- -
- 100%
- +
– М-м-м. Симпатичная, – кивнула Лафаэра, чтобы не обижать отца.
– А вот так?
Цзиньлун сделал взмах, что-то шепнул, и в руках у него вместо шпильки оказался меч. Сверкающий, острый, отличный меч, с золотистой узорчатой гардой и удобной рукоятью.
Лафаэра застыла в восхищении. Затем взялась за рукоять меча, который протянул ей отец, и почувствовала как удобно она легла в ладонь. Меч был изумительный. Подходил ей идеально.
– Батюшка… Это просто… Просто…Спасибо!
– Мы будем в Робинии и там носить с собой оружие принцессе не пристало, – заговорила Ланфен, – Но и ты, и я без меча, будто раздетые. Поэтому твой отец приготовил нам такие чудесные подарки. Однако, чтобы не шептать слово, а превращать его в меч мысленно и обратно, надо будет провести в храме инициализацию на капле крови.
Цзиньлун кивнул, взял вторую шпильку, подошёл к жене и воткнул ей в причёску. Шпилька почти полностью скрывалась в роскошной гриве императрицы, а достать её было делом нескольких мгновений. Император показал, как работает магия. Надо было произнести одно-единственное слово, являющееся заклинанием. Лафаэра попробовала несколько раз превратить шпильку в меч и обратно, а затем тоже воткнула шпильку в причёску. В храм решили сходить завтра же, чтобы меч подчинялся мысленному приказу. После инициализации он даже возвращаться к хозяину сможет, если его отнимут или украдут.
Теперь они пошли выбирать подарки. Дело, как они и предполагали, оказалось нелёгким. Братьям именинникам надо было подарить одинаковые подарки, во избежание недоразумений. Цзиньлуну донесли, что Горыня, несмотря на то, что появился первым, матерью нелюбим, и очень от этого страдает. Значит, любая разница в подарках может вызвать ссору или даже скандал.
Подарки надо было сделать и Акацию с Цветаной. Кроме того, не забыть про Мустафу и супругу его Фарху. Они всё же являются правителями Великой Восточной Империи, куда входит Страна Золотого Солнца, а значит, надо проявлять уважение. Копринские владыки Цзиньлуна не интересовали. Они не имели к нему никакого отношения, так что одаривать подарками он их не собирался. Но вот набрать с собой разных дорогих и редких сувениров было необходимо.
Сначала виновников торжества хотели одарить артефактами. Но поняли, что не смогут подобрать равноценные. Потому что двух одинаковых не было. А ценность каждого артефакта определяется у всех по-разному. Горыня, при желании всегда может придумать себе, что у Акация артефакт лучше, сильнее и дороже.
Решили дарить драгоценности. Это было надёжно и беспроигрышно. Вся молодёжь Робинии любила похвастать друг перед другом очередной дорогой вещицей. А уж у Цзиньлуна этого добра было полно.
Принцам выбрали одинаковые гарнитуры из кольца, перевязи для меча и фибулы. Всё выполнено в едином стиле, украшено чёрными опалами и всё магически заряжено. Кольца – это ещё накопители магии, а всё вместе очень мощная защита. Меч, подвешенный на этой перевязи, будет дрожать в ножнах при приближении опасности. Фибула, если её не снимать отправляясь спать, может расстегнуть и уколоть, предупреждая, а кольцо стать горячим.
Цветане решили подарить роскошное ожерелье с редким розовым сапфиром. А Фархе примерно такое же по ценности ожерелье с красным алмазом. Акацию и Мустафе подготовили примерно равные специальные шкатулки с секретом для хранения печатей и личной переписки. Понятно, что эти шкатулки были из редчайших пород дерева, украшены золотым кружевным узором и россыпью мелких бриллиантов и изумрудов.
Возились со всем этим больше часа. И собрав всё в один сундук, вздохнули с облегчением. Драгоценные сувениры собрали минут за пять и со спокойной совестью отправились обратно в покои. Уже там, убрав иллюзии и сидя снова за столом, Цзиньлун спохватился, что своим девочкам ничего новенького не подобрал. Девочки только руками замахали. Их шкафы, ящики, ящички, шкатулки и сундуки и так ломились от всевозможных украшений. Они даже не помнили, что у них есть.
Понятно, что все аристократки, собираясь на такие праздники, любили хвастаться новыми побрякушками, но Лафаэра, а тем более Ланфен ни разу ещё не были в Робинии в статусе представительниц императорской семьи. Поэтому всё, что они наденут, будет новеньким. Они обе прекрасно понимали, что их там ждёт. Они эльфийки, отправляются туда, где эльфы закабалены. Обе знали, как на них будут смотреть, но не боялись. Ланфен умела ставить на место заносчивых нахалок. А Лафаэра, умела не только мечом махать. Язычок её мог жалить страшнее, чем арбалетный болт.
Поэтому они дружно успокоили своего супруга и заботливого отца, а затем продолжили строить планы своего путешествия.
Глава 4. В Дорогу
Неделя пролетела быстро. Для Лафаэры так просто промелькнула. Она вдруг поняла, насколько права была её матушка, добиваясь от неё умения оставаться невозмутимой в любой ситуации. Цзиньлун ей дал почитать отчёты о поведении принцев и отпрысков знатных семей. Читая, она просто немела от возмущения, но ей было понятно, что она не сможет воевать со всей этой избалованной и развращённой молодёжью. Она окажется в опасности и подведёт батюшку с матушкой.
Отец прекрасно понимал, что его искренней, непосредственной и любящей справедливость дочке придётся туго. Поэтому он принёс в подарок очередную шпильку. Эта была золотая и сверкала мелкими бриллиантами. Лафаэра, увидев, удивилась.
– Батюшка, это парадный меч? А какое заклинание? С ним тоже надо устраивать специальную инициацию, как мы с первым сделали?
– Нет, детка, – отрицательно покачал головой Цзиньлун, – это твоя маска невозмутимости. Одно лишь короткое слово и на твоём милом личике появится выражение холодного спокойствия, которое не сможет нарушить ничто. Это не спасёт тебя в бою. Не удержит от глупых поступков. С этим придётся тебе справляться самостоятельно. Но вот держать лицо ты сможешь в любой ситуации. Шпилька достаточно богато выглядит, чтобы на неё не покушалась прислуга, и недостаточно богато, чтобы привлечь внимание аристократок. Но пообещай мне даже уже в Робинии, вернее, тем более в Робинии, продолжать работать над своей выдержкой.
– Я даю честное слово, батюшка. Я буду работать над собой.
Цзиньлун знал. Что слово дочки – кремень. Раз пообещала, то точно сделает. Он обнял её и аккуратно вколол шпильку в причёску, шепнув слова, управляющие артефактом, на ушко.
Лафаэра ещё никогда не была в Робинии. Они всей семьёй довольно часто бывали в гостях у Мустафы с Фархой в Великой Восточной Империи и у себя их принимали. С Дамиром они в детстве дружили, и она относилась к нему как к брату. Пока в один совсем не прекрасный день, он вдруг не влюбился в неё. Однако Робинию её родители избегали. Слишком много странностей там происходило по донесениям осведомителей Цзиньлуна.
В этот раз Цзиньлун поддался на уговоры Мустафы, которых хотел с ним поскорее обсудить кое-какие детали поставок камней. Он нашёл нового покупателя, который был готов покупать тоннами, а не каратами.
От торговли драгоценностями многое зависело в Стране Золотого Солнца, так что Цзиньлун согласился.
Свиту они брали с собой не очень большую, хотя покои им выделили просторные, соответствующие их статусу. Но слишком большая свита тоже была минусом, потому что им нужны были с собой лишь самые доверенные, которые не будут болтать языком, рассказывая о своих господах направо и налево. И те, которых купить просто невозможно. Поэтому сопровождение подбиралось с такой тщательностью.
Лафаэра была уже взрослой, единственной принцессой, а потому наследницей престола. По законам Страны Золотого Солнца наследовал трон старший ребёнок независимо от пола. Хотя сама Лафаэра никогда не хотела стать императрицей. Но увы, пока она была единственной. Даже если бы хотела уступить, то некому.
Титул наследной принцессы, хотя он и не был по настоянию самой Лафаэры официально объявлен, неизбежно привлечёт охотников за богатством и властью. Иначе просто быть не может. Все в Монд Маджик Ла знали, как Цзиньлун дорожит дочерью и женой. Для них он сделает всё. Любое их желание будет выполнено. Реши Лафаэра выйти замуж хоть за пастуха, он даст своё согласие не моргнув глазом.
Так что девушку ждали весёлые дни. С одной стороны, заносчивые аристократки, которые будут пытаться гнобить её за эльфийскую кровь. С другой стороны, женихи, которым плевать на эту самую эльфийскую кровь, если к ней в придачу идёт корона самой богатой страны в Монд Маджик Ла. И конечно, за это внимание самых завидных холостяков к Лафаэре, женская половина будет ненавидеть её ещё больше. Хотя, Морок их побери, как эти девицы не понимают, что если жених зарится на корону и богатство, наплевав на такую презренную эльфийскую кровь, то он и за меньшее легко продат и предаст.
Эти двойные стандарты Лафаэра просто ненавидела. Но весь мир не перевоспитаешь, и она отводила душу, издеваясь над потенциальными женихами. Их портреты и описание регулярно доставляли императорской чете свахи, не ленившиеся навещать Страну Золотого Солнца. Теперь же эти женихи получили возможность попытать счастья лично.
Время прибытия императорской семьи было известно заранее, и в холле около портальной комнаты, на низеньких диванчиках уже собрались любопытствующие. Цзиньлун помнил, как двадцать пять лет назад в этом холле, теперь отделанном ещё роскошнее и богаче, чем раньше, толпились девушки, желая увидеть Мустафу, по которому сохли. Великий Падишах тогда считался самым красивым мужчиной в Монд Маджик Ла. Да он и сейчас ещё о-го-го как хорош. Правда Цзиньлун тогда забрал у него пальму первенства, сам того не зная, но сейчас встречали их не его поклонницы. Отнюдь.
Сейчас в этом самом холле сидели, делая вид, что просто болтают, молодые люди. Графы, бароны, князья. Они хотели увидеть наследницу трона и, возможно, понравиться ей. Ходят слухи, что когда-то новогодний праздник в Робинии посетил сам Амур, пуская стрелы направо и налево. А вдруг и сейчас он решит вспомнить старые времена и пустит стрелу в сердце таинственной красавицы. То-то повезёт кому-то из них.
Они дождались. Из портальной комнаты вышли две стройные юные девушки, похожие меж собой как сёстры. Только на серебристых, роскошных волосах одной из них была диадема. Дорожная диадема императрицы, украшенная чёрными опалами и семенами снежного лотоса. И то и другое было национальным достоянием Страны Золотого Солнца. Так что не было сомнений – эта юная дева была женой императора и матерью взрослой принцессы. На другой девушке был лёгкий золотой ажурный обруч, украшенный таким количеством мелких бриллиантов, что они ослепляли. А один огромный, в самом центре, чистейшей воды и баснословной стоимости, поражал воображение. И это было всего лишь украшение для дороги, так сказать. Правда, было это украшение наследной принцессы.
За этими юными девами шёл молодой мужчина азиатской наружности. Но как же он был прекрасен. За такую красоту ничего не жалко отдать. Не зря, ох не зря в своё время он забрал у Мустафы пальму первенства. Это был император Цзиньлун собственной персоной. Одет он был в неяркие шелка, а на голове была просто заколка, которая держала узел его тяжёлых чёрных волос, часть из которых струилась шёлковым водопадом до самого пояса. Однако внимательный зевака мог заметить, что эта самая заколка, только на первый взгляд была простой. Её украшал большой чёрный алмаз в окружении чёрного жемчуга. Такой алмаз стоил как целый дворец. Цзиньлун шёл следом за своими девочками, как ястреб, наблюдая, кто и что сказал, как посмотрел. Он улавливал каждое движение, каждый жест. Казалось, у него сотня глаз, от которых не может ничто укрыться. А может эта сотня глаз и не казалась. Ходили ведь слухи, что он обладает тёмной магией.
Да, за этими красавицами требовался глаз да глаз. Потому что они поразили своим видом местных повес. Все забыли, как прекрасны свободные эльфийки. Те, что жили в Робинии, ходили с вечно опущенной головой, стараясь, не привлекать к себе внимание. А из портальной комнаты появились уверенные, прекрасные, знающие о своём очаровании и умеющие им пользоваться, представительницы древней расы. Они отлично осознавали всю меру своего превосходства над остальными дамами, в которых не текла волшебная кровь. Это покоряло, это вызывало желание получить хоть чуточку их внимания, это будило мечты.
Глава 5. Робиния
Они притихли. Эти самовлюблённые повесы. Они притихли и просто смотрели, как мимо них проходит воплощение женственной прелести. Процессия императора уже скрылась за дверью, сопровождаемая служителями дворца, а они ещё смотрели вслед.
Чуть погодя раздался чей-то мерзкий голос.
– Фу! На таких надо надевать рабский ошейник! Как могут их принимать во дворце? Будь моя воля, я тут же показал бы им их место.
Однако его не поддержали, и взгляды, которые кидали на наглеца, говорили, насколько все были потрясены истинным обликом эльфиек. Один из графов, глядя восторженным взглядом вслед ушедшим, судорожно вздохнул, словно просыпаясь от сна.
– А я согласился бы сам стать рабом такой госпожи. Уже одно то, что можно любоваться каждый день этим неземным ликом, является достаточной наградой.
Остальные согласно закивали, поддерживая романтика.
Никто не заметил, как скромный, тихий евнух, одетый в невзрачные серые одежды, внимательно оглядел так неудачно выступившего и скользнул в дверь, следом за императором Цзиньлуном.
Отведённые императорской семье покои были роскошны. Они были заново отделаны в азиатском стиле, чтобы гости чувствовали себя уютно. Это понравилось гостям, и они явно оценили гостеприимство хозяев. На маленьком столике в гостиной лежало расписание торжеств, состязаний, приёмов и празднеств на весь месяц, до самого окончания летних игр. Это было удобно и позволяло посещать только то, что обязательно по протоколу и интересно.
Служанки развешивали наряды, раскладывали шкатулки с драгоценностями, разбирали подарки, которые надо вручить. Цзиньлун прошёл по покоям, проверяя, что здесь за магия и устанавливая магическую защиту. Торжественный обед в честь именинников должен начаться через три часа. Вполне есть время немного отдохнуть после перехода и собраться. Им надо было ещё успеть посетить великого падишаха Мустафу и его супругу Фарху, чтобы вручить подарки. Остальным подарки будут вручать на торжественном обеде.
От Мустафы уже приходил евнух, чтобы сообщить, что как только император Цзиньлун передохнёт, его с супругой будут рады видеть в покоях правителя Великой Восточной Империи. На обед отправятся все вместе. Лафаэра не хотела идти с родителями к падишаху. Дамир. Снова этот Дамир будет смотреть восторженными щенячьими глазами и нудеть, не передумала ли она, и может всё-таки согласится выйти за него замуж.
Хотя кто объяснит, что может измениться? Она что вдруг разум потеряет на охоте? Или этот разум помутится от жары? Какая девушка вообще, будучи в своём уме, согласится выйти за этого самовлюблённого павлина? Когда он стал таким? В детстве ведь был нормальным мальчишкой. Сколько она с ним лазила по деревьям, вместе зарывали клады, играли в пиратов и разбойников, стреляли, тренировались на мечах. А потом она не видела его года два и просто не узнала! Лучше о нём и не думать.
Она присоединится к родителям, когда они будут выходить из покоев падишаха. Можно списать на девичье кокетство и желание одеться как можно красивее. Хотя дядя Мустафа не поверит. Он бы поверил, если бы ему сказали, что она опаздывает из-за задержки на охоте. Но наряды… Однако не всё ли равно?
Лафаэра ещё раз взяла расписание. Что там будет на этом самом торжественном обеде в честь дня рождения?
Так. Четыре стола. Правители, отпрыски правителей, знать и это что за странность? Четвёртый стол для каких-то домашних любимцев. Кошек и собачек, что ли, посадят праздновать? Ладно там увидят. В программе нет подробностей. Рассаживанием гостей будет заниматься распорядитель пиршества. Ну понятно, что её отправят к отпрыскам. Главное – сесть подальше от Дамира. Хотя навряд ли получится. Они же входят в Восточную Империю. Значит, их посадят рядом. Ох, матушка Дану, дай терпения.
Лафаэра оглядела себя в зеркало. У них с матушкой были платья одинаковых цветов. Белые с золотом. Отличались лишь фасоном и драгоценными камнями. У Ланфен платье искрилось голубыми и белыми бриллиантами, а у Лафаэры бриллиантами и аквамаринами. Венцы были в тон платьям. У императрицы из белого и жёлтого золота, с крупными голубыми бриллиантами. У Лафаэры всё с теми же аквамаринами. Но как искусно были подобраны оттенки драгоценных камней.
Гномы превзошли сами себя, создавая эти шедевры. Казалось, что камни сами расположились на обоих венцах, создавая переходы цвета. У Ланфен в центре сиял бриллиант размером с голубиное яйцо, а у Лафаэры два насыщенных аквамарина в окружении мелких бриллиантов с вкраплениями жемчуга. Кольца, браслеты, ожерелья, длинные подвески на венцах, свисающие серьги, всё было в идеальном сочетании с нарядами и венцами. Они даже не представляли, сколько завистливых взглядов будет на них обеих обращено сегодня, и сколько загоревшихся вожделением богатства глаз будут смотреть на Лафаэру, оценивая свои шансы на женитьбу.
Цзиньлун знал, что их ждёт. Именно поэтому несколько евнухов в неприметных одеждах мелькали серыми тенями, внимательно слушая и запоминая всё, что говорят о прекрасных эльфийках. Император очень беспокоился о безопасности своих любимых.
Лафаэра зря волновалась. Падишах Мустафа только усмехнулся, понимая, почему она не пришла вместе с родителями. Повелитель Восточной Империи считал, что Дамиру Лафаэра будет не по зубам. Если вдруг случится невозможное и она ответит согласием, то править империей после него будет не сын, а невестка. Сын же будет всегда и во всём её слушаться. Не сказать, что это его сильно беспокоило. Может, оно и неплохо получится. Цзиньлун дал дочке хорошее воспитание. Но ему всё же хотелось, чтобы это его сын позволял жене себя любить и был самостоятельным правителем, а не жена ему позволяла себя любить и иногда давала править.
Однако он прекрасно понимал сына. Девушка была чудо как хороша. Ни в Великой Восточной Империи, ни в Робинии, ни в Тридевятом Царстве таких невест не было. Это помимо богатого приданого и титула наследной принцессы. Но Дамиру с ней не справиться. Всё-таки Фарха избаловала его. Однако пусть пытается. Нельзя запрещать мужчине добиваться своего. Мустафа ласково обнял Лафаэру, и она присоединилась к родителям. Мустафа с Фархой и Дамиром пошли первые, а Цзиньлун с семьёй за ними с промежутком, достаточным, чтобы соблюсти все полагающиеся церемонии.
Глава 6. Удивительное Распределение Гостей
Глашатай провозгласил их титулы, и они вступили в пиршественный зал. Цзиньлун зажмурился. Даже на его, привыкший к ярким краскам, роскоши и блеску взгляд, Цветана меры не знала.
Зал сверкал золотом и мрамором самых разных оттенков, от однородно-белоснежного и мягко-бежевого до редкого, нежно-голубого. Казалось бы, светлые оттенки, создающие впечатление воздушности, подчёркнуты благородным блеском золота. Что может быть кричащего? Но золота было слишком много. Настолько много, что выглядело это помпезно. К тому же обилие редких живых цветов, отобранных лишь по дороговизне, но не по сочетанию оттенков, усиливали диссонанс. Все восхищались, но Цзиньлуну, с его воспитанным с детства чувством гармонии, это резало глаз.
Возможно, Цветана хотела так выразить всю свою привязанность к любимому сыну. И за это он не мог винить её. Сам порой перебарщивал в желании побаловать любимых жену и дочь.
По протоколу им полагалось подарить подарки сначала царственной паре, а затем уже именинникам. По виду Цветаны и Акация видно было, что подарки им понравились, да и благодарили они тепло. Ланфен правда чувствовала некую странность и неестественность в Акации, но он и в прошлый раз был тоже напряжён. Да и не знала эльфийка, каково его нормальное состояние. Так что она не стала углубляться в исследования, дабы не нарушить правила дворца. Касания магией венценосных особ никогда не приветствуются.
Тем временем подарки именинникам уже тоже вручены, и распорядитель торжественно проводил их к предназначенным местам. Как они уже прочли в программе, старшее поколение правителей сидело за столом с Акацием и Цветаной, а вся молодёжь правящих династий занимала отдельный стол, как и аристократия. И только усевшись на свои места, все обратили внимание на четвёртый стол, за которым сидело всего два человека. Горыня, приняв подарки от императорской семьи, сел на своё место бледный как мрамор, которым был отделан пиршественный зал. Руки его дрожали и он тяжело дышал, явно стараясь сдержаться.
Тем временем начали разносить блюда. Но четвёртому столу не приносили пока ничего, и только когда все гости уже наполнили тарелки, лакеи, взяв то, что осталось, отнесли девушке и молодому человеку, сидевшими с опущенными головами.
Август, увидев это, побелел так же, как и его брат. Он вскочил со своего места и в нарушение правил пошёл к Цветане, стал сбоку от её кресла и начал что-то горячо матери доказывать. Лафаэра обратила внимание, как все притихли, жадно прислушиваясь, за их столом даже Дамир не вцепился в неё, как обычно, а наблюдал за теми, кто сидел за этим самым маленьким столом. Тут Лафаэра догадалась прочесть табличку, и её бросило в жар от возмущения. Это и был тот самый стол «Для домашних любимцев».
Она глянула на Дамира, сидящего рядом, и он прочёл немой вопрос в её глазах.
– Не удивляйся, – тихо шепнул он, – Стол подготовили для друзей принца Горыни. Там сидит его рабыня Раиэль и его единственный друг Антасагар, незаконнорождённый сын графа Каралиса. Её Величество Цветана Премудрая – женщина властная. Даже не знаю, получится ли у Августа убедить её.
Лафаэра была ошарашена всем этим. Бедолаг усадили на эти позорные места. Но за что? Только за то, что они друзья принца? Принц Август тем временем настойчиво убеждал царицу, находясь в явно расстроенном состоянии. Наконец, он приводит, по всей вероятности, последний самый сильный довод, и Цветана нехотя махнула рукой, отдавая распоряжение. Слуги помогают разместиться Раиэль и Антасагару за столом знати.
Лафаэра не могла отвести взгляд от них и внимательно наблюдала, что же будет дальше. Да все с интересом ждали продолжения. Только в отличие от эльфийки сочувствия в их взглядах не было. Они смотрели либо с насмешкой, либо с презрением. А за столом аристократов вновь прибывших встретили далеко не ласково. В их сторону полетели шуточки, причём довольно жестокие. Раиэль после очередной насмешки вскочила и, несмотря на этикет, со слезами покинула пиршество, провожаемая надменным взглядом Цветаны, явно довольной таким результатом.
Вот сейчас Лафаэра порадовалась подарку отца, который держал на её лице холодное и высокомерное выражение. Ведь многие перешёптываясь, кидали украдкой взоры на неё и Ланфен. Убежавшая рабыня была эльфийкой. Всем, конечно, было интересно, как они отреагируют на её унижение. Лафаэра понимала, что они не могут никак реагировать. Иначе выйдет дипломатический скандал. Ведь всё это организовала сама Цветана. А кто поспорит с Её Величеством.
Вдруг девушка заметила взгляд Акация. Он был полон боли и сочувствия. Король явно страдал от всего этого. Королева же, наоборот, была в хорошем расположении духа. Пир шёл своим чередом, но Акаций становился всё бледнее, лицо его искажала временами гримаса боли, и он вынужден был встать, извиниться и уйти, попросив продолжать пир.
С его уходом в зале стало чуть шумнее, потому что Цветана, подавая пример, начала весело беседовать со своими гостями. За столами поднялся гомон. Все шутили, смеялись и вели себя так, будто у них каждый пир начинался вот с такого скандала и это было нормой.
За их столом тоже стало шумно. Дамир ухаживал за Лафаэрой, подкладывал ей вкусные кусочки, старался развлечь разговором, но принцесса чувствовала на себе чей-то внимательный изучающий взгляд. Она несколько раз внезапно поднимала глаза, но лишь в последний раз смогла заметить, что это Аркад. Он не успел отвести взор в сторону достаточно быстро. Она насторожилась. Внимание этого наглого парня, ей совершенно не нравилось.
Дамир же ничего не замечал. Он опять начал шёпотом рассказывать, как соскучился, как тосковал, спрашивал, как она жила вспоминала ли о нём. Это её сильно злило. И снова она мысленно поблагодарила батюшку за подарок. Как же сейчас это помогало. Теперь она прочувствовала всё то, что матушка пыталась до неё донести, и корила себя за упрямство. Ну ничего. Она теперь будет слушаться.