Ребёнок от Шейха

Глава 2

— Так что там по работе? — спрашиваю я, отправляя в рот имбирь. Ромчик уже убежал играть, я сижу в домашней одежде на своей маленькой кухне в компании Стаса. Он потягивает брусничный морс и даже не морщится.

— Так ты помнишь популярного коуча Исмаила Вальтеза?

Забыла сказать. Помимо работы в университете, Стас недавно стал выпускающим редакторов в одном популярном издательстве и периодически обращается ко мне за помощью.

— Угу. — А как тут забудешь? Такая муть, а этот человек довольно популярен в массах. Если бы не подработка переводчика, в жизнь бы не читала труды этого «гения». Я вообще далека от психологии и всяких там методик. Нужно жить, как чувствуешь, и знать ответы на главный вопрос «Что делать?».

— Так вот, — воодушевленно начинает Стас, и я поднимаю на него глаза. Он фанат этого англичанина с корнями итальянца и кто знает кого, что ли? — Он впервые приезжает в Россию, и наше издательство, как имеющее уникальные права на его бестселлер, устраивает презентацию его книги на форуме. Наш штатный переводчик заболела, так что мне нужна твоя профессиональная помощь.

— Может, ему экскурсию провести еще? — саркастично интересуюсь. Стас прекрасно знает, что с некоторых пор я на дух не переношу общаться с иностранцами. Вот преподавать или в тишине работать с книгами — это другое дело.

— Мы бы взяли бы кого-нибудь со стороны, но только вы двое знаете содержание книги. Посторонний человек может просто не понять его фразочек.

Это уж точно. Я сама над некоторыми ломала голову несколько вечеров, пытаясь понять, что же хотел сказать автор.

— Пусть почитает, у меня остались заметки.

— Дело в том, что презентация в субботу. В эту субботу.

Я медленно выдыхаю. Сегодня четверг. За пару дней в головомойку идей этого коуча просто так не вникнуть.

— Рому возьмем с собой, для детей будет организована детская комната, — добивает Стас. — И, если хочешь, я подарю тебе деньги на новое платье.

— Возьму что-нибудь из старого, — отрезаю я. Понятное дело, что придется завтра поехать в магазин, чтобы купить себе какое-нибудь приличное платье не ниже уровня Массимо Дутти и найти приличные туфли, в которых ноги не отвалятся. Вот и вечер пятницы в компании сына. Но хотя бы в субботу он не будет один.

На прощание Стас привычно целует меня в щеку. Я на несколько секунд кутаюсь в аромат его неизменного одеколона от Диор. Аромат уюта, аромат моей личной тихой гавани.

— В субботу заеду за тобой в девять утра, — говорит напоследок и закрывает дверь. Закрывает на замок с внешней стороны.

Да, у друга есть ключи от моей квартиры с тех самых пор, когда он носился с нами целый год по врачам, пытаясь выяснить, что за болезнь у Ромы. Большая часть врачей просто сослались на то, что мальчику «климат не подходит», чем меня доводили до белого каления от злости. Заместо того, чтобы лучше лечить, они все списывали на атмосферное давление и прочую ерунду.

Нахожу сына в нашей общей комнате: квартиру у нас однокомнатная. Он рисует, поэтому белый ламинат под ним приобрел желтые и синие цвета. Сажусь рядом, облокачиваясь спиной об диван, и привычно тереблю львиные черные кудряшки.

— Мам! — возмущается Ромчик, тщательно вырисовывая жирафа с огромной головой и синими пятнами.

— Пора заниматься, родной.

Забираю альбом, кладу его на стол. Сынуля убежал мыть руки. Я сама учу его английскому языку с тех пор, как он научился говорить. С моей точки зрения, человеку, знающему языки, мир открывается совсем другим.

Но Рома с трудом выдерживает занятие, постоянно отвлекается. Поэтому к вечеру мы оба чувствуем себя вымотанными и молчим во время прогулки. Лишь уложив его спать, я могу в тишине поработать или почитать что-нибудь. А раз мне грозит присутствие на солидном мероприятии, стоит побольше узнать об экземпляре, с которым придется поработать.

Агрессивная реклама везде показывает мужчину в черном костюме и в черных солнечных очках с характерной подписью «Вы должны смотреть не на меня, а в себя! Услышь себя! Пробуди свою истинную сущность!». Н-да. Мельком пролистываю фотки, но мужчина везде одинаковый: темный костюм, черные очки-авиаторы и каштановые волосы. Все!

Ладно, как-нибудь справимся.

Хочу уже отложить телефон, как на глаза попадается пестрая новость: «Один из самых богатых холостяков мира скоро женится. Объявлена дата свадьбы. Его избранницей стала…» Невольно нажимаю на картинку. Статья разворачивается в полный экран. Но сверху режет глаза фотография очень красивой зеленоглазой женщины со смуглой кожей и длинными темно-шоколадными локонами, рядом с которой стоит высокий мужчина в черной костюме и с выстриженными «канадкой» кудряшками.

«Джафар бен Алим Аль Рабах женится на двадцатилетней дочке катарского бизнесмена Айлу…»

С гневом закрываю вкладку, сжимаю телефон. Вот король и выбрал свою королеву.

Глава 3

Вечер пятницы проходит предательски быстро, а утро субботы сопровождается хныканье Ромки и моим от того плохим настроением. Да, мы оба не любим ранние подъемы, но иногда сын капризничает сверх меры.

Спускаемся вниз, где нас уже ждет Стас. Сын рвется вперед, но я сажаю его сзади, рядом с собой, от чего Рома злится еще сильнее.

— А что с настроением? — пытается отвлечь нас друг, но мы оба молчим, поджав губы. — Так, понятно. Макдональдс отменяется.

— Как это? — удивляется сын. — А я так хотел!

— Так, ребятки, мы опаздываем, — специально говорю я, строго глядя на Стаса. Знает же, что я против этой всей химии.

— Мы быстренько, — перечит друг мне и бодро отъезжает с парковки.

— Я сказала “нет”, — холодно отрезаю и — наконец-то! — Стас перестает со мной спорить. Однажды он говорил, что очень злится, когда я не даю ему воспитывать мальчика, но это не его сын, а я смогу воспитать его сама. В жизни Ромы есть один мужчина, который является для него примером, — это мой отец.

К тому времени, когда приезжаем к Олимпийскому, на парковке практически не остается мест, и охранник, тщательно рассмотрев наши удостоверения, пропускает в спец зону. Не люблю пользоваться служебным положением, но иногда приходится.

Стас уходит, а мы с Ромой тормозим возле яркой детской комнаты, где уже играют двое детей. Присаживаюсь перед сыном на колени.

Ты играй, маме нужно поработать. Если что, звони. Или можешь сказать вот этой тете, — указываю на воспитательницу. — Я буду в большом зале в конце коридора. — Подхожу к девушке, которая тут же поднимает на меня глаза. Обращаюсь к ней: — Будьте внимательнее, мой мальчик любит приключения.

— Не переживайте, все будет хорошо! — уверенно говорит воспитательница.

Выхожу из детской комнаты, сливаюсь с толпой администраторов и шагаю в зал. Меня заносит людской волнующейся волной в огромное помещение с кирпичными белыми стенами, того же цвета полом. У дальней стены среди зеркал стоит небольшой подиум с плакатом книги и стойкой микрофона, а перед ним — множество черных пластиковых стульев. Чуть дальше стоят одинокие высокие столики, официанты снуют возле них, организовывая фуршет. Даже игристое вино, очень приличное, выстроилось в стройный ряд.

— Проходи, — Стас ловит меня за плечи и осторожно тянет вперед, огромным телом тараня толпу. — Исмаил скоро приедет. Так, ты будешь стоять вот здесь, рядом с ним. Скоро принесут второй микрофон.

Чувствую привычное волнение, которое легонько покалывает в кончиках пальцев. Я в детстве очень часто теряла сознание на большой сцене, лишь с годами удалось преодолеть этот недуг, чему помогло преподаванием в родном университете. А теперь меня изредка накрывают отголоски прежней эмоциональности только перед большой и важной публикой.

Беру и проходящего мимо администратора книжку в твердом белом переплете с темно-золотой надписью “Услышь себя!”, чтобы справиться с волнением. Средней толщины, внутри черно-белые картинки с эффектом разбрызганных чернил, как будто кто-то делал зарисовки здесь же.

— Нравится? — слышу позади английскую речь.

— Вполне, — сдержанно отвечаю и медленно оборачиваюсь. Исмаил выше меня на пол головы, в темно-синих джинсах, обманчиво простом сером свитере с логотипом именитого бренда и белых кроссовках. Волнистые каштановые волосы уложены гелем, никакой щетины и неизменные очки-авиаторы.

— Я сам рисовал, — гордо заявляет Исмаил. Для мужчины он обладает довольно высоким тембром голоса, эдакий лирический тенор с чуть приглушенным тоном, как будто посвящает в какую-то тайну.

— У вас отлично получается, — вежливо дергаю уголками губ.

— Долгие и упорные труды, Вероника, — мужчина наклоняется и целует мне руку, от чего становится неприятно, но половина женщин, видимо, за нами подглядывающая, недовольно вздыхает. А мне, глядя сверху, удается увидеть длинные ресницы Исмаила.

— Вы уже успели про меня узнать?

— Конечно, ваш выпускающий редактор постарался как следует пропиарить вас за мой счет. — Мужчина достает из заднего кармана белый флаер, где на главном развороте чуть ниже имени спикера написано: “Переводчик Вероника Лаевская”. — Но я не обижаюсь. Вы хорошо смотритесь рядом со мной.

Стас! Значит, это он все заранее подстроил! Брошюры выпустились задолго до того, как он попросил меня подменить их штатного переводчика.

Встряхнув головой и отбросив лишние мысли, задаю всякие вопросы о книге, мысленно приспосабливаясь к необычному акценту Исмаила. Его речь не точна до скрежета зубов. Наоборот, местами она плавная и вязкая, как зыбучие пески.

Вопреки моему скепсису, читатели и журналисты очень горячо встречают Исмаила. Расставленные квадратные “скульптуры” охранников в черных пиджаках — это единственное, что не дает фанатам упасть в ноги своего кумира. Мелькают вспышки камер, льются вопросы, доходящие до личной жизни коуча, которую он тщательно скрывает.

После конференции Исмаил весьма навязчиво хватает меня за локоть и тащит в гущу толпы, ссылаясь на то, что ему без меня не справится. Заботливо подает мне бокал шампанского, улыбается в камеры. Аж противно.

— Мама! — мои мысли разрезает панический голос Ромы, и все, как и я, поворачиваем головы к двери. Сын, весь мокрый насквозь, видит меня и стремительно подлетает, не успеваю я и шага сделать под неусыпным контролем Исмаила. В последний момент удается вырвать руку и отойти в сторону. Впрочем, именно теперь появляется воспитательница с огромными, как блюдца, глазами.

— Малыш, что случилось? — убираю с его лба кудряшку, а сама вздыхаю, ведь пока шла сюда, тщательно просканировала территорию на наличие какие-нибудь водоемов.

— Я не виноват, — нижняя губа сына чуть подрагивает. — Просто… Там Витька толкнул меня.

— Куда?

— В пруд. Мы на рыбок смотрели.

Я молча поднимаю глаза на молчаливую девушку, от былой уверенности которой давно не осталось и следа. Боковым зрением замечаю движение, и темно-синее пятно быстро становится ногами.

— Милый, пошли в машину. У меня там запасная одежда. Простите, я ненадолго, — бросаю Исмаилу, который внимательно наблюдает за нами с легкой полуулыбкой. Жаль, я не вижу его глаз, но я готова поклясться, что в них нет ни капли улыбки.

Глава 4

— Любимый? — сонно тянет Лу, елозя рукой на свободной половине кровати. — Ты почему не спишь?

Лунный свет падает на ее красивую женственную фигуру в шелковой сорочке. Многие мужчины восхищаются ее внешностью, все оборачиваются ей вслед. А я… а я бы прошел мимо. Яркие фантики привлекали меня лет в восемнадцать, а теперь, в тридцать четыре, я убежден, что внутри должно быть что-то еще.

— Любимый? — снова тихо зовет Лу, обвивая мои широкие плечи тонкими руками.

— Хочу потренироваться, — говорю я, встаю с шелковых простыней.

— В четыре утра? — наивно спрашивает невеста, за два года наших отношений так и не научившись понимать меня. — Ладно.

Выхожу в просторный коридор. Мой дом поистине можно назвать дворцом: он огромен даже по моим меркам. И только детских смех моих малышек создает уют для этих холодных мраморных стен.

На пути в зал встречаю несколько уборщиц и охранников, которые при виде меня в столь ранний час отшарахиваются в сторону и провожают взглядом. Местные жители не спят даже ночью, чтобы поддерживать во всей вилле порядок.

— Принеси мне апельсиновый сок в зал, — бросаю первой попавшейся уборщице, даже не запоминая ее лицо.

Дверь в тренажерку бесшумно отъезжает в сторону, пустой зал встречает меня немигающими черными глазками камер. Включаю бодрый трек, скидываю полотенце и полностью погружаюсь в спорт, выбивая неясное беспокойство и раздражение из мозга.

Присутствие другого человека я скорее ощущаю, нежели слышу. Только оборачиваюсь, и в это же мгновение в грудной клетке разливается пожар. Я непонимающе делаю шаг в сторону и замечаю быстро распространяющееся красное пятно на майке. С трудом поднимаю глаза, но вижу черную тень, бесшумно выскальзывающую из зала. А дальше только тупая боль в плече, на которое приходится основной вес при падении, и блаженное забытье.

***

Вероника

После презентации прошла уже неделя, а в груди осталось неясное беспокойство, с которым никак не справиться. Я уже провела несколько вечером в поисках информации об этом коуче. Что-то в нем мне кажется знакомым, но что именно, не могу понять. Отбиваюсь от этих мыслей, как от навязчивых мух, заталкиваю в самый дальний уголок сознания, повторяя “Все прошло, все закончилось”.

Гуляю с Ромкой по парку. Накануне у нас состоялся неприятный разговор со Стасом на счет его выходки с конференцией, после чего я попросила его временно оставить меня в покое.

Смотрю на сына и думаю, а может, ему щенка купить? Он давно хотел собаку, да и я не прочь уже повозиться с кем-нибудь маленьким. Да и пора Ромке понимать, что такое ответственность за жизнь другого существа.

— Сына, подойди сюда, — зову его, отвлекая от рассматривания уток в местном пруду. Рома даже в пустыне найдет источник воды.

— Сейчас! — кричит он и кидает кусок хлеба птицам, который на ходу ловит подлетевшая огромная чайка. Весело засмеявшись, малыш стряхивает ладошки и только тогда подходит ко мне с важным видом.

— Малыш… — начинаю я и осекаюсь. Впереди нас пристально изучает молодая женщина в солнечных очках и в повязанном на голову бежевом платке. Причем она ни капли не смущается ни тем, что это вульгарно, ни тем, что ее обнаружили. Наоборот, увидев, что она рассекречена, женщина встает и прямой быстро походкой направляется к нам.

Невольно завожу сына за спину и выпрямляюсь. Краем глаза замечаю движение и вовремя успеваю чуть отклониться в сторону, потому что дамочка промахивается с пощечиной, громко выругавшись.

— Ты нормальная?! — невольно восклицаю я.

Она что-то шипит в ответ, а меня будто ушатом холодной воды пронзает. Мне кажется, или я услышала арабскую речь?!

— Ах ты! — переходит она на английский, быстро сообразив, что я ее не понимаю. С глаз дамочки слетели очки, и теперь я вижу огромные зеленые глаза на лице совсем еще юной девушки.

— Уважаемая, успокойтесь! — Ее руку перехватывает проходящий мимо мужчина, ибо наша мини-сцена привлекла зевак. Тут же со всех сторон возникают темные широкие тени с лысыми головами, и мой защитник невольно отпускает руку девушки. Охранники вырастают возле нее стеной.

— Мам! — хнычет позади Рома, прижимаясь ко мне. А девица только презрительно кривится, переводя взгляд с него на меня и наоборот.

— Может, объяснитесь? — требую я, скрещивая руки на груди.

— Ты! Ты мне всю жизнь под откос пускаешь! — шипит девушка. — Вот этим, — машет в сторону сына, доведя меня до бешенства. Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы как следует отчитать за такие слова, но тут незнакомка начинает реветь, размазывая на милом личике тонны косметики.

— Пойдем отсюда, — шепчу Роме и тяну его за руку, но путь нам преграждает один из охранников этой истерички. Поднимаю глаза и уверенно говорю мужчине: — Если не отойдете, я вызову полицию.

Но он не сдвигается с места.

— У меня отец — лейтенант полиции, так что лучше отпустите, — цежу я, выдергивая руку.

— А мой папа приближен к правящей династии Катара, — в тон мне отвечает девушка. Английским она владеет в совершенстве.

— Ну, с такими-то связями не понимаю, почему ко мне такое внимание, — ухмыляюсь. Очевидно, что мне не сбежать. Придется выслушать, что эта ненормальная хочет.

— Здесь холодно. Пойдем в машину. Нужное кое-что обсудить.

— Мне некогда.

Незнакомка капризно надувает губки, поправляет шарфик и кивком головы указывает на меня. Охранник дергается в мою сторону и вцепляется в руку снова.

— Хорошо. Мне нужно отвести сына домой. Давай встретимся через два часа в ресторане Москва и спокойно все обсудим? — предлагаю компромисс. Не хочу, чтобы какие-то разборки касались Ромы, не хочу, чтобы он услышал правда. А, глядя на девицу, я уверена, что она знает все.

— Попробуй только не явиться. Я тебя под землей найду! — пыхтит она, разворачивается и, цокая каблуками, идет к черному тонированному Майбаху. Часть охранников садятся в такой же тонированный внедорожник, и машину срываются с места.

— Мамочка, кто это был? — хнычет Ромка. Я оборачиваюсь к нему, присаживаюсь на колени и целую в лоб.

— Не переживай, милый, это просто плохая тетя. Я тебя сегодня оставлю у бабушки с дедушкой, а завтра заберу, хорошо?

— А дедуля даст поиграть в его танк? — тут же слезы высыхают, и Рома быстро просчитывает выгоду для себя.

— Возможно, — расплывчато отвечаю и вызываю такси. Хорошо, что сегодня у меня нет пар.

Пока едем в такси, звоню родителям и сообщаю о приезде. Для них это не новость — я часто привожу к ним внука. Вот только терзают меня сомнения о том, как поступить. Кусаю губу, глядя в окно. Да, правда меня настигла. Она стремилась на свет с первого дня рождения Ромы, рвалась, уничтожая все выстроенные мной преграды. Никто не должен был узнать, кто отец моего сына. Мой папа постарался скрыть всю информацию, просто поверив мне, что это важно. Но отрицать поразительное внешнее сходство сына и шейха просто невозможно. Знающий человек обязательно увидит это.

Чувствую знакомую дрожь в пальцах. Ну нет, не сейчас. Я должна быть сильной для сына. Стоит ли посвящать отца в происходящее? Сможет ли он помочь? Сомневаюсь. Стаса тем более привлекать не хочу. Нет, я сама решила оставить ребенка, сама и несу ответственность.

Дверь открывает сестра. Собственно, из-за нее я тогда устроилась работать в тот дурацкий отель. Я взяла кредит, потому что она испортила жутко дорогую вещь в магазине, но ей на тот момент не было восемнадцати. Решила тогда не грузить родителей и разобраться самой. Н-да.

— Мама сказала, что ты приедешь, — меланхолично замечает она. — О, Ромка, проходи! А ты что стоишь?

— Я завтра за ним приеду. Одежда же у вас есть, так что…

— Что, даже не зайдешь? — перебивает Настя, скрестив руки на груди. — Маман расстроится.

— Возможно, завтра. Ну, ладно. Пока.

Сестра молча захлопывает дверь, а я стою еще с минуту. Так, соберись, Вероника. Ты смелая, ты пробьешься.

В ресторан приезжаю заблаговременно, наслаждаясь прекрасном видом на Невский. Заказываю себе чашку кофе и принимаюсь ждать. Догадаться о ее личности не составляет труда: невеста Джафара, дочь катарского бизнесмена. Девица видное, завидная невеста и бла-бла-бла.

Впрочем, мое ожидание длится недолго. Айлу появляется раньше времени в компании охранников. Сперва на ее лице задумчивое выражение, но, увидев меня, оно быстро меняется на враждебное. Она торопливым шагом ко мне, а взмахом руки оставляет свиту в стороне.

— Правильно сделала, что пришла. — Айлу грациозно садится на стул, и теперь я могу рассмотреть ее. Бледная идеальная кожа с тонной косметики, шоколадные глаза миндалевидной формы, чуть вздернутый нос и пухлые губы бантиком. Эдакая восточная красавица.

— Говори, что тебе нужно, — перехожу к делу я.

— Значит, так. Ты, я вижу, не дура, поймешь, что к чему, быстро. Твоя задача валить из города в какую-нибудь деревню и не высовываться оттуда до конца своих дней вместе со своим сыночком. Понятно?

— А если нет? — Скрещиваю руки на груди, упрямо смотрю на Айлу. Ее глаза сверкнули.

— Тогда вы оба покойники, потому что я никому не позволю занять законное место своего будущего первенца, — холодно отвечает она, а у меня невольно мороз по коже пробегается.

— А где им место, Айлу? — слышу тягучий давно забытый голос. Волоски на шее встают по стойке смирно. Поднимаю глаза и встречаюсь с его черной алмазами. И так не вовремя чувствую, что сознание уплывает…