Материнская любовь — нелюбовь

Глава

На правах рукописи

«Забудет ли женщина грудное дитя своё, чтобы не пожалеть

сына чрева своего? Но если бы и она забыла,

то Я не забуду тебя».

— Книга пророка Исаии, 49:15 (Синодальный перевод)

«И сказал Пророк, мир ему: рай — под ногами матерей».

— из мусульманского предания

Вместо предисловия

Любовь бывает разная. К жизни. К мужчине. К ремеслу, к родной земле, к самому утру, в котором ещё пахнет хлебом. Но есть на свете одна любовь, о которой не спорят, — её принято считать самой простой и самой надёжной из всех. Любовь матери к ребёнку. О ней пишут на открытках, ею клянутся, на неё, как на каменную стену, опираются целые народы.

А я хочу рассказать вам несколько историй, в которых эта стена то стоит непоколебимо, то даёт трещину, то и вовсе оборачивается не тем, чем казалась. Потому что есть матери, готовые жизнь положить за дитя, а есть и такие, в ком это чувство просто молчит — будто струна, которую забыли натянуть. И самое страшное не в том, что кто-то любит мало. Самое страшное — когда из двух детей выбирают одного.

Все истории здесь правдивы. Я изменила имена, кое-где сместила приметы времени и места — чтобы не ранить живых и не тревожить ушедших. Но сами истории — настоящие. Я слышала их своими ушами, а некоторые прожила сама. Записывала я их на одной тихой улице Д. — в городе, каких в нашей стране сотни. И мне кажется, такая улица есть в каждом из нас.

История первая

Саша, или Цена материнской ошибки

В хосписе время идёт иначе. Там не торопятся, потому что торопиться больше некуда, и от этого люди делаются настоящими — с них будто снимают всё лишнее, всю шелуху, которой мы обрастаем в обычной жизни. Там я и познакомилась с Сашей.

У неё была тогда одна дочь и очень тихий голос. Дочку назовём Анютой. Саша родила её в двадцать лет — самый обычный возраст, когда впереди ещё кажется, что всё успеется, всё сложится. А когда Анюте было три года, ей поставили диагноз, от которого у любой матери земля уходит из-под ног: лейкоз. Рак крови.

Дальше начинается та часть истории, которую Саша рассказывала, не поднимая глаз. Лечение стоило денег, которых не было. И тогда знакомые — те самые «добрые люди», что всегда оказываются рядом в чужом горе, — предложили ей выход. Не собирать пожертвования, нет. Оформить на себя фирму, провести через неё чужие деньги, а потом объявить себя банкротом. А фирма, на минуточку, занималась продажей квартир. Она была молода, она была в ужасе, у неё на руках умирал ребёнок. Она подписала несколько бумаг.

А потом остановилась. Что-то в ней сказало: нет. «Я понимаю, чем это грозит, — сказала она тем людям. — Я не хочу этого. Пусть лучше будет открытый сбор, пусть помогают благотворительные фонды». Она отказалась. Но было поздно: дело уже катилось, как камень с горы, и за спиной у тех, кто его запустил, стояли люди из системы и люди из тени. Шли двухтысячные. Колесо провернулось без неё.

Её судили за мошенничество. И — вдумайтесь — её посадили. Несмотря на то, что дома оставался тяжелобольной ребёнок-инвалид. Несмотря на то, что от самой затеи она отказалась. Полтора года она провела в местах лишения свободы. Полтора года вдали от дочери, которая в это время боролась за каждый свой вдох.

* * *

Свою историю Саша рассказала мне не сразу. Поначалу она просто часто плакала, и я думала — из-за ребёнка, из-за болезни, как же иначе. Я просто была рядом, поддерживала её, не лезла с расспросами. А однажды услышала, как она тихо, чтобы никто не разобрал, почти кричит в телефонную трубку: «Я себя ненавижу. Что потеряла полтора года без доченьки». Вот тогда я поняла, что её плач — не только о болезни. Он и о тех полутора годах, которые у неё отняли и которые не вернёт уже никто.

«Самое мучительное, — говорила мне Саша потом, когда наконец открылась, — была разлука. Не стены. Не решётки. А то, что я не могла подойти и положить ей руку на лоб».

Здесь я должна остановиться и сказать одну вещь, которую поняла, только слушая её. Мы привыкли мерить человека его прошлым. У нас полстраны прошло через эту систему — а толку? Человек ведь не равен своей судимости. В нашей стране, бывает, и в депутаты идут с погашенной судимостью — и ничего, и это, как говорится, ни о чём не говорит. Так почему же о матери, оступившейся однажды от любви, мы судим строже, чем о ком бы то ни было?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.