Три дня без плана. Иногда самое важное начинается с того, что ты просто выходишь из машины

© Лила Рэй, 2026

ISBN 978-5-0070-2795-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Три дня без плана

Мне было тридцать четыре года, и я был уверен, что знаю о себе все.

Я знал, что по понедельникам ем пельмени из синей пачки с белым медведем, потому что именно этот бренд я покупал еще в студенчестве и переходить на другой было незачем — в этом чувствовалась своего рода стабильность. По вторникам — суши, потому что суши — это полезная еда, не зря же японцы долгожители. По средам — пицца «Маргарита» с добавленным мной лично базиликом и соусом табаско, и это был единственный кулинарный ритуал, на который я вообще был способен.

В четверг по расписанию были копченые ребра из мясной лавки на углу Садовой. Пятница, суббота, воскресенье были без плана, и именно эти три дня раньше всегда напоминали мне о том, что я один.

Это была не трагедия, и я хочу сразу это оговорить. Я не был тем самым несчастным, растрепанным одиночкой в мятой рубашке, который смотрит в окно под дождем и слушает Шопена. Я был вполне успешным — руководитель отдела в крупной логистической компании, машина трехлетней давности, квартира с высокими потолками в хорошем районе, абонемент в спортзал, который я посещал достаточно регулярно, чтобы не стыдиться при взгляде в зеркало.

Но по жизни был просто один. В душе, в жизни, в планировании выходных.

Первой, кто сказал мне, что в своем одиночестве я виноват сам, была Аня, которая ушла три года назад, сказав, что я «эмоционально недоступен» — фраза, которую она явно вычитала в каком-то женском журнале. Я решил, что это, возможно, правда и что я действительно устроен иначе. Что мне хорошо вот так — с понедельничными пельменями, с четким расписанием, с полным контролем над собственной жизнью, и я не чувствую себя при этом одиноким. И именно контроль был ключевым словом в моей жизни.

Аня, конечно, была не первой, кто мне об этом сказала. До нее была Марина, которая говорила, что я слишком много работаю и совсем не уделяю ей времени. Еще раньше — Катя, которая говорила, что у нее постоянное ощущение, будто она все время разговаривает со стенкой.

Все они говорили разные слова, но все — по сути, об одном и том же: ты закрытый. Ты не пускаешь внутрь. Ты рядом физически, но не душевно.

Я слушал, кивал, вытирал слезы своим девушкам, обещал меняться, но все равно уходил домой, где мог и дальше есть пельмени в понедельник, суши во вторник, пиццу в среду. И когда Аня, Марина или кто-либо другой не выдерживал и предлагала прекратить отношения, я спокойно соглашался.

Мне не было больно — я просто думал, что, в общем-то, мне так будет лучше. И это называется не одиночество, это называется — выбор.

Так я себе говорил, старался заставить себя в это поверить и вел размеренную жизнь по расписанию. Однажды в конце ноября мне приснился сон, который преследовал меня несколько месяцев.

Это был полутемный концертный зал с высокими сводами, чуть пахнущий пылью, потом и чужими духами. Я стою в толпе, а со сцены поет кто-то, кого я не вижу, но отчетливо узнаю песню — слова которой знаю, но не могу вспомнить, откуда. Девчонка, девчоночка, темные ночи, я люблю тебя, девочка, очень…

Я все время кого-то ищу, поворачиваю голову то влево, то вправо, смотрю на незнакомые лица — все они размытые, как фотографии с плохой выдержкой. Я знаю, что ищу лицо, которое бы узнал, но не вижу его, как бы ни старался пробиться сквозь толпу.

Просыпался я обычно тогда, когда думал, что вот-вот я увижу того, кого ищу. Но в итоге так и не находил.

Когда этот сон мне приснился впервые, я не обратил на него внимания, только весь день ходил и напевал под нос эту песню.

Во второй раз записал в телефон: «Концерт, толпа людей, ищу кого-то, Белоусов».

В третий — просто лежал и смотрел в потолок. Не мог понять, к чему это и почему Белоусов, я против него ничего не имею, но любимым певцом он у меня никогда не был. И главное, я четко чувствовал, что должен кого-то найти. Только кого и зачем мне было совершенно непонятно.

К четвертому разу сон снова оборвался на том же месте; к пятому — я уже боялся ложиться спать: после него я всегда чувствовал себя растерянным и каким-то беспомощным, хотя не осознавал почему.

Уже был декабрь, а сон все возвращался и как я ни старался, разгадки не находил. В ту среду я плохо спал, это был день пиццы, и я решил уйти с работы пораньше — насладиться пиццей и любимым сериалом, чтобы постараться хоть как-то расслабиться перед сном.

Я закрыл ноутбук в половине шестого — что для меня было очень рано, — зашел в бухгалтерию подмигнуть Светке, потому что Светка всегда смеялась над моей пиццей-по-средам и говорила, что я «самый предсказуемый мужик в радиусе ста километров», и это ее почему-то искренне веселило.

— Пицца? — спросила она, не отрываясь от монитора.

— Маргарита с базиликом.

— Ты невыносим, Громов.

Я улыбнулся, пожелал ей хорошего вечера и пошел на парковку. Светка, хотя и смеялась надо мной, сама была не менее предсказуема. Я никогда не разговаривал с ней на тему семьи и не старался сблизиться — меня вполне устраивало наше дружеское общение. Но однажды поймал себя на мысли, что, наверное, рядом смогу быть только с такой женщиной, как Светка — с понятным ритмом и распорядком жизни, как у меня. Душевной близости у нас, скорее всего, не будет — той, которую я, как выяснилось, дать не умею. Но почему-то казалось, что Светку это устроит, ее день и так расписан, как ей надо, а я лишь маленькая часть в ее списке дел.

С этими мыслями я ехал в супермаркет и замечал, что настроение не улучшается, а становится все более рассеянным и странным. Было такое состояние, когда кажется, что чего-то ждешь, но сам не понимаешь чего.

На въезде на парковку супермаркета стояла непривычно длинная пробка — посередине ряда замерла машина, которая никуда не двигалась. Водители вокруг теряли терпение, начинали один за другим нервно сигналить, а кто-то даже выкрикивал что-то неприличное из окна.

Я не стал сигналить — смысла не было, ведь быстрее я так все равно не продвинусь. Первые секунд тридцать я бесцельно смотрел в телефон, потом в окно — и там, присмотревшись, увидел виновницу пробки.

Она бегала вокруг машины именно так, как бегают люди, которые не знают, что делать, но чувствуют, что обязаны что-то предпринять. Небольшого роста — явно не выше ста шестидесяти пяти, в светло-голубом пальто, с маленькой сумкой через плечо, светло-каштановыми волосами до плеч, растрепанными декабрьским ветром.

Она не была красавицей из тех, кто сразу бросается в глаза. Не из тех, на кого мужчины оборачиваются на улице. Но было в ней что-то — назову это энергетикой, хотя слово не мое и я обычно его в своем лексиконе не употребляю, — что-то такое, что заставляло остановиться, смотреть и не хотеть уходить.

Я не помню, как вышел из машины, даже не надев куртку — так и оставил ее на заднем сиденье.

— Здравствуйте. Что случилось?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.