Ной. Книга третья. Эстель

— Мэтью, а свадебное платье, которое ты подарил? Оно зачем? — решила я задать ему провокационный вопрос прямо в лоб, проводя пальцем по его щеке и шраму.

«Идиотка, зачем ты играешь с огнём? Не закрывай его портал, иначе ничего не узнаешь или, наоборот, узнаешь то, чего тебе лучше не знать!» — раздирало меня любопытство. Мэтью замер, глядя на меня тяжёлым, глубоким, пронизывающим до мозга костей взглядом, от которого у меня зашевелились волосы на голове, понимая, что ему надо что-то ответить, но в то же время мы оба понимали, что ему не придётся увидеть меня своей женой в этом платье.

— Марина, если ты хоть раз наденешь его просто так, покажешься мне… я буду самым счастливым человеком в этом грешном мире! — он замялся, обдумывая свои слова. — Я всегда мечтал прокатить свою любимую девушку в свадебном платье на байке или, знаешь, на Хаммере, чтобы она высунулась из люка, а фата… развевалась на ветру, как знамя нашей любви! Прокатимся, Марина, когда приедешь? Пожалуйста! Мне бы очень хотелось! Позволь мне осуществить эту безумную мечту! — он говорил это с неловкой улыбкой, сквозь предельную застенчивость, и его мечта, такая юношеская, такая простая и трогательная, вызвала у меня улыбку.

«Ох уж эти мальчики-миллиардеры! Их причуды бывают порой настолько трогательными, что хочется их защитить от этого циничного мира. Он что, не может взять любую девку, нарядить её в платье и катать по Штатам с фатой на голове? Ха!» — посмеялась я про себя. — «С ума сойти! Порой хочется уберечь этих мальчиков и их чистые, наивные мечты от грязи и расчёта. Хочется пожалеть, ведь за безграничными возможностями часто скрывается глубокое одиночество и драма. Хочется хоть на мгновение заглянуть в их душу и понять, что на самом деле стоит за этой показной уверенностью и понтами. Хочется верить, что их экстравагантные мечты — это не просто блажь, а шанс изменить что-либо во благо. Ну или обнять, сказать им, что всё будет хорошо и всё возможно! Или, в конце концов, просто отшлёпать как следует и поставить в угол на гречку, вот и всё!» — засмеялась я.

— Мэтью, я сообщу тебе, когда приеду в Верхний Ист-Сайд. Наверное, прокатимся. Мне, в общем, не сложно! Почему нет? Я надену твоё платье! — поймала я его проницательный взгляд. — Сейчас надо, чтобы Митя привык ко всем. Я пока буду с ним, хорошо? — обняла я Мэтью, пряча глаза, чтобы опять, не дай бог, не ввести его в транс.

Он прижал меня с таким трепетом к себе, что я растерялась. Он был невероятно сильным, когда обнимал меня. Казалось, его мощные плечи сомкнулись обручем, и он нагнулся надо мной, обнимая за талию. Его глаза не отрывались от моих, в них читалась вся гамма чувств: любовь, забота, лёгкая грусть, но и предвкушение будущих встреч. Он прикоснулся ко мне губами, и я ответила ему, вновь почувствовав рубец от шрама. Его губы двигались на моих, нежно лаская и заставляя отзываться с новой силой. Я углубила поцелуй, наслаждаясь каждой секундой близости. Он отвечал с той же страстью, переплетая свои пальцы с моими. Поцелуй становился всё более горячим, но в нём не было напора или грубости. Только желание быть ближе, чувствовать друг друга, раствориться в объятиях. Я почувствовала, как мои щёки залились румянцем, а в животе разлилось тёплое, приятное чувство. Мне показалось, что я проглотила часть его энергии, получая необычный мощный заряд. Отрываясь от поцелуя, я открыла глаза и увидела его смотрящим на меня с нежностью и обожанием. Он, несомненно, вдохнул и также получил часть моей силы, видя его телесное облегчение. Он тяжело выдохнул и провёл пальцем по моей щеке. Его глаза выражали все те чувства, которые он не мог выразить словами. В этот момент я поняла, что наши отношения перешли на новый уровень. Мы становились ближе, открывались друг другу и позволяли себе быть уязвимыми. Шрам на его губе, который раньше казался недостатком, теперь стал символом нашей связи, напоминанием о том, что мы увлеклись друг другом. Он вновь прижал меня к себе так сильно, что я сразу почувствовала каждое движение его груди, живота и паха. Он тут же отстранился:

— Да! Надо остановиться! Я боюсь напугать тебя! — вдруг сказал Мэтью, пряча глаза.

— Чем, Мэтью? Шрамом на подбородке? — усмехнулась я.

— Есть ещё шрамы. Они изуродовали всё моё тело, и я продолжаю восстанавливаться, испытывая сильную боль. Мне предстоит ещё одна операция. Ладно, об этом позже. Пошли, не будем заставлять всех ждать. Твой поцелуй — лучшее моё лекарство, Мара! Мне сразу стало легче!

«Шрамы после аварии, о которых говорил Саша! Ну, возможно, хотя… и что? Нашёл, чем напугать!» — заулыбалась я.

Мы зашли с Мэтью в гостиную, где все уже сидели, ожидая нас. Я демонстративно держала папку с документами в руках, чтобы ни у кого не возникло подозрений по поводу нашего внезапного уединения. Ной по-прежнему держал на руках Митю, которого слегка потряхивал на коленке, а тот никак не хотел его отпускать. Это было удивительно для всех нас, но многие понимали ребёнка, особенно отец Саши и Борис, которые не могли нарадоваться присутствию Ноя рядом за общим столом, продолжая так же любоваться им. Я положила файлы с дарственной на резиденцию в центре Нью-Йорка перед Сашей, чтобы он немного успокоился, если начнёт придираться. Он действительно глянул на документ, щурясь, но в руки не брал. Его желваки буквально прорывали кожу от ревности, злости и непонимания.

— Митенька, дай ручку и сядешь со мной! — позвала я мальчика. Он охотно спрыгнул с рук Ноя и прижался ко мне. Я обняла его, пригладила волосики и поцеловала в щёчку. Мэтью сел рядом с нами, но Митя сразу убежал опять к Ною, испугавшись Мэтью. Все улыбались, наблюдая за необычными реакциями Мити, и молчали, поглядывая на Мэтью, которому было и стыдно, и неуютно со всеми нами.

Ной сразу почувствовал себя «отцом года» и снова посадил Митю к себе. Я подсела к Мэтью ближе и сжала под столом его руку, поддерживая его хотя бы дружески. Это заметил Саша и ехидно поглядывал на меня и Ноя. Саша всегда примерял на себя все пикантные ситуации, потому что сам был отъявленным соблазнителем и ловеласом, не упуская каждый раз возможность пошалить с женщинами под столом. Разговор за столом никак не клеился. Все пребывали в замешательстве от череды неприятных событий последних дней и не знали, как реагировать и что говорить. В гостиной стояло абсолютное напряжение, и лишь глаза присутствующих бегали из стороны в сторону в поисках ответа на свои вопросы. Начал, как всегда, отец:

— Ну что ж…, — откашлялся он, — думаю, стоит поднять тост! За… новые начинания? Всё к лучшему в этом лучшем из миров! И за то, чтобы все эти невероятные события привели нас к чему-то хорошему.

Все выпили красного вина и продолжали тянуть паузу.

— Па, новые начинания? Звучит интригующе, — с иронией в голосе ответил ему Саша, продолжая поглядывать на наши с Мэтью руки. Вино сразу сделало его смелым и дерзким, — особенно судя по подстольным играм. Поделитесь секретом внезапной симпатии, или это строго между вами? — спросил Саша, уставившись на меня. Я почувствовала, как рука Мэтью тут же дёрнулась от его слов, и он испуганно посмотрел на Ноя с Митей, опустив голову.

— Просто закрой рот! — тихо рявкнула я ему, но с заметным напряжением, посмотрев на него. — Сейчас не время для этого, Саша! И вообще, ничего такого, как тебе кажется, не происходит. Мы просто рады видеть друг друга, и всё!

— Рады видеть друг друга? Это звучит как дипломатичный ответ. Просто дружба — это, конечно, прекрасно, но я вижу, что у кого-то искры летят, — не унимался ревнивый Саша, поглядывая на Ноя.

— Саня, довольно! Ты же видишь, что всем сейчас не до ревности и выяснения отношений. Здесь дети, да и обстановка не самая подходящая. Оставь Марину и Мэтью в покое! — спокойно, но твёрдо вмешался Ной, поглядывая на всех с беспокойством, и продолжал поить соком Митю из кружки. Ной, чувствуя себя настоящим отцом всех детей, враз стал серьёзным и сдержанным на эмоции. Кирочка сидела на руках у мамы и ложечкой стучала по столу, а отец держал Сашеньку, показывая ему фантик от конфеты. Родители молчали. Борис тоже помалкивал, поглядывая влюблёнными глазами то на маму Аллу, то на Ноя с Митей.

— Защищаешь её, Ной? Между прочим, я просто интересуюсь. Вдруг здесь скоро намечается свадьба, а меня не пригласят! — с вызовом ответил Саша, глядя на Мэтью. Атмосфера ещё больше стала напряжённой и грозила обернуться новым скандалом.

— Пошёл вон! Выйди из-за стола, я сказала! — крикнула я на него так, что мама с отцом вздрогнули, приоткрыв рот от моего натиска и вседозволенности по отношению к их сыну. — И не пугай детей своим фонарём под глазом! Возьми у Глаши тональник, закрась глаз! Хотя бы делом займёшься, а не отдыхом на яхте Ноя и на моей вилле, проводя время в роскоши. Иди почисти бассейн, из которого сутками не вылезаешь! ¡Tal vez tu lengua sucia finalmente encuentre su lugar! ¡Te veo al final, querido esposo! ¡Me encargaré de TI después! ¡Yo me divorciaré de TI, no tú de mí! ¡Idiota! — со злостью ответила я ему, зная, что последние фразы мама не поймёт, но услышат те, кто знает испанский.

(исп. Может наконец твой пакостный язык найдёт своё место! Ты я вижу в конец охренел тут, ненаглядный муженёк! Я потом с тобой разберусь! Я сама с тобой разведусь, а не ты со мной! Придурок!)

Саша резко встал из-за стола, громко отодвинув кресло, и выскочил из виллы, топая ногами. Ной был особенно счастлив, увидев, что я прогнала Сашу. Его глаза улыбались и торжествовали, потому что он тоже немного понимал испанский.

* * *

Через час мы с мамой уложили Киру и Сашеньку спать, а я отвела Митю в его спальню, показывая ему одежду и игрушки. Пока я распоряжалась на кухне по поводу ужина для Мити и его купания, он уснул в своей кроватке в сером костюмчике, обнимая кота. Я не стала его будить, вышла из комнаты и приоткрыла дверь спальни на тот случай, если Митя проснётся ночью и растеряется.

— Доченька, как же ты сейчас будешь? Это же такая ответственность! Дети, и у тебя их уже трое, совсем маленькие! — сокрушалась мама Алла.

— Мамочка, а как ты? Ты же не отдала меня в детдом! Ты забрала к себе. Я не хочу, чтобы Митю увезли службы к неизвестным людям. Мэтью очень просил, и он мне друг. Я обещала ему! Он будет помогать! — приобняла я маму Аллу, наблюдая вместе с ней в окно за мужчинами.

Ной пригласил Мэтью и Бориса на яхту, чтобы «поговорить и всё порешать», как он сам выразился. Отца и Сашу он исключил из этих обсуждений и, по сути, из своей семьи, не пустив их на борт. Я наблюдала из окна, как трое мужчин сидели за столиком, спокойно беседовали, поднимали бокалы, смеялись. Казалось, они даже плакали — плечи Бориса в какой-то момент заметно сотрясались, а Мэтью и Ной долго смотрели на палубу, опустив головы. Затем они ещё долго что-то обсуждали и принимали решения втроём.

Зная, что Саша с отцом скоро уезжают в Москву на неопределённый срок, Ной взял на себя всю ответственность и обязательства за всех нас: я была у него на шее с тремя детьми и мамой Аллой, заботу о вилле, бесконечные счета и налоги, мой офис, да ещё и его огромная империя. Мэтью и Борис уехали уже за полночь. Я же не сомкнула глаз всю ночь, думая обо всём этом и не зная, за что хвататься в первую очередь.

Вскоре должен был приехать Райан, брат Ноя, чтобы отметить его день рождения вместе с подругой и их общим сыном, как обмолвился Ной. Райан лучше всех нас знал о наших переменах и проблемах, ежедневно громко переговариваясь с Ноем по телефону на французском на всё побережье. Помощь брата была нужна Ною именно сейчас, когда он стал «отцом» большого семейства, а нам всем хотелось познакомиться с двадцатилетним внебрачным сыном Райана — Ричардом, которого больше всех ждал Борис, желая впервые увидеть своего внука.

ПРОВОДЫ: Кристиан

— Кристиан, ты должен постоянно быть со мной на связи! Ты понял? Я буду переживать! — давала я последние инструкции Кристиану перед его поездкой в Европу. — Ты всё знаешь и всё умеешь! Я дала все адреса и доверенности. Тебя там встретит моя подруга и её муж! Он всегда поможет с документами! — говорила я ему за час до поездки, просматривая его сумку с вещами. — Не забудь про виллу. Там ремонт. Посмотри, как там, и мы с тобой поговорим по скайпу, понял?

— Я всё понял, Маринка Алексеевна! — шутил надо мной Кристиан, сидя в кресле и ожидая Рената, который должен был отвезти его на самолёт в Афины. Мы уединились с Кристианом в его комнате, закрыв дверь, чтобы ещё раз всё обговорить.

— Не смейся, Крис, ты же видишь, я волнуюсь за тебя! У тебя особая миссия, понимаешь? Осенью ты приедешь и займёшься моим фитнесом. Там нужна твоя рука! Иди ко мне, мой мальчик! — протянула я руки и села к нему на колени, обнимая за шею и целуя в глаза, скулы, губы и в квадратный подбородок, поглаживая волосы. Слёзы душили меня при расставании с Кристианом, и я ничего не могла с собой поделать, чтобы не показывать свои эмоции.

— Марина, Маринка! — поймал он мои губы, крепко обнимая. — Марина, я люблю тебя! — впервые признался Кристиан в своих чувствах.

— Крис, зачем ты мне сейчас это говоришь? — рыдала я, уткнувшись ему в грудь. — Как я теперь буду без тебя?

Сердце разрывалось на части, когда я подняла заплаканное лицо к нему. Его глаза, обычно полные весёлой искрящейся энергии, сейчас были затуманены печалью. Я чувствовала, как дрожат его руки, когда он нежно коснулся моего лица. Мы жадно впились друг в друга губами. Этот поцелуй был полон всего, что мы пережили вместе: смеха, приключений, нежности, страсти и, конечно, нашей любви. Я знала, что это последний раз, когда я могу чувствовать его так близко, и это ощущение разрывало меня изнутри. Поцелуй был долгим, мучительным, словно время замедлилось, давая нам возможность насладиться последними минутами вместе. Когда мы наконец оторвались друг от друга, я просто смотрела в его глаза, пытаясь запомнить их навсегда.

— Марина, я сразу сообщу, когда приземлюсь! Я напишу! Ты ведь не всегда можешь ответить! Лучше сама мне звони! — вытирал он мне слёзы большим пальцем руки, приобнимая крепче к себе.

Мы подошли к машине, где нас уже ожидал Ренат в сопровождении двух телохранителей. На людях мы с Крисом держались сдержанно, понимая, что любое проявление чувств будет тут же подвергнуто осуждению. Ной наверняка наблюдал за нашим расставанием в подзорную трубу на яхте. Так же, как и Саша, который, казалось, всё время жил в машине, если Ной его не пускал на яхту. Я смотрела, как Кристиан садится в кроссовер, и слезы вновь навернулись на глаза. Он то и дело оборачивался, вглядываясь в окно, пока машина не скрылась из виду. А я осталась стоять, провожая взглядом самого дорогого мне человека.

Мы с Артуром по максимуму подготовили Кристиана к поездке в Европу, снабдив инструкциями, валютой, документами, картами, моими доверенностями на право подписи и ключами. Артур должен быть с ним на связи постоянно. Я не могла поехать с ним в Европу, хотя очень хотела, потому что у меня оставались дети, Ной и Саша, которого надо будет через неделю также отправлять в поездку вместе с его отцом, а на мне оставался наш бизнес.

Кристиан сперва планировал навестить мать в Греции, а потом поехать с ней в Барселону по моим делам. Я связалась с подругой, которая управляла моими ресторанами в Барселоне, объяснив, что Кристиан теперь будет её боссом:

— ¿Estás loca? ¡Qué guapo! ¿Todos son así en los Estados Unidos? ¡Ni siquiera puedo hablar con él!

(исп. Ты с ума сошла? Такой красавчик! Там в Штатах все такие? Я даже не смогу с ним разговаривать!)

— Estás casada, mi estrella, ¿recuerdas? De hecho, es de Salónica, ¡a tu lado! Era mi guardaespaldas y ahora será gerente en Barcelona. Lo invitaron a una agencia de modelos, ¡pero no lo dejé en ese libertinaje! ¡Ayúdale al principio! ¡Él lo sabe todo y lo resolverá por sí mismo!)

(исп. Ты замужем, звезда моя, ты не забыла? Вообще-то он из Салоник родом, рядом с тобой! Он был моим телохранителем, а сейчас будет управляющим в Барселоне. Его приглашали в модельное агентство, но я не отдала его в этот разврат! Помоги ему на первых порах! Он всё знает и сам разберётся!)

NOAH

Кристиана на самом деле разрывали предложениями модельные и рекламные агентства NCY, но он отказывался, и я тоже, ругаясь с агентами по телефону. Когда в третий раз за неделю мне позвонил представитель агентства, я была уже на грани нервного срыва.

— Марина Алексеевна! Вы поймите! Интересная сцена для рекламы мужских плавок. Есть модель в купальнике того же бренда, что и плавки, которые будут на Кристиане. Нам нужен эффект неожиданности! Представьте: пляж, закат, вода кристально чистая, слегка переливается в лучах заходящего солнца. На переднем плане, на песке, томно лежит модель в стильном купальнике. Музыка нагнетает атмосферу. И вот, он выходит из воды, как Посейдон. Капли стекают по его идеальному торсу. Кристиан замечает модель, подходит к ней с лукавой улыбкой. Потом он должен либо небрежно стряхнуть воду с длинных волос, обрызгав ее, либо галантно подать руку, чтобы помочь подняться, либо просто присесть рядом, начать непринужденный разговор, слегка нагнуться к ней и изобразить поцелуй. В финале оба должны многозначительно посмотреть на логотип бренда на плавках и купальнике, обменяться еще одной лукавой улыбкой и… всё. Ничего сложного! Это будет взрыв, Марина Алексеевна! Взрыв продаж! — закончил свою тираду агент, а я почувствовала, как у меня начинает дергаться глаз.

— Вы нормальный? Вы там все извращенцы, что ли, собрались? Как вы вообще можете мне предлагать такую порнографию, ещё и в плавках? Фу, гадость какая! Он их никогда не носил! Он носит только свитера с горлом, брюки или комбинезоны. Какие плавки? Какая модель? Он не будет трогать никаких моделей в купальниках! Он вообще не трогает никаких женщин! Мне не нужны ваши грязные порнографические деньги, и Кристиану тоже. О боже, кошмар какой-то! Imbéciles! — кричала я в телефон, взбесившись от ревности.

Ничего не оставалось делать, как звать на выручку Ноя, который работал в кают-компании с грудой документов.

— Ной, они его там уничтожат, разорвут и развратят! Там клоака, понимаешь, вакханалия с девками в купальниках! А он совсем молоденький и ничего не понимает! Они испортят ему жизнь! Они предлагают ему сорвать с манекенщицы купальник у всех на глазах, а с него снимут трусы, когда он выйдет из воды! Это же откровенный разврат, Ной! Пусть он лучше едет в Грецию к родным! Ты должен поговорить с администратором агентства, чтобы они не донимали меня звонками. Они не дают мне житья своими уговорами! — плакалась я Ною на яхте, зная, что он лучше меня их поставит на место.

Ной откинулся на спинку кожаного кресла в кают-компании, и его взгляд стал сразу холодным и непроницаемым. Он несколько секунд молча смотрел на экран ноутбука, где мелькало имя представителя агентства. Затем, глубоко вздохнув, нажал на кнопку вызова. Ной упорно продолжал жить на яхте в ожидании, когда я наконец прощу ему его прошлую жизнь шестилетней давности, до меня. Он терпеливо ждал и надеялся, что я остыну и снова у нас будет любовь и общая постель.

— Слушаю, мистер Брэдли, — прозвучал слащавый голос из динамиков. — Вы принимаете наше предложение относительно Кристиана?

Ной даже не попытался скрыть раздражение в голосе.

— Мистер, или как там вас зовут, слушайте меня внимательно. Вы действительно думаете, что я трачу своё время на пустые разговоры? Вы достали звонками по поводу Кристиана. Я понимаю ваш интерес, но он не продаётся. И вот почему, — Ной сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. — Во-первых, давайте будем откровенны. Вы предлагаете ему контракт, который, по вашим словам, «откроет ему двери в мир высокой моды или рекламы». Позвольте мне оценить вашу щедрость. Сколько вы готовы платить этому «зелёному» мальчику? Десять тысяч в месяц? Двадцать? Знаете, я заплачу ему больше просто за то, что он рядом и помогает мне с моей работой, — он немного смягчил тон. — Во-вторых, я понимаю, что модельный бизнес может выглядеть привлекательно: блеск, камеры, слава… Я знаю, что скрывается за этой красивой обёрткой. И я, как человек, которому небезразлична судьба Кристиана, не позволю ему с головой окунуться в эту индустрию. Он ещё молод и не готов к тем искушениям и давлениям, которые вы, несомненно, ему предложите, — Ной снова повысил голос. — В-третьих, Кристиан — не товар. И он решил не становиться вашей «моделью». Его не интересуют ваши «предложения» и «перспективы». И я сделаю всё возможное, чтобы защитить его от тех, кто хочет его использовать. Я надеюсь, что я достаточно ясно выразился. Если вы ещё раз побеспокоите мою жену звонками, я буду вынужден обратиться к своим юристам. Уверен, они смогут убедительно объяснить вам, что такое harassment. Всего хорошего! — закончил Ной ледяным тоном и устало потёр переносицу. — Ты довольна? Я заслужил ночь с тобой? — поймал он меня в объятия, усадив на колени и уткнувшись в грудь.

— Нет, Ной, я ещё помню твой разврат! Я разрываюсь от проблем и детей, но я могу тебя поцеловать или сделать массаж! — обняла я его за шею, надув губки.

— Я только поцелую твою грудь и буду опять медленно умирать, с подзорной трубой в обнимку, моя любовь! Я долгоиграющий и жду! А массаж! Ну, как тебе сказать, я опять вспыхну и буду мучиться, вот и всё! — не унимался Ной, продолжая ждать и радоваться тому, что я отправляю Кристиана в Европу, поэтому был особенно счастлив не видеть рядом со мной ещё одного мужчину.

* * *

— Кто сейчас будет рядом с тобой? Вот этот вот Джеймс? Он кто? Тоже твоя «ручная рыба»? — с иронией интересовался Ной на следующий день по телефону, когда Кристиан накануне отъезда показывал Джеймсу виллу и её территорию, рассказывая о новой системе охраны.

— Нет, Ной. Он просто друг Кристиана. Он временно. Мы с ним прыгали на батуте в клубе, поэтому я его, скорее всего, возьму своим экономистом в офис. Он хороший, помогал мне, и он сообразительный! — объясняла я Ною, когда парни ходили вокруг виллы, а Ной следил за ними.

— Хороший аргумент, любимая! Я знал, что ты лучше меня разбираешься в людях, прыгая с ними на батуте, а потом они идут к тебе в офис управлять! — хохотал Ной в телефон, и я вместе с ним, понимая, что не могу ему всё объяснить, а тем более тот факт, что Джеймс помогал нам с Кристианом, когда меня искал Ной. Парни целый день разбирались с системой и ходили вокруг виллы, о чём-то эмоционально разговаривая. Я не вмешивалась, зная, что Кристиан лучше меня ему всё объяснит и покажет.

Джеймс приехал с утра пораньше и сразу приступил всё изучать. Это был крепкий парень, казалось, моложе Кристиана, хотя они были одного возраста. Друзья вместе отдыхали в клубе, качались в зале, и, кажется, учились, но Джеймс пошёл дальше, продолжая своё обучение уже на экономиста. Планировалось, что Джеймс будет только охранником на вилле, а сопровождать меня будут охранники Ноя или Мэтью. С этим вопросом я встала просто в тупик, понимая, что вместо Кристиана я уже никого не смогу видеть рядом с собой в салоне «бэхи».

— Пусть Ренат теперь будет с тобой! — предложил Ной, решая вместе со мной «мировую» проблему по телефону.

— Нет, Ной, пусть едет за мной! Я не хочу ездить с ним в машине. Он мне не заменит Кристиана. У Рената злые глаза, хотя он неплохой, наверное. Не хочу с ним!

— Как скажешь, любимая, хотя он тоже в тебя влюблён, как все вокруг. Я видел, как он на тебя смотрит. Так что ты зря так решила! — смеялся Ной, ревнуя меня ко всем. — А Миклош? У него вроде нормальные глаза. Он давно у меня работает! — предложил Ной следующую кандидатуру.

— Ты что, он давно в меня влюблён, Ной! — засмеялась я.

— Почему я об этом не знаю? — продолжал хохотать Ной надо мной.

— Потому что ты мужчина и ничего не замечаешь! Я буду ездить одна, а они пусть едут за мной. Я не хочу, чтобы они ко мне приставали и рассматривали мои ноги!

— А Кристиан приставал?

— Нет, никогда! Он даже не смотрел на меня! Это я к нему приставала, Ной! Потому что у него весёлые глаза. Ты всё равно не поймёшь, понимаешь? — продолжала я смеяться над собой и реакциями Ноя.

— Весёлые глаза, говоришь? Знаешь, Мариночка, с твоим умением находить драгоценности в повседневности, удивительно, что ты еще не выставляешься в Лувре. У большинства людей просто глаза, а у твоего Кристиана — целый карнавал! Понимаю, влюбиться можно. Хорошо, ты хочешь ехать одна, и я это уважаю. Значит, поедешь одна, а Миклош и другие пусть держатся на расстоянии. Я прослежу, чтобы они не переходили границы. Но, Марина, прошу тебя, будь осторожна. Мир полон «весёлых глаз», но не все они честные. И если вдруг веселье в глазах Кристиана померкнет, ты всегда можешь обратиться к моим глазам. Обещаю, в них ты найдешь как минимум надежность и понимание, — усмехнулся он, но уже более сдержанно.