- -
- 100%
- +
— В голове не укладывается... Мы с тобой, получается, одной крови? — прошептал он, во все глаза глядя на друга. — Это же полный вынос мозга. Танцуем в одной группе, живём в одной общаге... Чану об этом лучше не заикаться — лидер не выдержит подобного апгрейда реальности.
— В точку, — тихо отозвался Хёнджин, ободряюще сжав плечо Ликса. — Мы четвероюродные братья, если я всё правильно понял. Из архива удалось узнать, что у Юн Хи было два сына, старший и младший. Произошёл какой-то конфликт — эта часть записей тоже оказалась недоступна. В общем, старший, по линии Хван, остался в Корее. А младший, твоя ветка, покинул страну: уехал в Австралию и сменил фамилию на Ли по материнской линии. Род разделился, но гены не обманешь. И да, расклад максимально странный.
— Вот как... — задумался Феликс, медленно переваривая информацию и машинально потирая нижнюю губу.
Айдол, привыкший к свету софитов и вспышкам камер, внезапно оказался втянут в историю, покрытую вековой пылью. Происходящее напоминало сюрреалистичный сон. Он представил лицо Чана, узнай тот правду: смесь ужаса и шока, мгновенно поседевшая копна волос и немедленное желание созвать экстренное собрание. Чан точно начал бы гиперопекать их ещё сильнее, если такое вообще возможно. Картина вышла настолько нелепой, что Ликс едва не прыснул.
— Но зачем столько секретов? — с сомнением произнёс он, невольно поморщившись. — Что это вообще за «орден»? Звучит как название какой-то секты из документалок.
— Орден... — выдохнул Хёнджин и вернулся на место, чтобы встретиться взглядом с Феликсом. — Всё сложно. Те люди хранили древние знания, возились с артефактами. Официально — изучали историю, но, судя по всему, копали куда глубже, чем позволено простым смертным.
— Ладно... Попробую это переварить, — тихо пробормотал Феликс. — Выходит, теперь ты мне не просто мембер, а брат по крови...
Хёнджин негромко рассмеялся, и этот звук немного разрядил обстановку.
— Вроде того. Семейные узы, все дела.
— Ага, брат со специфическим бэкграундом и шкафом, полным скелетов, — подытожил Ликс.
Осознание того, как сильно изменилась реальность, накрыло с головой. Феликс представил реакцию Чанбина: поток шуток, сарказм и требование немедленно показать «магические приёмы». Мир внезапно стал объёмнее и опаснее, чем пару часов назад. Хёнджин, заметив улыбку на лице друга, подколол:
— О чём думаешь? «Вау, какой я теперь крутой и загадочный», так?
— Не совсем, — отозвался Феликс. — Просто наша жизнь сделала резкий поворот. Мы видим то, чего остальные даже не замечают. Ты хоть понимаешь это?
— О да, — кивнул Хёнджин, всё ещё не до конца веря, что это происходит наяву. — Понимаю. И, кажется, это только начало нашего личного приключения.
Эти слова заставили Феликса задуматься о будущем, которое теперь казалось одновременно захватывающим и пугающим.
— Слушай, мы сейчас — вылитые герои какого-то паршивого сериала. Только без голливудского пафоса и тачек из шестидесятых. Представь, какой цирк начнётся, когда Чанбин прочухает наш «родственный» расклад. Он же целую доску с нитками и теориями заговора соорудит, пытаясь понять, как судьба засунула нас в одну группу. Джисон полезет гуглить правду о семейных узах, а в итоге на три часа застрянет на видео с котами. А Чан... — Ликс хрипло и нервно рассмеялся. — Чан просто выдаст своё фирменное «окей, ребят, работаем» и продолжит уничтожать порцию острого рамёна.
— В яблочко. Читаешь их, как открытую книгу, — Хёнджин коротко и искренне усмехнулся, откидываясь на спинку стула и вытягивая ноги. — Ты будешь видеть их лица в каждом кошмаре, ведь они — наша семья. И скрывать правду — всё равно что воровать у самих себя.
Комнату заполнила плотная, почти физически ощутимая тишина. Хёнджин медленно подался вперёд, опираясь грудью о стол, — теперь тот служил не опорой, а преградой между ними. Не разрывая зрительного контакта, он протянул руку. Тёплые, уверенные пальцы коснулись щеки Феликса, словно проверяя, не рассыпается ли тот на части от страха
— Но знаешь, что сейчас важнее всех этих заговоров и теорий? — его голос стал тише, приобретая ту бархатную глубину, которая всегда успокаивала. — То, что мы вместе. Вот это действительно главное.
Не отнимая руки, Хёнджин подался ещё ближе, окончательно стирая холодную пустоту между ними. Преграды будто растворились: он мягко обхватил ладонью затылок друга, перегнувшись через стол настолько, что их лбы соприкоснулись. В этом жесте не было ничего, кроме безмолвного обещания разделить одну ношу на двоих.
— Мы связаны, Ликс. И что бы ни случилось за дверями этой кухни, какие бы бури ни подняли ребята, когда всё вскроется... Я не отпущу твою руку. Мы — наш дом. А дом не разрушить парой секретов. Слышишь? Мы справимся, потому что мы — это мы.
Феликс почувствовал, как к горлу подкатил ком. В этом «мы» было столько веса и тепла, что страх перед будущим на мгновение отступил, оставляя место только для этой щемящей, родной близости. Он кивнул и плавно отстранился, позволяя Хёнджину вернуться на свой стул. Осознание этой внезапной ответственности, пришедшее к ним обоим, казалось куда более серьёзным, чем просто «братство» по контракту — это было нечто фундаментальное, способное перевернуть их мир. Хранить такие тайны — всё равно что держать в руках оголённый провод.
— А если... — Феликс запнулся, подбирая слова. — Если кто-то узнает раньше времени?
— Тогда нам крышка, — отрезал Хёнджин. — Лавировать между графиком и нашей «семейной тайной» — тот ещё аттракцион. Только представь: разгар важного расследования, мы пытаемся распутать очередное дело, и тут звонок от менеджера. А я ему: «Сорян, бро, я тут занят изгнанием демона, на тренировку заскочу попозже!»
— Звучит как план по самоликвидации, — усмехнулся Феликс, но тревога в глазах никуда не делась. — Это же форменное безумие. Камеры, папарацци, фанаты... Как совместить обычную жизнь айдолов и эту изнанку? Мы не можем просто перечеркнуть карьеру и группу. Мы годами пахали ради этого.
— Да... К тому же Чан уже что-то подозревает. Он допытывался насчёт той коробки, так что теперь нужно держать ухо востро. — Хёнджин тяжело вздохнул и потёр переносицу.
— Твою же... — Феликс досадливо поджал губы.
— Нам нужна стратегия, Ликс. — Хёнджин подобрался, его голос стал сухим и деловым. — Придётся стать чертовски осторожными. Каждый жест, каждый выход в свет — под полным контролем. Мы научимся шифроваться так, чтобы даже папарацци со стажем ничего не заподозрили. Это будет потруднее, чем выучить сложную хореографию, но мы справимся. Кстати... — он выудил из кармана потрёпанный блокнот, исписанный мелким, почти нечитаемым почерком. — Я тут набросал примерный план. Пока это только черновик, но здесь — оценка рисков и наши манёвры. Вводим кодовые слова. «Тренировка» — это экзорцизм, «запись новой песни» — ритуал очищения, «съёмки клипа» — сбор информации и расследование. Понимаешь?
Не отрывая взгляда от записей, Феликс кивнул. Перед ним развернулась целая карта с зашифрованными точками Сеула, графиками перемещения стаффа и чётким делением зон: как незаметно покинуть здание JYP или выскользнуть из общежития. План был продуман до параноидальности.
— А остальные? — голос Феликса дрогнул; он кожей чувствовал, как наваливается тяжесть этой затеи. — Что скажем Чан-хёну и ребятам, если придётся срываться среди ночи или пропадать чёрт знает где?
— Всё схвачено, — Хёнджин криво усмехнулся; в этой ухмылке подозрительно угадывались манеры старшего Винчестера. — Состряпаем легенду: секретные коллабы, дополнительные часы в зале, работа над вокалом... Да что угодно, хоть ночное вдохновение. Главное — не оставлять хвостов и не давать повода для лишних вопросов. Мы будем тише воды, ниже травы, создавая иллюзию идеальной жизни айдолов. Это как прогулка по лезвию ножа: один неверный шаг — и вся карьера полетит в тартарары. Ах да, нам нужен транспорт... — он иронично хмыкнул. — Может, подыщем что-то с вайбом старой доброй «Импалы»?
— Хён, нам нужно что-то, что не кричит «посмотрите на нас!», — Феликс моментально представил себе ревущий масл-кар под окнами общежития и прикрыл глаза ладонью. — Нам не нужен «Шевроле Камаро», на который обернётся каждый встречный в Сеуле.
— Ладно-ладно, — Хёнджин примирительно вскинул ладони, — никаких «Камаро» или «Фордов». Что-нибудь неубиваемое и серое. «Тойота Королла» или «Хонда Сивик». Скучно, зато надёжно.
— Кого ты обманываешь? — Феликс посмотрел на друга с нескрываемым подозрением. — Ты же втихаря уже присмотрел какой-нибудь «Мустанг Босс 69» и теперь просто ждёшь момента, чтобы меня обрадовать?
— Почти угадал, — Хёнджин хлопнул ладонью по столу, не скрывая мальчишеского азарта. — «Мустанг» — да, но свежий. Чёрный GT 5.0. Минимум хрома, максимум мощи. Выглядит как обычная тачка мажора, зато внутри... Мой знакомый умелец сделает там такие тайники, что даже таможня ничего не найдёт. Устроим двойное дно для снаряжения. Там поместится весь наш будущий арсенал. Сможем путешествовать не только по Корее — если надумаем выехать из страны, на паром нас пустят спокойно.
Феликс задумчиво прикусил губу. План Хёнджина, несмотря на налёт авантюризма и страсть к эффектным машинам, выглядел пугающе реальным. Он провёл пальцами по бумаге, изучая рваный почерк друга. Внутри всё сжималось от страха, но это чувство перекрывала уверенность: они в этом безумии не одни. У них есть стратегия. Есть команда. Пусть и состоящая всего из двух человек.
— А что по снаряжению? — Феликс перешёл на шёпот. — Тачка — это полдела. Нам нужны инструменты. Причём много. Где достанем?
— Не бери в голову, — Хёнджин расслабленно откинулся на спинку стула, однако кисть руки, оставшаяся лежать на столе, выдавала его готовность продолжать обсуждение. — Со временем обрастём всем необходимым: от безобидных благовоний до вещей посерьёзнее. И да, придётся раздобыть фальшивые ксивы. Без них в нашем деле — как без микрофона на концерте: порой нужно уметь прикинуться теми, кем мы не являемся.
Задумчиво забарабанив пальцами по столешнице, Хёнджин добавил:
— Одной корейской «корочки» будет мало. Если мы хотим работать чисто, нужны федеральные документы международного образца. Мы постоянно мотаемся по турам: Франция, Италия, Китай, Япония, да хоть Норвегия или Россия — везде свои нюансы и свои службы. Нам нужны удостоверения, которые заставят любого местного агента или копа отступить. Без таких ксив нам в некоторые места просто не попасть.
— Ты уверен, что мы это вывезем? — голос Феликса сорвался, а внутри поселился неприятный холодок. — Мы ведь просто... выросли в залах для практики. У нас за плечами — ноль реальной подготовки, никакой страховки и ни одного наставника, готового прикрыть задницу. Нас за одни только поддельные документы упекут так далеко, что никакое агентство не вытащит.
— Да брось, Ликс, кто нас посадит? — Хёнджин хмыкнул, хотя в глазах на секунду промелькнула тень сомнения. — Мы заряжаем патроны солью, а не свинцом. Я больше парюсь о том, чтобы нас не заперли в палате с мягкими стенами, если мы проколемся.
Пальцы Феликса нервно теребили край пижамы, то и дело касаясь прохладной серебристой цепочки на боку, пока взгляд был устремлен в окно. Там, в предрассветной дымке, город уже начинал просыпаться.
— А если нас всё-таки прижмут? Если всё пойдёт прахом?
Хёнджин отхлебнул остывший американо, поморщился от горечи и, не выпуская чашки из рук, глубоко вздохнул.
— Послушай, мы не банк грабить собрались. Наша цель — призраки, демоны и прочая нечисть из списка «необъяснимо, но факт»...
На секунду застыв с прикрытыми глазами, Феликс словно надеялся, что реальность изменится, если просто подождать. Но стоило их открыть и встретиться с безмятежным взглядом друга, как остатки надежды испарились, сменившись глухой досадой.
— Хёнджин, мы уже не в песочнице играем. Это не просто «ой, какая авантюра», это дерьмо международного масштаба, — выдохнул Феликс, и в его глазах вспыхнула чистая паника. — Ты осознаёшь, что таскать с собой фальшивые документы федералов разных стран — это не розыгрыши на шоу устраивать? Это билет в один конец, прямиком в тюрьму, откуда не возвращаются.
Феликс скрестил руки на груди, понизив голос до хриплого шёпота — совсем как Сэм, когда пытался воззвать к здравому смыслу:
— Плевать, что у тебя там: соль в дробовике или пустые гильзы. Для пограничников ты — особо опасный преступник, замышляющий нечто чудовищное. Мы сейчас не просто нарушаем закон, мы подписываем себе приговор. Этот международный скандал разнесёт JYP в щепки быстрее, чем демоны — святую воду. И даже если они вытряхнут все счета и продадут права на наши треки, это не поможет. Нас сотрут с лица земли, и фанаты даже не узнают, где нас искать.
Выпустив воздух через сжатые зубы, Хёнджин понимал: Феликс нервничает не просто так. «Солнечный мальчик» группы и душа компании, он обладал инстинктом самосохранения, словно осторожный кот. И именно эта предельная осторожность делала его идеальным напарником.
— Риск есть, не спорю, — признал он. Опустив взгляд в чашку, принялся наблюдать, как тёмная поверхность кофе едва заметно подрагивает. Задумчиво покрутив керамику в руках, он добавил: — Но мы сыграем красиво. Я прочесал форумы, популярные у, мягко говоря, повёрнутых на мистике людей. Там можно найти кое-что полезное. Оказывается, существует целый теневой рынок: от камер, снимающих в невидимом спектре, до детекторов ЭМП и прочих специфических приборов. Ценники заоблачные, но бюджет позволяет, особенно учитывая...
Речь внезапно оборвалась, будто Хёнджин споткнулся о собственные слова. Стоило ему взглянуть на потёртый корешок книги между ними, как лицо его переменилось: черты заострились, а в глазах застыло выражение человека, несущего на плечах неподъёмный груз.
— …особенно учитывая наследство дяди, — тихо продолжил он, наконец подняв глаза. — Его дневник — это всё, что у нас осталось, Ликс. И кто знает… может, он вовсе не пропал. Может, этот дневник — его способ дать нам подсказку.
Затаив дыхание, Феликс вслушивался в слова Хёнджина. В груди неприятно кольнуло: он слишком хорошо знал, что этот «исследовательский интерес» — лишь прикрытие для одержимого желания докопаться до правды.
— Ты всё ещё веришь, что он жив? — спросил он без тени насмешки, предельно серьёзно. Ликс упёрся пальцами в край стола, приковывая внимание друга к себе. — Мы читали те каракули. Там местами откровенная клиника. Но если ты хочешь найти ответы, если ты хочешь узнать, что случилось с ним на самом деле — мы найдём.
Чашка с негромким стуком опустилась на стол, и этот звук показался оглушительным в царившей на кухне тишине. Хёнджин с шумом выдохнул и, не сводя с Феликса пристального прямого взгляда, поднял указательный палец, призывая к молчанию. В этом жесте не было угрозы — лишь непоколебимая, пробирающая до мурашек решимость.
— Если это реально, если дневник попал ко мне не просто так, а как наследие «семейного дела», я верю: он где-то там. Может, сейчас гоняет оборотней где-нибудь в Европе. Но важно другое, Ликс, — его голос, до этого сухой и рассудительный, вдруг дрогнул, обнажая самую суть. — Всё это теряет смысл, если я не буду знать, что ты рядом. Если нас прижмёт — полиция или кто похуже — я не отступлю. Мы будем возвращаться. Может, побитые, может, в крови, но живые. Если мир хочет увидеть безумцев, пусть видит. Мы будем теми, кто выйдет из этой игры победителями.
Подавшись вперёд, Хёнджин замолчал. Его плечи опустились, а взгляд, до этого полный непреклонности, стал почти уязвимым. Протянув руку через стол, он не коснулся Феликса, но одним этим жестом приковал к себе всё его внимание.
— Я осознаю, во что мы ввязываемся, и даю слово: я не подведу. Но мне нужно знать, что ты готов прыгнуть в эту бездну вместе со мной, не оглядываясь. Ликс, посмотри на меня. Ты мне доверяешь?
Феликс долго молчал, изучая лицо Хёнджина в попытке найти подвох или признаки того, что у друга поехала крыша. С горькой усмешкой он осознал: душа давно продана этому плану.
— Доверяю. Но если мы вляпаемся по полной и вылетим из агентства с позором, я первым делом отвешу тебе смачного пинка под зад за всю эту затею, — голос Феликса слегка дрогнул, выдавая запрятанный глубоко внутри страх, но в следующую секунду в нём прорезалась сталь. — А если вырулим… Хёнджин, мы обязаны стать лучшими. Не просто парочкой придурков, а теми, кто реально сечёт фишку и видит то, что скрыто от глаз обывателей. У нас есть дневник, куча ресурсов и мы сами. Раз уж ввязались в этот «винчестеровский» путь, давай хотя бы не склеим ласты в пилотном эпизоде.
Чуть заметно улыбнувшись, Хёнджин кивнул, подтверждая этим жестом их негласный договор.
— В пилоте обычно умирают второстепенные персонажи, Ликс. А мы с тобой, судя по всему, главные герои, так что у нас есть как минимум сюжетная броня.
Принимая правила игры, Феликс хмыкнул и, сверившись с часами, добавил:
— Ладно, шесть тридцать. Скоро мемберы начнут выползать из своих комнат. После тренировки договорюсь с нашим техническим специалистом: пусть вбросит в общий чат инфу, что в общаге рвануло трубы и нам нужно срочно перебраться в отель. Знаю один подходящий вариант неподалёку — «Гранд Хаятт Сеул». План такой: я попробую убедить менеджера Пака оплатить счета, но если не выйдет, тебе придётся закрыть чеки анонимно. И не забудь, что технику тоже нужно будет отсыпать пачку вон за молчание и актёрскую игру.
— Дьявольски хорош! — Хёнджин довольно оскалился.
— С тебя свечи из натурального воска, серебра у нас и так навалом, — Феликс стащил с пальца массивное кольцо, задумчиво вертя его в руках. — Должно хватить. А я возьму на себя латынь и освящение воды.
— Чёрт! Эта работа, работа, работа... Деньги некогда потратить! — с напускным возмущением пробормотал Хёнджин, допивая остатки кофе.
Снова поморщившись от послевкусия, он убрал листок с генеалогическим древом в блокнот и решительно сунул его в задний карман джинсов. Когда же он прихватил со стола увесистый фолиант по истории религии, Феликс не выдержал и негромко рассмеялся. Они уже вышли из кухни в коридор, собираясь разойтись по спальням, как вдруг Ликс добавил:
— Тебе не хватает только чёрного костюма в стиле сериала «Проповедник», — хмыкнул он, игриво толкая друга плечом. — Такого, с белой вставкой на воротнике.
— Иди ты, Ликс! — расхохотался Хёнджин, уже скрываясь за дверью своей комнаты.
Среда, 8:25
Утро в общежитии выдалось тяжёлым, словно похмелье после бесконечной дороги. Парни выползали из своих комнат, как тени, ворча на недосып и изнуряющие тренировки, которые грозили вытрясти из них остатки сил.
Феликс был полностью готов к выходу. На нём был укороченный бомбер из чёрной экокожи: массивная серебряная фурнитура идеально сочеталась с платиновым оттенком волос. Под ним — облегающий лонгслив с вырезами на плечах, открывающий изящные ключицы, и широкие «карго» с множеством ремешков и декоративных цепочек, которые мелодично позвякивали при каждом движении.
Проходя через прихожую, он задержался у вешалки, где небрежно висела куртка Чана. Лидер, занятый телефонным разговором, стоял спиной к выходу, поглощённый обсуждением планов на день. Феликс на секунду приостановился, прислушиваясь к звукам в общежитии, а затем, якобы поправляя белокурые волосы перед зеркалом, плавно скользнул ладонью в чужой карман.
Цепочки на брюках дёрнулись, издав еле слышное, но в его ушах — почти оглушительное — металлическое дребезжание. Ликс оцепенел, затаив дыхание, молясь, чтобы Чан не обернулся. Пальцы безошибочно нащупали гладкий пластик брелока от внедорожника. Но в ту же секунду разговор Чана оборвался. Лидер резко замолчал, и воздух в помещении стал плотным, физически ощутимым.
— Подожди секунду, — голос Чана прозвучал неожиданно низко и собранно, словно он переключался на рабочий режим.
Сжимая пальцы внутри кармана, Феликс застыл на месте. В груди всё неприятно сжалось, а дыхание перехватило. Медленно развернувшись и всё ещё прижимая телефон к уху, лидер обвёл коридор пронзительным, задумчивым взглядом. На долю секунды Ликс превратился в статую, не в силах даже пошевелиться от внезапного ужаса. Секунда растянулась в вечность. Лишь прикрыв глаза и потерев переносицу, Чан отвернулся обратно, продолжая говорить:
— Да, я слушаю. Возвращаясь к теме расписания…
Феликс выдохнул — бесшумно, почти беззвучно — и одним ловким, балетным движением завершил начатое. Ключ перекочевал в его собственный карман, надёжно скрытый складками ткани.
Стараясь унять бешеный стук в висках, он отошёл от вешалки и окинул коридор цепким взглядом: пусто, лишь из кухни доносилось приглушённое бормотание Сынмина и Чанбина. Убедившись, что путь свободен, Феликс направился в гостиную. Там он бросил рюкзак на диван и снова скользнул глазами по дверному проёму: вроде бы всё чисто.
Никого, — подумал он, чувствуя, как холодный пот предательски выступает на лбу.
Работая на грани фола, Феликс резко развернулся, перекрывая корпусом обзор. Движения доведены до автоматизма: ключ из кармана в боковое отделение рюкзака, щелчок — молния застёгнута, на всё не больше двух секунд. Продолжая делать вид, что проверяет содержимое сумки, он переключился на периферийное зрение, сканируя пространство в поиске любого шороха. Слух на пределе, а каждый волосок на загривке реагирует на малейшее движение воздуха.
Спрятав улику, он выдохнул и поправил рукава. Блокнот снова норовил выпасть — пришлось запихнуть его в сумку поглубже. Адреналиновый всплеск после кражи вскружил голову: доверившись мнимой тишине, он потерял бдительность и не услышал, как скрипнула половица. А зря. Стоило ему окончательно расслабиться, как холодные пальцы Айена, бесшумно подкравшегося, резко впились в бока, сопровождая действие пронзительным «Бу!».
Феликс не просто вздрогнул — он издал испуганный визг, от неожиданности подпрыгнув на месте, точно испуганная птица. Но Айен не остался в долгу. Увидев реакцию старшего, он — вместо того чтобы просто рассмеяться — с не меньшим энтузиазмом и нарочито высоким, пародийным тоном заорал в ответ, вскидывая руки вверх:
— А-А-А-А!
На секунду в гостиной воцарился полный хаос из их перекрестного ора. Когда до него наконец дошло, что это всего лишь Айен, Феликс резко захлопнул рот, судорожно оглядываясь по сторонам — не услышал ли кто-нибудь этот концерт.
— Ты... больной! — выдохнул Ликс, прижимая руку к груди, где всё сжалось в тугой комок. — Ты зачем так орешь в ответ?!
Айен, согнувшись пополам от хохота, вытер слезы:
— А чего ты визжишь, как сигнализация?! Я просто решил поддержать атмосферу! Ты бы видел своё лицо!
Феликс судорожно сглотнул, чувствуя, как адреналин сменяется новой волной паранойи. Пришлось натянуть дежурную улыбку, которая сейчас давалась с огромным трудом.
— Да пошёл ты, — буркнул он, пытаясь выровнять дыхание. — Я просто задумался. А ты тут со своими пранками... Чуть душу не вытряс.
Айен, всё ещё хихикая, выпрямился и внимательно прищурился, вглядываясь в лицо старшего. Его веселье сменилось подозрительной задумчивостью.
— Слушай, а чего ты так подпрыгнул? Ликс, ты какой-то на взводе. Что-то стряслось? Обычно ты так не реагируешь.
В голове Феликса заскрежетали шестеренки. Нужно было срочно придумать легенду, чтобы отвлечь внимание младшего.
— Да ничего не стряслось, Айен. Просто подъём тяжёлый был, вот нервы и сдали.
Младший смерил его долгим испытующим взглядом, явно почуяв неладное.
— Ладно, дело твоё. Но вы с Хёнджином в последнее время ведёте себя максимально странно. Словно... — он на секунду замялся, — короче, шифруетесь по углам.
Феликс, всё ещё пытаясь унять дрожь в пальцах, крепче сжал лямку рюкзака.
— С чего такие выводы?
— Да это у вас на лбу написано. Постоянно шушукаетесь вдвоём. Колись, что затеяли? Опять какой-то безумный концепт для хореографии выдумываете? — Айен наконец самодовольно улыбнулся, явно довольный собственной догадкой.
Напряжение в плечах Феликса моментально спало, стоило ему понять: друг пребывает в блаженном неведении. На этот раз легенда сложилась сама собой.
— Чёрт, ну тебя не проведешь. Прямо в точку!
— Ещё бы, — хохотнул Айен, хлопая его по плечу — теперь уже дружески. — Когда вы вдвоём что-то замышляете, жди бури на сцене. Это уже классика.
В этот момент в гостиную вошёл Лино. Не удостоив присутствующих даже взглядом, он сразу направился к консоли у стены. Сосредоточенно перерыл ящики, извлёк зарядное устройство и на миг скользнул безразличным взглядом по Феликсу и Айену, прежде чем уйти. Прищурился, едва заметно качнув головой:
— Ваша «хореография» больше похожа на то, как Хёнджин пытается объяснить коту, почему корм закончился на два дня раньше. Не позорьтесь, — бросил он, не дожидаясь ответа, и, всё так же невозмутимо, направился к выходу из комнаты.