, — прошептала Анна, глядя мимо подруги на ряды переплетов. «Евгений Онегин», «Анна Каренина», «Госпожа Бовари». Великие истории о несчастливых браках и роковых решениях будто намекали ей с полок. — Искать того, кто сам сбежал? Это унизительно.

— Унизительно — это бояться! — парировала подруга, смахивая невидимую пылинку с «Джейн Эйр». — А вдруг не сбежал? Вдруг случилось что-то экстренное? Ты же сама говорила — операция или что там еще? Может, он потом искал тебя, да где ж найдешь? Ты же не ведешь соцсети!

— Я о нем ничего не знаю, — тихо сказала девушка, проводя пальцем по золоченому корешку. — Только фамилию и имя. Соколов Сергей. Как искать-то? Все больницы в городе обзванивать: «А у вас не скрывается случайно сбежавший со свадьбы мой муж?»

— Ага, а ещё лучше — морги, — с сарказмом бросила Рита, но тут же спохватилась. — Ладно, шучу. Но фамилия — это уже ниточка! В наше-то время!

Рита спрыгнула со стола и энергично прошлась вдоль деревянных стеллажей, словно ища аргументы меж книжных томов.

— Смотри, — она ткнула пальцем в корешки. — Вот «Три мушкетёра» — искали подвески королевы. Вот «Гарри Поттер» — искали крестражи. А мы будем искать сбежавшего мужа! Не хуже. Кодовое название операции — «Выйти замуж за Соколова». По-настоящему. Не в паспорте, а в жизни. Найти и посмотреть в глаза. А там видно будет. Согласна?

Анна перевела взгляд с решительного лица подруги на книгу в своих руках. На обороте «Унесённых ветром» красовалась цитата: «Я подумаю об этом завтра».

Ее любимая отговорка. Щит, за который она пряталась годами. «Подумаю завтра» — о смене работы, о поездке, о свидании с несимпатичным, но «перспективным» кандидатом. И каждый раз «завтра» превращалось в «никогда». Но сейчас все иначе. Это «завтра» уже наступило. И оно принесло с собой не туманную надежду, а конкретный, холодный факт в виде штампа в паспорте. Откладывать больше было некуда. От этого «завтра» нельзя было убежать.

— Ладно, — выдохнула она, и это слово прозвучало как обет, данный самой себе среди немых свидетелей — тысяч бумажных судеб. — Согласна. Ищем Соколова.

Рита торжественно улыбалась. В тихой библиотеке, пахнущей временем и бумагой, началась самая авантюрная операция в жизни Анны Самойленко.

— Так, — Рита быстренько сбросила сапожки и переоделась в удобные офисные туфли. — Первым делом — разведка.

Через минуту подруга сидели перед включенным монитором рабочего компьютера.

— Готова, мисс Соколова? — Рита с напускной серьёзностью положила руки на клавиатуру. — Вбиваем в поиск. Сергей Соколов. Город. Поехали.

Анна, стоя за ее спиной, сжала руки в замок. Казалось, сейчас на экране появится его лицо, и все встанет на свои места. Но реальность оказалась прозаичнее.

— Ого, — протянула Рита, прокручивая страницу. — В нашем городе двести тридцать пять Сергеев Соколовых. Интересно, а Ивановым или Петровых больше? Как думаешь?

— Больше, — вырвалось у Анны.

— А! — Рита обернулась, с торжеством глядя на подругу. — Значит, все-таки хотела его найти. Сама смотрела? Признавайся!

Анна покраснела и кивнула, глядя в пол.

— Так. А что мы еще знаем о нашем таинственном муже? — Рита взяла блокнот, изображая следователя.

— Ему тридцати пять, — тихо сказала Анна.

— Дату рождения вряд ли кто выставляет напоказ. Но ладно, фильтруем по возрасту. Вот, уже 154 человека. Прогресс. Ты совсем лица не помнишь?

— Смутно, — Анна закрыла глаза, пытаясь выудить из памяти четкий образ. Всплыло лишь общее впечатление: напряжение в плечах, опущенные уголки губ. — Высокий. Стройный. И волосы темные, коротко стриженные.

— Уже кое-что! — Рита снова принялась за клавиатуру. — Давай откроем первые десять, посмотрим по фото. Отсеем явно неподходящих. Может и повезет.

Она быстро кликала на аватары. Одни Сергеи оказывались лысеющими мужчинами, другие — явно женаты. Анна смотрела на экран, и в груди поочередно загоралась и гасилась робкая надежда. Никто не был тем самым.

— Так, — Рита откинулась на спинку кресла. — Из первой десятки более-менее подходящих — трое. Ну вот, смотри.

Анна робко уселась на стул рядом с Ритой.

— Первый кандидат. Похоже, блогер. Ведет паблик про ЗОЖ, постное питание и сторис с коктейлями из сельдерея. Весь в лайках и хештегах.

Анна прищурилась. Тот мужчина у памятника не выглядел человеком, который выкладывает завтрак в сеть.

— Маловероятно.

— Согласна. Кандидат номер два. Врач. Вроде бы. В профиле минимум инфы, но в друзьях куча коллег из «Эко-Клиник» и паблики по пластической хирургии. На аватарке — тень в белом халате у окна. Загадочно.

Анна пригляделась. Снимок был нечетким, сделанным со спины. Но осанка. Возможно.

— И третий кандидат. Тут все просто: разведение собак. Фотографии только со шпицами, мопсами и овчарками. Лица хозяина почти не видно.

— Сомнительно, — вздохнула Анна. Пионы и фрезии как-то не вязались с миром выставок и передержек.

— Подожди, есть еще один, — Рита листала дальше. — Вот. Сергей Соколов. Тренер по боксу. Вернее, владелец элитного фитнес-клуба. Смотри, какой рельеф! Хотя на фото он больше в костюмах, чем в борцовке. Деловой вид.

— Дай-ка я, — Анна придвинула ноутбук и сама начала листать результаты поиска. Ее внимание привлекли не первые строчки. — Вот этот кто?

Рита наклонилась.

— Архитектор... Хм. Фотографий почти нет, в основном проекты. Зато на тех, что есть — строгий, внимательный взгляд. И похоже, что у него...

— ...залы с колоннами проектирует, — шепотом договорила Анна, глядя на фото современного бизнес-центра. Ее Сергей стоял у здания с колоннами. Совпадение?

— Подожди, вот еще, — Рита сузила глаза. — Сергей Соколов. Вся страница — как учебник молекулярной биологии. Ни одного личного фото. Нет! Этот женат! Фото пятилетней давности, не наш вариант, вычеркиваем.

Перед ними на экране замерли пять цифровых портретов. Пять Сергеев Соколовых. Пять возможных жизней, в одну из которых, Анна, сама того не желая, вписала свое имя.

Рита молча смотрела на подругу и ждала решения, а Анна молчала, водя пальцем по краю стола. Ни один из этих цифровых портретов не вызывал в душе отклика — ни страха, ни узнавания.

— И что, будем писать всем: «Добрый день, вы в субботу случайно не женились?» — с горьковатой иронией спросила она.

— Нет, — Рита решительно тряхнула головой. — Это слишком прямо и слишком глупо. Нас пошлют куда подальше. Нужен хитрый ход.

— Например?

— Например... — Подруга задумчиво уставилась в потолок, а потом взгляд упал на Анну. — Ты же библиограф. Твое оружие — информация и запросы. Что, если обратиться к нему по работе?

— Как по работе? — не поняла Анна.

— Ну, представь: «Здравствуйте, Сергей. Пишет Анна Самойленко, библиограф областной библиотеки. Готовим подборку по современной пластической хирургии (раз уж врач!) / по архитектуре общественных пространств (раз уж архитектор!) / по кинологии (ой, нет, это уже перебор). Хотим узнать ваше мнение как специалиста». И назначаешь деловую встречу. В кафе. И смотришь ему в глаза.

Идея была настолько блестящей и настолько пугающей, что у Анны перехватило дыхание.

— Я не смогу.

— Сможешь, — твердо сказала Рита. — Потому что иначе ты будешь до пенсии носить это кольцо, гадая, а был ли мальчик? Хочешь знать правду — надо идти на разведку. Под прикрытием.

Анна посмотрела на тонкую полоску золота на пальце. «Кто букет отдаст, тот и мужем будет». Пророчество сбылось. Теперь нужно было выяснить, что это за муж такой достался.

Она сделала глубокий вдох.

— Ладно. Пишем. Но только обещай, что ты будешь где-то рядом, иначе я со стыда сгорю.

Рита кивнула в знак согласия, повернулась к монитору и ее пальцы залетали над клавиатурой.

— Отлично. Операция по поиску Соколова переходит в активную фазу. Готовься, темная лошадка, мы идем к тебе.

А за окном библиотеки город окончательно проснулся, ничего не подозревая о том, что в его сердце, среди рядов старых книг, две подружки затеяли игру, ставка в которой — целая человеческая судьба.

Глава 7

Сложный случай закончился глубокой ночью. Когда на мониторах, наконец, установились ровные, успокаивающие ритмы, а коллеги, уставшие, но довольные, начали расходиться, Сергей понял: ехать домой нет сил физических, да и моральных тоже. Возвращаться в квартиру, где может быть его ждет Дина, долго и нервно выяснять отношения, было невыносимо. Поэтому, зайдя в ординаторскую, скинул халат и рухнул на жесткую кушетку, даже не раздеваясь. Сон накрыл, как волна — мгновенный, беспробудный, без сновидений.

Весь следующий день прошел в режиме автопилота: пациенты, бумаги, короткие разговоры с коллегами, которые, видя помятый вид, с любопытством поглядывали и осторожно интересовались, все ли в порядке. Сергей отмахивался, ссылался на усталость. И ждал, что она позвонит. Мысль о Дине вызывала сперва жгучую обиду, потом ледяное недоумение, а затем — странное, щемящее беспокойство. А что, если с ней что-то случилось? Не просто струсила, а попала в аварию? Он тут же гнал эти мысли прочь, считая их слабостью. Она сделала свой выбор. Он сделал свой.

Вечером Сергей снова остался в клинике, под предлогом подготовки отчета. На самом деле просто боялся тишины. Боялся остаться наедине с вопросом: «И что теперь?».

На столе настойчиво вибрировал телефон. Сергей проснулся не сразу, с трудом фокусируя затуманенный взгляд на экране. «Отец». Десять утра. Удалось поспать всего три часа.