- -
- 100%
- +
Вокруг них, как в замедленной съёмке, сновали люди в дорогих костюмах, но парни будто выпадали из общего ритма. Они казались чем-то инородным в этом стерильном блеске: широкие брюки, мешковатые худи, безразмерные бомберы и грубые ботинки. Металл был везде: от серебряных булавок на лацканах до цепей, удерживающих пояс. Кольца на пальцах казались кастетами, а серьги в ушах при каждом резком движении ловили свет, подобно лезвиям бритв. Парни носили этот образ с той же уверенностью, что и свои дерзкие, немигающие взгляды. Мраморный пол гулко отбивал их шаги, отражая каждую фигуру, напоминая тёмное, бездонное озеро.
Слегка нервничая, Чан поправил лямку рюкзака. Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, буквально буравил затылок Феликса. Тот кожей чувствовал это жжение, но держал лицо — в конце концов, в таких делах главное — уверенность. Если выглядишь так, будто у тебя в кармане ключи от этого города, никто не посмеет задавать лишних вопросов.
Хёнджин лишь слегка прикусил губу, чтобы не выдать их маленькую аферу. Он старательно разглядывал лепнину на потолке, напоминая туриста, впервые попавшего в Версаль. Менеджер двинулся к стойке регистрации, за которой возвышался администратор — воплощение корейской вежливости и стальной выдержки.
— Добрый вечер, господа. Добро пожаловать в «Гранд Хаятт», — произнёс администратор, учтиво склонив голову.
Всё ещё пребывавший в трансе от событий дня и внезапного визита парижского гостя, Пак шагнул вперёд:
— У нас бронь на имя агентства. Два люкса. И... нас должен ждать господин... Как там его зовут? — он перевёл растерянный взгляд на Феликса, но тут же отвлёкся, ощутив вибрацию телефона. С нахмуренным видом он углубился в чтение рабочего чата, полностью переключившись на входящие сообщения.
Феликс тут же перехватил инициативу, плавно, но настойчиво оттеснив менеджера Пака в сторону. Непринуждённо облокотившись на полированную поверхность стойки, он выглядел так, будто бронировал номера здесь каждое воскресенье.
— Жан-Пьер, — негромко произнёс Феликс, демонстративно загораживая сотрудника отеля от Пака, и уверенным движением положил на стойку закрытый паспорт.
Внутри, заранее сложенная пополам, пряталась купюра крупного номинала — веский аргумент. Феликс не убирал пальцы, уверенно фиксируя документ на столешнице, словно это был просто жест вежливости. В душе всё сжалось: адреналин от удачного вранья ударил в виски, и он резко сжал дрожащую ладонь в кулак, мгновенно восстанавливая маску светской небрежности.
— Тот самый сумасбродный гений из Парижа, — продолжил он, не сводя с администратора спокойного, гипнотического взгляда. — Просил не афишировать своё пребывание. Творческое озарение, сами понимаете... Заперся в номере и велел нам прибыть для «ночного штурма». Сказал: если хоть кто-то узнает, что мы здесь, или если поползут слухи — контракту конец. Вы ведь понимаете, как важна для него приватность?
Мужчина за стойкой, привыкший к работе с VIP-персонами, с каменным лицом раскрыл документ. Купюра не ускользнула от его взгляда: он на долю секунды замер, оценив номинал, но ни единым мускулом не выдал своей заинтересованности. Искусным движением, которое со стороны могло сойти за обычную проверку, он убрал деньги под столешницу и, подняв взгляд на Феликса, лишь едва заметно кивнул, принимая правила игры.
— Ах да, — голос его зазвучал гораздо приветливее. Пальцы забегали по клавиатуре. — Господин из Франции просил передать, что он... э-э... крайне занят подготовкой.
Он поднял голову:
— Следующий, пожалуйста.
— Я, — Чан подошёл к стойке и протянул паспорт.
Не отрываясь от телефона, Пак краем уха слушал переговоры. Его железные нервы давно привыкли к выходкам Феликса. Сбросив звонок из агентства, он убрал гаджет в карман пиджака и принялся наблюдать, как портье, закончив с лидером, переключился на остальных. Сотрудник тщательно, но быстро сверил документы участников с бронью: убедившись, что всё в порядке, он подтвердил заселение, вернул паспорта и раздал ключ-карты.
— Одиннадцатый этаж, номера 1123 и 1125. Для доступа приложите карту в лифте. Господин Жан-Пьер свяжется с вами сам.
Ребята, почувствовав, что напряжение спало, двинулись в сторону лифтов. Пак на мгновение замешкался, оглядываясь на стойку — профессиональная привычка проверять, не забыли ли чего важного, — но тут его окликнул Чан:
— Пак-хён, идёмте, — лидер слегка указал подбородком в сторону открывающихся дверей лифта. — Давайте уже заселимся, день был долгим.
Менеджер коротко кивнул, догоняя ребят, и сразу вошёл в привычный рабочий режим, пересчитывая всех по головам.
— Ну и ну, — пробормотал Хан, идя следом за остальными. — Надеюсь, у этого Жан-Пьера есть хотя бы нормальная еда. На пустой желудок образы не примеряются.
— Скорее всего, заставит нас мерить шарфы из кожи единорога, — буркнул Минхо, потирая виски. — У меня от сегодняшнего дня глаз дёргается чаще, чем рекламный неон на Таймс-сквер.
Когда лифт плавно тронулся вверх, Феликс почувствовал, как адреналин сменяется привычной усталостью. Он украдкой глянул на свои ладони: пальцы, ещё минуту назад казавшиеся чужими и непослушными, наконец перестали мелко дрожать. В зеркальных панелях кабины отразился Чан. Лидер тяжело привалился к стене, прикрыв глаза, и его плечи, обычно расправленные, предательски опустились. Напряжение брало своё — даже бдительность самого ответственного человека в группе на миг притупилась. Рядом с ним Пак, заметив состояние лидера, чуть заметно коснулся его локтя, безмолвно спрашивая, всё ли в порядке. В ответ получил лишь мимолётный успокаивающий кивок.
Раздался короткий, вежливый «дзынь», и створки разъехались в стороны, выпуская их в коридор одиннадцатого этажа «Хаятта». Здесь царила иная атмосфера: тусклый свет бра тонул в густом ворсе ковролина, который мгновенно поглощал любые звуки, создавая ощущение полной изоляции от внешнего мира. Пространство было пропитано тяжёлой тишиной и запахом дорогого парфюма, смешанного с тонким ароматом свежести. Казалось, коридор бесконечно тянется в обе стороны, а двери номеров, утопленные в глубокие ниши, создавали иллюзию закрытого, почти стерильного лабиринта. Пак первым вышел в холл, оценивающе оглядел пространство на предмет лишних глаз и, нервно поправляя галстук, жестом придержал ребят.
— Так, слушайте внимательно, — менеджер понизил голос до строгого шёпота, обводя взглядом группу. — Это элитный отель, здесь тишина — залог нашего спокойствия. Никаких криков, никакой беготни. Завтра в девять утра за вами заедет минивэн, так что будьте готовы. А пока… отдыхайте. Но помните: на магистрали у общежития крупная авария, так что забудьте про «я только сгоняю за зарядкой». Там ни света, ни воды. Полный блэкаут, делать там нечего.
Чан, стоявший чуть впереди, нахмурился, скрестив руки на груди.
— Менеджер Пак, вы уверены, что всё настолько серьёзно? Мы утром уезжали — проблем не было.
— Кристофер, коммунальные службы не шлют уведомления о каждой поломке, — отрезал Пак, не терпя возражений. — Моя задача — сохранить ваши нервы и комфорт. Через час приедет менеджер Ким, он возьмёт на себя вечерний контроль и безопасность этажа. А пока — по номерам. У вас есть час свободы, используйте его с умом.
Несмотря на лёгкое замешательство, Чан кивнул. Пак нажал кнопку вызова лифта и добавил на прощание:
— Всё, я пошёл. Всем — на горшок и спать!
Когда створки закрылись с мягким звоном, напряжение в коридоре спало. Ребята начали «оживать»: кто-то выдохнул, кто-то потянулся, разминая затекшие плечи. Чонин, тяжело вздохнув, первым сполз по стене, вытягивая длинные ноги прямо на ковролин, и начал лениво пролистывать ленту в телефоне.
— Странная история, — пробормотал он, не поднимая глаз от экрана. — Обычно всё чинят быстрее.
Раздраженно потирая живот, Чанбин стоял рядом и переминался с ноги на ногу, явно пытаясь придумать план спасения от голода.
— Пак дело говорит, — отозвался он, глядя в потолок, будто ища там ответы. — Ладно, воду переживём, чай не в пустыне. Но остаться без электричества? Даже рамён не заварить. Я сейчас готов продать душу за горячий ужин, а не вот это вот всё.
Хёнджин, прислонившись плечом к дверному косяку соседнего номера, прищурился на друга.
— Ты такой интересный, конечно, — протянул он с иронией, поигрывая ключом-картой. — Воду ты где возьмёшь, если её тоже отрубили? Будешь пить со слезами радости?
Чанбин резко выпрямился, всплеснув руками.
— Ну, можно сходить в магазин и купить пару-тройку бутылок! Гениально, правда?
Сынмин, до этого внимательно изучавший висящую на стене схему эвакуации, обернулся и критически оглядел Чанбина.
— Серьёзно? Нас восемь человек, гений. Твои три литра — это зубы прополоскать по очереди, чтобы просто вспомнить, что такое влага.
Хан, уставший от бесконечных прогонов хореографии, окончательно расслабился и тяжело навалился всем весом на плечо стоящего рядом Феликса. Тот, хоть и пошатнулся на секунду, привычно подставил опору, не прерывая беседы.
— Да, Бинни, — хохотнул Джисон, — такими темпами нам не рамён нужен, а молитвы о дожде.
Феликс, тихо посмеиваясь, поправил спавшую на глаза чёлку и слегка толкнул Хана плечом в ответ, заставляя того выпрямиться.
— А нести ты их будешь на себе, как горный мул? — с иронией спросил он, глядя на приунывшего Чанбина.
— Да идите вы оба сами за покупками! — Чанбин скрестил руки на груди, изображая смертельную обиду, и демонстративно отвернулся.
Тихо хмыкнув, Минхо оторвался от абстрактной картины, которую всё это время рассматривал без всякого интереса, и перевёл взгляд на этот балаган. Чан тяжело вздохнул, потёр переносицу и выпрямился, привычно принимая на себя роль лидера, который решает даже такие бытовые «катастрофы» мирового масштаба.
— Хватит ныть, пока я вас всех в магазин не отправил, — строго произнёс он. — Хёнджин, Феликс, Чонин и Хан — занимаете номер 1123. Остальные — за мной, в 1125. Разошлись!
Картинно отсалютовав лидеру, Хёнджин, не теряя времени, направился к нужной двери. Небрежное движение карточкой — и замок отозвался коротким довольным писком, щелкнув ригелем. Толкнув створку плечом, он приглашающим жестом пропустил остальных вперёд:
— Добро пожаловать в наши королевские апартаменты, господа, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно, маскируя за лёгким пафосом напряжение в плечах.
Хан, секунду назад выглядевший так, будто вот-вот свалится от усталости, вдруг оживился. Ворвавшись внутрь ураганом, он тут же плюхнулся на край ближайшей кровати, заставив матрас прогнуться под своим весом.
— О боже, — выдохнул он, раскинув руки в стороны и глядя в потолок, — кровать здесь мягче, чем все мои мечты о сне за последние полгода. Ребята, скажите, что мы останемся здесь навечно?
Переступив порог, Феликс сразу же поддался магии вида из панорамного окна. Бросив сумку у входа, он, ведомый невидимой нитью, направился к стеклянной стене. Весь Сеул лежал у его ног — бесконечное полотно из неоновых рек и золотистых точек-окон, пульсирующее в ритме ночного города.
— Ребята, вы только посмотрите, — прошептал он, прислонившись лбом к прохладной поверхности. — Отсюда город кажется совсем другим. Мы будто парим над ним.
Стянув с головы кепку и бросив её на диван, Хёнджин, услышав голос Феликса, обернулся.
— Ты сейчас выглядишь так, будто готовишься издать сборник стихов о бренности бытия, — усмехнулся он, вставая рядом и скрестив руки на груди. — Что там такого философского ты разглядел в потоке машин, Ликси?
Феликс не сразу повернул голову, продолжая вглядываться в бесконечный поток огней.
— Смотри, — он указал пальцем куда-то вниз, на оживленную развязку. — Там тысячи людей, и каждый куда-то спешит. Кто-то возвращается с работы, кто-то опаздывает на встречу, кто-то просто хочет домой. А мы здесь, над всем этим. Как будто поставили жизнь на паузу, пока все остальные продолжают бежать марафон.
Хмыкнув, Хёнджин слегка толкнул друга плечом.
— Знаешь, я бы сказал, что мы не «ставим на паузу», а скорее устроили пит-стоп. И судя по тому, что ты сейчас звучишь как глубокий мыслитель эпохи Чосон, тебе определенно стоит завести личный дневник. Либо это, либо ты сейчас начнешь цитировать Конфуция, а я к такому после этого дня не готов.
Феликс рассмеялся — легко и искренне, — и это сразу сбило налёт серьёзности. Хёнджин принялся изучать номер, то и дело касаясь поверхностей: проверял плотность штор, проводил пальцем по прохладной полировке тумбочки, словно убеждаясь в реальности их убежища. Руки всё ещё мелко подрагивали, а в голове настойчиво крутились слова менеджера Пака: тот сейчас мчался в сторону агентства, искренне веря в их нелепую аварию. Ложь была дерзкой, почти самоубийственной.
— Ладно, философ из меня сегодня так себе, — признал Ликс, наконец отрываясь от окна и поворачиваясь к Хёнджину. — Но номер действительно классный.
— Неплохо, — резюмировал Хёнджин, кивнув скорее самому себе. — «Гранд Хаятт» умеет держать планку.
Чонин, о котором все на мгновение забыли, вовсю облюбовал зону мини-бара. Приоткрыв дверцу шкафа с тусклой синей подсветкой, он выудил оттуда холодную газировку. Прислонившись бедром к мраморной столешнице, макнэ лениво оглядел ассортимент: рядом с внушительной коллекцией элитного алкоголя и дорогого шоколада на подносе лежала привлекательная упаковка снеков, тут же приковавшая взгляд.
— Итак, парни, какой «яд» выберете? — Чонин сделал глоток, прикрыл глаза от удовольствия и жестом указал на мини-холодильник. — Там есть и другие напитки. Кто-то хочет составить компанию?
Стоило только упомянуть еду, как у Хана открылось второе дыхание, и он тут же вскочил с кровати. Он быстрым шагом преодолел расстояние до барной стойки, потянувшись к заветным снекам. Но Айен, словно невзначай, качнулся в сторону, плечом перекрыв обзор, и с дразнящей улыбкой перехватил пакетик, спрятав его за спину.
— Подвинься, макнэ, ты тут перегородил всё, что только можно, — пробурчал Хан, безуспешно пытаясь обойти его. — Не будь жадиной, дай мне хотя бы рассмотреть меню!
— И не мечтай, Джисон, — хмыкнул тот, снова прикладываясь к газировке. — Кто первый встал, того и тапки.
Хан, поняв, что проиграл битву за перекус, разочарованно выдохнул и отступил.
— Мне тогда коктейль, — буркнул он, примирительно поднимая руки. — Самый забористый из безалкогольных.
Звон льда в бокале и приглушённый смех друзей постепенно вытянули Феликса из созерцания панорамы вечернего города. В отражении тёмного стекла, на фоне мерцающих огней мегаполиса, он казался отрешённым — словно искал в хаотичном ритме улиц какой-то ответ. Наконец, Ликс обернулся к комнате, и губ коснулась мягкая, чуть усталая улыбка. Отстранившись от прохладного стекла, он неспешным шагом направился к дивану. Упав на мягкие подушки, прикрыл глаза, наслаждаясь уютом, который сейчас казался куда ценнее всего сияния снаружи.
— Спорим, не подерётесь? — весело подначил он, прищурившись на Джисона, который отчаянно пытался выклянчить кусочек лакомства.
— Этот мелкий подрезал все снеки! — Хан ткнул пальцем в сторону младшего; в голосе сквозило неприкрытое возмущение.
Довольный собой, Айен с грохотом опустил пустую банку газировки на стойку и лениво направился к угловому креслу, где притаилась его сумка. Он ловко расстегнул молнию, выудил оттуда толстый том и, устроившись поудобнее, приготовился к чтению. Но в этот момент их глаза встретились: Хан всё ещё сверлил его голодным взглядом. Макнэ лишь крепче сжал добычу, но затем рассмеялся.
— Ладно, ладно, бедолага! — с широкой улыбкой он раскрыл ладонь, протягивая пачку. — Бери!
Хёнджин, до этого молча копавшийся в смартфоне, вдруг хлопнул себя по лбу, словно его осенило. Не теряя времени, он рванул к рюкзаку и с шумом вывалил на стол коробку.
— Слушайте, а как насчёт размять извилины? Я захватил настолку. До ужина у нас полно времени, так что отмазки не катят.
С почти маниакальным азартом он принялся расставлять фишки на журнальном столике.
— Одобряю, — Джисон, уже вскрывший подарок от макнэ, тут же переключился на друга. — Эй, Айен, ты с нами?
Младший, едва успев открыть книгу, демонстративно поднял обложку выше, давая понять, что его позиция на сегодня — интеллектуальный покой.
— У меня свидание с сюжетом. Развлекайтесь без меня.
Пока в 1123-м номере кипели приготовления, в 1125-м, расположенном прямо напротив, воцарилась совсем иная атмосфера. Минхо, выжатый после многочасового прогона в зале, просто распластался на матрасе, едва не пуская слюни от усталости. Чанбин, заметив, как у того медленно закрываются глаза, бесцеремонно пихнул его в бок:
— Эй, спящая красавица, не отключайся. Мы ещё не обсудили план на вечер. И, кстати... Тот француз, Жан-Пьер, помнишь?
Сынмин, сохранявший бодрость духа вопреки здравому смыслу, указал на огромную плазму:
— Раз уж мы в люксе, грех не воспользоваться местным стримингом. Посмотрим что-нибудь?
Чан, вечный капитан этого безумного судна, одобрительно кивнул:
— Давай комедию. Надо разгрузить мозги, пока они окончательно не закипели.
Команда единогласно проголосовала «за», и вскоре стены номера наполнились звуками фильма и ленивыми комментариями. Но стоило им увлечься просмотром, как из 1123-го, пробиваясь сквозь тишину коридора, донёсся шум, напоминавший начало настоящего побоища.
Чан поморщился. Да уж, за такие деньги могли бы сделать стены и потолще.
Сначала это был просто возмущённый гул, но вскоре он перерос в полные драматизма крики. Феликс и Хёнджин, похоже, сцепились из-за правил игры: звонкие удары ладоней по столу перемежались яростными выкриками: «Да послушай же ты!» и «Да там написано другое!».
Джисон, судя по приглушённым звукам, метался между ними, как заправский укротитель диких зверей: он то пытался положить руку на плечо Хёнджину, то загораживал обзор Феликсу, тщетно пытаясь перекричать эту какофонию. В какой-то момент, осознав всю нелепость происходящего — ведь спор разгорелся из-за несчастной карточки в «Монополии», — он не выдержал. Перехватив инициативу, Джисон вклинился в эпицентр перепалки:
— Ребят, это просто картонки и кубики! — хохотал он, уворачиваясь от локтя Хёнджина, который тот в запале резко выбросил в сторону. — Давайте просто ловить кайф, а не устраивать здесь финал чемпионата мира!
— Там чёрным по белому написано: «Игрок платит всем», а не «Игрок получает от всех»! — Феликс, в пылу праведного гнева, чуть не подпрыгивал на диване, тыча пальцем в несчастную карточку.
Хёнджин в ответ лишь картинно закатил глаза и нарочито медленно выдохнул через нос, скрестив руки на груди.
— Феликс, твоё зрение сейчас искажено желанием обанкротить меня. Читай внимательнее, ты просто не хочешь отдавать свои последние купюры! — он демонстративно подцепил пальцем стопку банкнот, и те веером разлетелись по сукну стола, словно колода карт у профессионального шулера.
В соседнем кресле Чонин, безуспешно пытаясь сосредоточиться на книге, устало потёр переносицу, с трудом сдерживая улыбку. Он давно привык к тому, что любые посиделки заканчиваются интеллектуальным (или не очень) мордобоем. Когда Хёнджин уже был готов демонстративно смахнуть игровое поле на пол, а Феликс начал перечислять все грехи друга, начиная с 2018 года, Джисон внезапно подскочил, схватил с журнального столика пластиковую бутылку с водой и начал использовать её как импровизированный микрофон.
— В эфире «Экстренные новости Монополии»! — Джисон вскочил между ними, буквально протиснувшись в узкий зазор, и наставил бутылку прямо на лицо Хёнджину. — Мы наблюдаем редчайший конфликт двух титанов финансов. Скажите, господин Хёнджин, как вы прокомментируете свои обвинения в адрес оппонента?
С поднятой рукой Хёнджин застыл, а выражение его лица стремительно сменилось с агрессивного на озадаченное.
— Джисон, убери эту фигню, — пробормотал он, пытаясь отодвинуться, но Джисон был настойчив.
— Ответа нет! — Джисон тут же развернулся к Феликсу. — А теперь спросим у мистера Феликса: считаете ли вы, что ваша стратегия «отнять всё и не просить прощения» этична в текущих экономических условиях нашего номера?
Феликс, который секунду назад собирался бросить в Хёнджина подушки с дивана, моргнул. Его плечи, до этого напряжённые до предела, вдруг расслабились, и уголок губ предательски дёрнулся вверх.
— Я считаю, что это было вынужденной мерой, — ответил Феликс, стараясь сохранить серьёзный тон, хотя в глазах уже плясали смешинки. — Мой оппонент пытается играть нечестно, используя свои... э-э... длинные конечности, чтобы дотягиваться до чужих фишек.
Джисон триумфально выпрямился.
— Видите? Конструктивный диалог! — он бросил бутылку на диван и тяжело выдохнул, картинно вытирая пот со лба. — Боже, я думал, мне придётся вызывать полицию или психолога. Давайте просто договоримся: если вы не прекратите орать, я конфискую все карточки и буду единоличным владельцем этого банка до конца вечера. Всем понятно?
Фыркнув, Хёнджин откинулся на спинку дивана и провёл ладонью по лицу, стараясь скрыть улыбку. Феликс просто закатил глаза, но напряжение, которое буквально искрилось в воздухе минуту назад, испарилось, сменившись привычной лёгкостью.
— Ладно, — буркнул он, поправляя волосы. — Твой ход, Феликс. Только не вздумай снова жульничать.
Пока они доигрывали, градус веселья только нарастал: дневная усталость окончательно испарилась, уступая место привычному хаосу. Когда партия подошла к финалу, Хёнджин глянул на часы и заговорщицки подмигнул Ликсу.
— Знаете, стены на меня давят. Пойду разведаю, что тут интересного в коридорах. Ликс, ты со мной?
— Куда ж я тебя одного отпущу, — отозвался тот, вскакивая с места.
— Я тоже в деле! — неожиданно подал голос Чонин, захлопывая книгу и решив сменить уединение на компанию.
Одарив макнэ взглядом, полным напускного высокомерия, достойного истинного «короля драмы», Хёнджин снисходительно усмехнулся:
— Ботаникам в разведке делать нечего. Твоя миссия на сегодня — грызть гранит науки, пока зубы не затупятся.
Скрестив руки на груди, Айен обиженно надулся:
— Это кто тут ботаник?! Признавайтесь, опять пошли шуршать по углам и снимать свои танцульки для соцсетей? Так и скажите, что у вас секреты!
— Ладно, раскусил, — нехотя буркнул Хёнджин, убирая телефон в карман. — Но это конфиденциальная инфа. Погуляй пока с Джисоном, составь парню компанию, а то он от скуки скоро со стенами начнёт разговаривать.
С трудом подавив смешок, Феликс примирительно похлопал Айена по плечу. Ему нужно было солгать настолько убедительно, чтобы у младшего не возникло и тени сомнения:
— Слушай, дело вообще не в танцах, — Ликс перешёл на заговорщицкий шёпот. — Я задумал снять для STAY секретный влог в стиле старого кино, и мне позарез нужен этот капризный художник в роли оператора. Ты же знаешь: если вы с Ханом пойдёте с нами, то всё заспойлерите в первом же прямом эфире. Дай нам пару часов, и я обещаю: в титрах укажу тебя как главного идейного вдохновителя.
— Вот так всегда, Чонин-а! — Джисон приобнял макнэ за плечи, сияя как начищенный пятак. — Нам, простым смертным, нет места среди этих гениев контента. Пойдём лучше поищем, где тут делают нормальную пиццу.
— Ладно, валите уже, «гении», — Айен со смешком высвободился из хватки Хана и шутливо подтолкнул его к выходу. — Но ты так просто не отделаешься, Хёнджин. С тебя та чёрная куртка с цепями, которую ты берёг для особого случая. Считай, что этот случай настал. И если пойдёте на улицу, наденьте что-нибудь для маскировки, хотя бы очки.
Театрально схватившись за сердце, Хёнджин изобразил глубокую обиду.
— Ты грабишь меня среди бела дня, Ян Чонин! — воскликнул он, но в глазах плясали смешинки. — Ладно, забирай. Всё равно она тебе идёт больше. Но только попробуй её испачкать!
Хан и Айен со смехом покинули номер, на ходу обсуждая идеи для будущего клипа.
— А я, пожалуй, сменю только верх... — Феликс выудил из недр рюкзака худи, решив избавиться от имиджа «милого парня».
Мягкая сатиновая блуза отправилась на кровать, на мгновение обнажив спину, прежде чем это место заняла плотная оливковая ткань с жёлтой цифрой «10» на груди. Тёмные брюки Феликс решил оставить — эта часть экипировки в замене не нуждалась. Хёнджин, оценив преображение коротким смешком, поправил воротник джинсовки. Его образ — золотисто-бронзовая рубашка, слегка расстёгнутая на груди, и тёмные брюки — стал настоящей классикой для вылазки: круто, но без лишнего пафоса.
Настроение было паршивым. На кону стояло нечто куда важнее честности, а врать Феликс никогда не умел. Им нужно было испариться быстрее, чем менеджер Ким доберётся до «Хаятта». Настоящий стелс-экшен в декорациях Сеула: оставалось лишь надеяться, что никто из стаффа не нагрянет в общежитие с внезапной проверкой, иначе легенда разлетится к чертям.