Ной. Книга третья. Эстель

— Да, любимая, я слышал, Мэтью подарил тебе свою «однушку» в Upper East Side, а мои «трёшки» с канделябрами из хрусталя тебя совсем не интересуют в центре Нью-Йорка? Они все твои, пустуют и тоже ждут тебя! Или тебе нужна моя «писюлька» на бумаге? — поинтересовался Ной.

— Ной, не ревнуй! Мне не нужна твоя «писюлька», вернее, очень даже нужна! — захохотала я. — Я же тут с тобой, а не в квартирах Мэтью или твоих апартаментах. Мэтью предложил свою квартиру для Мити, там рядом школа. Мы ещё не знаем, как обучать мальчика, а ты опять придумываешь чёрт знает что, Ной! Не зли меня! Давай ты будешь тут жить на яхте, а я поеду в одну из твоих резиденций или в твой дорогой отель? — улыбалась я, поглядывая в окно на Ноя, который сидел в кресле на палубе, разговаривая со мной по телефону.

— Ну нет, только через мой личный труп! Я столько перенёс, столько страдал и вот так вот всё бросить? Будем жить в лодке, как ты сказала в полиции! — Ной расхохотался, так громко, что эхо разнеслось по побережью. — И потом… моя яхта — это тебе не «Однажды в Америке», где «лучше плакать в лимузине, чем смеяться в автобусе». Мне с тобой и в лимузине, и в автобусе, и даже в резиновой лодке будет хорошо, душа моя!

— Я вообще не понимаю, зачем тебе одному столько недвижимости, которая пустует? Сдай в аренду!

— Это «бывшей» надо было много всего, как оказалось, для любовников, а теперь всё пустует и пылится! — в его голосе проскользнула горчинка. — Я был слеп! Я не знал, что есть ты! Ты, которой и нафиг это всё не нужно! Ты просто… как сказал один умный человек: «Настоящая женщина не гонится за деньгами, она гонится за мужчиной, у которого они есть!» Шутка, конечно! Ты невероятная, любовь моя! Просто невероятная! Я так тебя люблю и скучаю по твоим ласкам!

— Ной, если мы начали разговор про Мэтью и его «однушку», я сразу тебе скажу, что, как только я провожу Сашу, то поеду в офис и к Мэтью. Мы будем с ним что-то решать с Митей и его обучением. Ещё заедем в фитнес-центр. И потом уже вечером он хочет, чтобы я осуществила его мечту!

— Я уже боюсь даже представить! Что на этот раз? Mon amour! В какие «прекрасные мечтания» Мэтью ты снова ныряешь с головой? — в голосе зазвучало ироничное отчаяние и нетерпение услышать новость.

— Ной, я просто покатаюсь с ним на байке в свадебном платье, которое он мне подарил, и с фатой на голове. Я высунусь из люка Хаммера, и мы поедем по центру города. Я буду махать всем руками, а потом ты меня заберёшь, вот и всё! Хорошо, мой котёнок? — смеялась я, понимая абсурдность просьбы и ситуации в целом.

— И это всё, о чем он мечтает? — голос Ноя дрогнул. — Почему мои слова сразу куда-то исчезли, любимая! Почему я сам до этого не додумался, балда?! Как всё просто! Никаких месяцев ожидания в этой надувной лодке! Платье, байк и Хаммер — вот он, ключ к твоему сердцу! Хорошо, любовь моя! Я готов на всё, лишь бы заслужить хоть одну ночь с тобой! Знаешь что? Я заберу тебя не просто так, а прилечу на голубом вертолете и бесплатно покажу кино! — захохотал он на всё побережье. — После его фотосессии ты будешь махать ручкой уже из моего вертолета, а фата будет развеваться над мегаполисом, как апофеоз праздника мультимиллионеров! Я согласен: veni, vidi, vici! Пришел, увидел, победил! Лишь бы заслужить ночь с тобой! Уверяю, когда я прокачу тебя на вертолёте по ночному Нью-Йорку, ты забросишь свои игрушечные машинки и отберёшь у меня мой вертолёт! Тебе понравится! — продолжал хохотать Ной.

— Да, Ной! — заливалась я от смеха. — Я даже готова полететь с тобой на этом страшном вертолёте! Пора привыкать к винтокрылым машинам! А потом, Ной, мы опять с тобой попрыгаем на моей кровати и поиграем в догонялки! Хорошо? Я потом тебя опять помою в душе! Хочешь? — не могла я остановиться от смеха. — Я вообще не понимаю, Ной! Уже давно бы привёл к себе в офис девочку, пока я ничего не знаю и не вижу, и не мучился в ожидании, когда я прощу тебе твою прошлую измену!

— Мариночка! Он умер! Издох, если хочешь! — с придыханием ответил Ной. — Я не знаю, как ты это сделала, моя любовь, но он оживает, только когда видит только тебя! Как феникс из пепла! Мой мозг, кстати, тоже начинает жить, когда ты рядом. Ты меня заколдовала, вот и всё! Я твоя игрушка, я — Голлум, а ты — моё колечко, моя прелесть! Я готов быть кем угодно, лишь бы ты оставалась рядом. Ты моя муза, а я твой бедный Бетховен, оглохший от твоей красоты и обезумевший от любви! Да разве можно променять тебя на какую-то случайную «офисную барышню», когда у меня есть ты — модель для Да Винчи? Да я лучше буду ждать тебя вечность, чем размениваться на подобную мелочь! Ты простишь меня, я знаю, и мы снова будем вместе, как Ромео и Джульетта, только с более счастливым концом! И потом, ты меня прочтёшь и сразу узнаешь, что я тебе изменил, а я уже почти с тобой на финишной прямой. Моя новая измена сразу отбросит меня на веки ожидания. Я же тебя уже выучил наизусть, и я боюсь наделать глупостей! Ты меня просто сделала, вот и всё!

ПРОВОДЫ: Саша

С Сашей было всё намного сложнее. Всю неделю мы собирали отца в Москву, а Сашу в Китай и Индию. Они оба уезжали на два-три месяца, но мы их провожали так, как будто они уезжали навсегда и в никуда.

— Мамочка, что ты так переживаешь? Они же не насовсем уезжают! Вернутся, никуда не денутся! — успокаивала я её.

Саша провёл со мной двухчасовую лекцию по телефону о том, как мне быть с офисом и что там делать. Я слушала, закатив глаза, зная, что лучше его выслушать, чем не дослушать и перечить.

— Саша, я поняла! Ты улетишь, и я буду в офисе! Я позвоню, или лучше ты напиши, меня достал этот телефон, — пыталась я прервать его.

— Дослушай, я ещё не закончил! Разберись с арендодателем Лопесом! Странно, что у него метры дешевле, чем на этаже ниже! Проверь, кто он! — продолжал рассказывать Саша о делах с бизнесом.

— Хорошо, Саша! Мы с Артуром всё узнаем! — успокаивала я его, зная, что некий «Лопес» — вымышленное лицо, а Ной — хозяин помещения, в котором был наш офис, но он этого до сих пор не знал. Я знала, что Артур со всем справится даже лучше Саши, а Ной проверит сто раз и даст «втык», если ему что-то не понравится. Артур был «моим» человеком в офисе, и я ему доверяла как себе.

— Иногда его энтузиазм переходит все границы, — отзывался Ной о Саше со мной по телефону. — Слишком много испанца! Это как слишком много икры. Вроде и вкусно, но к концу дня тошнит. Уверен, ему полезно развеяться, поменять обстановку, увидеть мир. А мне… мне полезно от него отдохнуть. Пусть пробует покорить Россию флешками! Всё равно в итоге мне придётся его вытаскивать и устраивать ему жизнь в Москве!

— Нет, Ной! Он решил туда переехать вместе со мной, но я останусь с тобой, потому что я в тебя влюблена, понимаешь? — успокаивала я Ноя по телефону.

На другом конце провода повисла короткая пауза, словно Ной пытался переварить услышанное. Затем его голос, обычно уверенный и ироничный, стал немного мягче и теплее.

— Влюблена, значит? — тихо повторил он, и в его голосе чувствовалось удивление. — Марина, ты знаешь, как нужно выбирать правильные слова, чтобы обезоружить меня! — затем он немного помолчал, и в его голосе снова появились нотки иронии, но она была доброй, почти нежной. Я улыбалась, представляя его лицо.

— Знаешь, я всегда подозревал, что у тебя есть какой-то тайный план. Сначала ты очаровываешь меня «веселыми глазами» Кристиана, а потом признаёшься во всепоглощающей любви ко мне. У тебя определенно талант к неожиданным поворотам, — он вздохнул и продолжил, уже серьезнее. — Любовь моя, я ценю твои чувства, очень ценю, но ты уверена, что это правильное решение? Ты ведь знаешь, я не самый простой человек, и отношения со мной могут быть… особенными, — он немного помолчал, а я едва сдерживала смех, — но, если ты действительно этого хочешь… Если ты готова остаться и рискнуть всем этим… Что ж, кто я такой, чтобы противиться судьбе? Добро пожаловать в мой мир, Марина. Будет интересно! И, кстати, я надеюсь, ты не против, если я тоже в тебя немного влюблен? Просто немного, чтобы не разрушить всю твою сложную иерархию обожателей!

Отец Саши собирался «восстановить из руин» московскую квартиру и дом за МКАД, которые долгое время сдавались в аренду и нуждались в ремонте. Семья Диаровых окончательно решила переехать в Россию, считая, что внукам необходимы российский менталитет и образование. Так считала и я, так как у нас у всех были русские корни, в том числе у братьев Брэдли — Ноя и Райана.

— Когда он рядом, такое чувство, что за мной следят двадцать четыре на семь. Как будто я до сих пор подросток, который прогуливает школу и курит за гаражами. Свободы будет немного больше! — с иронией в голосе говорил Ной о своем отце.

— Ной, он не следит за тобой! Он любуется тобой, потому что ты его сын. Ты не поймёшь, пока не родишь своего. Ты тоже будешь любоваться своим сыном или дочерью в старости. Он тебя просто любит, а ты злишься!

— Марина, любовь моя, ты слишком идеализируешь этот мир. Он не любуется, он инспектирует. Как будто я его самый дорогой, но все еще не до конца отмытый, автомобиль. Он проверяет, не появились ли царапины, и не пора ли снова в покраску, — Ной вздохнул. — Возможно, ты права. Возможно, в его взгляде есть часть отеческой любви, но я не уверен, что понимаю её. Его любовь всегда была похожа на строгий надзор, на постоянную проверку. И я понимаю, почему. У него своя травма, свое видение мира. Но это не значит, что мне от этого легче! Мне непонятны его глаза — они постоянно осуждают, заставляют играть в шахматы и выигрывать у него. Странно! — притих Ной, размышляя дальше. — И нет, я не думаю, что буду умиляться своим детям в старости. Скорее, я буду волноваться, не совершают ли они тех же ошибок, что и я. Возможно, я буду слишком внимателен к их выбору, слишком настойчив в своих советах. Но я постараюсь не быть таким, как мой отец. Я постараюсь дать им свободу выбирать свой путь, даже если он будет отличаться от моего. Я понимаю, что любовь не должна быть клеткой, даже самой золотой, — он немного помолчал и добавил тихо, — тем не менее, я рад, что семья Диаровых переезжает в Россию. Может быть, там они найдут то, что ищут. И может быть, это поможет им понять меня немного лучше. Расстояние иногда творит чудеса, знаешь ли!

Всё было приготовлено к отъезду мужчин. Их должны были утром увезти в аэропорт, и проводить люди Ноя, как вдруг поздно вечером раздался звонок от Саши. И я опять попалась на крючок «русского испанца», забыв о его пристрастии к хитрым уловкам.

— Марина, я паспорт потерял! Он не у тебя? Ты не видела?

— Нет, конечно! Что ему делать у меня? Как ты мог его вообще потерять, если вы утром летите? Ты с ума сошёл, что ли?

— Да, там электронные билеты в паспорте, копии, карты. Там всё! Я аккуратно всё так сложил и не помню, куда положил свой паспорт. Проверь у себя!

— Саша, сейчас ночь! Я должна всю виллу теперь переворачивать? Ты у Ноя смотрел? Ты же с ним всегда. Смотри в машине! Может, в офисе оставил?

— Да я всё обыскал, как служебная овчарка! Ной меня не пускает на яхту. Говорит, нет у него ничего. Впусти меня, я сам поищу на вилле! Может, в детской на столике?

— О боже, Саша! Иди уже ищи! Ты меня просто удивляешь!

Через пять минут я услышала голос Джеймса и грохот, так как Саша искал паспорт. Ещё через пять минут он стоял уже в моей спальне, осматривая всё вокруг.

— В сумках искал, в вещах? — спросила я у него, расчёсывая волосы перед зеркалом.

— Сейчас ещё проверю в твоей библиотеке и на кухне! — отправился он шастать по комнатам.

— Что твоему паспорту делать на моей кухне или в бытовом лифте, Саша?

— Мариш, милая, я в шоке! — смотрел он на меня испуганными глазами, стоя за моей спиной. — Куда я мог его сунуть, не представляю? Что же делать-то? Где он?

— Саша, я не знаю где! Ты ещё только в моих трусах его не искал! — улыбнулась я своей шутке.

— О боже! Точно! — заулыбался он широкой улыбкой, а я вдруг сразу поняла, что это его любимый приёмчик. — Дай я поищу, вдруг он там!

— Саша, ты полный придурок! Ты это всё придумал? — повернулась я к нему, хлопая его расчёской по груди. Он обнял меня, прижав к себе так, что я чуть не задохнулась от неожиданности. Его тепло обволакивало меня, и я на мгновение забыла о грусти, связанной с его отъездом.

— Придурок, да! Но я люблю тебя, и очень сильно! — прошептал он мне на ухо, его дыхание щекотало мою шею. Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них плескалась нежность и озорство. — Да ладно тебе! — Саша изобразил на лице страдание. — Милая, я буду так скучать! Как же я буду жить без твоих остроумных выходок? Ты будешь сниться мне каждую ночь. Я буду думать о тебе, когда увижу снег и буду лепить снеговиков в Москве. Обещаешь, что будешь ждать?

— Саша, какой снег? Ты ненормальный! Тебе надо лечить голову, понимаешь? Ты осенью вернёшься, я же знаю! Снеговики и в Штатах прекрасно лепятся, если ты не заметил. У тебя здесь дети, мама и я! Вернёшься как миленький! — обняла я его за шею. Его глаза были полны искренности, и я не смогла сдержать свои чувства. — Обещаю ждать! Но и ты не забывай писать, звонить и рассказывать про то, как ты покоряешь Россию флешками!

Он притянул меня к себе и поцеловал. В этом долгом поцелуе было прощание, обещание вернуться и вся та любовь, которую мы всегда испытывали друг к другу.

— Я привезу тебе самую красивую матрёшку, какую только смогу найти, — пообещал Саша и его глаза блестели. — И каждый раз, когда ты будешь на неё смотреть, будешь вспоминать этого полного придурка, который тебя очень сильно любит.

— Лучше турбинарию, Саша, из Индии! — и мы снова впились друг в друга поцелуем.

Его руки скользнули по моей спине, прижимая ещё ближе, и я почувствовала, как жар его тела проникает сквозь шёлковый халатик. В глазах его горел огонь, отражая мои собственные желания. Он сильнее наклонился, и на этот раз поцелуй был глубже, требовательнее, словно пытаясь выжечь из меня все сомнения и страхи. Мои пальцы зарылись в его волосы, отвечая на его страсть с той же силой. Его губы нашли дорогу к моей шее, оставляя влажные, горячие следы, от которых по телу пробегали мурашки. Я тихо застонала, когда его руки начали исследовать мои изгибы, пробуждая во мне волну наслаждения. В этот момент не было ничего, кроме нас двоих. Каждый поцелуй, каждое движение казались прощальными, наполненными невысказанной болью и нежностью, которая была слишком сильна, чтобы ее игнорировать. Мы знали, что это не конец, но в эту ночь мы решили забыть об этом, отдавшись друг другу с такой страстью, словно пытались сохранить частичку этого момента навсегда.

Я знала, что буду скучать по его шуткам, по его ласковому теплу, по близости его тела и по безграничной любви, которую он дарил, несмотря на наши разногласия. Отъезд Саши оставлял в моей душе непонятную пустоту, которую, казалось, ничто не сможет заполнить. Но я верила: это лишь временное испытание, и наша любовь окажется сильнее любых расстояний. Правда была ещё и в том, что я продолжала любить его, этого несносного русского испанца, несмотря ни на что. А как его можно было не любить?!

Утро встретило меня одиночеством. Саша и его отец уже уехали, едва забрезжил рассвет, и Ной всё-таки поехал их провожать, несмотря на свои противоречия.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

БОЛЬШАЯ СЕМЬЯ

— Джеймс, ты почему не звонишь и ничего не спрашиваешь? — спросила я, заглядывая в его комнату на первом этаже. — У тебя всё хорошо? Как ты тут устроился? Тебя кормят? И мне нужны твои реквизиты, скинь мне их!

— Марина, Кристиан сказал молчать со всеми и не мешаться под ногами, разговаривать только с тобой, когда ты меня позовёшь! — растерянно смотрел на меня Джеймс. — В целом я устроился, осмотрелся. Кристиан всегда со мной онлайн, и Артур тоже подсказывает. Нас познакомили. Марин, я сам ещё не разобрался, но у тебя много родственников: трое маленьких детей, бабушки, мужчины в чёрных костюмах. А где твой муж, чтобы я понимал? С кем ты сейчас и кого пускать? Они все на меня смотрят, пытаются завести диалог, а я молчу, не знаю, что отвечать. С одним столкнулся около виллы, и он сказал мне в лицо: «Очередной баран подтянулся!». Другой, тот, что на яхту прилетает, даже позвонил с неизвестного номера: «Я наблюдаю за тобой! Только дёрнись, и я тебя сразу закопаю! Сюда смотри! Обернись — видишь меня?» — и помахал кулаком с яхты. Третий у бассейна, в возрасте, спросил, знаю ли я испанский или хотя бы французский, играю ли я в шахматы и есть ли у меня КМС по спорту? Марин, я ничего не понимаю, что им всем отвечать?!

— Джеймс, не обращай ни на кого внимания, слушай только мои распоряжения. Понял? Расспроси у Кристиана, кто есть кто. Я их сама всех путаю! — засмеялась я. — Джеймс, у них просто такие плоские шутки, но они все добрые! Да, Кристиан прав, ты сейчас только мой и слушаться должен исключительно меня, а не мужчин в чёрных костюмах. Понял? Звони мне, я скажу, кого можно пустить на виллу, а кого нельзя, хорошо? — предупредила я. Джеймс удивлённо вскинул брови и скромно улыбнулся.

После отъезда Саши я почему-то сразу растерялась, как будто потеряла какую-то основу и опору, и не могла собраться с мыслями. В моей голове творился настоящий хаос из идей, планов и новых решений, поэтому я не знала, за что хвататься в первую очередь, и бегала по всей вилле на следующий день после его отъезда, как одержимая. «Что, „папочка“ уехал и забегала? Так тебе и надо! Как же ты сейчас без своего Санечки справишься?» — смеялась и гримасничала я над собой.

Сперва в моих планах был офис и Артур. Я хотела с ним поговорить тет-а-тет, потому что ему накануне звонил Ной и хотел видеть у себя в офисе, поэтому Артур немного растерялся и перезвонил мне:

— Марина, звонил Ной и хочет, чтобы я приехал к нему всё обсудить! А что, собственно, я так и не понял, и он не сказал! Решил уточнить, как мне быть? Что-то мне не по себе, если честно. Вдруг он захочет перекупить меня у тебя или вообще выгонит? А мне бы этого совсем не хотелось…

— Артур, всё хорошо! Я ему говорила, что никому тебя не отдам! Просто, я ему сказала, что ты у меня будешь генеральным, и всё. Он хочет обсудить с тобой перспективы. Подумай над этим, за что можно ещё схватиться, чем его удивить. Покажи ему, что ты не просто исполнитель, а настоящий стратег! Не волнуйся, я приеду завтра на планёрку, и мы поговорим с тобой наедине.

— Слушай, тут Джеймс мне накидал идей. Я даже не ожидал от него. Толковый парень, оказывается. Он предложил, помнишь, мы как-то обсуждали с тобой, что не мешало бы перевести всю нашу инфраструктуру на облачные решения? Это позволит нам, во-первых, сэкономить на серверах и их обслуживании, во-вторых, обеспечит гибкость и масштабируемость. Ещё, говорит, можно рассмотреть внедрение системы автоматизированного анализа данных на основе машинного обучения. Ты что об этом думаешь? Это позволит нам лучше понимать клиентов, оптимизировать процессы и выявлять новые возможности. Я бы хотел ещё акцентировать наше внимание на важности кибербезопасности. Сейчас это ой как нужно! Нам бы не мешало усилить защиту от DDoS-атак и внедрить систему мониторинга сетевой активности. Как ты считаешь? Короче, идей куча, и у Джеймса всё прямо в яблочко!

— Отлично! Вот и покажешь Ною, что ты не просто исполнитель, а видишь возможности для роста и развития моей компании! Ты же можешь ему сказать, что, например, переход на облачные сервисы сэкономит бюджет на пятьдесят процентов в год? Или внедрение аналитики данных позволит увеличить продажи на все тридцать процентов? Говори конкретными цифрами, Артур! Он любит чёткие, конструктивные факты! Делай акцент на современные аспекты! Завали его цифрами и перспективами! Главное, не показывай, что ты сомневаешься. Он это не любит и сразу тебя вычислит. Он будет тебе красиво улыбаться, переключит твоё внимание на другую, совсем отдалённую тему, может забросать тебя тупыми вопросами, а сам будет всё анализировать и просчитывать, пока ты ищешь ответы и соображаешь, что ему ответить. Будь с ним осторожнее, он ещё та акула! Недаром его реально боятся. Главное — спокойствие, выдержка, уверенность и конкретика. Без работы я тебя не оставлю, не переживай. У тебя есть надёжный тыл в моём лице!

— Ок, я подумаю, что предложить Ною. Джеймс ещё говорил про оптимизацию IТ-инфраструктуры под мобильные устройства. Ну, это, мол, сейчас must have. Хорошо! Жду тебя в офисе! Всё же я переживаю… Вдруг Ной что-то заподозрил? Может, ему кто-то слил информацию о наших планах?

— Не паникуй раньше времени, Артур. Ничего он не знает. Обсудим твой визит к Ною завтра. Ты лучше скажи, у тебя есть дети? Я про тебя совсем ничего не знаю!

— Да, две дочери — четырёх и восьми лет, а что?

— Артур, лето и я хочу устроить детский праздник на вилле. Привози своих девочек и жену. Мы поплывём на яхте к дельфинам, и потом будет небольшой пикник в беседках. Ты же знаешь, что у меня сейчас появился Митя. Пусть он подружится с твоими девочками. Я уточню дату и сообщу тебе!

— Спасибо за приглашение, Марина! Конечно, приедем! Замечательная идея!

Наблюдая все дни за Митей, я пришла к выводу, что ребёнку нужна помощь специалиста. Внутри меня росла тревога с каждым днем. Мите всего пять лет, а его поведение меня настораживало: он немного был замкнут, почти не улыбался, избегал зрительного контакта, игрался только с котом Ноем и несмело наблюдал за моими детками.

— Мэтью, привет, это я! — позвонила я Мэтью с просьбой.

— Да, Мариночка! Я очень ждал твоего звонка! Сам не звонил, зная, что ты с детьми. Как вы? Я отправил вам продукты, одежду, предметы быта, постельное бельё, материалы для детской площадки. Всё доставили? — спросил он.

— Да, Мэтью, спасибо! Всё доставили, и уже собирают площадку. Я хотела поговорить с тобой о Мите. Он уже почти привык ко всем нам, играет с моими детьми в их игрушки, пока они не спят. Мы читаем с ним книжки, разукрашиваем, но он плачет по ночам. Я иду к нему и рядом сплю с ним. Он меня не отпускает. Мне приходится забирать его к себе. Наверное, надо поставить детскую кроватку у меня в спальне? Как ты думаешь? Ему неудобно у меня на диванчике в кинозале. Я вот не знаю, как быть? Он просто кричит каждую ночь и зовёт меня. Мы все пугаемся его реакции. Борис считает, что ему нужен логопед-дефектолог и детский психолог.

— Марин, я растерян! Я даже не знаю и не понимаю ничего с детьми. Я позвоню Борису и расспрошу, но я очень тебе благодарен! Я знал, что ты единственная, кто нам поможет! — растерялся Мэтью, слушая меня.

Ранее я отправила Мэтью два видео с Митей. В первом видео я, с волосами, растрепавшимися от прыжков, держала Митю за ручки, и мы вместе прыгали на моей широкой кровати. Он смешно болтал ножками в воздухе, а я, стараясь не сбиться с ритма, выкрикивала: «Раз, два, три, четыре, пять, негде зайчику скакать.

Всюду ходит волк, волк, он зубами — щелк, щелк!»

Комната наполнялась звонким Митиным смехом, и мое лицо тоже светилось от счастья. Я падала на мягкий матрас, и Митя, повторяя за мной с восторженным криком, падал на подушки. Мы смеялись.

Второе видео: сцена в гостиной на большом пушистом ковре. Вечером прилетел Ной и привёз Мите радиоуправляемую большую машину. Ной катал Митю по гостиной и игрался с ним, широко улыбаясь, изображал страшного и сильного волка. Он ползал за Митей на четвереньках, рычал и делал вид, что хватает его за ногу. Митя заливался смехом, пытаясь убежать от волка, и хватал его за галстук. Потом наваливался на Ноя сверху. Ной, подыгрывая, переворачивался на спину и «сдавался», поднимая руки вверх. Митя радостно хлопал в ладоши, гордо взирал на меня, снимавшую эту сцену, бросался обнимать и целовать Ноя со словами: «Папа, поиграй со мной ещё!»

— Мэтью, во-первых, мне нужны твои фото в рамочках. Много! Они должны стоять повсюду в его комнате и в гостиной. Он должен привыкать, что ты его отец. Понимаешь, я с ним разговаривала, а он боится тебя и твоего шрама. Я ему объяснила, что ты просто упал и поранился, что это просто рубчик, и он заживёт! Во-вторых, мне не нравится, что он тебя никак не называет. Это ненормально! Я ему объясняю, что ты его папа, но он не понимает. Он уже не помнит тебя. Ему нужно визуально смотреть на тебя, понимаешь? У детей в его возрасте всё сейчас в виде игры. Он должен видеть, трогать и слышать. Сделай свои портреты, хорошо? Ты же посмотрел видео, как мы с Ноем с ним играем! Вот так ты должен играть с Митей, чтобы он тебя полюбил и считал своим отцом. Ты должен приезжать к нам чаще и играться с ним, проводить время, купаться в бассейне. Придумай сам! Научи его плавать или кататься на велосипеде, например! Скоро я устрою детский праздник! Ты обязательно должен быть с ним в этот день. Ты понял?