- -
- 100%
- +
Глава
Пролог
10 ноября 2003 года
Он прижимал ее к стене. Ладони скользнули под край футболки, сжали поясницу. Она запрокинула голову, прогнулась, подаваясь бедрами вперед, и вцепилась пальцами в его плечи. Он целовал ее жадно, сбивая дыхание, отрывался только на секунду — провести языком по шее, а она в ответ запустила руку под его рубашку, впилась ногтями в спину. В пепельнице тлела сигарета, дым стоял плотной завесой, сквозь которую их силуэты казались чужими.
Я стояла и смотрела. Дышать было нечем, слезы застилали глаза, но я боялась моргнуть, чтобы не увидеть это снова. Моя лучшая подруга и он. Тот, кто еще вчера шептал мне «я тебя люблю».
Картинка врезалась в память, и я просто вышла. Дверь за мной захлопнулась. Они остались там — мой парень и моя лучшая подруга. Кричать не хотелось. Объяснять — тоже. Я видела достаточно.
Это случилось неделю назад. Сейчас я сижу в своей комнате, за окном — ноябрь, сырая, промозглая осень. Мелкий дождь стучит по стеклу, стекает вниз мутными разводами. Двор затянут серой дымкой, голые мокрые ветки тополей царапают низкое небо.
Мне девятнадцать. Меня зовут Олеся. В оконном стекле вижу свое отражение: отсыревшие волосы прилипли к лицу, карие глаза стали тускло-серыми, губы потрескались от соли, которую оставляют слезы.
Боль гудит в груди, пульсирует с каждым вдохом. В жизни и без того не все гладко. Техникум позади, а работать страшно — с одной мысли о собеседованиях колени подкашиваются. Дома воняет перегаром, сигаретами и жареной картошкой, которая покрылась мутной пленкой и стоит на плите уже третий день. Мать просыпается с криком: «Иди уже работай, сколько можно сидеть на моей шее!» Ее голос въедается в уши, оставляет после себя противный звон. Отец молчит, но каждым куском хлеба, который я беру, он попрекает меня взглядом. Он уже пару раз поднимал на меня руку. Злость, которую он копит на мать, выплескивает на меня. Я была его громоотводом. Громоотводом, который не спасает от удара.
Глава 1
17 ноября 2003 года.
В очередной раз, сорвавшись на крик с родителями, я вышла из комнаты и ушла из дома. Дверь хлопнула за спиной, отрезая перегар и мать.
День выдался не по-ноябрьски теплым. Солнце слепило, но не грело — ледяной свет падал на голую, влажную землю. Облака неслись над головой, их тени скользили по тротуару, как живые пятна. В парке было тихо, только ветер гулял между голых стволов. Я стояла и почти верила, что все может быть иначе.
Остановилась, зажмурилась, вдохнула. Запах влажных прелых листьев был таким же, как тогда, в школьном саду. Мы бегали на переменах, собирали их в букеты, и все было просто. Мама не пила. Отец не поднимал руки.
Я искала знакомую, у которой ночевала. Мне сказали, что она на вечеринке в общаге, и я пошла туда.
В комнате стоял плотный запах: табак, дешевый парфюм, перегар, пот и что-то сладковато-приторное, похожее на подгоревший сахар. Из старого магнитофона хрипело «Тату», бас отдавался в груди — заставлял вибрировать зубы. Под потолком горели красные и синие лампочки, лица в полумраке расплывались. Я искала хоть одно знакомое лицо, но вокруг были чужие.
В углу я заметила девушку с сигаретой — высокую, мускулистую, с ярким макияжем, но не вульгарным. Она посмотрела в ответ, улыбнулась и помахала рукой. Так я познакомилась с Таней.
Ей было двадцать — на год старше меня, но выглядела она старше. Короткое каре, крашеный блонд с темными отросшими корнями — небрежно, по-уличному. Лицо простое: широкие скулы, большие светлые глаза — серые или голубые, в полумраке не разобрать, — и тонкие губы с аккуратной обводкой. Грубоватая, простая, но в ней чувствовалось что-то настоящее. И она была красивой. По-своему.
Мы пили много. Дешевое вино из горла, потом водка с соком. Сок уже начал выдыхаться, отдавал пластиком. Я вывалила все, что накипело, — про мать, про отца, про парня и про подругу. Таня слушала, гладила по плечу, говорила что-то утешительное. Ее низкий, хрипловатый голос оседал внутри, успокаивал, как будто я закуталась во что-то грубое, но теплое.
— Поехали со мной в Мегаполис, — сказала она, прикуривая новую сигарету. — Там я квартиру снимаю. Переночуешь, отоспишься, а там посмотрим.
Я согласилась. Мне было все равно где ночевать.
Ночь 17–18 ноября 2003 года.
Мы вышли на улицу. Ночной воздух обжигал горло, ветер гнал сухие листья, они шуршали под ногами колко и сухо. За нами подъехал парень — черный джип, новый, блестящий, с тонированными стеклами. В салоне пахло дорогой кожей и мужским парфюмом, терпким, с нотками табака и дерева. Так пахнет там, где люди не считают деньги. Он сидел за рулем: руки ухоженные, куртка дорогая, на запястье поблескивал золотой браслет. Улыбнулся нам, но как-то по-хозяйски, будто мы были частью интерьера, а не людьми.
Поехали. В клубе стоял дым, мелькали лица, пол лип от пролитого алкоголя. Прожекторы били с потолка — то кроваво-красным, то ядовито-зеленым. Сканеры выхватывали из темноты силуэты, заставляя их застыть на мгновение, чтобы потом снова раствориться в дыму. Музыка отдавалась в ступнях, заставляла желудок вибрировать. Играли «Руки Вверх» — «18 мне уже», потом «Каста» читала «Вокруг шум».
Парень снова купил выпивку. Платил не глядя, вытягивал купюры из бумажника как фантики. Я смотрела, как они обнимались: Таня обвила его шею руками, он держал ее за талию, целовал легко, будто привык. Она смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на нее с улыбкой. Я сглотнула, от зависти. Мне хотелось, чтобы кто-то так же смотрел на меня. Просто смотрел и был рядом.
После клуба меня высадили у Таниного дома. Я стояла на тротуаре, глядя на уходящие хвостовые огни джипа. Внутри зияла пустота. Дом — облупленная пятиэтажка с желтым тусклым светом в подъезде. Лестница воняла кошками и сыростью. Я поднималась по бетонным ступеням, хватаясь за перила, с которых слоями слезала старая краска.
Легла на продавленный диван. В нос ударил запах чужого белья, дешевого стирального порошка и остывших сигарет. В ушах все еще гудели колонки, перед глазами проплывали чужие пьяные лица. Я смотрела в темноту и пыталась вспомнить, как выглядит моя собственная кровать. Новое место не впускало.
18 ноября 2003 года. Утро.
Таня вернулась через пару часов. За окном уже серело, в комнате стоял полумрак — сквозь занавески пробивались редкие, мутные полосы света.
Мы еще долго болтали и пили.
— А кто он вообще? Этот парень на джипе? — спросила я.
— Богатый, красивый, — ответила она. — Он хорошо платит, и мне с ним хорошо.
Голос ее звучал ровно, будто она перечисляла продукты в магазине, но глаза смотрели сквозь меня — пустые, чужие.
— В смысле платит? — выдохнула я, и по спине прокатился холодок.
Она тихо, беззлобно усмехнулась, но в этом смехе слышалась трещина.
— Платит за секс.
Я приподнялась на локте, переспрашивая:
— Чего?
— Ты, правда, хочешь знать?
Я открыла рот, но слова застряли в горле.
— Олеся... — она усмехнулась, глаза ее стали жесткими, почти злыми. — Я работаю проституткой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.