В объятиях чудовищ
- -
- 100%
- +
Я стиснула зубы, чувствуя, как щеки предательски обжигает румянец от его близости, но взгляд не отвела.
— Я сказала то, что думаю, Адриан. Вы высокомерны. И ваше звание не дает вам права распоряжаться моим временем вне занятий.
Хэйли сзади горько и зло ухмыльнулась:
— Слишком много дерзости для первокурсницы, Агата. Мне тренировку тебе утроить или что?
Адриан лишь слегка приподнял ладонь, призывая Хэйли к молчанию, даже не удостоив ее взглядом. Он сделал еще полшага вперед. Его длинные пальцы потянулись к моему лицу. Я дернулась, но он аккуратно, почти невесомо поддел кончиками пальцев выбившийся завитой локон у моего виска. Его прикосновение было прохладным и властным.
— Твоя подружка права, Агата. У меня действительно великолепное тело, — прошептал он, и от его низкого бархатного тембра у меня по спине пробежала судорожная, пугающая дрожь. — Но ты ошиблась в одном. Мой торс — далеко не единственное, чем я могу гордиться. И я очень не люблю, когда сопляки делают обо мне поспешные выводы. Нам ведь предстоит провести вместе пять лет.
Он отпустил мою прядь и резко, по-военному отступил на шаг назад, мгновенно разрывая эту удушающую интимность. Лицо его снова превратилось в холодную, непроницаемую маску командира.
— Приказ остается в силе. Завтра в восемь утра на площади. Опоздаешь хоть на секунду — и я лично устрою тебе такой круг испытаний, что ты своё любопытство проклянешь до конца недели. А теперь — пошли вон из моего зала. Обе.
— Придурок… — едва слышно выдохнула я себе под нос, с силой сжимая кулаки в карманах шорт, когда мы с Элис направлялись к двери.
Это слово предназначалось только мне, но в гробовой тишине огромного зала оно прозвучало как сухой щелчок пистолетного затвора. Моя гордость истекала кровью под его ледяным, сканирующим взглядом. Но его низкий, пронизывающий до костей голос заставил мои подошвы намертво прилипнуть к песчаному полу арены.
— Вернулась, — ровно произнес он.
За те пару секунд, что я боролась со своим упрямством у самого порога, Адриан успел легким, отточенным движением натянуть плотную черную футболку. Хлопковая ткань мгновенно облегла его широкие плечи и рельефную грудь, скрывая безупречную наготу торса, но ничуть не убавляя той опасной, животной угрозы, что исходила от каждой линии его тела. Хэйли к этому моменту уже скрылась в противоположном конце зала, оставив нас в удушающем, зловещем одиночестве.
Адриан сделал один короткий шаг вперед. Скользнул подошвой по песку. Он облакотился на коленки, чтобы заглянуть мне в наглые глаза.
— Повтори, — негромко, но с пугающим бархатным рокотом приказал он, чуть наклонив голову набок. На его губах снова заиграла эта порочная, едва заметная ухмылка. — Повтори то, что ты только что прошипела, Риан. Мне показалось, или в моем зале прозвучало оскорбление старшего по званию?
Я почувствовала, как по шее вверх поднимается жар. Мой кукольный образ «девочки-девочки», розовый ободок и распущенные волосы сейчас казались нелепой броней против этого чистого, концентрированного зла. Но отступать было поздно.
— Вы прекрасно всё слышали, капитан Адриан, — я вздернула подбородок, глядя прямо в его темные омуты глаз. — Вы ведёте себя как самовлюбленный придурок. И то, как вы разговариваете со мной, и то, как вы только что обошлись с Хэйли… Это мерзко.
Адриан молчал несколько долгих секунд. Тишина в зале стала настолько плотной, что я слышала бешеный стук собственного сердца. Я ожидала вспышки гнева, приказа отжиматься до потери пульса или трибунала. Но вместо этого он вдруг тихо, низко рассмеялся. От этого звука у меня по спине пробежала судорожная, леденящая дрожь.
Он протянул руку и быстрым, властным движением перехватил мое запястье прямо в кармане шорт, вынуждая меня вытащить ладонь. Его хватка была железной, но не причиняющей острой боли — он просто зафиксировал меня, лишая малейшего шанса на побег. Своей второй рукой он медленно, почти ласково коснулся края моего розового ободка, а затем его пальцы спустились ниже, слегка сжав мой подбородок и заставляя смотреть только на него.
— Какая острая на язычок маленькая фермерша. Думаешь, ты особенная, Агата? Думаешь, твоя показная ненависть защитит тебя от меня?
— Пятьдесят отжиманий и пять кругов по залу. Не справляешься за десять минут — повторяешь весь комплекс снова, — Адриан остановился в метре от меня, заложив руки за спину. Его ледяной взгляд скользил по моим косичкам с издевательским торжеством.
Это было мое официальное наказание за то, что пару минут назад я имела глупость назвать его придурком прямо в лицо.
— Но… — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.
— Шесть кругов, — безжалостно отчеканил он, даже не моргнув.
— Я не буду выполнять этот бред! Это предвзятость! — моя гордость снова полыхнула огнем.
— Семь, — Адриан сделал шаг вперед, нависая надо мной грозовой тучей. — Еще одно слово, ромашка, и цифра станет двузначной. На песок. Живо.
Понимая, что спорить с этим тираном себе дороже, я со злостью упала на колени, а затем приняла упор лежа. Песок под ладонями был холодным и крупным. Первые двадцать отжиманий дались относительно легко — сказывались годы физического труда на ферме. Но затем легкие начало обжигать, а руки задрожали, словно сделанные из ваты. Адриан стоял прямо надо мной. Я видела его безупречные черные ботинки всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Он контролировал каждое мое мимолетное движение, не давая схалтурить ни на миллиметр.
С трудом закончив пятидесятый раз, я поднялась на ноги. Голова кружилась. Я рванула с места, начиная отсчитывать эти проклятые семь кругов по периметру арены. На четвертом круге дыхание сперло окончательно. На шестом — в боку закололо так, словно туда вонзили нож. В огромном, пустом зале эхом разносился лишь звук моих шагов и тяжелые вдохи. Хэйли стояла у края арены, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за этой экзекуцией. На ее лице читалось мрачное, холодное удовлетворение.
Когда я завершила седьмой круг, силы окончательно покинули меня. Я с глухим стуком упала на коленки прямо перед Адрианом, жадно хватая ртом воздух.
Он лениво взглянул на свои наручные часы и разочарованно качнул головой.
— Пятнадцать минут. Плохо, Агата, плохо. Заново.
— Но командир Адриан… Агата в плохой физической подготовке, она с трудом стоит! — дрожа произнесла Элис, до этого испуганно стоявшая у стены. Ее лицо побледнело от подступающих слез.
Адриан медленно повернул голову к моей подруге. Его лицо превратилось в абсолютно каменную, непроницаемую маску.
— Элис. К тебе я отношусь мягче, поэтому просто прошу. Не влезай в мои педагогические меры, иначе придется тебе тоже бежать. Иди в комнату, это уже приказ.
— Так точно, капитан… — всхлипнула Элис. Она бросила на меня полный отчаяния взгляд и почти бегом выскочила из зала, боясь сделать хуже.
Мы остались втроём. Двери захлопнулись, отрезая нас от остального замка.
Через минуту я повторила сет. Но тело предало меня. Руки подогнулись уже на десятом отжимании, а когда я заставила себя подняться на второй круг бега, в глазах окончательно всё размылось. Картинка поплыла. Ноги безумно болели, отказываясь подчиняться. Я сделала еще два неровных шага и на втором круге не могла стоять — упала прямо перед его ногами на спину.
В зале повисла мертвая тишина. Единственные свидетели моего позора — Хэйли, застывшая каменным изваянием у трибун, и сам Адриан.
Он медленно опустился передо мной на корточки. Его тяжелая, горячая ладонь легла на мою голову. Он аккуратно, на удивление бережно убрал взмокшие волосы с моего лица, открывая вид на мои припухшие губы и бледные щеки. Его пальцы на секунду задержались на моей щеке.
— Ещё раз прирекаться будешь со старшим, заставлю ехать со мной за добычей деревьев. Ясно? — прошептал он с опасной, бархатной мягкостью. — Будешь круглосуточно отрабатывать свою дерзость под моим личным надзором в глухом лесу.
— Так… господин… — едва слышно выдохнула я, не в силах даже поднять веки.
— Ходячая катастрофа, а не девчонка, — вслух проворчал он, поднимаясь в полный рост. Адриан обернулся к Хэйли, на чьем лице сейчас читалась смесь подозрения и скрытой ревности. — Хэйли, я отнесу её в комнату, отдыхай.
— Ладно… — Хэйли нахмурилась, провожая нас долгим, тяжелым взглядом. Ее пальцы нервно сжали рукоять тренировочного меча.
Донеся меня до нашей жилой секции, Адриан пинком распахнул тяжелую дверь и по-хозяйски зашел внутрь. Наша комната мгновенно погрузилась в звенящую, гробовую тишину. Вся банда Лиама, до этого шумно резавшаяся в карты, замерла на месте. Я краем глаза видела их удивленные, почти ошарашенные взгляды. Майя подавилась словами, София округлила глаза.
Но Адриану было плевать на них всех. Он вел себя так, будто комната была абсолютно пуста.
Он подошел к моей нижней койке у окна и бесцеремонно опустил мое обмякшее, изнуренное тело на матрас. Я со стоном провалилась в перину, чувствуя, как каждая мышца горит живым огнем. Вместо того чтобы проявить хоть каплю джентльменской нежности, укрыть меня нормально или поправить подушку, этот невыносимый грубиян повел себя в своей классической манере.
Адриан резко перехватил тяжелое шерстяное одеяло, лежавшее в ногах, взмахнул им и просто швырнул его прямо в меня. Одеяло взлетело вверх широким куполом и с глухим звуком полностью накрыло меня с головой. Оно легло так, что из-под плотной ткани торчали только кончики моих розовых сапожек и растрепанные волосы. Это выглядело до позорного комично — словно он притащил в стельку пьяную студентку после бурной пьянки в таверне и без лишних церемоний скинул ее на кровать, чтобы не мешалась под ногами.
— Чтобы к утру пришла в себя, катастрофа, — сухо отчеканил его бархатный голос откуда-то сверху, из-за плотной завесы моего шерстяного укрытия.
Послышался тяжелый шаг его армейских ботинок по деревянному полу, скрип дверных петель. Но я уже окончательно провалилась в темноту сна.
— Итак, поскольку эта отключилась, — он коротко кивнул на мой кокон из шерстяной ткани, — Лиам, возьмешь списки. Пройдешься по всем комнатам крыла и лично сообщишь об утренней тренировке. Задача ясна? Вас всех к обеду должны научить хотя бы базово пользоваться закрепленным оружием. Завтрак будет прямо перед занятиями.
Адриан сделал паузу, окинув банду Лиама тяжелым, сканирующим взглядом, от которого Майя инстинктивно подобрала ноги под стул.
— Завтра ровно к восьми утра стоять у своих комнат в коридоре. Дежурные раздадут специальную форму для тренировок. Ваша гражданская одежда и тонкая кожа быстро износятся, если вы будете в этом ходить, заниматься и тем более сражаться на арене. Обувь от вашей особо отличаться не будет — стандартные армейские ботинки из жесткой буйволиной кожи. Когда переоденетесь, быстро спускайтесь на завтрак в общую столовую, вместе со всем своим снаряжением и оружием. Как именно будет проходить само занятие — хрен его знает, это уже не моя забота. Вести его будет старый профессор Дантес, а у него свои… специфические методы.
Развернувшись на каблуках, Адриан скрылся за дверью, оставив после себя удушливый шлейф горького табака и звенящую, ошарашенную тишину. Как только щелкнул замок, Лиам резко вскочил со своего места. На его скулах ходили желваки, а серые глаза горели диким, ревнивым пламенем.
— Эл, что это сейчас за херня была?! — грубым, режущим слух тоном рявкнул Лиам, делая угрожающий шаг к кровати, где сидела перепуганная подруга. — С каких пор командир возится с этой недотрогой?
Элис, несмотря на то, что ее всю трясло от страха, упрямо вздернула подбородок и сжала кулаки.
— Не твое чертово дело, Лиам… — выплюнула она прямо ему в лицо.
Вспыхнув от злости, Лиам подался вперед, собираясь силой выбить из нее ответы и сократить дистанцию. Но дойти до Элис ему не дали. Дэрил молниеносной, кошачьей грацией он перехватил руку Лиама, намертво зажав его запястье своими ледяными пальцами. Он не произнес ни слова, лишь едва заметно качнул головой из стороны в сторону.
Лиам до скрежета зубов сжал челюсти, медленно спустил пар и резко вырвал руку из захвата Дэрила. Хмуро бросив карты на стол, он тяжело опустился на свое место.
Глава 4
ПЕРВЫЕЗАНЯТИЯ
Агата РианУтром меня разбудили с огромным трудом. Тело после вчерашнего изнурительного наказания Адриана казалось свинцовым, а каждая мышца при малейшем движении отзывалась тупой, изнывающей болью. Кое-как разлепив веки, я на автопилоте вышла в коридор прямо в своей домашней пижаме. Ровно в восемь утра, как и обещал капитан, дежурные кадеты уже разносили тренировочную экипировку. Забрав наши комплекты, мы с Элис заперлись в комнате и принялись переодеваться.
Форма оказалась на удивление качественной и сидела как вторая кожа. У парней комплект состоял из плотной трехцветной футболки — глубокий черный и серый цвета разделяла вызывающе-яркая красная полоса на правом плече, символизирующая номер курса. К ней прилагались свободные спортивные брюки с такой же лаконичной полосой на бедре и тяжелые, массивные армейские ботинки из жесткой буйволиной кожи.
У девушек экипировка была практически идентичной, за исключением верха. Вместо футболки нам выдали укороченный спортивный топ из эластичной, дышащей ткани, от горловины которого через всю грудь до противоположного края тянулась та самая контрастная полоса. Брюки, слава богу, оказались свободного кроя, со специальными усиленными вставками на коленях — двигаться в них было невероятно удобно и легко.
Пока Элис зашнуровывала ботинки, я подошла к зеркалу, чтобы заняться волосами. Я никогда не имела привычки к простым, банальным прическам и постоянно мудрила с ними, превращая плетение в своеобразный ритуал. В этот раз я решила собрать волосы так, как когда-то в детстве меня учила мама: на самом верху я заплела две тугие аккуратные косы, но, не доплетая их до самого конца, перехватила все оставшиеся пряди и убрала их в высокий, дерзкий хвост. В сами верхние косички я аккуратно вставила тонкие украшения-кольца, которые тускло поблескивали в полумраке. А из самого хвоста я выпустила и заплела еще пять маленьких, тонких косичек. Это выглядело воинственно.
Финальным штрихом стали перчатки— необходимая мера защиты, чтобы во время натяжения тетивы моего охотничьего лука на ладонях не оставались кровавые мозоли.
Когда мы наконец вышли из комнаты, Элис уже уверенно закрепила свои парные боевые кинжалы на специальном тактическом ремне брюк. Наша банда из комнаты как раз потянулась следом. Я спиной почувствовала, как Лиам, проходя мимо, буквально обжег взглядом мою открытую талию между спортивным топом и брюками, но я даже не обернулась.
Завтрак в общей столовой оказался не просто съедобным, а на удивление роскошным по нынешним меркам. Нам подали дымящуюся овсяную кашу на молоке и свежий ржаной хлеб. Я медленно жевала корку, задумчиво глядя в тарелку. Это было удивительно. В нашем суровом мире, где плодородные земли были на вес золота, а выращивание любых злаковых культур стоило колоссального, титанического труда из-за постоянной угрозы и истощения почв, белый хлеб и овсянка считались пищей избранных. Академия явно не жалела ресурсов на то, чтобы вырастить из нас первоклассных солдат. Или… пушечное мясо перед чем-то по-настоящему страшным.
Стоило нам доесть, как надзиратели выгнали нас на песчаный плац. Тот самый, где еще вчера, под бдительным и удушающим конвоем, вершилось наше распределение по группам. Воздух после утреннего тумана казался влажным.
Мы выстроились в ровную, безликую шеренгу. Синхронно, словно дрессированные куклы, завели руки за спины и сцепили пальцы в замок. Снова этот унизительный жест подчинения. Лопатки свело от напряжения, а кожа под форменной одеждой горела от осознания собственной беспомощности.
По хрустящему песку, чеканя шаг тяжелыми армейскими берцами, расхаживала капитан Хэйли. К моему огромному, почти осязаемому облегчению, Андреса рядом с ней не было. Хвала небесам. Одной его пугающей, темной ауры и хищного, раздевающего взгляда накануне мне хватило с лихвой.
Капитан Хэйли остановилась прямо напротив меня. Ее идеальная осанка и холодные глаза не предвещали ничего хорошего. Она медленно обвела взглядом наш строй, задерживаясь на каждом лице чуть дольше положенного. Она явно наслаждалась нашей покорностью.
— Слушать меня внимательно, смертники, — ее голос, ровный и острый, как лезвие скальпеля, разрезал тишину двора. — Расписание на ближайшую неделю изменилось.
Она сделала паузу, заложив руки за спину в точности как мы, но в ее позе читалось абсолютное превосходство, а не рабская покорность.
— Сразу после изнурительных тренировок профессора Дантеса, вся ваша группа отправляется в сектор «Б». В класс так называемой биологии. Там вы будете изучать не тычинки и пестики, а анатомию, повадки и разновидности тех тварей, что караулят нас во тьме. Вы обязаны знать каждую их уязвимую зону, каждый нервный узел, куда можно вогнать штык.
Стоявший справа от меня парень — бледный, с дергающимся от страха веком — шумно сглотнул и едва заметно качнулся вперед. Хэйли тут же оказалась рядом с ним. Ее лицо замерло в паре сантиметров от его щеки.
— Тебе плохо, кадет? — вкрадчиво, почти нежно прошептала она, но от этого шепота по спине пробежали полчища мурашек. — Если тебя вывернет прямо на плацу, ты будешь слизывать это языком. Встать смирно!
— Так точно, капитан, — прохрипел парень, вытягиваясь в струну. Это был Тимми, дружок заносчивого Лиама
Хэйли победоносно усмехнулась и продолжила мерить шагами плац:
— Далее по списку — курс оказания первой помощи. Вас научат шить рваные раны в полевых условиях без анестезии и ампутировать конечности за сорок секунд, пока заражение не пошло выше по вене и извлекать яйца. Но всё это на первом курсе будет в виде теории, присутствовать на операциях вы будете после третьего курса. На оказании первой помощи так же будут базовые навыки типо искусственного дыхания, что делать при ожогах, ранах, обморожении и так далее. И напоследок — углубленная физика и химия. В какой-то период времени вам добавят курсы по самообороне, курсы по боям, я не знаю как точно выразиться, но вы драться будете между собой на арене, курсы готовки, там вас научат выбирать полезные и безопасные продукты в нашем лесу и курс географии и ориентирования, думаю объяснять не надо зачем.
Я не выдержала и тихо, одними губами, пробормотала себе под нос, обращаясь к стоявшей слева девушке:
— Физика и химия? Серьезно? Нас решили добить формулами?
Мой шепот не остался незамеченным. Хэйли резко развернулась на каблуках. Ее взгляд намертво пригвоздил меня к месту. Внутри все сжалось от дикого, пьянящего страха. Она подошла ко мне вплотную.
— У тебя есть вопросы, милая? — ее голос вибрировал от скрытой угрозы. — Хочешь поделиться своими мыслями со всем плацем?
Я сжала зубы, глядя прямо перед собой в каменную стену корпуса, боясь повернуться к ней лицом.
— Никак нет, капитан. Просто пытаюсь понять логику.
Хэйли тихо рассмеялась — этот смех был похож на шуршание сухих листьев на кладбище. Она отступила на шаг, но продолжала буравить меня своими ледяными глазами.
— Логика здесь проста, как выстрел в упор, — громко, для всей шеренги, произнесла она. — Физика и химия включены в вашу программу не для общего развития. Из вас делают не ученых, а изобретательных палачей. Вы будете зубрить эти предметы только ради одной цели — придумывать новые, изощренные и максимально эффективные способы массового уничтожения мутантов. Вы должны научиться создавать кислоты, которые растворяют их панцири за секунды, и рассчитывать баллистику так, чтобы один заряд сносил три головы за раз. Вопросы?
Плац ответил гробовым, мертвым молчанием. Мое сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Эта неделя обещала стать настоящим кругом ада…
Вдруг на плацу появился профессор. Его хищная, ленивая походка сразу заставила всех подобраться. Профессор пришёл в одной лишь растянутой чёрной футболке, армейских штанах и домашних тапках. Сонный взгляд из-под полуприкрытых век, тёмная щетина на подбородке и мокрые чёрные волосы, небрежно убранные в пучок. Судя по выбившимся прядям, они были ему по плеч. Он походу только проснулся, но от него всё равно веяло опасной, сырой силой. Ну и обучение нас ждёт.
—Расскажу про разбалловку курсов. У каждого курса десяти групп одна программа обучения. За каждый предмет дают баллы за успеваемость, не индивидуальные, а на группу. Наивысший и средний балл имеет право присутствовать на осеннем и весеннем маскараде академии. Так же а баллы вам могут давать привилегии, какие именно, ещё не известно. Событие в наше то время редкость, но это разрешается, чтобы вас разгрузить и ментальное здоровье не поехало к чертям. Тот, кто наберёт низший бал, будет патрулировать или в здании, или на улице, как поставят. — Хэйли говорила это громко и строго, скрестив руки на груди.
Он сделал шаг вперёд, заставив первые ряды напрячься:
— Сразу скажу, на моём предмете всё очень строго. За маты, не присутствие на занятии по причине или опоздании баллы не снижаю. Но за пропуски по типу «проспал или забыл» снимаю половину. За опоздание, пререкание со мной и драки вне арены тоже.
— Каждой группе даются по 100 баллов. Если у вас идут в минус, то есть кредит, вам жопа. Буквально. Их можно будет зарабатывать только по одному балу за предмет. К большому сожалению, это ввели только сейчас, критерии балов коснулись только первые три курса. Как зарабатывать дополнительные баллы, вам расскажет командир Андрес. Знаю только, что за официальные занятия можно получить до тридцати очков, а на доп. заданиях до пятнадцати. Кстати, доп. задание можете взять как выезд за ограждение с нашим командиром, вам присудят тридцать очков на человека. — Хэйли продолжила говорить.
— И так. Я думаю, приступим. Поделитесь на четыре команды и две остаются здесь, на плацу, две идут со мной в ангар. —Профессору явно натерпелось начать, после его слов командир Хэйли ушла в ангар.
Мы быстро разделились. Я, Эли с Дэрил оказались в одной команде, с нами ещё пару человек. Пока Профессор уводил первую половину, мы поболтали с другими. Атмосфера была жуткой, реальность никого не щадила. Эли тихо толкнула меня локтем и кивнула в сторону:
— Посмотри на него... Ему же едва шестнадцать стукнуло.
Я обернулась и увидела мальчика. Хрупкое, худое телосложение, бледная кожа и огромные голубые глаза, в которых застыл чистый страх.
Дэрил мрачно ухмыльнулся, поправляя ремень оружия:
— В наше время в шестнадцать ты либо умеешь убивать, либо ты труп. Этот долго не протянет.
Спустя десять минут П.Д. вернулся на плац. Он остановился напротив нас:
— Что ж, бездари, достаём оружие. Лучники, мечники и те, у кого кинжалы разделитесь на три части. Пока будем так, когда навыки появляться буду вас мешать между собой. И да, команды в которых вы находитесь, будите в течении пяти лет. Вы будете спать спина к спине и умирать друг за друга. Вопросы?
Я заставила себя посмотреть прямо в его тёмные глаза и спросила:
— А если кто-то из команды не доживёт до конца пяти лет, Профессор?
— Тогда, курсант, оставшиеся будут нести его труп на себе до самого выпуска. Надеюсь, ты выбирала друзей с хорошей физической подготовкой. Начнём.
Вскоре к нашей группе, изнывающей под палящими лучами, подошли ещё три человека. Один из них, затравленно оглядевшись, почти сразу сорвался с места и убежал в сторону тенистых, массивных ворот ангара. А вот двое других остались стоять рядом с нами. По их костюму и синим полоскам на одежде сразу стало понятно — они с четвёртого курса, по крайней мере, такие цвета я видела только на том годе обучения. Выжившие. Старшекурсники смотрели на нас как на свежее мясо, лениво щурясь от яркого солнца.
Через минуту Профессор Дантэс сделал короткий жест рукой, и к нашей команде лучников направилась одна из старших. Это была девчонка. Её тёмные волосы были убраны в тугие, аккуратные косы, а на загорелое лицо падала безупречно белая прядь чёлки. Звали её Амилия. В её движениях сквозила опасная, выверенная грация хищника. Она встала перед нами, заслоняя бойцов от слепящего света, и чёткими движениями начала показывать, как правильно перехватывать рукоять лука и распределять баланс тела.
Сам Профессор должен был контролировать группу кинжалов. На ходу показав им правильный хват, он приказал без остановки метать лезвия в деревянные щиты, чтобы они сами регулировали угол наклона и силу броска. Оставив их истекать потом, Дантэс медленно пошёл обходить остальные позиции.
Он двигался между рядами, словно надзиратель на каторге, лениво поигрывая длинной, гибкой деревянной палкой. Его сонный, но мертвенно-холодный взгляд подмечал любую ошибку. Стоило кому-то расслабиться под жарким солнцем, как этот прут с хлёстким, свистящим звуком опускался на цель. Дантэс не церемонился: кого-то он с силой бил по опущенным рукам, кого-то — по подкашивающимся от напряжения ногам, заставляя курсантов шипеть от боли.