- -
- 100%
- +
– Старший братец! – что было сил завопил Авлан. – Спаси-и! Убива-ают!
Грозный ответный рык далеко разлетелся над тайгой. Слышит старший брат – может, и поспеет помочь… Главное, дожить до этих пор!
А мелкие тёмные духи меж тем нападали на баягиров. Касаться людей они не могли, зато пили их силы, дурманили разум, застилали глаза. Воины бежали не туда, поворачивались спиной, и враги тут же посылали им вслед меткие стрелы. Вот упал Геванча, вот Сумулдин споткнулся на бегу – дух отвёл ему глаза, и старик побежал прямо на лежащее бревно. Подскочил вокарай, ударил копьём сверху вниз – ушёл Сумулдин в землю мёртвых!
Авлан бросился было на помощь своим – разогнать тёмных духов, дать баягирам новые силы, – ан нет, не вышло: мрачный туман окружал всё плотнее, и сам бурундук уже мало что видел. Ну всё, конец наступает, из этих дымных объятий не вырваться…
А тут ещё потянуло холодом Нижнего мира – земля людей расступилась, выпуская новых тёмных духов. Завывали, вопили, свистели, неслись над истоптанными снегами, политыми кровью людей. А громче их голосов грохотал новый бубен и разносилась звонкая песня шаманки:
– Нижней земли жители,Нижнего мира насельники,Оттуда-отсюда,Из разных краёв прибывайте!Вот вам пища – ешьте!Вот вам вода – пейте!Пир вам готовлю, кланяюсь,Угощаю-потчую,Досыта ешьте,Доверху наливайтесь!Нижней земли обитателиВ гости пожаловали!И чёрный орёл кружил, кружил над разорённой стоянкой, падал вниз, разрывал ударами когтей враждебного духа и снова взмывал в низкое небо. И стаи духов, призванных Нюрилкан, врывались в раскрытые двери земли людей, вцеплялись в души вокараев, застили им глаза, выли в уши, сбивали с толку, зачаровывали их копья и луки. А Нюрилкан выскочила вдруг из своего шаманского чорама с ножом в руке, подбежала к упавшему воину-вокараю, перевернула пинком:
– Вам, жители Нижней земли, вам угощение! Пейте досыта!
И полоснула по горлу лежащего – только ужас застыл в мёртвых его распахнутых глазах.
Авлан содрогнулся. Жертва Нижнему миру, жертва человеческой кровью – страшное сотворила сестра! Непросто зарастает след этой крови, нескоро нижние духи забудут дорогу сюда, в мир людей. Да и Дуннур-Мать ещё как посмотрит на такое дело…
Туманные лапы сомкнулись вокруг Авлана, мир померк – солнечные слабые лучи не проникали в стылый мёртвый туман. Сигундар-солнышко, где же ты?..
И вдруг туманный страх распался, стал расползаться в стороны – длинные острые когти его пропороли, перерезали. Братец-медведь глядел на бурундука:
– Почему ж ты не бежал, глупый? Высосал бы тебя этот паршивец, душу бы вынул!
– Не смог, – повесил голову Авлан, и лапы его подогнулись. – Сил не осталось.
– Ну, – медведь дохнул на него теплом, душа согрелась в бурундучьем теле, – жив – и жив, и хорошо. А что же сестрица твоя делает? Зачем эдакую толпу темноты призвала?
Авлан вздохнул:
– Что я могу поделать? Меня самого едва не съели, какая с меня помощь. А она защищается как может.
Старший брат покачал тяжёлой головой:
– Кровь она пролила и духам подарила. Это опасный путь. Предупреди её, младший, так недолго и душу потерять.
– Предупрежу, – пообещал бурундук.
– Ну а мне пора. Прощай, младший братец, хорошо, что позвал меня, не то сгинул бы зазря.
И медведь умчался в глубину леса.
Битва окончилась. Духи, что пришли с вокараями, все были перебиты, а те, которых позвала Нюрилкан, нажравшись, уходили домой, в Нижний мир. Шаманка сидела, обессилев, на бревне, утирала пот с лица. Чёрный орёл переступал громадными лапами на дымогоне её дома, оглядывал поле битвы огненными очами:
– Славный бой! Жестокий бой! Те и те показали себя, стоят друг друга.
Чему ты радуешься, чёрная птица, неласково подумал Авлан, но спорить не стал. Не его дело ругаться с шаманским духом, он сильнее и старше.
Люди осматривали стоянку, добивали раненых врагов, уносили своих, кого ещё можно было спасти. Из вокараев никто не ушёл – все лежали на снегу: тридцать воинов, все взрослые мужчины рода. Из баягиров погибло восемнадцать бойцов, ещё девять получили раны, и как знать, не заберут ли их предки в землю мёртвых? Оба рода потеряли много мужчин. Вокараи не придут снова, но и баягиры не смогут напасть на них в ответ. Некому сражаться.
Авлан шёл по стоянке, грелся у очагов, что не успели потушить, и вливал силы в раненых. Кому-то, глядишь, и поможет! Он не рассматривал людей, не думал, кто жив, а кто умер, сейчас не до того. И лишь обежав всех, заглянув в каждый дю, отошёл к мёртвым баягирам, что укладывали на чистый снег поодаль.
Духи не умеют плакать – не та у них суть. А человек бы заплакал, увидев убитыми сразу отца и старшего брата. Авлан неощутимо коснулся их лиц, заглянул в глаза Иничэну – он умер с открытыми глазами, принял копьё в живот, от этого удара нет защиты. А отца застрелил, видно, вокарайский сонинг – одной стрелой, но удивительно метко, в глаз.
Нюрилкан подошла, провела каждому убитому по лбу горячей рукой, у тел отца и брата задержалась не более, чем у остальных. Потом подняла голову к небу:
– Батюшка-орёл, покровитель мой! Дай мне сил убить Урэна! Я нападу на него, истребителя баягиров, выпью его душу, разорву его тело, искрошу его кости! Пошли мне сил.
– Ты не справишься, Нюри! Ты устала! Только себя погубишь, – закричал было Авлан, да вспомнил: сестра не услышит. А чёрный орёл потоптался на дымогоне:
– Иди, девушка, иди на Урэна. Славный будет бой, жестокий будет бой! Посмотрим, кто сильнее.
Авлан в мгновение ока взбежал по корью, покрывавшему чорама, уселся столбиком прямо перед орлом:
– Что же ты делаешь – погубишь её! Она полдня шаманила, призвала всю эту свору, теперь у неё сил недостанет даже бубен поднять!
– Она этого хочет, – пожал плечами орёл, совсем как человек. – Она ищет битвы – будет ей битва. Ну а если не справится – что ж, придёт другой шаман, посильнее, ему и буду помогать.
– Что ты за бесчувственный! – разозлился Авлан, но орёл лишь хрипло расхохотался.
А Нюрилкан уже выбрала двух помощниц и распоряжалась:
– Несите можжевельник, хвороста много несите! Жира, мяса надо приготовить, чистой воды ведро. Всё несите ко мне в чорама, потом ты будешь держать меня за поводья, а ты – кормить огонь. Торопитесь же, уйдёт проклятый Урэн!
И женщины слушались девочку, не прекословя.
Беда накрыла стоянку, словно старая шкура, – не продохнуть. Выбранные женщины помогали Нюрилкан шаманить, остальные тащили куски ровдуги, жерди для носилок, заворачивали мёртвых. В застывшие руки всовывали ножи, рядом клали сушёное мясо, вяленую рыбу, лепёшки из ягоды. Женщины скулили тихонько – нельзя вопить, темнеет уже, и без того унесли сегодня духи Нижнего мира немало душ, не хватало ещё новых приманить. Авлан разрывался между страшным обрядом, что творила Нюрилкан, и жалостью к маме и второй сестре. Он заглядывал в чорама, где шаманила одна сестра, и тут же выбегал наружу – приглядеть за другой.
Секалан ходила следом за матерью: схватила её за полу шубы и не выпускала, будто боялась потеряться. Мама держалась до конца: снарядила отца и Иничэна в далёкий путь, стянула ровдугу на закоченелых телах, укрыла лица – и кончились силы. Опустилась на снег, да так и осталась сидеть. Секалан тянула её за руку:
– Мама, пойдём! Ну мама…
Да где маленькой девочке управиться! Хорошо, соседки помогли – завели обеих в тёплый дю. Иначе к исходу ночи не осталось бы у Авлана родни, кроме Нюрилкан… да и та жизнь свою не бережёт, все силы готова отдать, только бы поймать проклятого шамана!
Обряд затянулся: раз, другой пыталась Нюрилкан взлететь вслед за орлом и мчаться в погоню за ненавистным врагом, но сил всё не хватало. Женщины-помощницы держали ремни, привязанные к поясу шаманки и перекинутые через старшую жердь: когда сильно расходится, пляшет так, что ничего не видит, – как бы в очаг не упала. Ремни эти называют поводьями: чтобы их держать, большая сила нужна!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.